Запретный: КИНГ

      

КИНГ

             Блядь.       Я определенно заметил?       Что за ебаный пиздец?       Сказать, что я снова был на взводе, когда вышел из комнаты Джио и направился обратно на кухню, было бы преуменьшением.       Совершенно определенно? Правда, Кинг?       - Блядь, - пробормотал я себе под нос. Я не мог просто ничего не говорить? Или, может, я мог бы просто не совать нос в дела Джио и вообще не подслушивать.       За последние двенадцать часов было много вещей, которые я должен был и не должен был делать, но именно эта возглавляла список. Джио уже разговаривал по телефону, когда я подошел к его двери, так что у меня было достаточно возможностей предупредить его о своем приближении, или я мог бы просто вернуться на кухню и подождать, пока он закончит, но когда я услышал, как он сказал, что ему показалось, что он поцеловал меня, время, казалось, остановилось.       Я подошел ближе, даже не осознавая этого, но не ворвался в комнату, чтобы сказать Джио, что этого никогда не случится, того, что произошло между нами.       Что это не может случиться.       Вполне вероятно, что он не понимал, что происходит, когда дело касалось его физических реакций, когда мы оказывались рядом. Но он бы разобрался. Тот факт, что он говорил со своим лучшим другом о возможном поцелуе, был тому доказательством. Не говоря уже о том, как он прошептал мое имя, когда я прижал его к двери квартиры после инцидента с Тэдом. Джио не понимал, что он чувствует, но, похоже, и не пытался с этим бороться. Факт того, что он принял прикосновение губ к моей шее за поцелуй, был еще одним доказательством его невинности. И это был его первый поцелуй?       Я был на грани того, чтобы захлопнуть дверь, пока внутренний голос в голове говорил мне оставить парня в покое, я мог бы зайти в комнату и показать Джио, что такое первый поцелуй на самом деле.       И второй.       И третий…       - Что-то горит?       Голос Джио вернул меня к реальности, и я машинально снял сковороду с шипящим беконом с плиты. Я воспользовался резким запахом горелого мяса, чтобы успокоиться.       Или, по крайней мере, попытался.       Все тело сотрясала сильная дрожь, когда я оглянулся через плечо на Джио, стоявшего в дверях кухни. Он выглядел восхитительно взъерошенным, его волосы торчали во все стороны, и казалось, что он все еще не отошел ото сна.       Но именно полоска кожи у него на животе, там, где задралась рубашка, заставила член перейти от осознания к полной боевой готовности. Слава Богу, что джинсовая ткань так надежна.       - Кинг? - нервно спросил Джио.       Я заставил себя отвернуться от него и сказать что-нибудь... что угодно, но мой взгляд был прикован к этому маленькому участку кожи и слегка очерченным мышцам под ним.       - Кинг? - Повторил Джио, хотя в его голосе больше не было нервозности. Скорее... неуверенность.       Я заставил взять себя в руки, но когда он потянулся к краю рубашки, которую нужно было одернуть, потерял дар речи. Особенно когда он не стал на автомате одергивать рубашку. Во всяком случае, он просто теребил ткань так, что становилось ясно, он с таким же успехом мог быть готов задрать ее еще больше. Интересно, осознавал ли он вообще, что делает.       Он играл с огнем.       Рот наполнился слюной, когда я представил, какова на вкус его кожа. Станет ли он нервным и сдержанным, когда я прикоснусь к нему, или же с готовностью подастся мне навстречу? Я бы выбрал и то, и другое. Но знал, что не на эту маленькую полоску кожи у него на животе я бы набросился в первую очередь. Я бы точно завладел его ртом. Я был бы первым мужчиной, который доставил бы ему удовольствие…       - Черт! - Я вздрогнул, когда раскаленные добела костяшки пальцев, а затем и запястье пронзила острая боль, и инстинктивно уронил сковороду, которая продолжала разбрызгивать повсюду горячий жир.       Смесь боли, гнева и унижения захлестнула, когда я схватил полотенце, висевшее рядом с плитой, и с его помощью поставил сковороду в раковину.       - Блядь, - пробормотал я себе под нос, бросая сковороду с поджаренным беконом в раковину и нажимая на рычаг, чтобы пустить холодную воду. Джио оказался рядом прежде, чем я успел прикоснуться к струям воды.       - О Боже, ты в порядке? - спросил молодой человек, осторожно взяв меня за пальцы и сунув руку под холодную воду.       Ожог был не слишком болезненным, но на сковороде было много жира из-за того, что я готовил много бекона, и поэтому огненная жидкость попала на приличный участок кожи.       Но ожог не шел ни в какое сравнение с тем жаром, который пронесся по венам, когда Джио прижался ко мне перед, неожиданно ставшей слишком маленькой, раковиной. Он был практически приклеен ко мне от ног до бедер, но, что еще хуже, он склонился над раковиной, пытаясь получше разглядеть ожог сквозь струи воды.       Это означало, что у меня был дразнящий и слишком-близко-для-безопасности вид на его затылок. Его кожа выглядела такой же гладкой, как я и представлял, и я чуть не наклонился, чтобы коснуться губами его тонких, как у младенца, волос, которые, уверен, были созданы только для того, чтобы дразнить меня.       И его запах.       Черт возьми, это был рай. Поскольку на нем была та же одежда, что и прошлой ночью, он, очевидно, не принимал душ, но смесь цитрусовых и льняных ароматов все еще ощущалась на его коже, и я поймал себя на том, что глубоко вдыхаю его.       - Извини, - пробормотал Джио, не поднимая головы. - Знаю, это больно.       Больно? Он, блядь, понятия не имел, насколько мне было больно. Невероятный стояк, требующий своего, граничил с болью, но именно из-за необходимости провести губами по месту, где его шея переходила в плечо, стало трудно дышать. Это был бы поцелуй. Настоящий, а не тот случайный поцелуй, о котором Джио рассказывал Кристоферу.       Его первый поцелуй.       Поставь его в особенном месте.       Так велел Кристофер.       Был ли он тем, что я сделал бы, впервые попробовав Джио? Есть ли предел у хранилища особых воспоминаний в голове? Потому что я, без сомнения, знал, к чему приведет первый поцелуй с Джио. Стыд от преследования сына Луки уничтожит меня. Осознание того, что это сделает с Джио, который, очевидно, все еще верил в романтику и любовь, убьет меня.       - Все в порядке! - огрызнулся я, пытаясь вернуться мыслями в настоящее.       Джио ахнул и тут же выпустил мою руку. Он резко оттолкнулся от меня и тут же ударился о край стойки позади. Мгновение спустя послышался громкий стук когтей, и через пару секунд Феттучини влетел на кухню и встал прямо между мной и своим хозяином. Я мог бы охарактеризовать выражение морды пса только как растерянное, вероятно, потому, что прошлой ночью я не представлял угрозы для Джио, и он не был уверен, представляю ли я угрозу сейчас.       Выражение морды пса было совсем не таким, как у Джио. Его глаза были широко раскрыты, а руки сжаты в кулаки.       Меня охватил стыд, когда я схватился обеими руками за край раковины и уставился на все еще текущую воду.       Хочешь пить, зверушка?       Знакомый голос вызвал знакомую реакцию. Желчь подступила к горлу, а во рту мгновенно пересохло. Мне было и жарко, и холодно одновременно. Я хотел убежать, но был слишком напуган, чтобы пошевелиться.       Я не мог пошевелиться.       Я не мог это остановить.       Если я это сделаю, я потеряю все.…       - Кинг?       Мягкий голос Джио был как спасательный круг в самом темном море. Я поймал себя на том, что цепляюсь за него, пытаясь выбраться на поверхность.       - У нас все хорошо, - пробормотал Джио. - У нас все хорошо, - повторил он неуверенно, как делают люди, когда пытаются успокоить кого-то другого.       Если бы в этот самый момент я не боролся с щупальцами прошлого, наверное бы, указал ему на это и от души посмеялся.       - Просто дыши, Кинг, - прошептал Джио.       Он снова стоял рядом со мной, и я чувствовал неуверенное прикосновение его пальцев к руке. Я не винил его за то, что он прощупывал почву. Я заслужил его недоверие.       - Пожалуйста, просто дыши, - повторил Джио, а затем костяшки его пальцев коснулись моей щеки. Я машинально сделал, как он сказал, и сделал еще один глубокий вдох, и к концу этого вдоха свет вернулся, и то, что держало меня под водой, отпустило.       - Прости, Кинг. Я не…       Я поднял руку, останавливая его. Я все еще стоял, склонившись над раковиной, но заставил себя посмотреть на него, когда в тело вернулось равновесие.       - Нет, - практически прорычал я. - Тебе никогда не нужно говорить мне этих слов, ты понимаешь меня?       Обычно бледные щеки Джио порозовели, а его глаза были широко раскрыты, что свидетельствовало об огорчении.       Я огорчил его.       Я снова опустил глаза и уставился на испорченный бекон.       - Это... все это было не из-за тебя. Мне не следовало...       Я резко остановился, когда понял, что не знаю, как объяснить, что мысленно ушел куда-то в другое место. Как я мог объяснить, что застрял там? Нет, не просто застрял.       Пойман.       - Мне не следовало... - Начал я, но затем остановился и покачал головой. Я выпрямился и посмотрел направо. Джио немного расслабился, но по-прежнему держался настороже.       Я не винил его.       - Блядь, - прошептал я, осознав реальность того, что натворил.       Жестко.       С того момента, как Джио вернули нам, я позаботился о том, чтобы он никогда увидел меня с другой стороны. Вспомнив, кем он был, я понял, что он был таким чертовски хрупким, как физически, так и морально, и, если не считать его отца и Реми, он очень сильно опирался на меня, пытаясь разобраться в своей новой реальности. Бывали даже случаи, когда он звонил мне посреди ночи, «просто чтобы проверить», как он выражался. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что он имел в виду, когда хотел проверить, что реально, а что нет. Два года спустя, когда ему уже исполнилось восемнадцать, я намеренно отстранился от Джио из эгоистических соображений, хотя знал, что был для него спасательным кругом… тем, что держал голову над водой.       Но теперь я словно погрузил его голову под воду и держал ее там.              - Блядь, - тихо повторил я. Я потянулся влево, чтобы взять несколько бумажных полотенец, но в ту секунду, когда начал обматывать ими поврежденную руку, в поле зрения появились длинные тонкие пальцы.       - Не надо, - пробормотал Джио. - Держи под водой, - продолжил он, осторожно обхватывая пальцами мое предплечье и подталкивая руку обратно к струе воды.       Я позволил ему.       Не могу сказать, как долго мы так простояли, но мне было все равно. Я не чувствовал ни жжения от ожога, ни даже холодной воды, безостановочно стекавшей по руке, но не могла не ощутить, как наэлектризовывается кожа в месте, где Джио все еще держал меня за руку. В основном он просто поддерживал ее, вероятно, думая, что так будет не так больно, но продолжал делать это большим пальцем, что само по себе было уникальной пыткой. Он начал с того, что дважды водил пальцем вверх-вниз, затем слева направо и справа налево один раз и заканчивал описывать концентрические круги, пока его пальцу больше некуда было деваться. Затем все начиналось сначала.       Это заставило меня задуматься, не было ли у него, возможно, немного ОКР, но в любом случае это не имело значения. Проблема в том, что мне это очень нравилось.       Ладно, даже слишком.       И не по тем причинам, о которых я мог бы подумать.       Да, тело жаждало его прикосновений, но эти ласки нельзя было назвать сексуальными по своей природе. В то время как член был прекрасно осведомлен обо всем, что касалось Джио, начиная с того, как он время от времени слегка прикусывает нижнюю губу, погруженный в свои мысли, или то, как он прислоняется к раковине почти под углом в девяносто градусов, разум был поглощен мыслями о том, как приятно просто находиться рядом с ним.       Почему-то стало немного легче дышать.       Я не знал, как к этому отнестись. В какой вселенной мне нужен был кто-то, кто помогал бы мне, блядь, дышать?       В этом не было никакого смысла.       А даже если бы и был, это никак не мог быть этот мужчина.       Господи, когда я вообще начал думать о Джио как о мужчине? Разве я не напоминал себе накануне, что так называемое совершеннолетие, из-за цифры не является показателем того, что ребенок становится взрослым?       О да, и не забывай этот ЕБАНЫЙ ФАКТ, ЧТО ОН ТВОЙ ПЛЕМЯННИК!       Нет, не племянник.       Противоборствующие внутренние голоса заставили меня опустить руку под воду настолько, чтобы привлечь внимание Джио.       - Эм, думаю, теперь все в порядке, - сказал я.       