Я тоскую без тебя, Холландер...

— Как прошёл день? Илья улыбается. С какой-то детской застенчивостью приподнимает уголки губ, не в силах противиться кроткой радости, всколыхнувшейся в душе. Он не хочет признавать, что отчаянно ждал звонка от Шейна, еле сдерживая порыв позвонить первым.... Не может позволить себе смириться с простой истиной:

Шейн сводит с ума…

Медленно, но верно…

Илья видит его в случайных прохожих. Чувствует холодящий аромат парфюма Шейна повсюду. Каждая неприметная деталь напоминает о нём. Всё вокруг ворошит тёплые воспоминания о тех моментах, когда искры вспыхивали между ними, обжигая кожу диким вожделением. Илье так хочется шепнуть:

«Тоскую…»

Но он не готов… Ему страшно… Страшно ощутить себя уязвимым перед Шейном… — Продуктивно! — бормочет Илья, намеренно увиливая от прямого ответа. — В зале вспахивал весь вечер! — голос Шейна искрит задорными смешинками. — Вспотел так, будто в бане побывал! Теперь сидишь! В телек пялишься! А всё не то да не так! По мне, небось, тоскуешь, да? Я ведь тебя изучил! Знаю, как облупленного! Ильяяя… Илья хочет возразить. В голове крутятся обрывки ехидных фраз. Но он не может и слова вымолвить. Только жадно вслушивается в голос Шейна, чьи мурчащие нотки будоражат взвинченные нервы, посылая по телу жгучую волну возбуждения. — Я слышу твоё дыхание… Дыши глубже, Ильяяя! Кажется, Шейн урчит… Его голос вибрирует, превращаясь в тихое рычание. Оно щекочет объятую жаром кожу, покрывая её россыпью мурашек и украшая капельками испарины, поблёскивающими в тусклом свете ночника. — Закрой глаза. Не открывай, пока я не разрешу! — в трубке слышно шуршание. — Илья… Ты со мной? — Да…, — отвечает Илья, судорожно глотая горячий стон. Он послушно закрывает глаза. У него уже… рефлекс… Шейн говорит — всё внимание Ильи принадлежит ему... — Ты тяжело дышишь…, — Илья задыхается всё сильнее, слушая глубокий голос. Он ощущается им, как… море. Рычащие нотки щиплют солью каждую клетку, волнующая мягкость утаскивает в морскую пучину, а бархатная глубина затапливает лёгкие, лишая возможности сделать загнанный вздох. — Твоя грудь вздымается слишком лихорадочно… Неужели так сильно хочешь меня? — кокетливый тон распыляется по телу Ильи мелкой дрожью. — Ммм, мне так хочется оказаться рядом с тобой, Ильяяя. Сорвать с твоих губ жадный поцелуй… — Шейн…, — хрипит Илья, жмурясь до боли в глазах. Кончиками пальцев дотрагивается до иссушённых желанием губ, словно пытаясь удержать эфемерное касание пухлых уст. — Ильяяя…, — Шейн буквально растягивает каждую букву, словно смакуя запретную сладость. — Не открывай глаза! — Ты мне не доверяешь? — Илья хочет обидеться. — О, не хмурься! — Шейн смеётся, и его смех отдаётся вспышками перед глазами и давящей тяжестью в паху. — Ты же всё знаешь! Не противься! Наслаждайся мной! Илья протяжно стонет. Засовывает руку в штаны, сжимая ладонью затвердевший член. Второй рукой он плавно проводит по шее, жаждая почувствовать на ней мягкие губы Шейна, оставляющие вылизывающие поцелуи. Пальцами ощупывает напряжённые мышцы груди, осторожно теребя кончиками соски. — Если бы я был рядом, обязательно покусал бы твои мышцы! Они такие твёрдые! Наполненные силой! Ммм! — Илья сильнее сгребает в горсти правую грудь. — Приласкал бы твои бордовые соски. Сначала языком. Потом зубами, царапая до кровавых трещин! Тебе всегда хочется остроты! Илья…, — он яростно трёт шершавыми пальцами горошины, раздражая нежную кожу в такт жаркому мурлыканью Шейна, хрипло рыча сквозь громкие стоны. Выкручивает их до вяжущей боли, царапая ногтями. — Шейн…, — стон тонет в долгом крике. Он тихий, но в тишине комнаты рассыпается умоляющим эхом. — Хотел бы спуститься ниже и обнять твой член. Он идеально лежит в моей руке. Тяжёлый, увитый толстыми веточками вен. Погладил бы каждую кончиками пальцев, наслаждаясь тянущей пульсацией. А потом провёл бы ладонью по всему стволу, медленно, плавно, но жёстко. Как ты любишь, Ильяяя... Илья ничего не слышит. Лишь гипнотизирующий голос, проникающий в самую его суть чарующими отзвуками. И рваный стук взбалмошного сердца в ушах. Реальность тускнеет… Спину обжигает назойливое тепло. Сильные руки обнимают Илью поперёк груди. Он чувствует жгучие поцелуи, ласкающие шею. Откидывает голову на плечо нарушителя покоя, по-прежнему не открывая глаз. — Ильяяя…, — в реальности голос Шейна звучит ещё более возбуждающе. Горячий выдох щекочет кожу, вызывая пламенный трепет. — Шейн! — выстанывает Илья в страстный поцелуй. Он ощущает его широкие ладони, ласково гладящие грудь. Выгибается навстречу пальцам, теребящим соски жёсткими касаниями. Дрожит от мягких укусов и жарких засосов, расписывающих яркими узорами шею и грудь. Остервенело толкается в ладонь, грубо обнимающую мучительно дёргающийся член. Илья задыхается в голодных поцелуях, отчаянно вскидывая бёдра в такт размеренным движениям руки Шейна. Он громко стонет в унисон дразнящему смешку, падая в душащие объятия. Хватка на члене усиливается, вырывая из глотки рык. Илья вдёргивает бёдра, сотрясаясь в поступающем оргазме. И слышит хриплый голос: — Давай, Ильяяя… Он кончает… долго. Выплёскивается в любовно сжимающую его ладонь густыми струйками, обмякая и приваливаясь к груди Шейна. — Открой глаза… Илья слушается. Резко распахивает глаза и встречается с восхищённым взглядом Шейна, слабо усмехаясь. — Не думал, что ты воспримешь мой трёп настолько ярко! — смущённо хихикает Шейн, убирая со лба Ильи влажную прядь и коротко целуя. — Ты вроде должен был вернуться завтра! — отдышавшись, выпаливает Илья. — Хотел сделать сюрприз! — пожимает плечами Шейн. — Классно же вышло! И теперь я знаю, что нам надо чаще практиковать секс по телефону! — Завались! — бурчит Илья, сердито хмуря брови. Понимает, что его поймали с поличным… — Тебе понравилось! — хохочет Шейн, прижимаясь к нему теснее. — И признай уже… Илья тяжело вздыхает. Поворачивается к нагло ухмыляющемуся парню и стирает эту самую ухмылку грубым поцелуем, прошептав: — Я тоскую без тебя, Холландер…

Я закрываю глаза, но не могу выбросить тебя из головы.

Хочу оказаться там, где нет никого кроме нас,

Где только мы вдвоём, где мы можем быть самими собой...