Первый парень, которого я полюбил

      WILD - Troye Sivan

      Новый день отнюдь не радовал новыми впечатлениями. Ричи распахнул глаза и вздрогнул. Перед его лицом красовалось лицо Генри Бауэрса, который слишком назойливо улыбался. Ричи дрожащими веками прикрыл глаза обратно. Но когда открыл, сосед по домику никуда не ушел. Он все так же счастливыми глазами стрелял в лицо своему товарищу.       — Хватит спать, скоро экватор! — он пощелкал пальцами перед лицом дремлющего Тозиера.       — Че? — Ричи вяло потянулся за одеялом, он схватил его краешки, накрыв свое лицо, поскольку уже с утра пораньше устал от чрезмерной активности Генри, — Какой еще нахрен экватор, чувак, воскресенье, дай поспать подольше!       Он отвернулся к окну. Из-под тяжелого одеяла торчала лишь копна кудрявых растрепанных волос. И не прошло и минуты, как Ричи снова мирно засопел, Генри сорвал с него одеяло.       — Ну нееет, — парень скукожился на своей кровати, обнимая собственные ноги и пытаясь согреться от холода, который охватывает обычно после пробуждения.       — Вставай, братан, середина смены скоро! А ты так все на свете проспишь.       Ричи все же с тяжелой головой поднялся с кровати. Сегодня ему предстоял не самый приятный разговор с Сили.       Уже на утреннем сборе вожатых снова окружили дети, первые что-то активно обсуждали друг с другом и с подопечными. Сара мило беседовала с Каспбраком, когда Ричи с опозданием подкрался со спины.       — Привет, — он с улыбкой обернулся на «друга». Улыбку эту Ричи прекрасно знал. И прямо сейчас растаял. Эдди игриво закусил губу, взглянув на Тозиера снизу вверх. «Господи, Эдди, ты такой гей и так палишься сейчас».       — Привет, что за движ? — Ричи оглянулся на вожатых, которые совсем не были удивлены его поздним визитом. Он всегда старался ухватиться за любую возможность поспать подольше, и именно этим и занимался по воскресеньям, когда не было тренировок по утрам. Впрочем, старшие не лишали его этой возможности, поэтому в воскресные дни даже не врывались в их домик, чтобы растормошить парня. На самом деле они прекрасно понимали, что за них это сделает до чертиков ответственный Генри.       Между тем, погода на улице стояла просто чудесная, яркое, но не знойное солнце заставляло его пощуриться, еще не до конца проснувшегося, смотря на своих соотрядников. Когда он перевел взгляд на Эдди, то заметил, что тот в руках держит видеокамеру. Каспбрак постукивал по предмету указательным пальцем. Этот бит начал подстраиваться под биение сердца Ричи. Мужественно изящная кисть руки, средней толщины запястье, на котором выпирает головка локтевой кости. Сонным выражением лица Тозиер обводил любимые руки. Но в реальность его выкинуло звонким голосом вожатой.       — Оказалось, что у Эдди есть новенькая Handycam, — Сара радостно подпрыгнула на носочках, как она любила делать, — так что в честь экватора, он будет записывать все значимые моменты, чтобы мы потом с теплом их посмотрели!       Эдди и Ричи обменялись мимолетными улыбками, чтобы не вызвать ни у кого подозрения, чем на самом деле лишь вызвали очередное закатывание глаз у рядом стоящей Беверли. Ричи лишь успел поймать момент, как она пихнула локтем Грету, заставив ту пустить смешок.       Исподтишка он показал снизу средний палец, чем вызвал еще более яркую реакцию в качестве звонкого смеха обеих.       — Я вижу у всех прекрасное настроение! — мистер Мускетти, одарив всех теплой и лучезарной улыбкой, хлопнул два раза в ладони, — Впереди новый день! Но сначала нужно подкрепиться, все на завтрак!       Ричи очень любил воскресенья здесь. День, когда все дела отходили на второй план, и у него было очень много свободного времени, когда вожатые были заняты на планерке, а он не был привязан к этим отрядным делам, мероприятиям и глупым кружкам по типу лепки из теста или бисероплетения. День, когда его первостепенным временем было время с Эдди.       — Скажи что-нибудь, — крупный кадр.       