Наказание и бутылка на четверых
29 декабря 2025 г., 02:37
Глаза (прилипли) — Комсомольск
Звук звенящих столовых приборов раздался в ушах. Холодный свет бил по мозгам. — Ну, чего встали? — миссис Керш, тучная повариха, всучила трем подросткам шапочки-сетки для волос, — Кудрявый, тебе особенно необходима эта штука, не хочу, чтобы другим детям попались твои фиолетовые патлы в утренней каше. Все, я удаляюсь помочь вашей подружке, а вы тут уберите все, у вас есть час! Тозиер поджал нижнюю губу, посмотрев куда-то прямо и сведя брови на переносице. Вот уж не так он хотел провести утро следующего дня. Наказание для них все же последовало, и дело даже не в дежурстве. Терпеть миссис Керш действительно было сложно. Она то и дело грубила, поправляла новомодные для себя словечки ребят на привычные, была недовольна тем, что на ее голову свалились эти трое. Беверли отправили накрывать на стол, она разносила тарелки с кашами и утренний цикорий. Ричи и Эдди досталась более грязная работа, им было необходимо разобраться с вчерашней посудой, той, что осталась после поздника. — Так, я считаю, что я буду мыть бокалы, а ты забирай себе тарелки и вилки! — Эдди усмехнулся и косо посмотрел на Ричи, ожидая его реакции, которая последовала незамедлительно. — Ты издеваешься? То есть мне копаться в ошметках еды, а тебе просто сполоснуть бокалы после мятного чая? Рич был возмущен происходящим, но, черт, скажи Эдди, что он вообще ничего делать не будет, Ричи бы согласился. Всю ночь в его голове было лишь «Эдди… Эдди… Эдди». Он даже боялся, что на утро проснется, его соседи по комнате скажут ему, что он слишком много раз упоминал имя их общего друга, и заподозрят неладное. — Да успокойся ты! — Каспбрак помахал руками, — закончу с бокалами, подключусь к тебе! Под закатывание собственных глаз Ричи все же приступил к мытью тарелок, также закатывая рукава своей свободной белой рубашки. Да, десять баллов Ричи, надеть белую рубашку перед дежурством — было очень практично. Погружаясь в свои мысли, он почему-то совершенно не слышал, как звенят бокалы под аккомпанемент воды. Он обернулся на друга, чтобы удостовериться, что тот не филонит. Просто друга. Просто, чтобы убедиться. Эдди смотрел на него, черт, Эдди так смотрел на него. Тозиер просто не мог упустить это из своих мыслей. Он начал смотреть в ответ. И лишь спустя секунд тридцать такого безмолвного «диалога» глазами, он так же молчаливо поинтересовался взглядом, что же такого Эдс в нем увидел. Эдди словно кипятком ошпарило, он встрепенулся. На мгновение Ричи даже показалось, что на его щеках появился легкий румянец от смущения, но это всего лишь были его догадки. Отведя взгляд, Каспбрак облизал губы, а потом снова вернул свой взгляд на Ричи. Черт. Черт. Черт. Тысячи мурашек пробежали по его спине. Тозиер лишь молился у себя в голове на то, чтобы это не выглядело странно, неловко. Он молился на то, чтобы Эдди не заметил этого странного смущения в глазах Ричи. И Эдс наконец ответил на этот немой вопрос: — Извини, что пялюсь, просто… — он подошел к Тозиеру близко. Слишком близко, так, что ему пришлось задержать дыхание от того трепета, что источало его сердце, — просто твоя рубашка… Тебе очень идет, у тебя красивые предплечья, круто выглядит с закатанными рукавами. Можно… Можно мне… Он подошел еще ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Секунда, и его руки тянутся прямо к воротнику рубашки друга. Эдди расстегивает две верхние пуговицы на рубашке Ричи. Сердце замирает. У Ричи не бьется сердце в этот момент. Он лишь прячет свой взгляд. «О, господи», — твердит его внутренний голос в наслаждении. Очередная секунда, и Эдс отходит на два шага назад: — Вот так намного лучше, — он, будто ничего