Из осколков

Бежевые стены больничной палаты безумно раздражали, Дина уже не могла смотреть на них, сразу начинало тошнить. Она потеряла счет времени, поэтому не знала, сколько дней провела в этом месте, в голове все перемешалось, даже дни недели девушка для себя не разграничивала. Для нее все утратило смысл, жизнь все более начинала походить на обычное существование, зачастую Дина не особо отдавала отчет тому, что делала, все происходило на автомате. Если раньше она жила по четкому режиму, то теперь не всегда хотела понимать разницу между днем и ночью. А если говорить честно, то ей попросту теперь уже было все равно абсолютно на все, в первую очередь на саму себя. Когда дверь в палату открылась, Дина даже не повернулась, продолжая лежать спиной ко входу. Возможно она не услышала, либо же просто не обратила совершенно никакого внимания. -Ты вообще меня не слушаешь, что-ли?- спросила Лика, старшая сестра стояла прямо перед кроватью, буквально заставляя обратить на себя внимание. -Что?- удивленно переспросила Дина. -Я уже пару минут тут перед тобой распинаюсь, а от тебя 0 реакции. -Прости, я не слышала. -Что вообще с тобой происходит? Может уже хватит тупо лежать и втыкать в стену? -Я не втыкаю. -Да? А чем ты занимаешься? Мне сказали, что тебе назначили восстановительную терапию, но ты никуда не ходишь. Почему? -Лик, забери меня отсюда. -Что? О чем ты? -Забери меня отсюда, хочу уехать. Не могу находиться в этом месте, уже сил больше нет. -Тебя еще не выписывают, нужно пролечиться, потом реабилитация, восстановление. -Я не хочу. -Что значит не хочу? -А то и значит! Я не хочу здесь оставаться, не хочу всех этих бессмысленных процедур. Какой от них толк? Ты думаешь, что я не знаю своего диагноза? Не знаю, что мой шанс снова начать ходить 1 к 1000000? Прекрасно слышала ваш разговор с врачом в коридоре, если хотите что-то скрыть, то нужно говорить тише, а не рассчитывать на то, что я сплю. -Дин.. -Не надо, я прекрасно понимаю, о чем ты хочешь мне сказать. Но не надо всей этой жалости, я и без нее себя паршиво чувствую. Просто хочу вернуться к себе домой, тошнит от стен, от запаха, от людей в белых халатах, которые время от времени разговаривают со мной как с ребенком или умственно отсталой. Давай просто отвези меня домой, пожалуйста. -Как ты себе это представляешь? -В смысле? -Дина, ты ведь не знаешь, какого это жить "такой" жизнью. -Я пока вообще не знаю, как жить. Если ты не заберешь меня, то я уползу отсюда, надо будет, на руках уйду. -Не говоришь чушь! -Я серьезно. Сколько я уже здесь? -Два месяца. -Два... я думала меньше. И разве за эти два месяца хоть что-то изменилось? Мне больше не хочется тут быть. -Хорошо, я тебя поняла. Посоветуюсь с доктором, что можно сделать. -Спасибо. Старшая вышла из палаты, Дина же сменила положение на полусидячее, потому что лежать ей знатно поднадоело. Краем глаза взгляд зацепился за инвалидную коляску, стоящую в углу комнаты. Девушка ненавидела использовать ее, поскольку моментально начинала чувствовать себя никчемной и беспомощной. По щекам практически сразу потекли слезы, а руки начали подрагивать. Контролировать такие моменты удавалось крайне редко, скорее даже никогда. Отвернувшись к окну, Дина вытерла соленые дорожки рукавом пижамы и посмотрела на улицу, пытаясь сделать вид, что ее очень интересовало то, что там происходило. На самом же деле она мысленно погружалась в свое прошлое, в ту жизнь, которая была ей доступна всего каких-то пару месяцев назад. Дина была успешной спортсменкой, причем не регионального, а мирового уровня. К слову, как раз-таки возвращаясь с Чемпионата Европы, она попала в аварию, по пути с аэропорта. В такси въехала фура, из-за чего автомобиль вылетел на обочину, а затем и вовсе завалился на бок. Водитель практически не пострадал, девушке же повезло значительно меньше, столкновение произошло именно с ее стороны, поэтому травмы получила весомые: легкое