Все тело Джио напряглось, и он быстро выпрямился. Его глаза нервно встретились с моими, но прежде чем он успел сказать то, что собирался, зазвонил его сотовый. Вместо того чтобы вытащить его оттуда, где он его прятал, предположительно из кармана, он пробормотал:       - Ладно, подождет, - а затем вытащил мою руку из воды, прежде чем закрыть кран и взять чистое полотенце из шкафчика под раковиной.       Это движение открыло мне восхитительный вид на его задницу. К счастью, он не стал задерживаться, но вместо того, чтобы просто передать полотенце, он взял мою руку и начал осторожно вытирать ее, стараясь не касаться обожженных участков. Его прикосновения сводили меня с ума, поэтому я потянулся за полотенцем, прорычав:       - Я справлюсь.       Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал так резко, но сразу почувствовал себя неловко и приготовился извиниться. Однако, когда стал отстраняться от Джио, чтобы увеличить расстояние между нами, его пальцы крепче сжали мне запястье.       - Я тоже, - ответил он с неожиданной горячностью.       В дополнение к твердости в голосе и хватке, наши глаза встретились, и все это внезапно превратилось в странное противостояние.       Мужчины отступали от меня. Именно так они и поступали. Я упорно трудился, чтобы так было всегда, будь то в постели или на поле боя.       Я брал, они отдавали.       Я приказывал, они выполняли. Я говорил, они слушали.       Очень немногие мужчины нарушали эти правила. Тот, что был передо мной, не должен был быть одним из них.       Но я не сделал ни малейшего движения, чтобы высвободить руку, и не повторил, что могу сам о себе позаботиться. Я даже не стал бросать ему вызов, чтобы посмотреть, как далеко он зайдет. Я просто остался на месте и наблюдал, как Джио снова опустил глаза и начал осторожно вытирать мою кожу, как какой-то хрупкий фарфор. Тело реагировало на близость Джио, но произошло и кое-что еще.       То, что не должно было стать возможным. Что-то, чего я даже не замечал, пока не стало слишком поздно. Мир рухнул.       Да, рухнул. Я больше не слышал щебета птиц за кухонным окном, не чувствовал, как большое тело Феттучини прижимается к моим ногам, продолжая охранять своего хозяина. Я не чувствовал необходимости смотреть на дверь квартиры в поисках каких-либо признаков того, что кто-то задержался за дверью или возился с замком. Меня не беспокоило, сколько пар уникальных шагов доносилось из квартиры над нами или громкие голоса, услышанные ранее этим утром в коридоре.       Был только Джио.       Не могу сказать, что это было чисто сексуальное влечение. Это было нечто… больше.       Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Какого черта?       Звонок телефона Джио привел меня в чувство, и я вздрогнул. Я реально вздрогнул.       Из-за этого ебаного телефона.       - Прости, - пробормотал Джио, продолжая изучать мою поврежденную кожу.       Я не совсем понял, за что он извинялся, но меня больше всего беспокоило, что он заметил мою реакцию на телефонный звонок.       - Может, тебе стоит ответить, - предложил я в жалкой попытке отвлечь внимание Джио на несколько минут, чтобы я мог взять себя в руки.       Джио не растерялся и сказал:       - Это всего лишь Кристофер. Я перезвоню ему. Проходи, садись.       И с этими словами Джио потащил меня к кухонному столу и даже пододвинул стул, все время держа меня за запястье.       - Оставайся на месте, - сказал он необычно твердым голосом.       Это должно было вывести меня из себя, потому что никто - никто - никогда не отдавал мне приказов.       Это должно было вывести меня из себя, но этого не произошло. К сожалению, как раз наоборот. Вместе со странным теплом, продолжающим разливаться по коже, во мне вспыхнуло желание, которое никогда по-настоящему не исчезало, когда Джио был рядом. К счастью, у меня не встал прямо там, на кухне у молодого человека, но я был благодарен, что его стеклянный стол был накрыт скатертью.       Джио вернулся через несколько секунд с небольшим пластиковым контейнером в руке. Я разглядел упаковку бинтов, марлю и прочее, так что знал, что сейчас будет. Я открыл рот, чтобы сказать ему, что в этом нет необходимости, что рана в лучшем случае пустяковая, но тут он схватил другой стул и плюхнул его рядом со мной.       