This Is Why We Should Have Sex Tonight.pptx

Был теплый вечер в их квартире в Монако. Огни гавани мерцали в панорамных окнах от пола до потолка. Ссора вспыхнула из-за чего-то мучительно пустякового. Алекс сидел на сером угловом диване, приковав взгляд к телефону. Не глядя, он потянулся за пультом от телевизора и задел одну из изящных статуэток Джорджа на кофейном столике. Та пошатнулась, «поцеловала» край аккуратно сложенной стопки спонсорских журналов и запустила цепную реакцию по всему столу. Стакан мангового сока опрокинулся, выплеснув ярко-желтое пятно прямо на диван. — Алекс! — ахнул Джордж. — Это же манго. Оно оставляет пятна! — Сейчас всё исправлю! — Алекс подскочил с места. Он тер пятно бумажными полотенцами, затем микрофиброй, затем газировкой и, наконец, молитвами. После пяти минут неистовых манипуляций и применения трех разных техник из YouTube ущерб стал менее драматичным. Пятно превратилось в едва заметный бледный ореол, который был виден лишь под определенным углом. Джордж поморщился: — Оно всё еще там. — Почти исчезло, — сказал Алекс, раскрасневшись от усилий. — Смотри, исправлено процентов на восемьдесят. Что, кстати, лучше, чем состояние других пятен на этом диване. — Его взгляд метнулся к подушке, у которой, как они оба знали, была своя бурная история. — Те пятна, — фыркнул Джордж, — совсем другое дело, и, честно говоря, они того стоили. А это — просто неряшливость. Если бы ты был осторожнее с самого начала... — Осторожнее? Ты выстроил журналы рядом с напитком, как костяшки домино! — Они стояли устойчиво, пока ты не прошелся по столу, как шар для сноса зданий, — проворчал Джордж, скрестив руки на груди поверх облегающей белой футболки. — И если уж ты решил схалтурить во время уборки, хотя бы признай это. Ты даже не дошел до шва под обивкой. — Я тер! — возмутился Алекс. — Он практически чистый. — Практически нет, — отрезал Джордж, перфекционист до мозга костей. — Тебе стоит продолжать. — Или, — Алекс упрямо сжал челюсть, — я докажу, что всё в порядке, и прославлю этот диван, заночевав здесь. — Он хлопнул по подушке. — Раз диван «испорчен», я буду твоим манекеном для краш-тестов. — Не будь драматичным, — сказал Джордж, хотя его скулы дрогнули от раздражения. — Поздно, — бросил Алекс, хватая одеяло. — Спокойной ночи. Джордж прислонился к кухонной стойке, скрестив длинные ноги. В его глазах мерцала смесь обиды и холодного расчета. — Погоди, — сказал Джордж, подняв палец. — Дай мне пять минут. — Для чего? — спросил Алекс, уже заворачиваясь в одеяло на диване. — Просто — жди, — повторил Джордж, отступая к кухонному острову со своим iPad. Его пальцы запорхали по экрану. Он бормотал себе под нос: «Окно отсутствия близости»... «джетлаг»... «ROI»... Алекс наблюдал. Прошла минута. Две. Джордж всё еще что-то печатал. Манговый ореол тускло светился у бедра Алекса. Он нетерпеливо постукивал ногой. — Джордж, ты это сейчас серьезно? — Почти закончил, — пробормотал Джордж, будучи предельно сосредоточенным. Прошла еще минута. Алекс сдавил переносицу и застонал. Наконец Джордж выпрямился, поправил футболку и поднял планшет так, словно выступал перед советом директоров. На титульном слайде крупным, строгим шрифтом было написано: «Почему нам стоит заняться сексом сегодня вечером.pptx». — Алекс, дорогой, не соизволишь ли ты присоединиться ко мне... для краткой презентации. — Что? — Алекс сел, не веря своим ушам. — Ты заставил меня ждать, чтобы... сделать презентацию в PowerPoint? — Это скорее отчет, — чопорно поправил Джордж. — И он того стоит. Со вздохом, выражавшим