Ричи поправляет кудряшку, накручивая ее на палец. Он так увлечен чтением Оруэлла, что не сразу обратил внимания, как Эдс внимательно ловит его в объектив своей камеры. Ричи облизывает палец, чтобы перевернуть страницу. Эдди увеличивает масштаб. Ричи жмурит нос, пытаясь его почесать таким образом, а потом все же чешет его своими идеальными тонкими и длинными пальцами. И Эдди переводит объектив туда. Снова берет крупным планом. А самому ему кажется, что он смахнет сейчас рукой эти блеклые веснушки с носа.       Наконец-то ему удается привлечь внимание парня, подводя камеру ближе.       — Эдс! — теперь уже в кадре недовольное лицо Ричи с возмущением произносящее имя виновника такой реакции. Эдди улыбается, не отрывая один глаз от видоискателя, — Прекрати тратить память! Сара же сказала, что ты будешь снимать только значимые моменты!       Эдди все же отрывается от своей новой игрушки, которую смог попробовать в деле только сейчас. Эта камера пылилась в его вещах год с того момента, как мама подарила ее на его пятнадцатилетие.       — Вы — мой значимый момент, Ричард.       Положив книгу хлопком на кровать страницами вниз, чтобы не потерять место, где остановился, и улыбаясь, Ричи расплывается в удовольствии, падая лицом в собственную кровать.       Довольное лицо снова возвращается к съемке, он ловит эти еле заметные веснушки на носу своего парня, когда тот поднимает лишь глаза и брови, остальная часть лица остается спрятана в ткани покрывала. Но Эдди видит, как Рич улыбается глазами, и по его собственному лицу ползет невольная улыбка.       — Вы меня смущаете, мистер Каспбрак, — Ричи бубнит куда-то в матрас, а потом снова припадает всем лицом в постель.       Камера уже снимает постукивающие по книге пальцы. Такие идеальные, без единого заусенца ногти, переходит на общий план кистей. Потом Эдвард смещает кадр на очаровательную макушку, на которой в прошлом фиолетовые пряди превратились в пепельный блонд. Он двигается от волос к шее на моменте, когда Ричи привстает и с саркастично-недовольным лицом садится на кровати, облокотившись о стену.       — Так, а это у нас что, — Эдди ведет камеру ниже, охватывая пах, — мое любимое место на вашем теле, Ричард, — Эдди расходится в грудном ехидном смехе, и когда Ричи понимает, о каком месте идет речь, подскакивает под аккомпанемент цоканья собственного языка и выхватывает камеру, перекрывая кадр ладонью.       — Эй! — Эдди с возмущением устраивает перепалку с глазу на глаз со своей «моделью», — Я еще не снял ноги!       — Так ты фут-фетишист? — бровь Ричи ползет вверх в насмешливом выражении, он выключает камеру и откладывает ее к книге на кровать.       — Нет, просто хочу запечатлеть тебя полностью, все твое тело.       Такой соблазнительный, черт бы его побрал, Эдди заигрывающее тянется рукой к камере, но вместо это только облокачивается на тело Ричи, пока тот двигает камеру за своей спиной дальше. То ли, чтобы Эдди сильнее навалился на него своим телом, то ли, чтобы он не добрался до видеокамеры. Но в конечном итоге Ричи припадает пятой точкой на кровать, а Эдди оказывается на сверху.       — Ох, Ричард, — Эдди мечтательно поднимает взгляд куда-то в потолок, чувствуя накатывающее возбуждение, которое уже невозможно скрыть в ткани джинс Ричи, — мне, очень приятно, что одно мое присутствие вызывает у вас такие… эмоции.       Он совершает движение бедрами, чтобы прочувствовать, как возбуждение Тозиера становится более выразительным. А у самого мозги растекаются по черепной коробке от этого действия. Там уже не осталось ни одной путной мысли, лишь сплошное непотребство. Когда Ричи рядом с ним, в голове только мелькают картинки из сюжетов, в которых Рич своими аккуратными руками сжимает руки на его бедрах, раздвигает, открывая вид на самые интимные места, и берет. Берет то грубо, то нежно. Иногда жадно.       — В прошлый раз ты очень хорошо помог мне с ним справиться, — теперь уже Тозиер и в реальности хватает его за задницу. Вся его пятерня ложится, обхватив как можно больше, растопыривая пальцы. Он делает некую волну бровями, призывая Каспбрака к действию, но у того по лицу ползет недоумение.       — Что… прямо здесь? — Эдди оглядывает маленький домик, в окна которого может заглянуть кто угодно, ведь их прикрывает лишь коротенький и прозрачный тюль. И хотя дверь в дом закрыта на щеколду, если Генри или Майк захотят забежать за чем-то, у них наверняка появятся вопросы, почему, — Но это не безопасно, Рич…       Уже слишком вызывающе Ричи держит руки на ягодицах Эдди, поглаживая и пару раз сжимая. Так по-свойски. Он ведет рукой вперед, когда чувствует, как ткань его хлопковых бежевых шорт начинает натягиваться, Эдди рвано выдыхает, пока Ричи одним своим пальцем проводит по этому месту через одежду.       — Да, но тебя это, кажется, только возбуждает, м? — он кладет уже всю ладонь на стояк Каспбрака, поглаживая, не отрывая руки от такой желанной части тела и взгляда от чрезмерно красивого лица, которое расплывается в блаженстве, — Ну, и вспомни, что ты говоришь об этом парню, который дрочил на твой голос в соседней кабинке душа…       — Черт, Ричи… — Эдди шипит, сквозь зубы, прикрывая глаза и откидывая голову назад.       Тозиеру открывается вид на изящную шею. Грудинно-подъязычная мышца напрягается, выпирая под бархатной кожей. Ричи проводит большим пальцем левой руки по ней, а потом целует, проводит языком от нее и до линии челюстной кости, куда еще до ягивается.       Тут Эдс неожиданно соскавиает.       — Стой! — он вгоняет в ступор Ричи своим действием, — Я думаю, нам пора перейти на новый уровень.       Опустившись на колени, Эдди перехватывает игру в свою руки. Он уверенно быстрым движением запрокидывает бровь, а потом опускает ее, и его лицо принимает расслабленное положение. Руки его уже ничего не стесняются, исследуя ноги Ричи от коленей до паха. Щелчок пряжки ремня. Звук расстегивающейся молнии. Так интимно это звучит, немного даже грязно, но, обалдеть как, красиво. Эдди тянется рукой к теперь уже открытой для него области, чтобы достать «его любимое место на теле Ричи». На его руку резко падает рука владельца этого самого места.       — Стой… теперь ты стой, — Ричи ошеломленно смотрит на Эдди, возбуждение от его действий накатывает, как снежная лавина, пальцы предательски подрагивают, что не остается незамеченным Каспбраком и вызывает у него самодовольную улыбку, — ты… уверен, что хочешь?..       — Ричи, сейчас, кажется, больше всего на свете, — он убеждающе кивает, стараясь убрать мешающую руку, — поэтому расслабься и получай удовольствие, пока я получаю свое.       «Больше всего на свете…», «…пока я получаю свое» — несется одной линией в голове Ричи, он медленно убирает руку. Тысяча мурашек пробираются от шеи по спине и спускаются по задней поверхности бедер к кончикам пальцев ног, когда Эдди в очередной раз касается обнаженного члена. Он освобождает его из плотной ткани джинс и нижнего белья.       И наконец-то парень может видеть перед собой столь желанный объект так близко к своему лицу. Он уже не раз представлял себе этот момент. Настолько часто, что слукавит, если скажет, что не мастурбировал, представляя, как берет его в рот. И соврет, если скажет, что это не самый красивый член в его жизни. Не то, чтобы Каспбрак видел много членов перед своим лицом, но он часто засматривался на них, например, в раздевалке бассейна, в порно на отцовских кассетах. И каждый раз думал: «Черт, ну, почему я вынужден любить члены, они такие странные». Но не в этом случае. Кожа на этом месте у Ричи была невероятно бархатистой, а на головке лоснящейся. Идеального размера в сантиметров семнадцать он безупречно обхватывался рукой. И Эдди от такого детального описания в своей голове чьего-то члена сглотнул подступившую слюну в предвкушении.       Только доверительные взгляды друг на друга. Только всё охватывающее возбуждение, которое прокладывает рябь из мыслей, путающихся и не складывающихся в дельные предложения. Только безбожно красивый Эдди, чьи глаза прячутся за вьющейся челкой. Он горячим дыханием опаляет головку члена, а после касается языком. Ну всё, это будет самы большой позор, если Тозиер прямо сейчас кончит от одного этого касания. Он сжимает покрывало под собой, смотря на увлеченного Эдди.       