Вот и вся защита в виде скатерти. Я мог только надеяться, что он не заметит моего состояния.       - Все в порядке, Джио, - сказал я, когда он стал рыться в коробке.       - У тебя появились волдыри, что означает, ожог второй степени. Я хочу нанести на них немного мази и обмотать твою руку, защитить волдыри, чтобы они не лопнули раньше времени.       Джио был полностью сосредоточен, даже когда объяснял свои доводы. Я был слишком очарован этой его чертой, чтобы задавать вопросы.       - Как ты узнал об этом? - Я поймал себя на том, что спрашиваю, когда Джио начал аккуратно наносить крем на пораженный участок. Я, правда, хотел знать, но в то же время не хотел зацикливаться на том, как приятно чувствовать его пальцы, когда они размазывают прохладную жидкость по телу.       Он пожал плечами.       - Думаю, просто так получилось.       Когда я не ответил, Джио замолчал и поднял глаза. Должно быть, он увидел недовольство его ответом, потому что вздохнул и сказал:       - Вайолет, у нее есть некоторые проблемы, понимаешь?       Я понимал. Я познакомился с ней, когда она была совсем маленькой, а Лука и Реми только начали встречаться. Я помог найти ее двоюродную бабушку по материнской линии после того, как умерла мать девочки. Вайолет с рождения была зависима от наркотиков, а плохое питание и уход в течение первых двух лет жизни привели к тому, что у нее возникли проблемы как с развитием, так и с физическим состоянием. Во многом она была такой же, как и любая другая маленькая девочка, хотя в некоторых областях все еще отставала. Но благодаря заботе, которую она получала, живя со своей двоюродной бабушкой, и дополнительной поддержке со стороны Луки и Реми, за последние несколько лет ребенок преуспел.       - Да, - пробормотал я.       - Она - настоящая головная боль для моих отцов и Мэрилин, потому что хочет все делать сама, а это значит, что она ранится больше, чем обычный ребенок. Она самый милый и счастливый ребенок в мире… пока она не поранится. Не имеет значения, что это всего лишь заноза или мельчайшая царапина, она баньши, - объяснил Джио.       Я был очарован игрой мимикой его лица, когда он рассказывал о своей младшей сестре. Хотя она не была его кровной родственницей и жила со своей двоюродной бабушкой неподалеку от дома Луки, этот ребенок был и всегда будет частью его семьи. Дочь, сестра… как и у всех нас, дело было не в кровном родстве.       Не кровь создает семью. Я знал это лучше, чем кто-либо другой.       - В любом случае, Реми хорошо успокаивает ее голосами. - Джио сделал паузу и взглянул на меня. - Ты же знаешь, что он может говорить разными голосами, верно? Скуби-Ду, Джек Воробей...       - Лично мне больше всего нравится, когда Реми изображает Элвиса в образе Джека Воробья, - ответил я.       Джио рассмеялся и снова опустил взгляд на мою руку.       - Ну, он может успокоить ее, но только мне она позволят лечить ее. Такое ощущение, что она сама выбрала для нас эти роли. Реми успокаивает, я привожу ее в порядок, а папа обнимает ее, пока слезы не проходят, и тогда она снова срывается с места и бежит.       Этот крошечный фрагмент жизни Джио с отцом, Реми и Вайолет был для меня как ушат воды, выплеснутый в лицо.       Даже если разум мог легко забыть, что я приходился Джио кем-то вроде дяди, я не забывал о том, что молодой человек передо мной все еще был сыном моего лучшего друга.       - Итак, я просто стал изучать в Интернете информацию о первой помощи...       Я толком не слышал, что сказал Джио, потому что это все, что мог, это не вырвать у него руку и не броситься к двери. Я никогда ни от чего не убегал, так что это было еще одно дополнение к «что-блядь-со-мной-происходит», с которым мне нужно будет разобраться позже.       Желательно, чтобы главного участника этой кучи не было рядом.       Я открыл рот, чтобы сказать Джио, что мне нужно идти, но что-то застряло в горле, когда он внезапно поднял обе мои руки и уставился на костяшки пальцев. На этот раз, однако, меня потрясло не его прикосновение.       - Никогда больше, - начав с моей правой руки, медленно прочитал он, затем с левой.       Затем его красивые глаза встретились с моими, и он задал вопрос, на который я никогда не смог бы ему ответить.       Нет, не не смог. Не стал бы.