Любовь - культ человека

      Скрип двери звучит как нечто неестественно-родное. После шума и музыки, игравшей из каждого заведения на улицах города, Вокс ловит себя на мысли, что первое время это место может казаться уютным.       А потом дверь открывается окончательно, и двух демонов встречает что-то, играющее роль прихожей, вместе с запахом книжной пыли и сырости. Отсутствие света в помещении, единой плотной стеной загораживающее проход, настолько ощутимо, что подобно телу разумного существа.       — Проходи, не стесняйся, мой друг! — Аластор, бодро щебеча, шагает внутрь, и мрак словно проглатывает его фигуру без остатка. Вокс неуверенно проходит следом и прикрывает за собой дверь, почему-то уверенный, что у ее ручки могут оказаться зубы. Уже успел насмотреться на десятки глаз в самых неожиданных частях Ада.       — Проблемы с электричеством? — пытается он пошутить, ободряя себя собственным смешком. Аластор оборачивается, и, боже, его зрачки светятся красным.       — Предпочитаю не использовать,— с театральными паузами тянет он. Покровитель вызывает некое ощущение суеверного страха, и Вокс, пока не имея плана действий, решает занести это в список триггерных тем.       — Кхм, ладно, я не лезу. Где мне можно… поселиться? — Вокс по привычке тянется к затылку, чтобы неловко взлохматить собственные волосы и сгладить напряжение, но натыкается лишь на пластиковую панель. Придется привыкнуть.       — О, как негостеприимно с моей стороны! — восклицает Аластор, всплескивая руками. Почему-то есть ощущение, что он просто забыл. — Отдаю комнату в твое распоряжение, — демон разворачивается на каблуках, отходит в сторону и открывает неприметную дверь. Темнота распахивает пасть, открывая выход.       Небольшое окно с "превосходнейшим" панорамным видом на выжженый пустырь и дома вдалеке, тонкий налет пыли на полу, высокий тонкий шкаф у стены да диван. Вокс заходит внутрь, оглядываясь по сторонам, и чувствует, как новоприобретенная электроника в голове начинает активно шуметь. Этому месту не повредит влажная уборка.       — Миленько, — обижать того, кто объяснил, что происходит, и дал какое-никакое укрытие, не хочется. К тому же Вокс видел состояние населения Пентаграмм-сити. Наверняка многие здесь не имели и подобной роскоши.       — А как иначе! Все ради твоего блага, — чужая улыбка становится чуть менее широкой, и прищуренные глаза придают лицу какое-то лисье выражение. — Я попрошу соблюдать некоторые правила. Никакого шума, никаких гостей. И, поверь, не стоит подниматься на второй этаж, — голос прерывается статическим шумом, и Аластор с жутким хрустом склоняет голову набок. Вокс готов поклясться, что чужие зрачки на секунду изменили форму. Было похоже на метнувшиеся вдоль частот рычажки настройки радиоприёмника. Прежде чем демон успевает отступить или хотя бы чертыхнуться, собеседник возвращается в нормальное состояние. — Не люблю, когда мешают моим эфирам.       — Эфирам? — Вокс запоздало понимает прямую подводку к вопросу, но все же подыгрывает. Радио демон успел показать во всей красе свою странную манеру общения.       — Да! Я радиоведущий, единственный в этом городе! Не позволяю стереться последним извилинам в некоторых мозгах, и если не удаётся, то это уж не моя вина.       Аластор кружится по комнате, подчеркивая уверенным поведением свою значимость. Словно весь мир – его собственная театральная постановка, а он главный режиссёр и сценарист.       Сцена. Свет прожекторов. Зрители. Поставленный голос ведущего. Восхищение.       В мозгу Вокса что-то болезненно щелкает, но собеседник старательно играет безразличие. Он подходит ближе, слегка мотает головой, откидывая с лица прядь красных волос, а потом проводит острым когтем по чужому плечу. Вокс непроизвольно сглатывает.       — Мне не нравится твой стиль, — меняет тему радио демон. Словно из воздуха (Вокс под присягой повторит, что из тени, шмыгнувшей прямо в ладони хозяину) в его руках материализуется нечто. Черный пиджак.       Он деловито обходит изумленного Вокса со спины и накидывает на чужие плечи идеально севший предмет одежды.       — Спасибо, я полагаю? — Вокс неуверенно, скорее машинально подхватывает соскальзывающую плотную ткань лацканов и бормочет слова благодарности. Радио демон теперь еще и стилист. Вокс не может объяснить, почему, но ему невероятно нравится оказываемое внимание. Если бы Аластор не был чем-то, похожим на абзац учебника по психиатрии…       — Не за что! Располагайся, друг мой. А у меня скоро должен начаться эфир, — он смотрит на чертовы несуществующие наручные часы и просачивается в пол, растворяясь в чернильно-черной массе.       Вокс торопливо выходит из комнаты и слышит, как хлопает дверь на втором этаже. Лестницу наверх можно рассматривать бесконечно – тринадцать ироничных ступеней с облупившейся краской и следами странных царапин. Не могли же туда кого-то силой затаскивать. Лестница, на которую Воксу запретили ступать. Так и подмывает нарушить правило, но что-то, больше похожее на суеверный страх и инстинктивное почтение к более сильному существу, удерживает на месте.       — Святилище… — словно читает он невидимую табличку, вешая в густой мрак все шипящие звуки. Вокс возвращается в комнату, выбивает собственным телом из дивана облачко пыли и пялится в потолок, слушая редкие шумы снаружи и отзвуки звонкого голоса на втором этаже.       Чертовски странный период его жизни. Стоп. Стоит начать хотя бы с осмысления факта собственной смерти.

***

      Так называемая “бомбардировка любовью” – манипулятивная стратегия, использующаяся в начале взаимоотношений. Заключается в излишней заботливости по отношению к новому участнику со стороны всех членов группы. Применение этого метода позволяет снять защитные барьеры личности новичка, ослабляют его способность к критике, позволяют выяснить подробности жизни, социальный статус, материальное положение. Кроме того, явно любящее единодушие группы маскирует, а в некоторых случаях поддерживает строгие правила против как личного, так и публичного несогласия.