Где трава зеленее, там соседи страннее

☘️☘️☘️

Тёплое, пахнущее новым днём утро. Вместо того чтобы отсыпаться после ночных гулянок, Тэхён уже метался по дому, собирая вещи, которые, казалось, были разбросаны буквально повсюду. Такой хаос никак не соответствовал привычкам Тэхёна, который дома всегда соблюдал чистоту и порядок. Странно: приехал он сюда с вдвое меньшим багажом, а сейчас понятия не имел, почему в сумках резко уменьшилось место. Настроение было паршивое, сил — никаких. Всё, чего хотелось сейчас, — побыстрее вернуться домой, принять прохладную ванну, а потом завалиться на мягкую кровать. С нормальным матрасом! Не таким, как здесь — жёстким, словно бревно. Тэхён взял ведёрко со свежесобранной малиной и понёс его на улицу к остальным сумкам. Такси уже было на подъезде, поэтому собранным следовало быть заранее. Солнечный свет ударил в глаза, и Тэхён машинально зажмурился. Наклонился, ставя сумку рядом с другими, но едва успел выпрямиться, как кто-то неожиданно налетел на него сзади. По влажному следу, появившемуся на футболке, и коричневой мордашке перед глазами он мгновенно узнал гостя. — Лаки! Привет, малыш! — Тэхён присел на корточки, но тут же оказался повален на землю. — Снова убежал от хозяина? — спросил он, гладя пса по гладкой шерсти. Лаки растянулся на спине, подставив живот под ласку, а язык смешно вывалился на бок. — Я бы с удовольствием поиграл, но мне нужно собираться, — вздохнул Тэхён. Псу, разумеется, было всё равно. Негодник! Такой любимый негодник! — Мелкий засранец, — мягко хмыкнул Тэхён. — Лаки? — Голос с улицы заставил Тэхёна обернуться. В проёме калитки показался Чонгук. По телу Тэхёна прошла короткая электрическая волна, грудь болезненно сжало. — Лаки, твой хозяин пришёл, — проговорил он, хлопнув пса по боку. Тот никак не отреагировал на хозяина, продолжая выпрашивать у друга больше ласки. Чонгук обречённо вздохнул, прошёл во двор, схватил Лаки за ошейник и повёл на выход. Он держался ровно, спокойно, но внутри гремела буря, что он из последних сил сдерживал. Этот двор был последним местом, в котором он хотел бы оказаться снова. Тэхён прищурился. — Ничего не скажешь? — бросил он в спину уходящему. Ответа на свой вопрос так и не получил. — Чонгук! — крикнул Тэхён. Тот резко остановился, словно ударившись о невидимую стену. На мгновение прикрыл глаза, затем медленно повернулся. — Что тебе надо? — спросил Чонгук, сразу же активируя режим каменной глыбы. — Мы так всё и оставим? — задал вопрос Тэхён, подойдя ближе. Внимательный взгляд сразу зацепился за лёгкие тени под глазами Чонгука и усталость в его зрачках. — Не поговорим? Если вдуматься, Тэхён мог бы просто уехать — оставить всё как есть и запереть свои чувства в одном из дальних ящиков сердца. Да, это было бы тяжело. Да, больно, грустно и обидно. Но на что он, в принципе, рассчитывал? На то, что Чонгук после одного поцелуя вдруг решится на честность и бросится к нему со всеми возможными признаниями в любви? Где-то глубоко внутри Тэхён всё же надеялся: не на громкие слова, а на шаг навстречу; инициатива, в конце-то концов, в том поцелуе исходила не только от него. Чонгук целовал в ответ — и Тэхён чувствовал эту отдачу, это скрытое, почти болезненное желание. Поэтому, возможно, это и дало ему маленькую надежду на взаимность. Как Тэхён успел заметить, Чонгук был человеком противоречивым — умел отталкивать, а затем заботиться, целовать так, словно держит в руках что-то важное, и тут же снова отталкивать. И, к сожалению, именно в такого Чонгука Тэхён и влюбился — сложного, закрытого, пугающе притягательного. Возможно, всё бы так и осталось, если бы судьба снова не столкнула их вместе, пробуждая в Тэхёне настойчивое желание понять причину такого поведения этого мужчины. Здесь оставалось лишь два варианта: либо Чонгук запутался в себе и боится признать, что способен испытывать чувства