сотрясение мозга, вывих плеча, пару сломанных ребер, перелом ноги, но, самым серьезной была травма позвоночника, которая отняла у атлетки возможность ходить. Свыкнуться с этой мыслью не удавалось до сих пор, постоянно казалось, что это какая-то несмешная шутка или ужасный ночной кошмар, но точно не явь. Все мечты о рекордах, успешной карьере, новых победах оказались растоптаны в одну секунду. Минут через 20 Лика вернулась обратно в палату. На лице ее можно было прочитать легкое недовольство с нотками волнения. Желание младшей сестры ее явно не устраивало, что не казалось странным или удивительным, ведь та хотела, чтобы Дина восстановилась, пришла в себя, набралась сил для дальнейшей жизни. Но старшая отлично знала, насколько упертой была ее сестренка, поэтому понимала, что сопротивляться попросту бесполезно. К тому же, больничная палата действительно угнетала ее состояние, так что Лика сдалась, посчитав, что моральное восстановление не менее важно, нежели физическое. -Мне разрешили тебя забрать.- сказала старшая. -Серьезно? -Да. Твой доктор сказал, что ты еще не до конца восстановилась и тебе потребуется лечение, но подметил, что ты все равно не посещаешь процедуры, так что не обязательно держать тебя в четырех стенах. Но отпустил только с одним условием. -Каким? -Дал контакты хорошего реабилитационного центра, будешь ездить туда, поняла? -Зачем? -Потому что надо. Пройдешь курс, потом приедем на обследование. -Как будто есть какой-то толк. -Есть. Заберу тебя только на таких условиях. -Хорошо, ладно. -Сколько тебе надо времени на сборы? -Нисколько. Можем ехать прям в пижаме, остальные вещи у меня сложены. -Тебе так сильно хочется уехать? -Да, я готова. -Ладно, попрошу Мишу подняться, а то он в машине ждет. Дина лишь кивнула и снова отвернулась к окну. У них с сестрой были довольно неплохие отношения. Правда иногда старшая бывала слишком занудной, начинала читать лекции, учить жизни или строить из себя шибко умную. Но, ближе старшей у Дины никого не было, поэтому к ней она практически всегда прислушивалась, при необходимости обращалась за советом. Понимала, что сейчас та сильно переживает, ведь очень непросто видеть любимого человека в таком состоянии. Лика была главное болельщицей своей младшей сестры, смотрела абсолютно каждое выступление, по возможности иногда ездила с ней на соревнования, чтобы поддерживать вживую. Так что теперь, когда девушка едва могла самостоятельно перемещаться в пределах палаты, у старшей буквально сжималось сердце от боли и сожаления. Не прошло и получаса, как Лика забрала у врачей все документы, получила выписку и закинула вещи в большую спортивную сумку. Ее муж поднялся в палату, чтобы помочь спуститься к машине. Дина никак не реагировала, когда ее сажали в коляску, везли по коридорам, даже когда усаживали в машину, просто смотрела куда-то в одну точку и думала о чем-то своем. Ей никто ничего не говорил, потому что за последнее время все успели привыкнуть к такому отстраненному состоянию. Доктора уверяли, что поводов для волнения нет, объясняли, что девушке требовалось время на то, чтобы полностью смириться с новым настоящим. Конкретных сроков никто не давал, только какие-то абстрактные значения, аргументируя это индивидуальностью каждого человека. Дина не была слабой, в ней всегда имелся некий стержень, который всегда помогал как в обычной жизни, так и в спорте, но иногда даже самые сильные люди могли погружаться в отчаяние и непонимание. Ее постоянно мучал вопрос "Как быть дальше?". Она искренне не понимала, каким образом теперь следует строить свою жизнь, в первую очередь потому, что на данном этапе ей попросту не хотелось жить. Девушка не видели смысла в своем таком существовании, поскольку не желала стать обузой для близких людей. Прекрасно знала, что Лика ее никогда не бросит, но у той была своя жизнь, любящий муж, своя семья, в которую, как считала Дина, инвалид никак не вписывался.