только что не произошло, словно это совсем ничего не значило, возвращается к своей раковине, — поверь мне, Рич, как будущему стилисту, — Эдди подмигивает, включая воду, — с такими ключицами тебе ходить только так! У Тозиера в этот момент лишь самые грязные мысли в голове. Как бы ему хотелось, чтобы Эдди не остановился на двух пуговицах, как бы ему хотелось, чтобы он снял эту чертову рубашку полностью. Чтобы он коснулся его шеи, поцеловал ее, и… Как бы ему хотелось не испытывать этих чувств. «Сука!!! О чем я думаю? Почему я об этом думаю? С парнем? Нет! Никогда». Вот это настоящее наказание. Не мыть тарелки. Не терпеть причитания миссис Керш. А это — стоять рядом с Эдди. Теперь уже не просто красивым, умным, замечательным, а по-настоящему горячим, сексуальным… — Спасибо… — единственное, что вылетает из него, оставляя в голове проектор, который пролистывает, словно фотокарточки, самые неприличные мысли. И, о боже, как бы Ричи хотелось выключить этот проектор. — Следующие полчаса проходят в тишине. Ничего, кроме шума воды, звона посуды. В один момент Ричи прерывает это молчание, он долго думал, что сказать, чтобы эта раздражающая тишина прекратилась. Ему хотелось слушать голос. Такой бархатный, тихий, но звонкий периодически. Наверное, он никогда бы не сказал это слово в отношении мужского голоса раньше, но… «Сладкий». Да, именно сладким этот голос был для Ричи. Слишком завлекающий и чудесный. — Эдди, а, как думаешь, мы будем общаться после лагеря? — Тозиер с читаемой досадой продолжил, — Мой брат сказал, что все, что происходит в лагере, остается в лагере. Это заставило Эдди нахмуриться. Он получил этим вопросом под дых. Опять же, так хотелось думать лишь Ричи. — У меня никогда не было такого друга, — отрезал он, — и мне бы не хотелось его терять. Эдди поднял глаза. Такие глубокие. Ричи показалось, что они такие нежные. Он однозначно любил этот взгляд, и, теперь уже казалось, что очень сильно любил Эдди. — Мы разъедемся и будем отправлять друг другу письма! — продолжил парень, — Вот, смотри, Рич… Эдди стряхнул руки, капельки воды разлетелись по разные стороны. Он достал с верхней полки салфетки и какой-то сточенный карандаш. Принявшись выводить что-то на салфетке, он высунул язык. Так старательно. Ричи подвис. В реальность его вернуло лишь то, что Эдди протянул ему эту самую салфетку: «Эдвард Каспбрак, 08540, Джексон стрит 22, Принстон». Ричи расплылся в улыбке, спрятав салфетку в задний карман джинс. Он коснулся этой салфетки слегка влажными пальцами, поэтому на ней остался отпечаток, салфетка почти растворилась в этом месте. Точно так же, как растворился он в этих карих глазах. Эдвард, протянув вторую салфетку и карандаш, кивнул Ричи, дабы тот тоже оставил свои данные для него. Только для него. «Ричард Тозиер, 90021, Роузвуд Авеню 10, Лос-Анджелес». Каспбрак с теплом приложил эти имя, индекс и адрес к своей груди. По крайней мере так снова решил Ричи. И это оставило приятные обжигающие ощущения на его щеках. — Эй, я, конечно, все понимаю, но я больше не могу, — в помещение влетела явно уставшая Беверли, — давайте меняться! — она стиснула зубы с раздражением шепча, — она меня затрахала! Парни обернулись на нее, стараясь сдержать всплески смеха, из-за чего слышались только какие-то скрежеты из их ртов. Но все же они с пониманием отнеслись к просьбе подруги. И выкинув на камень-ножницы-бумага, кто будет следующим мучеником рядом с миссис Керш, Эдди с грустью вздохнул и отправился в зал доделывать работу Беверли. Вот так вот просто. Бежать от охранника за пределы лагеря, накинув капюшоны своих кофт. Вот так за руки. И чуть ли не босыми ногами по лужам. На следующий день горло наверняка сведёт несчастная ангина, и Ричи не