к мужчине, либо они оба совершили глупую ошибку — такую, которую лучше просто отпустить и оставить в прошлом. — О чём ты? — Вопрос прозвучал настолько непринуждённо, что у Тэхёна аж руки зачесались куда-нибудь хорошенько вмазать Чонгуку. — У тебя что, провалы в памяти? О том, что произошло на озере. Чонгук помедлил. — Тэхён… то, что случилось той ночью… это ошибка. Мы просто поддались желанию. Возможно, алкоголь сыграл свою роль, и… — Алкоголь? — перебил его он. — Я был трезв. И ты, я уверен, тоже. — Тэхён… — Ты мне нравишься. — Я не гей, — отчеканил Чонгук, будто ставя точку в разговоре. Тэхён подозрительно прищурился, и этот взгляд заставил его вздрогнуть. Он шагнул ближе. Теперь буквально полшага разделяло их. — Не обязательно быть геем, чтобы любить мужчину. Следующего действия Тэхёна Чонгук точно не ожидал. Тэхён двинулся вперёд, заставляя Чонгука попятиться назад, пока тот не упёрся спиной в забор. Перекрывая путь, он опёрся ладонями о металл по обе стороны от его головы. Затем одна рука Тэхёна поднялась к шее Чонгука и осторожно коснулась подушечками пальцев его кожи. Лёгкое, почти невесомое поглаживание — и Чонгук застыл, но на удивление не оттолкнул. Тэхён заметил эту реакцию. Он осторожно, будто боясь спугнуть, скользил рукой ниже. Медленно, плавно, словно считывал ответы, спрятанные под кожей. Его пальцы прошли вдоль шеи, задержались на ключице, а затем опустились к груди. Чонгука прошибло мелкой дрожью. В этом и была вся суть — тело Чонгука отзывалось быстрее, чем разум успевал выставить защиту. — Разве так реагирует тело натурала на прикосновения другого мужчины? — тихо спросил Тэхён, не поднимая глаз. Он говорил спокойно, почти буднично, но в этом спокойствии было больше давления, чем в крике. Тело всегда честнее слов. Можно долго убеждать себя в чём угодно, но расстояние между вдохом и выдохом, между шагом и прикосновением всегда выдаёт правду. Пальцы переместились ниже. Чонгук чувствовал, как там, где касался Тэхён, кожа словно вспыхивала теплом — не обжигающим, а медленным, настойчивым. И именно это пугало сильнее всего. Тэхён видел, как тело Чонгука выдаёт его — каждую секунду, каждое напряжение мышц, каждую задержку дыхания. Он не торопился. Знал: правда, как вода, всё равно найдёт трещину. Каждое новое прикосновение лишь яснее обнажало то, что Чонгук так яростно загнал вглубь себя, надеясь, что оно там надёжно спрятано. Тэхён искренне надеялся, что его догадки верны. Когда его рука дошла до кромки штанов Чонгука, Тэхён закусил губу и поднял глаза на него. — Я ещё ничего не сделал, а у тебя уже стоит, — слегка сжимая через ткань штанов уже достаточно твёрдый чужой орган, шепнул он Чонгуку на ухо, опаляя кожу жарким дыханием. Чонгук стоял, как к земле приклеенный, глаза были прикрыты. Он делал рваные вдохи, не понимая, где заканчивается сопротивление и начинается желание. Прикосновения казались такими мерзкими, но в то же время такими приятными, что мысли путались. Вот же — оттолкни этого неумеху. Не позволяй так с собой обращаться, не позволяй управлять собственным телом! Давай. Сделай это! Оттолкни его! Но он не мог. И пока Чонгук отчаянно боролся с собой, Тэхён, не отводя взгляда от его лица — лица человека, явно наслаждавшегося происходящим, — позволил себе куда более смелые и откровенные прикосновения. Начал бессовестно и откровенно лапать чужое достоинство. Но в ту же секунду Чонгук дёрнулся, словно проснувшись от наваждения. — Убери… руки, — выдавил он, но голос сорвался. Игнорируя его просьбу, Тэхён, даже взгляда не поднимая, продолжал свои действия, будто намеренно испытывая чужое терпение. — Убери свои блядские руки! — взорвался Чонгук, резко оттолкнув его так, что Тэхён едва удержался на ногах. — Не смей больше касаться меня! Катись обратно в свой город! Тебе здесь не место, — выплюнул он, развернулся и стремительно ушёл прочь.

