Где трава зеленее, там соседи страннее

☘️☘️☘️

Когда на улице окончательно стемнело, а на небе одна за другой вспыхнули первые звёзды, Тэхён встретился с Хосоком, и они вместе направились к месту празднования. — Готов к настоящему веселью? — спросил Хосок, слегка толкнув Тэхёна плечом. — Ещё спрашиваешь, — хмыкнул тот, шагая рядом. По дороге парни то и делали, что смеялись, как ненормальные, — всё из-за рассказа Тэхёна о том, как он сегодня страдал от последствий выпитого вчера алкоголя. В то время как Хосок сдерживал слёзы от смеха, рассказывая, как чувствовал себя бодро и уже с самого утра помогал родителям на огороде, в отличие от некоторых. Наконец придя к знакомой лиственной роще, они на этот раз свернули на другую тропинку, ведущую к широкой поляне на окраине. И вот тут у Тэхёна буквально перехватило дыхание — никакими словами нельзя было полностью передать то, что он увидел. Первое, что бросилось в глаза, — огромный костёр, пылающий посередине поляны. Жёлто-оранжевые языки пламени взвивались высоко и переливались так, будто играли друг с другом. Вокруг огня толпилось много людей, в основном молодёжь. Все громко смеялись, кто-то пел, а кто-то просто резвился в стороне, наслаждаясь разговорами за вкусной едой. Тэхён непроизвольно остановился, пытаясь хорошо всё рассмотреть. Он отметил, что больше половины людей были наряжены, как ему самому казалось, особенно торжественно: парни — в красиво вышитых рубашках, девушки — в длинных белых сорочках-платьях, а на их головах лежали венки из разноцветных цветов. Картина выглядела действительно впечатляюще. Местами стояло несколько деревянных столиков со скамейками: там сидели люди, ели и оживлённо беседовали. Атмосферу дополняли лампочки и гирлянды жёлтых огоньков, развешанные на деревьях, — маленькие мерцающие точки, напоминавшие Тэхёну светлячков. — Чего к земле прирос? — Хосок возник рядом так внезапно, будто материализовался из воздуха. — Пойдём уже к ребятам. Он ухватил Тэхёна за руку и потянул к одному из столиков, где устроилась большая компания — парни и девушки примерно их возраста. — Знакомьтесь, ребят, — начал Хосок, когда они подошли ближе, — это тот Тэ… Тэхён, я вам о нём рассказывал. Все одновременно обернулись. Тэхён неловко повёл плечами — слишком много взглядов сразу. — Привет, «тот самый» Тэхён, — первым заговорил светловолосый парень. — Наконец-то мы познакомились. Я Джин — лучший друг этого разгильдяя, — кивнул он в сторону Хосока. Тэхён улыбнулся, и его тут же усадили на свободное место. Разговоры продолжились; ребята были дружелюбными и весёлыми. Тэхён быстро влился в компанию, и хотя изначально чувствовал себя немного не на своём месте, сейчас уже активно поддерживал беседу. — Так почему именно голубой, Тэхён? — Джин указал рукой на его волосы. Тэхён думал, что уже не дождётся этого вопроса. Его нестандартный цвет волос просто не мог остаться незамеченным — всё-таки не каждый день сюда приезжает кто-то с ярко-голубой башкой. — История, на самом деле, довольно забавная, — начал он. — Давно это было. Начну, наверное, с того, что цвет выбирал не я. Мой близкий друг однажды явился ко мне домой с банкой голубой краски и заявил, что мне пора поменять имидж, а этот оттенок мне идеально подойдёт. Я тогда долго не раздумывал, ведь… в тот период жизни и правда хотел каких-то перемен, знаете? — Тэхён слегка пожал плечами, не став уточнять причину. — Но! — Он поднял указательный палец, делая акцент на слове. — Результат мне действительно понравился. Поэтому уже долгое время не возвращаюсь к своему природному цвету. — Блин, а этот друг явно знает толк в цветах, — с лёгкой, чуть двусмысленной улыбкой заметил Джин и добавил: — Тебе очень идёт. Тэхён только закатил глаза. Ну конечно, как же без шуток о нетрадиционных предпочтениях. Подтекст он понял отлично, но обижаться, естественно, не собирался. Где-то сбоку раздался громкий свист и чей-то весёлый крик. Вся компания перевела взгляд на источник шума — у костра начиналась какая-то суматоха. — Слушай, Тэхён, а ты до этого участвовал в подобных мероприятиях? — Джин наклонил голову, ехидно глядя на городского парня. Он долго так всматривался, выискивая какие-то свои ответы на непонятные Тэхёну вопросы. Среди всех он выглядел самым старшим и самым продуманным. На первый взгляд, по тому, как все между собой общались, Джин казался простым парнем. Он шутил в сторону Хосока, и они смеялись как сумасшедшие. Шутки, конечно, были «по-братски», то есть слегка едкие, но вполне понятные и ничуть не обидные. Хосок лишь фыркал, хотя по глазам было видно, что иногда мечтает зашвырнуть друга в ближайшие кусты. Тэхён в этот момент резко вспомнил про Чимина и вздохнул. Ну вот надо же было уехать и оставить его, бедолагу, одного. Сейчас бы они вдвоём уже нашли способ устроить маленький переполох. — Не довелось пока. Когда только приехал, даже и не думал, что попаду на что-то подобное… Хосок как-то упомянул, что я обязан тут побывать, вот и… — Тэхён пожал плечами, мол, раз сидит здесь, то ясное дело, что согласился. — Вот как. Тогда предлагаю тебе рискнуть сегодня ночью и пройти собственную проверку на смелость. Эдакий тест на храбрость. У нас тут традиция: все участвуют в этих забавах, так что отвертеться не выйдет. — Он бросил взгляд на Хосока, который едва заметно улыбнулся. — Прыжки через костёр на Ивана Купала — один из самых ярких и древних обрядов. И смысла в них действительно много. — Если честно, прыгать как-то не хотелось и не планировалось. — Тэхён свёл брови. — И какое же значение у них? — Обновление, — кивнул Хосок, глядя на огромный костёр. — В эту ночь обновляется природа, поэтому огонь считается символом нового круга. Если получится прыгнуть высоко и легко, тут верят, что следующий год будет удачным. Ну и… для пар это проверка совместной судьбы. Если они прыгнут, держась за руки, и не разъединятся, значит, любовь крепкая, как и будущий брак. — Ну, жениться я как-то не планировал, — прыснул в кулак Тэхён, тут же вызывая вокруг целую россыпь улыбок. — А ещё огонь — защита. — Джин снова вперился взглядом в него, но Тэхён всё равно не понимал, что же в нём вызвало такое пристальное любопытство. — Но тебе нужно другое, — уверенно произнёс он. — Очищение от негатива. Предки верили, что огонь смывает плохие мысли и страхи через прыжок. Это как сбросить ненужную змеиную кожу или вынести весь хлам при генеральной уборке, когда хочется начать новую жизнь. Много смысла и в самом празднике, и в прыжках. Тут говорить долго можно, но лучше иди и сделай это вместе со всеми. — Не, я лучше тут посижу. — Губы дрогнули. — Ну какой из меня прыгун? Да и я после последних событий с уборкой и этого похме… — запнулся он, отмахнувшись рукой. — Не так важно, в общем, я не спортсмен. — Брось. — Улыбка Джина разъехалась шире, и выглядел он сейчас почти как маньяк в тёмном парке. Огонь отражался в его глазах так дьявольски, что Тэхёна прошиб лёгкий озноб. — Если не сейчас, то когда? Новая компания, уже вроде бы знакомая и всё ещё незнакомая одновременно, начала подниматься со своих мест. Тэхён даже глазом не успел моргнуть, как уже стоял возле костра. Огонь едва тлел, превратившись в маленький, скромный язычок пламени, но всё равно оставался удивительно красивым и завораживающим. — Что вы задумали? — спросил Тэхён, всё ещё не понимая, почему люди резко столпились вокруг огня. — Сейчас увидишь, — хмыкнул Джин. И уже через мгновение началось то, о чём, собственно, рассказывали ему парни пару минут назад. Люди — по одному или парами — разбегались и перепрыгивали через костёр, а те, кто стояли вокруг, поддерживали их криками, хлопками и смехом. Со стороны это выглядело странным способом обновиться, очиститься и заодно попросить всех возможных богов наладить личную жизнь. Тэхён-то думал, что прыжки будут напоминать школьное упражнение через «козла»: ноги врозь, лишь бы огонь не достал. Ага, наивный. Все, кто сейчас проходил этот обряд, поджимали