сможет даже яблоко за обедом проглотить, потому что то будет проходить со скрежетом. Но сейчас ему всё равно. Господи, как же ему безразлично то, что произойдет завтра. Только отголоски расползающейся по телу приятной ломоты — последствия нахождения при температуре в 60 градусов Фаренгейта под проливным дождем. Только тепло чужой руки, которая на самом деле лежит так правильно, что чужой вовсе не кажется. И лишь запах азона, который спускается и, он уверен, теперь навсегда врежется в его память, оставляя послевкусие дождя на языке, связанное с Эдди. Эдвард, подобно маленькому ребенку, слизывает капли с верхней губы, и нет ничего более умилительного. Все-все-все сходится в этой искренней улыбке, в этих замечательных ямочках и чудесном голосе, который с широким диапазоном долетает до Ричиных ушей. Ноги скользят в тапках, и они запинаются каждый раз, когда под ними появляется преграда. Корни деревьев создают препятствия, но это никак не мешает. Только истерический смех. Только они вдвоем. Все началось ровно тогда, когда вожатые ушли в главный корпус на планерку, когда все отряды были отправлены в свои домики после отбоя, и когда Грета не побоялась испачкать ладони в вязкой из-за дождя глине и швырнула ее в окно Каспбраку, пока Беверли делала то же самое у дома Ричи. — Тозиер! — женский голос заставил его оторваться от книги. Майк и Генри перебирали старые бейсбольные карточки, обмениваясь друг с другом коллекционными, поэтому даже не обратили внимания на то, как Рич нырнул в свою домашнюю серую кофту и надел сланцевые тапочки на ходу, покидая домик. На крыльце его ждала возбужденная Марш. Она оглядывалась по сторонам, боясь быть замеченной. Ее волосы липли ко лбу, а тушь под глазами начала подтекать. — Какого хрена, Беверли? — Ричи запахнулся, вспомнив, что на улице можно продрогнуть в одних шортах и футболке, не застегнув верхнюю одежду. Бев сощурилась в знаке раздражения, покачав головой, а потом схватила Ричи за запястье. Вокруг был поздний и достаточно прохладный летний вечер. — Да что ты творишь? — Мы идем веселиться, мистер Ти. — Что? Беверли, вожатые… Девушка все так же тащила за собой парня. Он бороздил ногами землю, пытаясь ее приостановить, но непреклонность Марш была настолько сильной, что, кажется, материализовалась в ее физическую силу. Иначе как объяснить тот факт, что она, девушка на голову ниже, поволокла за собой Тозиера? В конце концов, она цокнула языком, импульсивно закатив глаза и обернувшись на Ричи, засветив ему в лицо фонариком, который до этого освещал им дорогу: — Слушай, сегодня планерка, никто не узнает. Мы с Гретой сейчас должны «заканчивать декорации», — Бев пальцами нарисовала кавычки в воздухе, — с чем мы справились еще в прошлый раз, но в любой момент можно отмазаться и сказать, что вы с Каспбраком оказывали нам помощь, ясно? Мне просто очень нужно отвлечься, эта сумасшедшая бабка из столовки вынесла мне все мозги! Ошарашенный идеей подруги, Ричард приоткрыл рот: — Ты серьезно сейчас? И что после? Второе наказание? Еще одно утро с миссис Керш?! — Я когда-то шутила? — Сарказм — твое второе имя, мисс, — Рич тяжело вздохнул, но все же не смог сказать «нет». Но и «да» он не говорил, поэтому стал марионеткой в ее руках. Дальше он хоть и шел без ее помощи, но плелся где-то сзади. Беверли завела его в самый дальний корпус, служивший когда-то лагерным центром. Сейчас же тот разросся, и лет пять назад здесь устроили небольшую перепланировку. Старое здание стало чем-то вроде архива, куда сваливали все ненужные костюмы, материалы с выступлений и декорации, которые годились лишь для розжига костров, на самом деле. Запах затхлости дал в нос, когда они спустились вниз по лестнице. Прошли по потускневшему