☘️☘️☘️

— Да, если будет удобно, то давайте встретимся в следующий четверг. Да, конечно, до свидания. Тэхён убрал телефон в карман и продолжил ужинать. Сегодня он решил приготовить еду сам, что очень необычно, ведь он не был фанатом готовки, предпочитая заказывать быструю доставку. Возможно, дело в том, что, живя в деревне, Тэхён в основном готовил себе сам, и оказалось, что это не такое уж скучное и сложное занятие, как ему раньше казалось. Домой он вернулся три дня назад, и, если честно, первые минуты пребывания в собственной квартире после длительного отсутствия казались ему странными. Будто оказался здесь впервые, будто никогда не жил среди этих стен. И всё же, несмотря на странное ощущение, удача, похоже, оказалась на его стороне. Опубликовав позавчера объявление о продаже дома и машины, он уже сегодня вечером получил первый звонок. Интересовались домом. Конечно, Тэхён не ставил заоблачную цену и был готов к торгу. Сам он прекрасно понимал, что дорого продать дом в таком состоянии — особенно в деревне — будет очень сложно. Однако, к его удивлению, отклик нашёлся, и достаточно быстро. Прощаться с деревней оказалось куда труднее, чем он ожидал. Есть места, что вплетаются в нас так глубоко, что уход из них ощущается как потеря частички себя. Для Тэхёна отъезд из деревни стал именно таким: казалось, часть его всё ещё оставалась в том тихом и умиротворённом месте. За удивительно короткое время этот «зелёный мир» стал для него до боли родным: тихие рассветы, размеренный ритм деревенской жизни, простые, но искренние люди — всё это вплелось в его дни так естественно, что теперь трудно было поверить, что когда-то он жил иначе. Места, лица, события — всё останется с ним, сохранится в тех тёплых воспоминаниях, которые он ещё долго будет бережно носить в своей памяти. Стоило закрыть глаза, как он снова ощущал прохладный утренний ветер, коснувшийся лица, когда он сонный распахивал окно. В воздухе до сих пор стоял запах свежей травы и цветов, ещё влажных от росы. Тэхён вспоминал прозрачную воду озера, что мягко обнимала его тело во время плавания, а также звуки животных, что наполняли пространство живым, тёплым шумом. Но самым красочным воспоминанием, пожалуй, останется празднование Купала. Он думал о Хосоке. О человеке, словно распахнувшем перед ним мир, о существовании которого Тэхён даже не знал. Благодаря ему Тэхён увидел, какой может быть настоящая деревенская жизнь: простая, но наполненная смыслом, заботой и теплом. И если бы не Хосок, он, возможно, никогда бы не задержался в деревне так надолго, не открыл бы для себя всего того, что теперь так больно оставлять позади. Прощаться было грустно, ведь за это время они успели стать по-настоящему близкими. Поэтому даже сейчас парни продолжали поддерживать связь, регулярно переписываясь и время от времени созваниваясь. Но о Чонгуке он думал больше всего. Есть в жизни вещи, дающиеся особенно тяжело, и одна из них — необходимость отпустить человека, в которого ты был искренне влюблён. Вначале это кажется достаточно тяжёлым испытанием: мысли постоянно возвращаются к тем моментам, которые хотелось бы удержать, к словам, которым придаёшь слишком много значения, к тому, что могло бы быть иначе. Будто внутри что-то сдвинулось, нарушив привычный порядок, и пустота какое-то время мешает дышать спокойно. Но время — странная и упрямая сила. Оно не стирает воспоминания и не заставляет забыть, зато постепенно приглушает остроту чувств. Шаг за шагом приходит ясность: это было нечто важное, тёплое, почти похожее на любовь, но не способное удержать тебя навсегда. И однажды ты ловишь себя на мысли, что можешь вспоминать этого человека без боли, можешь идти дальше, не оглядываясь слишком часто. Не потому, что стало безразлично, а потому, что чувства отступили, оставив после себя тихий, почти прозрачный след. Именно так Тэхён мог бы описать свои чувства после расставания с Чонгуком. Ловил себя на том, что думает о нём слишком часто. Гораздо чаще, чем позволял себе признавать. Чонгук приходил во снах, а вместе с ним возвращались обрывки моментов, связывающих их. Тот внезапный, но приятный поцелуй до сих пор фантомно ощущался на губах, снова и снова отбрасывая его туда — к тому дню, к тому озеру, где воздух был неподвижен, а сердце билось слишком быстро. Но вместе с этим всплывала и последняя встреча. Неловкая, натянутая, оставившая после себя горький осадок. Со временем действительно стало легче. Мыслей о Чонгуке становилось всё меньше, и это не могло не радовать. Лишь теперь Тэхён начал ясно понимать, что, возможно, зря надеялся на взаимность, а особенно стыдился собственных попыток что-то доказать — и себе, и Чонгуку, и тем более его представлениям о выборе партнёра. Ему действительно было немного стыдно за свой последний поступок с Чонгуком, он сам не понимал, что на него тогда нашло, но жалеть о чём-то он не собирался. Тэхён и сам уже запутался в этих чувствах, в ожиданиях и сомнениях. Это выматывало. А значит, наверное, пришло время отпустить всё это и вернуться к прежней жизни. Кусок пищи больше не лез в горло. Ну и бог с ним. Сейчас нужно вымыть посуду и уже ложиться в кровать. Разум уверял, что у них изначально не было шанса — их пути изначально расходились. Но сердце упрямо шептало обратное: так сильно Тэхён, кажется, ещё никогда не влюблялся.

