Чужая жизнь

      Хаск сидел под барной стойкой, спиной облокотившись о деревянную стенку, скрывая голову за небольшим выступом, до которого доставали лишь кончики пушистых кошачьих ушей, сжимая в лапе полную бутылку крепкого спиртного, периодически отхлёбывая жгучую жидкость большими глотками, вместе с тем втыкая в одну из опустевших полок, смотря словно в никуда.       В голове по-прежнему крутилась мысль, вернее, слова. Слишком нереальное предложение, что звучало одновременно и как выход, и как добровольная смерть. Нет, наверное даже хлеще самоубийства, добровольное рабство. Отдать свою и без того малую свободу, в обмен на чужое счастье. Ещё никогда выбор не был так сложен, и невыносим. Кот размышляет об этом добрую половину ночи, вливая в себя всё без разбора, потому как на трезвую голову думать о таком он не мог. Под спиртным вся жизнь казалась нереальной, а тяжесть от принятия решений немного спадала. Ответственность ощущалась ватной, а тревога перерастала в задумчивость, в стеклянный, смотрящий в никуда взгляд.       Хаск чуть приподнялся, усевшись правильно, и наконец выпрямил спину.       По замершим несмотря на шерсть конечностям пробежали неприятные мурашки. Внутренности словно выворачивало от волнения, а по телу тяжёлыми волнами растекались колющие в мышцах судороги, и покалывания, заставляя шулера в сотый раз поёрзать на месте.       С другой стороны, его собственная жизнь для него ничего не значила. Смысла жить как такового он не видел, находя своё упоение исключительно в алкоголе, да азартных играх. До недавнего времени и в дружбе смысла он не видел, пока не узнал Даста получше. У паука во всяком случае шансов на исправление было куда больше, как и потенциала.       Кот не верил в себя как минимум потому что не хотел исправления. Может только где-то глубоко в подсознании, где ещё крылись отголоски надежд на светлую загробную жизнь. Но если отнять то единственное что у него осталось, в лице серьёзных зависимостей, смысла на эту загробную жизнь совсем не останется. Он здесь довольно давно, и привыкать к чему-то другому он тоже, не видел смысла, считая себя не адаптируемым к таким кардинальным изменениям.       Так почему бы не уступить место более способному, тому, кто действительно хочет, тому, кто может себя изменить.

*

      Утро подкралось так неожиданно, что картежник не сразу смог определить когда он оказался здесь, в студии. Сердце всё ещё бешено колотилось, пока в голове звучал слащавый голос.

«Хочешь его заменить?»

      — Да, я хочу его заменить.