коридору, лампочка в котором мигала, как в самом настоящем фильме ужасов. Свет был неприятный желто-зеленый, но вскоре это стремное пространство закончилось, и коридор вывел их в большую библиотеку, захламленную всем, чем только можно. — И где эти имбецилы? — Беверли вынула из карманов пачку сигарет, проверив не намокли ли они, ключи от входной двери и спички. — Эти имбецилы вообще-то все слышат! — за одним из стеллажей послышался радостный голос Эдди. Он вышел с толстой книгой в руках, улыбаясь и не принимая совершенно никакого выражения лица, которое бы вязалось с серьезностью: — Видели? Сборник эротических рассказов. Вам почитать? За его спиной появилась Кин, она харизматично выхватило книгу из рук Эдди: — Это Бунин, дурак, там нет ничего, что бы ты хотел увидеть. — Я знаю, что такое творчество Бунина, сама дура! Я же не порнухой это назвал! — Ой, заткнись уже! — Сама завались. Грета вытянула вперед средний палец, саркастично улыбаясь. — Вы еще подеритесь, — Тозиер облокотился на стол, складывая руки на груди, — Ну и зачем вы нас притащили? Решили вовлечь меня в свое дерьмо по подготовке декораций? Извините, но работа руками — не мое. Пустив короткий смешок, Беверли осмотрела всех, прикрыв глаза и потирая виски. Она явно была тем самым адекватным звеном в собравшейся четверке: — Интересно, а работа чем тогда твое? Ребята повторили за ней, рассмеявшись, заставив Ричи успокоиться и посмотреть ей в глаза: — Очень смешно. — Так, ладно, а если серьезно, — Грета убежала за громадный шкаф, несколько раз ругнулась, когда запнулась обо что-то, но все же вернулась с рюкзаком в руках. Она звонко расстегнула замок, интригующе улыбаясь. — Ты серьезно? Откуда взяла? — Эдди подорвался с места, начав рассматривать бутылку дорогущего коньяка выдержки семи лет. — Мои родители очень состоятельные люди, Каспбрак, я могу позволить себе дорогой алкоголь, а ты запомни этот вкус хорошенько. — О! — протянул Эдди, — Так ты его у родителей спиздила? — Пошел ты. Она забавно и зло смутилась, скрывая бутылку в ткани своего рюкзака. — Так, не перегибай, Каспбрак, — Беверли расслабленной тыльной стороной ладони припечатала ему по плечу, заставив его потереть. — Больно! Наблюдавший за этим до этого исключительно молча Ричи теперь не смог сдержать резкого смешка. — Привыкай. Запах стоял терпкий. Судя по всему, Грета и Беверли достаточно часто занимались подобным здесь. Достав полуторалитровую бутылку колы, Кин приступила к переливанию. Она слила часть напитка, занимая объем другим, более интересующим их. — Лей больше! — Эдди вскинул руки, подначивая Грету. Она каждый раз морщила нос, раздражительно смотря в его сторону. — Специально для тебя приготовлю убийственное соотношение, чтобы ты отрубился и не открывал свой поганый рот! И хотя эти двое перерекались, спорили и пускали в сторону друг друга глупые шутки, за этим следовали радушные улыбки, поэтому это не выглядело, как что-то обидное. Просто их способ коммуникации был таким между друг другом. Ричи и Бев прекрасно знали, что Грета нравится Эдди и наоборот. Бев присела на пол, опираясь спиной о стенку с книгами, не без веселья наблюдая за этими двумя, а Ричи рядом в такой же позе не мог сдержать уже целого насмешливого вида: — Когда они уже успокоятся? — Не хотела бы я оставлять их вдвоем, они могут убить друг-друга. — Мы по-прежнему все слышим! — парень и девушка повернулись с каменными лицами, посмотрев на друзей и лишь подтвердив их догадки о взаимной дружеской симпатии, когда сказали это в унисон. Но через секунду эти лица смягчились, и они все, уже вчетвером, рассмеялись. Тозиер припал головой к стене. Эдди, словно в замедленной съемке, расплывался в улыбке, облизывал губу, поджимая