☘️☘️☘️

Эти пять дней казались сплошной эмоционально тяжёлой логической загадкой. На дворе стоял поздний вечер. Ветер стал слегка холоднее, а пение сверчков — громче. Чонгук сидел на крыльце своего дома и, рассеянно проводя ладонью по шерсти Лаки, устроившегося у него под боком, смотрел вверх — на чёрное полотно неба, густо усыпанное миллиардами ярких звёзд. На душе — тяжело. Чонгук метался в своих внутренних чувствах, будто оказался в длинном коридоре, где каждый поворот ведёт в ещё больший тупик. Чонгуку казалось, что Тэхён нравится ему гораздо сильнее, чем позволяли его собственные убеждения, но признаться в этом значило бы разрушить образ самого себя. Чонгук цеплялся за старую мысль, что «он не такой», «ему нравится только противоположный пол», хотя сердце уже давно шептало обратное. Ситуация напоминала бесконечный лабиринт: шаг вперёд — страх, шаг назад — тоска, сожаление, а посередине только эхо собственных сомнений. Он постоянно ловил себя на том, что вспоминает всё, что произошло между ними, начиная с их первой «дружелюбной» встречи, когда он помог неумехе с замком, и заканчивая последней. В тот самый день отъезда Тэхёна, когда тот перешёл все границы дозволенного и, казалось, облапал его с ног до головы, Чонгук ещё долго не мог прийти в себя. Он запутался окончательно. Спонтанный, сладкий, словно мёд, поцелуй не давал покоя — раз за разом всплывая в мыслях, упрямо прокручиваясь снова и снова. Чонгук машинально коснулся губ кончиками пальцев, будто всё ещё ощущая на них лёгкое, приятное жжение. Вздохнул. Прошло немало времени, и лишь теперь он позволил наконец себе признать очевидное: тот поцелуй, те взгляды, те прикосновения ему до жути нравились. Таких ощущений в нём никто и никогда не вызывал. Даже его бывшая девушка. Да, поначалу это городское чудо не вызывало ни капли тёплых чувств. Тэхён раздражал — до зубного скрежета. Порой хотелось схватить его за шкирку, как маленького котёнка, и как можно быстрее выпроводить прочь из их деревни. Но со временем всё менялось. Постепенно что-то сдвигалось, менялось почти незаметно. Взгляд всё чаще задерживался на нём дольше, чем следовало, а тело начинало откликаться. С каждой новой встречей этот неумеха вызывал учащённое сердцебиение, а в груди будто весь мир замирал. Чонгук пытался убедить себя, что всё это — игра разума, что всё скоро пройдёт. Но чем сильнее он давил на себя логикой, тем отчётливее понимал: сердце — упрямая штука, и никакие доводы на него не действуют. Он вспомнил старую пословицу: «От судьбы не уйдёшь, как ни петляй» — и невольно задавался вопросом, а не судьба ли это и есть. Может, всё это не случайность, не ошибка, а путь, который давно начался, просто он упорно отказывался его замечать? Быть может, Тэхён появился в его жизни не для того, чтобы разрушить его спокойствие, а чтобы, наоборот, показать, насколько оно было пустым. Чонгук чувствовал себя человеком, который всю жизнь шёл по прямой дороге, а потом внезапно увидел тропинку в сторону — тихую, светлую, манящую. Но чтобы свернуть туда, нужно было признаться себе в том, чего он боялся больше всего: что мир не делится на чёрное и белое, а он сам давно не тот, каким привык себя считать. И чем дольше он об этом думал, тем отчётливее понимал: «Правда всегда догоняет, даже если бежишь в сто раз быстрее неё». Ему нравятся мужчины. Ему нравится Тэхён. И он совершил ужасную ошибку, оттолкнув его.