***

По дороге домой было решено заехать в магазин, поскольку из-за долгого отсутствия холодильник пустовал. Старшая купила все самое необходимое, на свой вкус, поскольку Дина даже не покидала автомобиль, решила остаться сидеть в одиночестве, лишний раз появляться на людях у нее не было совершенно никакого желания. Она просто сидела и смотрела в окно, наблюдая за тем, что происходило вокруг. После аварии девушка ни разу не выходила на улицу, не разрешала вывозить ее из больницы на коляске, поэтому просто наблюдала из своей палаты за тем, что творилось за пределами ненавистного ей места. Дина видела, как ходят другие люди и на глаза наворачивались слезы, которые приходилось сдерживать. Осознание потери выбивало из колеи, девушка начинала понимать чего лишилась и от этого становилось лишь тяжелее. Дина всегда была целеустремленным человеком, с детства знала, чего хотела, ставила себе цели, которых обязательно достигала. Она умела стремиться, умела преодолевать трудности и стоять на своем, когда это было необходимо. Но, даже несмотря на все эти черты своего характера, сейчас попросту не понимала, как смириться с новыми обстоятельствами. Оказавшись в квартире, она грустным взглядом осматривала родные стены и пыталась расслабиться, убедить себя в том, что дома обязательно станет легче, по крайней мере именно в это искренне хотелось верить. Дина пропускала мимо ушей слова сестры, которая то и дело сыпала наставлениями, пыталась дать побольше советов. Старшей по-прежнему не нравилась вся эта идея, так как считала, что девушке еще рано оставаться одной. Между сестрами всегда были теплые отношения, с самого детства почти всегда старались быть вместе, правда разница в 11 лет иногда создавала некоторые сложности, но сейчас, с возрастом, границы стирались и общение становилось еще более теплым. Лика искренне переживала за сестренку, хотела помочь, поддержать, сделать что-то, чтобы облегчить мучения, но при этом не лезла слишком глубоко, потому что знала, насколько серьезно Дина относится к своим личным границам. Осознание того, что жизнь больше уже никогда не будет прежней накрывало с головой. Оставшись в полном одиночестве, Дина попыталась свернуться клубочком, но получилось ужасно, поскольку нижняя часть тела совершенно не чувствовалась, из-за чего ноги пришлось подгибать вручную. Все это лишь навеяло грусти, потому что ощущение собственной беспомощности выбивало из колеи. Девушка смотрела в стену, со временем взгляд зацепился за стеллаж в углу комнаты, на нем стояли самые значимые награды: кубки, медали, грамоты. Конечно имелись и другие, но хранились в гостиной, эти же были наиболее дороги сердцу, поскольку несли в себе какое-то особое значение. Смотреть на трофеи оказалось тяжелее, чем можно было предположить. Дина теперь четко понимала, что больше таких наград у нее не будет, потому что дорога в большой спорт закрылась навсегда. Врачи не рисковали давать прогнозы даже по поводу того, насколько реально ей снова начать ходить. Вероятность ставили очень маленькую, объясняя тем, что после таких травм полного восстановления ждать практически бессмысленно. Конечно, напрямую девушке об этом никто не говорил, но она была отнюдь не глупой и прекрасно все понимала. К тому же, предпочитала смотреть на все здраво, без розовых очков, считала, что суровая реальность лучше, нежели сладкая иллюзия. Дина не строила ложных надежд, знала, что хорошо уже не будет, верить в это не было абсолютно никакого смысла.