Чужая жизнь

      Будучи полностью вымотанным, и опустошенным, Энджел вернулся в отель.       В этот момент Чарли как раз собрала всех для очередной активности, и завидев Даста, едва тот переступил через порог, стала радостно махать ему руками, зазывая к ним.       — Энджел! Я так рада тебя видеть! Где ты пропадал? И, куда делся Хаск? — Принцесса чуть ли не накинулась на паука, желая заключить в объятиях, но тот вовремя её остановил.       — Я.. — Тихо начал актёр, но слова как на зло, совсем не шли на ум, ни одного достойного оправдания. Вместо этого к горлу подступил противный ком, из-за чего говорить стало ещё тяжелее. — Хаск наверное, скоро вернётся.. — Сипло выдал тот, озвучив рандомную мысль, и попытался сохранить свой образ перед всеми, делая вид, что просто очень устал.       Чарли конечно ничего не заподозрила, и мило улыбнулась.       — Хорошо, тогда, не хочешь с нами? Я подумала, совместное дело своими руками, будет хорошо для восстановления командного духа, — Девушка потрясла перед ним бумажными гирляндами, и прочими поделками из цветного картона.       — Нет, наверное, сильно устал, — Выдохнул Даст, поправив причёску одной рукой.       — Ладно, тогда отдохни и приходи, когда будешь готов!       Энджел слабо кивнул, и стремительно направился к двери, за которой располагалась кухня, скрывшись за ней.       Принцесса вернулась к прежнему занятию, как и те, кого она так-же припахала к рукодельной деятельности.       Все, кроме радио-демона, который и до этого не был особо вовлечён в процесс, и скорее наблюдал со стороны.       Взгляд рубиновых глаз приковал к себе удаляющийся силуэт, что словно испарился за дверью.       — Прошу меня простить, принцесса, — Ал плавно обошёл компанию, что для удобства развалилась на полу. — Но буду вынужден покинуть вас, на некоторое время.       Чарли едва успела задрать голову, а учтивого собеседника уже и след простыл.       В память о его присутствии остался только лёгкий теневой шлейф, что полностью исчез по истечению пары секунд.       — Ну.. Ладно?       Девушка лишь пожала плечами.

*

      От упадка сил, и плохого настроения, всё само валилось из рук. Элементарные действия, вроде заварить себе бодрящего кофе, получались с трудом, и, честно говоря, через жопу. Паук то и дело отвлекался, отлетая в свои мысли, и какие-то фрустрации. Но хорошего, крепкого кофе, хотелось страшно, а потому актёр с силой собрался, взял себя в руки, и более или менее сосредоточился на поставленной задаче.       Чайник почти закипел, и бурлящая в нём, кипячёная вода, оповестила об этом актёра. Он автоматически взялся за чудо-устройство, а-ля новая модель, которую в отель притащили относительно недавно. Кипяток внутри затих, а с носика повалил плотный, душный пар, прилетев пауку прямиком в лицо. Даст поморщился, и окончательно пришёл в себя, аккуратно склонив чайник над чашкой, с засыпанным кофе на дне. Кипяток принялся тонкой струйкой заполнять фарфоровую посуду, завораживая взгляд.       Но отчего-то в кухне стало очень неуютно. Атмосфера испортилась, и как будто даже накалилась. В воздухе повисла тяжесть и угроза.       Что-то подобное паук обычно ощущал когда к нему подкрадывались сзади, или пристально следили. Или если этот кто-то был до ужаса знакомым ему, радио-демоном.       Энджел резко обернулся, встретившись взглядом с неподалёку стоящим демоном, что всё это время молча наблюдал за ним исподтишка.       Параллельно с этим чашка переполнилась водой, и мутноватая жидкость, с частичками перемолотого кофе, уверенными струйками вытекали из чашки, стекая на столешницу, а затем и на пол, прямо под ноги актёру.       — Cazzo! Ал! — Воскликнул Даст, вскинув руку в которой был чайник.       Пара горячих капель удачно попало на цветастую ткань одной из перчаток актёра, что в силу своей тонкости не сумела уберечь руку от обжигающего кипятка. Тот рефлекторно отпустил несчастный чайник, и техника с чудовищным грохотом приземлилась на столешницу, рядом с лужицей из кипячёной воды.       — Что ты..Какого хера ты делаешь? Зачем так пугать? Меня чуть приступ не хватил! — Возмущённо выпалил актёр, прислонив обожжённую руку к груди, накрыв её второй.       Аластор безмолвно обвёл сие картину немигающим взглядом, свернув своим привычно острым оскалом, и сделал плавный шаг вперёд, сцепив свои руки за спиной.       — Bonjour, mon cher ami! Видишь ли, решил уточнить подробности пропажи моего дорого друга, Хаскера, — Любезно начал радио-олень, но от вежливого тона, уютнее пауку не становилось.       Энджел напрягся, инстинктивно отступив назад, встав вплотную к облитой столешнице.       — Я не знаю где он, — Сразу, без раздумий вывалил белокурый актёр, ненароком сглотнув подступающий от страха ком.       Демон склонил голову немного в бок.       — Неужели ваши пропажи обусловлены одной лишь счастливой случайностью, и никак не связаны между собой?       Энджел молча кивнул, продолжая молчать как партизан.       — Но при этом ты сумел вернуться, а Хаскера с того момента и след простыл, — Нарочито хмыкнул Ал, размышляя вслух.       — У меня выходной, — Натужно выговорил Даст, опустив глаза в пол.       Врать паук конечно же умеет, и всегда успешно, он ведь, в конце концов актёр, враньё буквально часть его работы. Но отыгрывать невероятную страсть в постели, и оправдываться перед радио-демон оказалось не один и тем-же. Оправдания ему давались плохо, и так пожалуй было всегда, даже при жизни. Может и оправдываться ему сейчас было бы не к чему, если бы не пожирающая его изнутри вина, и чувство, будто он подставил друга. Вроде бы, он сам принял это решение, и Даст его ни к чему не принуждал, но отвращение к себе, в виде послевкусия после последней встречи, всё равно не покидало паука. Это было видно невооружённым взглядом. В глазах которые он опустил, читалось сожаление и стыд. Всепоглощающие чувство, будто он не заслужил находиться здесь, в безопасности, в отличие от Хаска.       — После всех случившихся событий, тебе дозволили выходные?