☘️☘️☘️

Лёгкая, ненавязчивая музыка наполняла квартиру. Уборка под любимые треки по выходным давно стала для Тэхёна чем-то вроде небольшого ритуала. Он покачивал бёдрами в такт мелодии, лениво протирая пыль с книжных полок в гостиной, полностью растворяясь в этом спокойном, домашнем моменте. Понго носился под ногами, играя с плюшевым кроликом, и Тэхён, честное слово, боялся споткнуться о него и полететь на пол. Идиллию нарушил короткий, но настойчивый звонок в дверь. Тэхён вздохнул, быстро поставил музыку на паузу и направился в прихожую. — Аджума, я же говорил, что не видел вашего кота, — не забыв предварительно закрыть в соседней комнате Понго, бросил он по дороге к входной двери. Его соседка, пожилая женщина, с завидной регулярностью теряла свою кошку — Кири. Та то и дело ускользала на улицу и возвращалась не раньше чем через день. И каждый раз аджума по несколько раз на дню заходила к Тэхёну с одним и тем же вопросом: не попадалась ли ему на глаза её беглянка. Разумеется, заняться ему больше нечем — только и остаётся следить, куда уходит чужая кошка. Увидел бы — сказал бы. Сегодня, правда, это был уже третий её визит. — Вы смотрели… — продолжил было Тэхён, но так и не договорил, ведь, как только увидел на пороге вовсе не соседку, а Чонгука, все слова мгновенно исчезли из головы. — Чонгук?.. — не веря своим глазам, еле выдавил из себя он. Почему он здесь? Почему приехал? Как узнал его адрес? — Привет, Тэхён. — Чонгук посмотрел прямо ему в глаза. — Пустишь внутрь? Нам нужно поговорить. Тэхён на миг заколебался, но всё же молча отступил в сторону, пропуская Чонгука в квартиру. — Чаю? — проходя на кухню, спросил Тэхён. — Да, спасибо. — Чонгук снял обувь и последовал за ним. — Присаживайся, — указав на свободное место за столом, сказал он и сам сел напротив. Напряжение между ними росло в геометрической прогрессии. — Почему ты здесь, Чонгук? И как вообще узнал, где я живу? — Чимин, оказывается, очень сговорчивый паренёк, — пожал плечами Чонгук. — Я хотел поговорить с тобой. Чонгук сам себе удивлялся. Сколько раз он сомневался, стоит ли ехать сюда, всё думал, какая реакция будет у неумехи и что, собственно, ему сказать. Но он приехал. Понял, что должен. — Хорошо… да. Я слушаю тебя, — кивнул Тэхён. Разговор затянулся. Чонгук говорил долго, иногда сбивчиво, иногда слишком откровенно, но впервые не прятался за молчанием. Он рассказал о том, что чувствует, и о том, почему вёл себя так странно и отталкивающе. Признался, как тяжело ему было принять сам факт того, что ему могут нравиться парни. Никогда прежде он не ловил себя на интересе к другим мужчинам. Тэхён оказался исключением — необъяснимым, пугающим, выбивающим почву из-под ног. Сначала это чувство испугало его, заставило отступать и делать вид, будто ничего не происходит. Молчать. Но чем больше он бежал от правды, тем быстрее она его догоняла. Чонгук на секунду притих. — Поэтому я хочу попросить прощения… за всё, — тихо сказал он. — За мой вот такой вот характер, за слова, которые могли тебя как-то задеть, и за мои поступки, о которых я до сих пор жалею. — Да, характер у тебя и правда никудышный, — не удержался Тэхён, но затем более серьёзно добавил: — И ты меня, пожалуйста, прости. — Да… мы оба не промах, — нервно усмехнулся Чонгук. — Чёрт. — Он медленно провёл ладонями по лицу и глубоко вдохнул. Не поднимая взгляда, продолжил: — Я просто не верю, что скажу сейчас это вслух. С самой первой встречи в тебе было что-то… что зацепило меня. И это «что-то» не давало мне покоя ни днём, ни ночью. Твои слова, твои касания, твоя улыбка — всё вызывает у меня какой-то трепет на душе. Тебя хочется обнимать, оберегать, окутывать теплом и… целовать. Слова сами собой рекой лились из уст Чонгука, забирая всю тяжесть с сердца и принося взамен приятную лёгкость. — Я не сразу понял, что со мной происходит, не мог признаться даже самому себе. Но теперь понимаю. Я влюбился, Тэ. Как школьник. — Он наконец посмотрел на Тэхёна. Тот его тихо и внимательно слушал. — По уши увяз в тебе. И… я пойму, если ты меня сейчас выставишь за дверь. Наши «отношения» нельзя было назвать суперскими, а теперь, спустя неделю, я являюсь к тебе со всеми этими признаниями, и