ноги более чем уверенно, пламя прямо проходило под ними. Со стороны казалось, что огонь касается кожи, а они веселились. Странности! — Давай теперь ты! — Хосок бодро хлопнул его по плечу. — Я? Ты что, спятил? Я пас, — покачал головой Тэхён, немного отходя назад. — Не ссы, Тэ, — усмехнулся деревенский друг. — Все прыгают — и нормально. Это правда безопасно. Просто разгонись как следует и прыгни так высоко, как сможешь. Давай! — Он подтолкнул его вперёд. Тэхён чувствовал, как внутри него растёт странное возбуждение, смешанное с детским восторгом. Ему никогда не приходилось делать ничего подобного, более того — он даже не видел таких забав вживую. Наверняка так обычно и бывает, когда происходит что-то коллективное, как подзарядка глобального масштаба. Вот только раньше боялся, что его голубые волосы подпалят до залысин, а сейчас… сейчас его буквально разрывало от желания испытать это на себе. Страх и азарт сплелись воедино, заставляя сердце биться быстрее. Это будто… …будто мир на мгновение перестал быть таким сдержанным и предсказуемым, каким Тэхён привык его видеть. Будто в нём открылась какая-то маленькая дверца, за которой находилась та самая детская радость. В ответ другу он лишь медленно кивнул. Он вышел вперёд и почувствовал, как горячий воздух от тлеющего пламени коснулся его кожи. Ещё немного — и шум вокруг будто стих. Затем Тэхён попятился назад, чувствуя, как всё тело наполняется напряжением перед прыжком. Люди вокруг начали подбадривать его. Шаг вперёд, ещё один, набирает скорость — и… прыжок!

☘️☘️☘️

Чонгук каждый раз приходил сюда, когда хотел остаться наедине со своими мыслями. Ничего особенного: обычная поваленная колода дерева на берегу озера. Но именно это место долгие годы казалось ему тихим убежищем, готовым выслушать любые его недовольства и сомнения, а при желании — разделить с ним густую тишину. Хотя сегодня тишины он вряд ли дождётся, ведь музыку и громкие голоса было слышно аж сюда. Тем не менее… Время давно перевалило за полночь, но по традиции праздник будет длиться почти до самого утра. И пока его друзья продолжали веселиться, он неторопливо двигался по знакомой тропинке, ощущая приятную расслабленность в теле и лёгкость в голове от небольшого количества выпитого алкоголя. Почему-то именно сейчас ему очень захотелось снова оказаться в этом месте и побыть одному. Праздник Купала всегда занимал в его сердце особое место. С детства он хранил о нём тёплые воспоминания, наполненные ощущением единения с природой и старыми обычаями, передававшимися из поколения в поколение. Будто в эту ночь каждый проходил древний, почти сакральный обряд обновления, надеясь, что в годовой круг вернётся немного удачи. Да и повод выпить, посмеяться и почувствовать себя частью чего-то большего тоже никогда не был для него лишним. Однако в этот раз Чонгук никак не мог сосредоточиться ни на друзьях, ни на музыке, ни на чём-то вокруг. Его внимание упорно возвращалось к одному человеку, который, казалось, и не пытался привлекать к себе столько чужих мыслей. Но и гадать не нужно было, о ком идёт речь. Даже здесь этот неумеха заставлял Чонгука то и дело бросать на него взгляды и чувствовать, как сердце выделывает дурные кульбиты, пытаясь объяснить то, чего сам он боялся признать. Он видел, как Тэхён смеётся с местными ребятами, как прыгает через огонь, как двигается в танце, освещённый пламенем и подхваченный ночным ветром. Отвести взгляд становилось почти невозможно. Когда Чонгук наконец приблизился к нужному месту, он вдруг заметил, что оно уже занято. Место было уединённым, скрытым от посторонних глаз, в самом конце озера, и до этого момента встретить здесь кого-то казалось ему маловероятным. Первое возникшее желание — тихо развернуться и найти другое место для размышлений. Но непонятная сила заставила его подойти ближе. На мгновение Чонгук потерял контакт с реальностью. На колоде сидел Тэхён. Лунное серебро мягко очерчивало его сгорбленные плечи, спину