«Откуда он знает?»

      И что имеет в виду...       Он наверняка не участвовал в миссие по вызволению паука, и не может знать о той стычке с Валентино. Да и он и сам был пленником на тот момент, связанный аж двумя контрактами, по рукам и ногам так сказать.       Это напрягло Энджела ещё сильнее. Откуда бы он не узнал, но в любом случае, к сожалению, был прав. С какого перепуга Вал бы вдруг так сильно смягчился, по отношению к пауку?       Демон должно быть, провёл в башне трёх V достаточно времени, чтобы разузнать о них всё, вплоть до таких тонкостей, как взаимоотношения среди оверлордов, и их подчинённых.       — Да какая тебе разница? Отпустили и всё.. — Огрызнулся Даст.       Паук выхватил небольшое кухонное полотенце с дверцы духовки, и накрыл им лужу на полу. Ткань из белой, быстро превратилась в грязно-серую, впитав в себя жижу из недоваренного кофе.       — Так почему бы тебе не пойти, и не поискать его? Мне казалось, он дорог тебе, — Демон переместился тенью, и оказался аккурат напротив Даста, остановившись примерно в полуметре от него. — А его пропажа на тебе, никак не отразилась.       Руки актёра мелко задрожали, от нарастающего внутри гнева.       — Дорог! Он дорог мне! — Крикнул Энджел, в слепой попытке доказать.       Глаза демона засияли новым, ярко-алым пламенем.       — Настолько дорог, что ты решил его продать?       Занавес. Глупо было полагать, что радио-демон ни о чём не прознает.       Энджел позабыл как дышать. Сердце застучало с новой силой, где-то в ушах. На него накатила жуткая паника. Грудная клетка сжалась, а на глаза навернулись прозрачные капельки слёз, которые актёр из последних сил держал, как и крик, что будто рвался из груди наружу.       — Я не продавал его! Это..Да, это моя вина, я должен был его отговорить, и я не смог.. — Даст сглотнул скопившуюся во рту слюну, судорожно перебирая собственные пальцы, пряча руки в рукава.       В голове почему-то не возник вопрос "откуда?". Только вина, и сопровождающая её боль. Чувство, что он провинился, и теперь заслуживает самого ужасного наказания за свой проступок. За предательство которое он допустил, несмотря на все свои попытки оградить последних, по настоящему близких ему людей от той же участи.       — И теперь он, страдает вместо тебя. Продал, в обмен на свою свободу. Невероятно! — Демон оптимистично хлопнул в ладони. На его лице не промелькнуло даже тени печали, или недовольства по поводу продажи принадлежащего ему кота. Только хитрый, даже задорный взгляд. И конечно же насмешливый оскал. — Кто бы мог подумать, что именно ты, наш самый первый, и самый близкий к искуплению постоялец, опустился до такого, — По едва сдерживал смех, отпуская не менее обидные, и раздражающие смешки. — Друзья друзьями, но свобода врозь.       Плечи Даста лихорадочно затряслись, а по щекам до подбородка прокатилась пара солёных капель. Он больше не мог сдержать слёз, осознавая убогость своего положения, что ещё сильнее подливало масло в огонь.       — Ну-ну дорогуша, не нужно слёз. Ими горю не поможешь. А последствия за свои проступки, нужно как-то возмещать. — Голос демона незначительно смягчился.       Энджел всхлипнул, приподняв белокурую голову, и поникший взгляд.       Перед глазами вспышкой возник чуточку размытый из-за слёз, силуэт алого демона, протянувший тому руку для рукопожатия.       Вокруг засверкали кислотно-зеленые символы, а в глазах радио-демона мерцал кровавый огонёк, тотчас утонувший в глубоких, рубиновых впадинах.       — Заключим сделку.       Слова демона эхом звучали в ушах паука, отстукивая болью в висках. Он и сам не заметил, как протянул ему свою руку в ответ, ощущая себя мотыльком летящим на свет. Ибо он должен был сопротивляться злу, а не снова примыкать к нему. Опять в неизвестность, в темную, мрачную яму, выбраться из которой вряд-ли доведётся шанс. Но это неважно. Аластор прав, за свои проступки нужно отвечать. Быть может так он сможет искупить свою вину...       — По условиям которой, ты, полностью заменишь Хаска. Станешь мне новым питомцем, и будешь во всём мне подчиняться, впредь до тех пор, пока мне не надоест.       Рука паука попадает в цепкую хватку. Символы вспыхивают зелёным пламенем, и растворяются в воздухе. Тепло, исходящие от чужой ладони, согревает заледеневшую руку актёра. Паника отпускает. Сам про себя Даст понимает, что совершает глупость, но не ощущает страха. Наступает смирение, а вместе с ним и поразительное спокойствие, даже сонливость. Возможно от слёз. Накатила усталость, но уже не такая, как раньше.       — Если ты отпустишь Хаска, то я на всё согласен.. — Тихо проговорил Энджел, чуть охрипшим голосом.       — Будь по твоему, mon cher, — Демон выпустил руку актёра из своей.