всё такое… Но если бы я попросил тебя… дать мне шанс. Дать нам шанс, ты бы согласился? — И чего ты ждёшь? Сердце Чонгука пропустило удар. — Тэхён, я… — Ты сказал, что хочешь целовать меня. — Он отставил чашку с чаем от себя. — Так чего ты ждёшь, Чонгук? Целуй. По всей кухне разнёсся тихий стон, когда губы Тэхёна оказались в плену чужих. Чонгук целовал его не спеша, бережно, словно опасаясь сделать лишнее движение. Одна его ладонь покоилась на щеке Тэхёна, другая — уверенно, но мягко удерживала того за талию. Тэхён подался вперёд, положив руки Чонгуку на плечи, и с искренним, почти отчаянным желанием ответил на поцелуй, растворяясь в нём без остатка. — То есть из всего, что я сказал, ты услышал только про поцелуй? — на миг отстранившись, тихо спросил Чонгук, прижавшись своим лбом к чужому. — Я думал, ты и так поймёшь мой ответ, — счастливо ответил Тэхён. — Невероятный, — усмехнулся он, утягивая его в новый, более требовательный поцелуй. Чуть ли не сбивая всё на своём пути, они переместились в спальню. Прохладные простыни и мягкое одеяло приятно обняли Тэхёна, когда Чонгук аккуратно толкнул его на кровать. Он сам забрался сверху, устраиваясь между раздвинутыми ногами. Вот момент, когда всё кажется неважным. Когда мир сужается до них двоих, заставляя сердца биться в унисон. Футболка Тэхёна быстро оказалась на полу, а губы Чонгука — на его шее. Поцелуями-бабочками он исследовал тонкую, пахнущую каким-то цветочным гелем для душа кожу. Спускался всё ниже и ниже — к острым ключицам, а затем к груди. По телу Тэхёна пробежали мурашки. Он запустил пальцы в распущенные смоляные волосы Чонгука, сжимая их крепче на затылке, и слабо прогнулся в пояснице, подставляясь под нежные, но настойчивые прикосновения губ. Чонгук сорвал с губ тихий протяжный стон. Руки медленно скользили по тёплой, золотистой коже Тэхёна, запоминая каждый изгиб, каждую реакцию, наслаждаясь близостью, от которой перехватывало дыхание. — Сними… — тихо попросил Тэхён, потянув за край футболки Чонгука. Тот не стал возражать. Лишняя ткань за секунду исчезла, и в ответ раздался едва слышный, восхищённый вздох. Тело Чонгука было идеальным. Оно выглядело так, будто сошло со страниц чьих-то самых мокрых фантазий — сильное, красивое, сексуальное. Не удержавшись, Тэхён кончиками пальцев провёл по чётким линиям пресса. Чонгук проследил за этим действием, и от одного лишь прикосновения в боксерах всё дёрнулось, предательски выдавая его реакцию. — Я догадывался, что у тебя шикарное тело… но чтобы настолько… — Тэхён закусил нижнюю губу. — Нравится? Результат многолетних тренировок и здорового образа жизни. — Он взял его ладонь и, смотря прямо в глаза, поднёс к своим губам и медленно поцеловал. Это выглядело до боли интимно. Влажные дорожки, оставленные языком Чонгука, тянулись по коже — жадно, настойчиво. Он словно хотел сожрать, оставить свой след, присвоить окончательно. Тэхён таял от этих ощущений, растворялся в них, в том, насколько ему было хорошо здесь и сейчас. Возбуждение накатывало новой волной, заставляя тело мелко дрожать в сладком, почти невыносимом предвкушении. Затем снова поцелуй. Тягучий, жадный. Язык Чонгука осторожно скользнул в рот Тэхёна, исследуя, пробуя, словно запоминая его вкус. Тэхён тихо выдохнул сквозь губы и ответил сразу, не отступая, принимая этот напор и возвращая его с тем же жаром. Дыхание постепенно сбивалось. Поцелуй становился всё более рваным, почти жадным, наполненным короткими выдохами и тихими звуками, которые уже невозможно было сдержать. Тэхён прижал его ближе, почти укладывая на себя, так чтобы между ними не оставалось и сантиметра расстояния. Кожа к коже. Чонгук откликнулся всем телом, растворяясь в этом ощущении — горячем, стремительном, с каждым мгновением всё более невыносимом. Но этого было мало. Хотелось большего. И это «большее» одновременно и пугало, и манило. Шорты полетели на пол к остальной одежде, и теперь оставалась лишь тонкая ткань боксеров — неприятно тесная, мешающая, от которой тоже хотелось поскорее избавиться. Тэхён чувствовал возбуждение Чонгука. Тот инстинктивно тёрся о его бедро, выдавая себя без слов. Было ясно: он тоже на грани. Не разрывая поцелуя, Тэхён