и руки, сомкнутые вокруг ног. Он смотрел на тёмное небо, где россыпью лежали тысячи звёздных искр. А озеро рядом дышало спокойствием, будто уснуло, укутанное ночным воздухом, который вяло колыхал его голубые волосы. В этой мягкой тишине, перебиваемой далёким шумом праздника и стрекотом сверчков, Тэхён казался существом из другого, почти хрупкого мира, в котором всё держалось на нежности и ласке. Он выглядел маленьким, но вовсе не слабым. У Чонгука появилось чувство, что сейчас Тэхён — тот, кого хочется осторожно обнять и укутать живым теплом. Чонгук долго стоял неподвижно, пока в душе всё вертелось и крушилось. Лишь когда он сделал шаг вперёд, раздался громкий хруст ветки, отчего Тэхён сразу обернулся. В его взгляде не было ни удивления, ни испуга. Он будто знал, что это никто иной, как Чонгук. Тэхён снова посмотрел на небо. — Ты знал, что свет некоторых звёзд, которые мы видим ночью, идёт к нам миллионы лет? — произнёс он ровным голосом, в котором слышалась лёгкая задумчивость. — Получается, мы видим их такими, какими они были задолго до появления человеческой цивилизации. Чонгук медленно опустился рядом, упёрся руками в кору позади себя и тоже поднял голову к звёздам, сам не понимая, почему вообще это делает. — Когда мы смотрим на ночное небо, — продолжил Тэхён всё тем же тихим тоном, — мы словно заглядываем в прошлое. Видим свет, который путешествовал сквозь космос миллионы лет, и на мгновение чувствуем связь с бесконечностью Вселенной и с теми тайнами, что она хранит. — А если эти звёзды погаснут… — сказал вдруг Чонгук почти шёпотом. — Мы этого даже не заметим. Мы видим их свет только потому, что он уже прошёл миллионы лет. Тэхён молчал, слегка склонив голову, ощущая тяжесть этих слов. — И… может, — продолжил Чонгук, — наши жизни тоже… лишь отражения прошлого? Мы проживаем моменты, которые давно стали историей, а всё, что останется, — лишь память, которую никто не увидит. Тэхён тихо вздохнул, анализируя услышанное. Мысль, сказанная Чонгуком, повисла в воздухе, словно сама стала частью той далёкой тьмы, раскинувшейся над ними. В ней было что-то пугающе правдивое: свет звёзд, который они видят сейчас, и правда может быть последним следом давно исчезнувших миров, памятью о чём-то, чего уже нет. И Тэхёну вдруг показалось, что человеческие жизни устроены точно так же: мы двигаемся вперёд, уверенные, что проживаем всё в настоящем, а на самом деле лишь повторяем собственные действия, оставленные где-то глубоко в прошлом. Наши решения, страхи, надежды — всё это начало свой путь задолго до того, как мы осознали их. Может быть, поэтому людям иногда так трудно понять самих себя. — Но, — тихо сказал Тэхён, — даже отражения могут значить что-то для тех, кто их видит сейчас. Может, в этом и есть смысл — быть светом, пусть и на мгновение? — И давно ты философствуешь о космосе? — Чонгук повернул голову к Тэхёну, и тот тоже перевёл на него взгляд. — Говорит человек, который только что философствовал вместе со мной. — Он демонстративно закатил глаза. Появление Чонгука здесь стало неожиданностью для Тэхёна. Даже на шумном празднике он ни разу не вспоминал о нём. Наверное. — Пф, я поддался атмосфере. — Она здесь и правда магическая. — Тэхён скользнул взглядом по глади воды, где отражался растущий полумесяц. Ветер лениво перебирал коричневые головки камышей, возвышающихся под берегом. — Почему ты не с друзьями? Почему один здесь? — смотря вперёд, спросил Чонгук. Ого. А это уже прогресс. — Не знаю, — вздохнул Тэхён и положил подбородок на колени. — Там весело, но мне захотелось тишины. Побыть одному. Скажем… организм потребовал баланса. — Губы тронула улыбка. — Поэтому решил пройтись недалеко и забрёл сюда. Чудесное место. В ответ он получил лишь слабый кивок. Чонгуку было непривычно делить свой тайный уголок с кем-то ещё. Но и прогнать «гостя» он не мог. Что-то не позволяло. — А ты как здесь оказался? Следил? — На последних словах Тэхён усмехнулся. — Конечно. Выжидал, когда