Каспбрак ведет себя, как чертова порно-звезда, он погружает часть Ричи себе в рот. Берет совсем неглубоко, проводя языком по охватываемой длине вместе с этим. Но спустя время увеличивает глубину погружения.       Когда немного устает, а в уголках глаз скапливаются непроизвольные капельки слез, он отстраняется помогая себе рукой и смотря на Ричи. Эти сведенные брови и просящий взгляд вызывают у Ричи чувственный стон. Рука продолжает скользить по напряженному члену.       Ричи касается его щеки, поглаживая большим пальцем, и сам того не замечает — все еще думает, что где-то в своих мыслях — произносит шепотом:       — Ты, ебать какой, красивый сейчас.       Чтобы разбавить этот слишком чувственный момент, Каспбрак с диким желанием смотрит прямо в глаза в последний раз, не переставая выгибать брови, уставившись на Ричи так, словно тот бог, сплевывает на член скопившуюся слюну и снова берет его в рот. Опускаясь все глубже. Горло сжимается вокруг, когда Эдди что-то мычит от наслаждения. И Ричи уже не может сдерживаться. Эти предательские восемь минут растягиваются в вечность для него, и как ему хочется, чтобы такие приятные ощущения не заканчивались. Но спустя несколько таких поступательных движений, совершенных Каспбраком, Рич кладет руку ему на голову, сжимая волосы у самых корней, и оттягивает его лицо от себя за них. Он успевает сделать это в последний момент, когда белые капли попадают на воротник фиолетовой футболки Эдди. Тот еще раз, совершенно игнорируя этот факт, двигает по телу рукой вверх-вниз и проводит большим пальцем по головке.       Ричи растворяется в оргазме, медленно прикрывая глаза, опираясь на ладони, отводя руки назад. Нет. Та дрочка в озере не сравнится с этим. Вот это — самый лучший оргазм в его жизни.       Немного придя в себя, он возвращает взгляд на Эдди, что пытается отдышаться, сидя на полу. Парень оттягивает воротник футболки лишь теперь, чтобы оглядеть его, а потом стремится взглядом, чтобы поймать ответный со стороны Ричи. И второй целует его, спускаясь к нему на пол. Они оба сидят на коленях и задыхаются в этой «неправильной» любви. Пусть горят в Аду те, кто считает их любовь неправильной.       Оторвавшись от таких любимых губ, Ричи, умоляюще смотрит в глаза Эдди. Его руки спускаются с щек по шее, плечам и предплечьям прямо к ладоням. Кожа Каспбрака такая горячая. Такая мягкая.       — Пожалуйста, встань, Эдс, — его глаза стекленеют, когда Эдди поднимается, руки снова меняют свою траекторию, двигаются в направлении к поясу шорт, — я хочу стоять перед тобой на коленях, позволь мне тоже сделать тебя приятно.       После короткого кивка, совершенного под звук гулкого дыхания, Ричи жадно спускает резинку шорт, стягивает нижнее белье. Он языком проводит от самого основания до головки, совершает движения вокруг нее кончиком языка, а потом спускается обратной стороной туда, откуда начал. Он не знал, как это делать, просто делал это так, как чувствовал, просто хотел облизать всего Эдди, если это потребуется, если это принесет ему удовольствие такое, какое досталось Ричи.       Внимательно следит за тем, как выражение лица Каспбрака искрится от перепада эмоций, пока Ричи водит влажным языком по его члену. Эдвард жмурится и постанывает, закусывая губу. Параллельно с закрытыми глазами гладит лицо Ричи и его собственное лицо окрашивается в разные цвета удовольствия.       — Ричи… — это имя прозвучало так протяжно и расслабленно, заставляя его владельца закатить глаза от того, как Эдс произнес это самое имя, — Ричи…       Тозиер ненадолго оторвался от своего занятия, вопрошающе взглянув на него, не выпуская член из рук.       — Могу я попросить тебя кое о чем, — Эдди окинул беглым взглядом камеру, — если это слишком, только скажи, просто… просто хочу забрать этот момент с собой навсегда, что бы ни произошло.       