потянулся к ремню на чужих джинсах и принялся торопливо расстёгивать его. Движения выходили сбивчивыми, неловкими — слишком много чувств, слишком мало терпения. Он уже собирался стянуть, наконец, эти джинсы, когда ладонь Чонгука неожиданно остановила его. Тэхён посмотрел на Чонгука, не скрывая растерянности: — Что-то не так? Я сделал что-то не так? Чонгук молчал. Он смотрел прямо в глаза напротив, и в его взгляде было слишком много того, что трудно было произнести вслух. Он не мог сказать главного: что никогда раньше не был с мужчиной и был совершенно неопытен в такой близости. — Чонгук? — Тэхён в полном замешательстве приподнял бровь. — Ты уверен, что правда этого желаешь? — наконец тихо спросил тот. — Ты… не хочешь меня? — В голосе Тэхёна мелькнула неуверенность. — Наверное, мы поторопились. Прости… — Он уже собирался слезть с кровати и уйти, но ему не позволили, ведь Чонгук резко прижал его собой сверху, несильно придавливая к кровати. — Я хочу, чтобы ты уяснил в своей ясной голубой головушке, — сказал он и мягко провёл ладонью по его волосам, — что ты единственный человек, которого я хочу до безумия. Только тебя, Тэ. Просто… — Ты никогда не был с парнями. Да, я догадывался. — Он кивнул, скорее подтверждая собственные мысли. — Поэтому… В следующий миг Тэхён легко повалил Чонгука на спину, устроился сверху, удобно усевшись у него на бёдрах. — Позволь мне показать тебе, насколько близость с мужчиной может быть захватывающей. И поверь, ничуть не хуже, чем с девушками. Руки Чонгука инстинктивно легли по обе стороны его бёдер, и он медленно кивнул, сбрасывая с души тяжёлый груз сомнений. Избавившись полностью от одежды, они замерли, не в силах отвести взгляда друг от друга. Казалось, прежде мужское тело не вызывало в них таких ощущений, но сейчас всё было иначе. — Не бойся, — едва слышно прошептал Тэхён Чонгуку, наклоняясь и легко прикусывая мочку его уха. — Меньше слов, больше действий, Тэ, — ответил тот слегка хрипловатым голосом. От этого тона по телу Тэхёна прокатилась новая, острая волна возбуждения. Сводящая внизу живота истома медленно потекла ниже. Тело Чонгука задрожало ещё сильнее, когда ладонь Тэхёна легла на его раскрасневшийся член, слегка массируя головку и понемногу надрачивая после. Пальцы коснулись груди и сосков. Чонгук сдавленно застонал. Его пах запульсировал с новой силой, изнемогая от желания. В груди всё заклокотало… Он сходил с ума из-за Тэхёна, из-за его пылкости и жгучей страсти. Тэхён не справлялся со своими эмоциями самостоятельно. И хоть Чонгук был рядом, ему всё равно было мало его. Нереально мало. — Давай, сделай и мне приятно. — Он положил ладонь Чонгука себе на член, и тот сразу же исполнил его просьбу, активно начиная двигать рукой вверх-вниз. — Ах, да, вот так, не останавливайся, — еле выдавил из себя Тэхён. Волна удовольствия накрыла сперва Чонгука, и он прикрыл глаза, кончая себе на живот. Тэхён догнал его совсем скоро — с протяжным стоном дошёл до пика, изливаясь. Они тяжело дышали, пытаясь выровнять дыхание и унять всё ещё бешено колотящееся сердце. Руки Чонгука скользнули ниже, уверенно остановившись на упругих ягодицах. Он слегка сжал их. Тэхён тихо выдохнул через рот, опираясь руками о его грудь, ясно ощущая тёплую и вместе с тем собственническую хватку. Не успев прийти в себя, он ощутил, как чужой палец слегка надавил на его вход, вызывая неожиданную реакцию тела. — Если ты пока не готов… — Готов. Я немного знаю обо всех тонкостях процесса, но надеюсь, что ты поможешь мне, если что. Тэхён лишь кивнул, тем самым давая немое согласие. Чонгук растягивал его осторожно, так умело, словно делал это не впервые. Часик, посвящённый изучению гейского секса, оказался достаточно полезным. Когда подготовка была завершена, Тэхён, не желая больше чувствовать внутри себя пустоту, приподнялся на коленях, вытащил из прикроватной тумбочки презерватив и, надев его на чужой член, медленно насадился на него до самого конца. Чонгук издал сдавленный стон, а Тэхён едва не задохнулся от наслаждения. Его переполняло чувство того, насколько это было приятно и хорошо. Первое движение — осторожное, пробное. Второе, третье, четвёртое — уже более уверенные. Комната