ты, неумеха, останешься один, а потом нашёл бы способ избавиться от тебя. Но, к счастью, оказавшись возле воды, ты упростил мне задачу. Утоплю — никто и не узнает. И в этот момент Тэхён впервые увидел, как Чонгук искренне улыбается. Даже шутка о его собственной «скорой смерти», прости господи, звучала так безобидно, что внутри него разлилось странное тепло, с которым не хотелось расставаться. — Пф, я бы даже не удивился, — фыркнул он, посмотрев на Чонгука. — Но не стоит тратить силы, Чонгук, я ведь скоро уеду, и тебе не придётся такой грех на душу брать. На последних словах улыбка на лице Чонгука исчезла, а где-то глубоко внутри опустился тихий, грустный осадок. Он ведь не желал себе такого соседа, так почему же эта новость не радовала его? Почему появилось желание запереть этого городского в его стареньком доме и не выпускать? Чонгук закусил губу, стараясь скрыть свои эмоции. — То есть ты не переехал сюда? — Что? Переехал? Нет, конечно, — отрицательно покачал головой Тэхён, перебирая пальцы. — Я приехал навести порядок в доме прабабушки, а затем продать его. Знаешь, я мог бы давно уехать домой, но за этот маленький промежуток времени произошло столько всего… хорошего, что пришлось задержаться. И я ни о чём не жалею. Это место навсегда осталось здесь. — Он коснулся пальцем области своего сердца. — Но как бы там ни было, в этой деревне меня ничего не держит. Вся моя жизнь — в Сеуле. — Тебе здесь так понравилось? — Тот слегка поджал губы. — Безумно, — не мог скрыть улыбку Тэхён. — Остался бы ещё ненадолго. Посмотрим, — пожал он плечами. На этом моменте даже Тэхёну стало немного грустно. Он так привык к этому месту, что само слово «расставаться» приносило почти физическую боль. — Какая у тебя там жизнь, Тэхён? — Жизнь? Ох, не думаю, что она особенно интересная. Я обычный учитель немецкого в школе, работа неплохая и зарплата хорошая. Знаю базовый английский. Также люблю вместе с Чимином ходить на всякие тусовки. Чонгук скептически приподнял бровь. — Да не пью я много! Хватит насмехаться! — И сам с себя усмехнулся. — Но больше всего моя душа лежит к путешествиям. Когда-нибудь был в Северной Америке? Видел Ниагарский водопад вблизи? Нет? Так обязательно когда-нибудь побывай там. Это место настолько красивое, что, увидев раз, расставаться потом уже не захочешь. — Тэхён мог часами рассказывать о своих приключениях и впечатлениях, которые получил за это время. Но сейчас он боялся, что, начав, просто не сможет остановиться. — Так вот, чтобы не одному ездить, постоянно таскаю Чима с собой. Мне не одиноко, и его башка от работы проветривается. Что ещё… — Он сделал небольшую паузу, размышляя. — Ещё у меня есть маленький хвостатый друг — Понго, далматинец. Сейчас он у родителей, так как я не хотел оставлять его одного без присмотра в квартире. Чонгук внимательно слушал, впервые ему были настолько интересны детали чужой жизни. — Как в мультике? Оригинально. — Угу, — согласился он. — Ну… и… раз уж мы устроили здесь секту откровений, не расскажешь что-нибудь о себе, Чонгук? На секунду повисла тишина, но Тэхёну показалось, что прошла целая минута. — Но если не хочешь… — Я обычный строитель, — перебили его. — Вырос здесь, но учился в столице. Я один из тех, кого тянет не к шуму и толпам людей, а к такому. — Чонгук махнул головой вперёд. — Я привык к жизни в этой деревне и никогда бы не променял её на городскую. Лаки ты уже знаешь, этого проказника я купил когда-то в городе. По правде говоря, я совсем не планировал собаку, но в тот день не смог устоять перед этими щенячьими глазками. Он — часть моей маленькой семьи. Тэхён не решался задать этот вопрос, но всё-таки спросил: — А твои родители? В это мгновение Чонгук напрягся, притихнув. А Тэхён понял, что такая реакция может быть вызвана плохими событиями, связанными с этой темой. Не нужно было ему лезть. — Они умерли. Сначала мама от рака, затем и отец ушёл из жизни, не выдержав её потери. Что именно двигало Чонгуком в тот