всё страдание мира, Алекс уселся — да, прямо на пятно — и сложил руки на груди. Джордж откашлялся, как стратег на брифинге Mercedes. Слайд А: Сетка календаря. Красные крестики на днях гонок и черные полосы «зон без близости». Джордж вздохнул, закрывая календарь. Правила Mercedes были железными: никаких публичных откровений, никаких утечек об их отношениях и абсолютно никакого секса перед гонкой, чтобы сохранить концентрацию Джорджа острой как бритва. Тото Вольфф следил за этим с отеческой теплотой и прагматичной сталью, напоминая Джорджу, что такие «отвлекающие факторы», как Алекс, могут поставить под удар его карьеру — даже если втайне он за них болел. Это его бесило, но Джордж продолжал играть свою роль, он был готов на что угодно, лишь бы защитить то, что было между ними. — Сегодня — последняя реальная возможность перед следующим гоночным уикендом. До гонки: табу. После гонки: перелеты, спонсорские ужины, восстановление. Слайд B: Круговая диаграмма под названием «Почему у нас не было секса в этом месяце» в кричащих цветах. Алекс выжат после тренировок (42%, изнурительно-серый). Джетлаг и головные боли (23%, фиолетовый). Поздние разборы гонок (19%, скучный бежевый). Глупые ссоры (16%, огненно-красный). — Данные не врут, — провозгласил Джордж, постукивая по экрану, как профессор. — Мы теряем ночи из-за усталости, а не только из-за пререканий. Твой недостаток выносливости и стойкости — вот главная проблема, Александр. Алекс всплеснул руками: — Потому что я человек и я устаю, Джордж! — Факт! — рявкнул Джордж, тыча пальцем в диаграмму, как в неопровержимое доказательство в суде. — У тебя слишком сильное либидо! — парировал Алекс, бурно жестикулируя. — Нет! — возразил Джордж, картинно округлив свои ярко-голубые глаза. — Имея такого идеального парня, как я, ты должен понимать, что не можешь позволять себе уставать! Когда тебе предлагают такой безупречный секс, быть таким ленивым паршивцем — просто преступление! — Да ладно! — воскликнул Алекс, краснея и подаваясь вперед. — Ты же как... как пес в течке! Постоянно! Без единого выходного! Джордж моргнул, но тут же собрался, драматично взмахнув планшетом: — Факт! Именно поэтому эффективно составленное расписание имеет значение. Представь, если бы мы рассчитывали время как квалификационный круг — максимум производительности, минимум оправданий. — Эффективно... Господи помилуй. Слайд С: «Эмоциональные и физические выгоды». Список тезисов (некоторые явно выдуманные): Разрешение напряжения, Укрепление связи, Улучшение фазы быстрого сна. — Исследования убедительно доказывают, что секс ради примирения гораздо эффективнее, чем дуться в одиночку, — заявил Джордж. — И давай будем честны, Лекс: ты не умеешь долго держать обиду. Ты всё равно простишь меня к рассвету. Это просто... ускорение процесса. Финальный слайд представлял собой фото с прошлого межсезонья. Они оба, запутавшиеся в простынях под светом гирлянд. Подпись: «Не лишай нас этого». Голубые глаза Джорджа потеплели, броня перфекциониста сползла, обнажая нежную душу. — Ну же. Мы выше этого «театра мангового пятна». Алекс смотрел то на экран, то на Джорджа — на эти нелепые графики, на это нелепое лицо, которое он так любил. Его раздражение сменилось неохотным смешком. — Ты сделал презентацию, чтобы выкурить меня с дивана. — Я сделал презентацию, чтобы мы вернулись друг к другу, — поправил его Джордж, поджимая губы. Алекс выдохнул. — Ладно. Логически... ты прав. Но эта ссора не окончена. Она на паузе. — Принято, — сказал Джордж, капельку самодовольно выпрямившись. — В спальню?