наполнилась влажными звуками шлепков двух разгорячённых тел. Тэхён выгнулся в пояснице, волнообразно двигаясь на Чонгуке, с каждой минутой набирая скорость. Он вцепился в чужие руки, покоившиеся на его ягодицах, и полностью отдался своим эмоциям. Стоны срывались с его приоткрытых губ, а спина и бёдра покрывались потом. Он будто каждой клеткой своего тела чувствовал Чонгука. В Тэхёне было тепло, приятно и влажно. Для Чонгука анальный секс казался открытием чего-то нового, неизведанного — нереальные ощущения. — Я люблю тебя, неумеха, — сорвалось с губ признание. В груди Тэхёна цветы распустились, словно после долгой морозной зимы. Сердце забилось, как пойманная в клетку птица. — И я тебя, дурачок, — ответил он и коротко поцеловал Чонгука. Тэхён ускорился, и этого оказалось достаточно для обоих. Чонгук почувствовал приближение их второго оргазма, поэтому снова обхватил чужой истекающий член, сделал несколько движений и довёл Тэхёна до пика удовольствия. Бёдра Тэхёна мелко задрожали, он замер, хрипло вскрикнул и обильно излился. Это было так ярко и сильно, что на глазах выступили непроизвольные слёзы. Чонгук вышел из Тэхёна и кончил следом, издавая приглушённый стон. Мысли хаотично путались. Тэхён, выдохнув последние силы, перевернулся на другую сторону кровати, пытаясь восстановить дыхание. Всё тело дрожало от эмоций, накрывших его с головой. Сейчас бы в душ сходить и постельное поменять, но как же им было всё равно. — Это пиздец. — Что? — не понял этих слов Тэхён. — Это пиздец… как круто было. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, — повернув голову к нему, выдал Чонгук. — Ты мне льстишь, — ответил он, тоже посмотрев на него. — Не думал, что ты материшься. — Ты ещё многого обо мне не знаешь. Но теперь у нас будет уйма времени узнать друг друга поближе. — Чонгук притянул его к себе и обнял, сразу получая такие же тёплые объятия в ответ. Тэхён уткнулся носом в грудь своего мужчины и, прикрыв глаза, тихо спросил: — Что будет дальше, Чонгук? И сразу же получил ответ: — Мы? Или ты решил уже со мной порвать? — усмехнулся тот. — Издеваешься! — Тэхён несильно пнул его ногой в бедро. — Конечно, я не планировал с тобой так поступать. Я просто… мне просто интересно, как дальше сложится наша совместная жизнь. Отношения на расстоянии? Повисла короткая, почти ощутимая пауза. Тэхён ясно понимал, на что идёт. Как бы сильно ему ни хотелось, он не смог бы переехать в деревню — оставить работу, друзей, родителей, всю жизнь, выстроенную здесь. Но и Чонгук, скорее всего, тоже не захотел бы менять деревенский уклад на город. Он ведь сам говорил, что… — Я думал, ты предложишь перебраться к тебе. Стоп. Что? — Ты серьёзно? — не веря своим ушам, спросил Тэхён, приподнявшись на локтях и посмотрев на Чонгука. — Ты правда готов ради меня… ради нас всё бросить? — Моя жизнь теперь рядом с тобой, Тэхён, — сказал Чонгук ровным, спокойным тоном, нежно проводя ладонью по его щеке. — Я никого не оставляю. А кроме близких друзей и дома в деревне, меня ничто не держит. Заберём Лаки, а дом не будем продавать. Только скотину. Будем приезжать туда на выходные, отдыхать… хоть зимой, хоть летом. Скажем так… это будет наша дача — уголок, куда мы сможем сбегать, если устанем от городской суеты. Работу тоже найду здесь. — Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке сквозило тепло будущего. — И всё равно ты отказываешься от слишком многого. Я не хочу быть тому причиной. Мне правда жаль. — Он прикрыл глаза и медленно покачал головой. — Скажи… ты правда думаешь, что у нас получится? — Тэхён поднял взгляд, с трудом сдерживая слёзы. — Не сомневайся, — утягивая его в сладкий поцелуй, ответил Чонгук. Из соседней комнаты донёсся жалобный лай. Точно. Понго! — Чёрт, я совсем забыл… нужно его выпустить. — Тэхён мигом выскользнул из постели и, накинув лишь футболку с боксерами, направился к страдальцу. — Думаешь, он сживётся с Лаки? — лениво бросил ему вслед Чонгук, сладко потягиваясь и не спеша поднимаясь на локтях. Тэхён обернулся. В его взгляде и в лёгкой, почти домашней улыбке было столько уверенности и спокойствия, что сомнения казались лишними. — Я уверен в этом. И, пожалуй, он говорил не только о собаках.