ее. А потом он поднял глаза на него, продолжая смеяться и смотреть с такой теплотой, что она разлилась внутри Тозиера. «Вот бы остаться здесь навсегда». Нет, никто не заметит их пропажи. Никому нет дела до них. Но так бесценно время здесь. С ними. С ним. — Ладно, — Грета взяла бутылку с «колой» и села напротив Беверли, так же на пол. А потом за ней опустился Эдди. Они устроились квадратом на кафеле, и понеслось. Бутылка пошла покругу. С маленькими глотками друзья наполняли друг друга новой информацией о себе. Обменивались всем, о чем думают. Смеялись. Час пролетел так быстро. И нет, они не чувствовали, что их торкнуло, но это было так приятно — знать, что есть какой-то секрет на четверых. Алкоголь легко горячил внутри. Щеки совсем немного у Ричи наливались румянцем. — Я иногда думаю о том, какого это сбежать отсюда… — Грета сделала глоток, а потом передала бутылку Беверли, — что будет, если забить на эти отвратительные рамки, знать, что я хочу делать то, что мне самой нравится, а не то, чего от меня ждут родители. Взять рюкзак, свалить и жить, танцуя за деньги на улице, каждый раз снимая гостиницу в новом месте с любимым человеком. Горло Ричи сжалось, когда она хриплым голосом царапнула это предложение. Он не мог бросить привычку рассматривать увлеченного Эдди. А тот в свою очередь выглядел так иронично вместе с тем, что сказала Грета. Эдди всегда отдавался тому, кто говорит. Если и был идеальный слушатель, то он сидел сейчас на полу, наверняка, уже мало что соображающий чисто. — Может, в «правду» сыграем? — вдруг выдал он. Да. От адекватности там осталось очень мало. Но Тозиеру было все равно. Он сделал глоток коньяка с колой, зажмурив глаза, а потом расслабленно передал бутылку Эдди. Тот совсем непринужденно выпил добрую часть почти что залпом, продолжая затирать об игре: — Так что? — Боже, Эдди, ты действительно сейчас..? — Грета закрыла глаза, явно устав от него, но показательное напряжение сходило на нет, поэтому она только улыбнулась и все же сломалась, — А хотя… Да, давайте. — Отлично, давайте начнем с банальщины, — Эдди интригующе встрепенулся, улыбаясь им, заставляя каждого закатить глаза, он адресовал вопрос Грете — Ну, конфетка, ты влюблена сейчас? Эдди игриво ткнул пальцем в ее ребро, она тут же приняла серьезный вид, рассматривая собственные ногти, будто это было так искренне важно для нее: — Да. Думаю, что да. — И в кого же? — Эдс продолжал давить глупую улыбку, напирая своим ошеломленным взглядом. Не было секретом то, что он был самым вдаренным из всех. Его настойчивости можно было позавидовать любому, но, кошмар, даже в таком состоянии Ричи до неприличия был увлечен им. Как можно быть таким привлекательным, будучи пьяным, пусть не в усмерть, но все же. Даже не совсем так. Как можно быть особенно привлекательным в таком состоянии? — Послушай, это самый удивительный человек, которого я когда-либо встречала. Это чудесный человек, а большего вам знать не стоит. — Уф, как неинтересно, — артистично надув губки, Эдди наигранно расстроился, но это тут же прошло. Меняет эмоции, как перчатки. Он обернулся на Беверли, мотавшую головой, как болванчик: — Я не буду отвечать на это, Эдди, даже не думай. — Бееев! Ну же. Кому принадлежит твое скупое сердечко? — Иди к черту, малолетний алкоголик, — она улыбнулась ему по-доброму, поэтому парень совсем не обиделся на ее слова. Кажется, он уже не слышал того, что ему говорят, а все эмоции воспринимались им, как должное. Ричи напрягся. Что-то странное вдарило по вискам. Особенная резко наступившая стадия алкогольного опьянения. Сердце бешено заходило в грудной клетке, когда Эдди сожмурил нос, наклоняясь к Ричи чуть ближе: — А ты Ричи? Мне же интересно узнать, как у тебя