***

Они сошлись друг напротив друга у огромной кровати. Гирлянды размазали золото по помятым простыням. Алекс, всё ещё слегка надутый, ухватился за подол футболки Джорджа, чтобы стянуть её — эффективно, решительно, готово. Джордж шлёпнул его по руке, глаза широко раскрылись от наигранного ужаса. — Прошу прощения? Сначала без поцелуя? Кто я такой — галочка в твоём чек-листе? Четыре года, Алекс! — Я думал, ты хочешь быть эффективным, — пробормотал Алекс. — Эффективный — не значит торопливый. Поцелуй меня. — Ладно, — проворчал Алекс, но его руки смягчились, когда он обхватил лицо Джорджа и поцеловал. Началось осторожно, а потом оставшееся трение сделало своё. Джордж сжал в кулаке футболку Алекса и притянул его ближе. Их рты столкнулись, языки сплелись, дыхание перехватило. Одежда превратилась в след на полу. Футболки. Спортивные штаны. Одинокий носок ускользнул под комод. Алекс подтолкнул Джорджа обратно на кровать и потянулся к тумбочке, с намерением щелкнув открывая крышку лубриканта. — Постой-ка, — сказал Джордж с локтей, сужая глаза. — Если ты думаешь, что можешь просто намазать его и нырнуть внутрь, ты ничего не усвоил из слайда C. Алекс замер с лубрикантом в руке. — Что теперь? — Прелюдия. Обожание. Процесс, — сказал Джордж, гордость покалывала даже когда его тело выгибалось в приглашении. — Я не пит-стоп, я твой парень. Скула Алекса дёрнулась. Он вытянул длинный, театральный вздох — скорее сценический приём, чем чувство, — потому что отказывался вознаграждать суету слишком быстро. Затем он швырнул флакон на простыни и снова погрузился в поцелуй, блуждая руками вниз по груди Джорджа. От того, как Алекс медленно перекатил его сосок между пальцами, у Джорджа вырвался резкий вздох. Алекс позволил себе картинно закатить глаза, но его руки послушно продолжили ласку. Он целовал тропинку вниз по горлу Джорджа. Прикусил его ключицу. Провёл губами по его прессу. — Ты невозможен, — пробормотал он в тёплую кожу. Он раздвинул бёдра Джорджа. Его большие пальцы чертили круги по внутренней поверхности, пока Джордж не подал бёдрами навстречу — в равной мере властно и нуждающе. — Вот так лучше, — выдохнул Джордж. — Но медленнее, Лекс. Заставь меня почувствовать это. Его ногти прочертили лёгкие красные полосы вниз по спине Алекса. — Эта рука слишком быстра. Сброс. Начни с затылка. Четыре секунды вниз, две к лопатке, затем круг, — пробормотал Джордж. — Ты даёшь мне указания с пит-стен для прелюдии, — без выражения констатировал Алекс. — И? — Джордж поднял бровь. — И я всё равно буду им следовать, не так ли? — вздохнул Алекс. — Ты всегда следуешь, когда я милый, — ухмыльнулся Джордж. Алекс притворно пробормотал: «Какой геморрой», но положил ладонь на затылок и про себя отсчитал, как было указано. Он ненавидел, насколько ему нравится его баловать, и всё равно это делал. С преувеличенным выдохом, который он убедился, Джордж услышит, Алекс снова схватил лубрикант, согревая его между пальцами. Дразнящие круги, затем осторожное давление — один палец, затем два, ровно и продуманно. Джордж выгнулся, сдавленное «Да…» вырвалось, пока Алекс растягивал его — терпение заменяло раздражение. К тому времени, как Алекс нашёл тот самый угол, а Джордж обхватил его ногами за талию, ссора истончилась до ниточки. Огни гирлянд расплылись в мягкое золото, пока кровать принимала остальную историю — влажные звуки, прерывистый смех, ритм, от которого пятно от манго казалось шуткой из давно прошедших часов. Всё остальное притихло. Логика (и похоть) наконец сделали своё дело. Медленные, обдуманные толчки Алекса заставили Джорджа вцепиться в простыни. Его стройное тело выгибалось навстречу каждому глубокому проникновению. Даже в жару их динамика вспыхивала ярко. Джордж откинул голову и поймал взгляд Алекса надутым выражением лица, в равной мере провокацией и обожанием. — Смотри на меня как следует, — заныл он, вычурно и капризно. — Я заслуживаю твоего полного внимания. — Ну и вредина же ты, — усмехнулся Алекс, пот выступил на его плечах. Он прикусил мочку уха Джорджа. — Как мне оставаться