Сердце попустило удар от этого «Что бы ни произошло». Сейчас Ричи был самым конченным романтиком, потому что ничего не могло произойти с ними. В его голове они были вместе все жизнь, и будут вместе следующую и послеслеющую. Потому что он его забронировал. Забрал его всего себе и никогда не отдаст. Но нет, он совсем не возражал, пусть останется в их личном архиве на будущее. Ричи кивнул, улыбаясь:       — Никогда не думал, что буду отсасывать парню на камеру, — Эдс быстро схватил свою Sony, включив ее, он направил объектив на излюбленное лицо.       — «Отсасывать»?! А я думал, мы тут занимаемся любовью, и ты нежно делаешь мне минет, — Каспбрак вскинул бровь, убирая преграду между их лицами. Ричи засмущался, когда его лицо снова вернулось в кадр, но эта фраза заставила его возбуждено улыбнуться. Заметив это, Эдс вскинул бровь второй раз, — О, так вам нравятся грязные разговоры, Ричард? Тогда продолжай отсасывать мой член и не отвлекайся.       Рука Эдди опустилась на затылок Ричи, тот в свою очередь нашел своим рукам место на чужих (таких родных и уже своих) бедрах. Эдди наматывал кудряшки себе на руку, пока Ричи старался взять глубже, сопровождая его движения головой.       — Чеееерт, — расслабленная рука Эдди перестала успевать за движением головы, он ускорялся, и у него действительно получалось делать это так, словно он делает это всю свою жизнь.       Во рту парня, стоявшего на коленях, как при молитве, скопился тянущий сладковатый привкус и немного горчил послевкусием, когда предэякулят проглатывался.       Эдди разошелся на слишком громкие стоны. Каждое движение вниз и обратно выбивало из него новый звук. Это заставило Ричи сжать руки на его бедрах, чтобы дать понять, что они тут не одни, и необходимо быть тише. Эдди зашипел еще сильнее, когда Ричи втянул щеки (он понял, что сжатие бедер в качестве просьбы не шуметь, не сработало, поэтому пришлось прибегнуть к другой мере).       Между тем видеокамера ловила взгляд Тозиера, который снизу вверх смотрел на Эдди, пытаясь разглядеть его лицо за ней. Он двигался все быстрее, слюна стекала по его подбородку. И вот кто по-настоящему выглядел как порно-звезда. Ресницы его подрагивали от крышесносной взаимности и того, какой Эдвард податливый. Больше, чем доставляющий ему удовольствие Эдди, ему нравилось самому ублажать его, потому что Эдди — самое настоящее творение Божье. Точнее, самое удачное его творение.       — Ричи, я сейчас… — стоны Эдди прерываются на короткое предложение, которое Ричи понимает беспрекословно, он отстраняется, заставляя Эдди получить новую волну наслаждения после того, как отвечает ему на это прямо перед камерой:       — Кончи мне на лицо, Эдс, — и чтобы совсем добить его интимностью момента, продолжает, — пожалуйста, кончи мне на лицо.       И Эдди умирает окончательно, когда Ричи высовывает язык. Ему даже не нужна помощь после этого. Объектив камеры ловит расфокус, когда капли спермы опускаются на лицо, волосы, губы и язык Ричи, и возвращается, когда он глотает то, что оказалось на языке.       — Вот черт, — Эдди опускается на пол, ноги ватные, камера выключается. По лицу плывет блаженная улыбка.       Ричи тянется рукой к своей подушке, под которой у него лежат бумажные салфетки, он вытирает лицо, совершенно непринужденно, будто так должно быть, откидывая голову на кровать. Эдди копирует его позу. Они оба сидят на полу, опираясь спинами о спальное место Тозиера, стараясь отдышаться.       — Ты такой гей, Тозиер… — Эдди прикрывает лицо руками, начинает заливаться счастливым смехом.       Ответный смех следует незамедлительно:       — Да, и я, пиздец как, горжусь этим.       И Ричи действительно тает в этом полном принятии себя. В этой любви к Каспбраку. В любви к сексу с ним. Должно быть, вот он какой — душевный покой. Когда ты знаешь, кто ты, когда тебе не нужно прятать свое нутро от самого себя, и когда тебе есть, с кем разделить эти ощущения. Теперь он определенно готов к разговору, который должен последовать незамедлительно. Да, теперь он, определено точно, готов разбить сердце этой маленькой девочки, чтобы сохранить свое.