момент — одному Богу было известно. С чего это вдруг он решил открыть городскому часть своей жизни? — Прости… я не должен был спрашивать о таком. — Не стоит, — натянуто улыбнулся он. — Как говорится, нельзя оглядываться назад и тянуть за собой прошлое, иначе не увидишь дорогу вперёд, — сказал Чонгук, а затем встал и спустился к воде. Тэхён тоже поднялся и, последовав взглядом за ним, заметил, как по глади озера проплывают плетёные из полевых цветов венки. — Знаешь, почему на Ивана Купала запускают венки по воде? — Чонгук поднимался обратно уже с венком в руках. — Считается, что по нему можно узнать, кто влюблён, а кто нет. Если венок плывёт далеко и ровно, любовь будет настоящей, а тот, кто поймает его, скоро женится. И он надел венок на голову Тэхёна. А у того появилось чувство дежавю с тем днём на детской площадке. Но сейчас всё выглядело куда интимнее. Они стояли очень близко. Чонгук находился настолько вплотную к Тэхёну, что тот ощущал его жаркое дыхание на коже лица. Он, как загипнотизированный, провёл пальцами по выпавшей голубой прядке волос и заправил её за ухо. — И ты правда в это веришь? — шёпотом спросил Тэхён. — Не знаю. Всё возможно, — так же тихо прозвучал ответ. Губы накрыли чужие. Поцелуй получился лёгким, исследующим, с той робостью и трепетом, что бывают у первого прикосновения. Никто так и не понял, кто начал первым, да это уже и не имело значения. Одна рука Тэхёна вплелась в смоляные волосы Чонгука, сжимая их крепче на затылке, а вторая обвила его шею. Он чуть прогнулся в пояснице, и Чонгук тут же притянул его ближе, положив ладони на удивительно узкую талию. Сердца забились быстрее, дыхание участилось, прерываясь тихими, почти неслышными вздохами. Будет не очень хорошо, если кто-то сейчас увидит, как целуются два парня. Особенно если этим «кто-то» окажется знакомый. Но удивительно — почему им вдруг было так всё равно? Сейчас важнее вкуса желанных губ и осторожных прикосновений к телу, от которых кожа будто вспыхивала жаром даже сквозь одежду, не было ничего. Всё остальное просто потеряло значение. Тэхён сначала отвечал осторожно, позволяя губам Чонгука вести этот танец, но постепенно чувствовал, как желание и страсть растут, заполняя всё его нутро. Чонгук, уловив это, провёл рукой по его спине, успокаивая, затем опустил ладонь обратно на поясницу. Поцелуй становился всё глубже: губы двигались синхронно, а языки играли друг с другом. Воздух вокруг казался плотным, словно сама ночь задержала дыхание. А все звуки, доносившиеся до этого с поляны, вмиг стихли. Тэхёна пробила лёгкая дрожь, когда Чонгук едва прикусил его губу и тут же мягко коснулся этого места извиняющимся поцелуем. На это движение вырвался тихий, до костей пробирающий стон. Чонгук целовал его так, как ещё никто не целовал. Не прикасался к нему так бережно и так настойчиво одновременно. Грех было скрывать, что в голове Тэхёна прежде не мелькала дерзкая мысль: «А как целуется Чонгук?» От одного этого вопроса дыхание сбивалось, воздуха не хватало, а в штанах наливалась твёрдость. Сейчас же всё происходило в реальности. Здравый смысл покинул их, уступая место возбуждению. Каждое прикосновение было электрическим, каждое движение — обещанием чего-то большего. Поцелуй постепенно перерос в более жаркий, полный силы и желания. Тэхён переместил руки на плечи Чонгука, чувствуя его напряжение и отдачу, ощущая, как общая страсть усиливает их связь. Хотелось ещё, ещё и ещё. Они хотели раствориться друг в друге, и то, что происходило сейчас, могло оказаться последним мгновением, которое им было позволено разделить. Вдруг всё резко прервалось. Чонгук, словно обожжённый, отстранился, и в его глазах мелькнул настоящий испуг. Не сказав ни слова, он развернулся и направился прочь. Тэхён даже не успел осознать, что произошло, как Чонгук уже исчез в темноте, оставив его стоять в одиночестве с горячими губами и холодеющим внутри пустым воздухом. А венок соскользнул с головы Тэхёна и упал на землю.