злым, когда ты корчишь такие рожицы? Надутые губы превратились в хитрую усмешку. Джордж поддался бёдрами ему навстречу, вырвав стон у них обоих. — Хорошо. Ты не должен злиться. Я слишком неотразим. Алекс прошипел и усмехнулся. — Ладно, приставучий, — сказал Алекс, крепко держась руками за бёдра Джорджа. — Давай сменим позу. Он перевернул Джорджа на колени. Тот фыркнул, откинул волосы назад и замер, идеально выгнув спину. Сзади Алекс притянул его близко, грудь к спине, одна рука распласталась на животе Джорджа, другая дразнила сосок, пока резкий вздох не разрезал воздух. — Только ты, — пробормотал Алекс, входя в медленный, глубокий ритм, — мог состряпать гребаную презентацию в PowerPoint, чтобы выиграть спор о сексе. — О, пожалуйста, — бездыханный и озорной смех Джорджа. — Мне пришлось максимально всё упростить, чтобы твой тупой мозг смог уловить преимущества. Он намеренно сжался. Алекс выругался. — Видишь? Шедевр. Всегда пожалуйста. — Ты невыносим, — пробормотал Алекс, целуя изгиб шеи Джорджа. Дразнилка подпитывала жар. Жар углублял связь. Темп теперь нарастал — два атлета, гонящиеся за частым клетчатым флагом. Джордж соответствовал ему резкими движениями бёдер, от которых у Алекса зарябило в глазах. Кровать протестующе стучала о стену. Пот соскользнул со лба Алекса на плечо Джорджа. Комната сузилась до шлепков, скольжения, дыхания, царапин ногтей Джорджа, когда тот упирался. — Сильнее, Лекс, — потребовал Джордж, наполовину приказ, наполовину мольба. — Не расслабляйся. — Расслабляюсь? — Алекс сжал хватку. — Я покажу тебе, что значит расслабляться. Он вошёл с точностью, от которой дыхание Джорджа перехватило. — Завтра ты будешь хромать, и мне не жаль. — Большие слова, — парировал Джордж, только чтобы раствориться в стоне, когда Алекс попал точно в цель. — Чёрт… вот. Ещё. Рука Алекса скользнула вниз, чтобы ласкать его в такт каждому толчку. Полились красочные ругательства, за которыми последовало это восхищённое, беспомощное «Блять!», которое всегда заставляло Алекса смеяться посреди движения. Джордж приподнял подбородок, совершенно невыносимый. — Квота комплиментов не выполнена. — Квота? — моргнул Алекс. — Три конкретных пункта. Никаких «ты горячий». Только имена существительные. Живо, — продиктовал Джордж. Алекс закатил глаза и издал тихий щелчок языком. — Слайд D: твой рот, твоя спина и твое запредельное терпение. — Принято. Продолжай, — прорычал Джордж. Алекс рассмеялся, не в силах устоять перед вызовом в тоне Джорджа. «О, продолжу», — пробормотал он, его голос стал низким и дразнящим. — Боже, ты великолепен вот так, — наконец выдохнул Алекс. — Посмотри на себя — так хорошо принимаешь меня. Джордж расцвёл под этими словами, даже когда его тело сдавалось. — Не останавливайся сейчас. Твой голос сводит меня с ума — продолжай хвалить меня. Он повернул голову для небрежного поцелуя — зубы, язык, стукнувшиеся носы и разделённый хихикающий смех. Напряжение нарастало. Контроль Джорджа ослабевал. Полумесяцы ногтей расцвели на бёдрах Алекса. Похвала Алекса становилась одновременно грязной и нежной: — Ты для меня всё. Так идеален, — его голос треснул от чувства. Прямо на грани, соревновательная жилка Джорджа вспыхнула. — Не смей кончить первым, — выдохнул он, сжимаясь с озорной ухмылкой. — Я выигрываю этот раунд. — О, договорились, — рассмеялся Алекс, уже проигрывая пари, пока Джордж неумолимо двигался навстречу. Джордж кончил первым, его крик наполовину торжество, наполовину капитуляция. Алекс последовал за ударом сердца позже, уткнувшись лицом в шею Джорджа с дрожащим, благоговейным «Господи…» Они рухнули в потную кучу, конечности переплелись, груди вздымались. — Говорил же, моя презентация была хорошей идеей, — выдавил Джордж, озорство снова загорелось в его глазах. Алекс простонал и поцеловал его в лоб. — Ты идиот. Но ты мой идиот. Манговый ореол и эта нелепая презентация могли подождать до утра. Как и правила Mercedes, и высокопрессуемый мир Ф1. Но сейчас, в их монакском убежище, два влюблённых идиота лежали, ухмыляясь в потолок, переругиваясь и перешучиваясь.