там с твоей… — Элизабет. — Да-да, — Ричи заметил, как Эдс отмахнулся, словно имя его пассии не имеет никакого веса здесь. И испугался, что оно действительно перестало значить что-то за исключением нескольких месяцев вместе. Оно так меркло, когда рядом был Эдди. «Я же совру, верно?» — Все отлично, все очень хорошо, — Ричи поджал губу и пожал плечами. Эдди закивал, отмахиваясь руками. Он расслабленно отодвинулся назад, закусывая губу. В его глазах уже считывалась усталость. — Ну, а что насчет тебя, спагетти? — Марш ухмыльнулась. — Я… — Каспбрак замялся. Он знатно осел, кажется, перегорая желанием выпить еще. Бутылка, которая оказалась у него в руках, тут же была отставлена в сторону, — Мне кажется, что я… Тут из коридора послышался звук проворачивающегося ключа в замочной скважине. — Какого черта, Беверли? — Ричи наклонился к ее уху и зашептал, не скрывая своего испуга. Да и никто из них не скрывал тот факт, что наличие кого-то в помещении, от котрого, они думали, ключ есть лишь у них, навивало страх. Грета резким движением затолкала бутылку в рюкзак, а потом вспрыгнула с места, когда на пороге показались два охранника, и подхватила Беверли под локоть. — Эй, вы что здесь делаете? — мужчина средних лет хмуро посмотрел на них, а потом плавно начал приближаться, — вы время видели? Все на мероприятии. Какого черта? Эй! — Бежим! — Грета дернула за рукав Бев, уводя за собой в глубь стеллажей со старыми книгами. Растерявшись, один из мужчин бросился за ними, а Ричи схватил за руку Эдди и понял, что тоже пора делать ноги, пока второй охранник в оцепенении не понимал происходящего. Им бы не очень хотелось, чтобы их лица запомнили. — Эй! Стоять! Эдди не знал, почему они бегут, но адреналин так прикольно закипал в крови, что ему было все равно. Ричи просто тащил его по темному коридору, а потом резко распахнул дверь на улицу, вдыхая свежий воздух. Ветер свободы ударил по лицу, отрезвляя. Эдди наконец-то будто бы очнулся: — А зачем мы бежим, Ричи? — он не выпустил чужую руку. От этого Тозиеру становилось еще более волнительно, но вместе с тем приятно. — Потому что это охрененно! Они бежали далеко в лес, перекрикивая друг друга. Спустя некоторые минуты, когда холодный воздух уже, словно мятная жвачка во рту, горячил легкие, они остановились и начали глотать его в больших объемах. Вот мы и пришли к тому, с чего все начиналось. Эдди тяжело дышит, пытаясь совмещать смех и одышку. Он упирается ладошками в колени, наклонившись и посматривая на Ричи. — Черт, это было… — Нам же полная задница, верно? — Рич сквозь смех вытер капли дождя с лица. — Полная, но пока… Это слишком хорошо, так что не думай о последствиях. И все. Снова свет гаснет. Потому что он на самом деле и не нужен. Эдди прижимается к Ричи. Он обнимает его крепко-крепко, уткнувшись носом в плечо. «Не думай о последствиях», — слышит Ричи и кладет свои руки на его талию, проводя ими по ребрам. Они обнимаются под дождем после того, как пробежали неизвестно какой километраж от охранника. Потом им, должно быть, вставят по перове число, но сейчас так спокойно. Спокойно быть в его объятиях, чувствовать его руки на своей спине, а дыхание на плече. Капельки дождя обтекают единую фигуру. Каспбрак крепче вжимается носом, а Ричи жмурит глаза, убеждая себя в том, что это не сон. Что ему может быть настолько хорошо по-настоящему. Тозиер бы никогда не попросил у Эдди больше, чем он мог бы дать ему. Если все, что ему позволено — всего лишь дружба, то он с благодарностью примет ее. И если можно было бы подумать, что две родственные души, понимающие на ментальном уровне, нашли друг друга, то да, это именно тот случай. — Пора, — Эдс отстраняется, вытирая каплю на своей щеке. Но это не дождь.
