Призови меня шепотом

Сон всегда начинался одинаково. Дождь. Бесконечный, тяжелый лондонский дождь, превращающий дорогу в черное зеркало. Гарри снова было семь лет, он сидел на заднем сиденье и рисовал пальцем на запотевшем стекле. Затем вспышка фар встречного автомобиля, визг металла, похожий на крик раненого зверя, и внезапная тишина. И в ней, рисуемой ночным кошмаром, Гарри всегда видел лица родителей. Они не говорили — лишь молчали. Мама просто прижимала ладонь к стеклу с той стороны, а отец смотрел на него с такой бесконечной печалью, будто просил прощения за то, что оставил его одного в этом холодном мире. «Гарри, проснись», — всегда шептали губы матери, сливаясь с шумом дождя. Гарри рванул вверх, запутываясь в одеяле. Его футболка насквозь пропиталась холодным потом и неприятно липла к спине, руки била мелкая и неуправляемая дрожь. Он закрыл глаза, прижимая ладони к лицу, но в сознании всё равно вспыхивали огни встречных фар. Он чувствовал тот самый фантомный холод, который сковал его тело в момент удара. В такие минуты ему казалось, что он так и не выбрался из той машины, что вся его нынешняя жизнь — лишь затянувшийся бред перед тем, как окончательно погаснет свет. Паника липкими пальцами сжимала горло. В груди зияла та самая дыра, которую он так старательно латал работой, смехом друзей и бесконечной суетой. Но ночью, когда вся выстроенная защита падала, эта пустота начинала завывать. Он нащупал на тумбочке очки, нацепил их дрожащими пальцами, и мир обрел четкость. Комнату рассекали утренние лучи. Они бережно освещали стены, стекая светом на стол и простыни. Гарри обвел комнату взглядом. Только вот легче не стало… Он спустил ноги на холодный пол, надеясь, что это отрезвит его. Ему нужно было встать, умыться, заглушить этот звон в ушах. Но он просто сидел, обхватив себя руками, пытаясь согреться и убедить самого себя, что все в порядке. Что он здесь, живой. Что кошмар закончился… Пятнадцать лет одно и то же. Психотерапевт в приюте как-то назвал это непрожитой травмой. А Гарри называл это своей жизнью. Он еще несколько минут сидел неподвижно, пока резкий, бесцеремонный стук в дверь не заставил его вздрогнуть. — Открывай, Гарри! Мы принесли пончики, булочки и именинный пирог, а еще плохие новости о твоем возрасте! — закричал за дверью Рон. Гарри в эту же секунду улыбнулся, издав тихий смешок, и пошел открывать. Через минуту его крошечная квартира наполнилась шумом. Рон уже вовсю хозяйничал на кухне, гремя чайником и ковыряясь в бумажном пакете с принесенной выпечкой, а Гермиона аккуратно положила на стол сверток в крафтовой бумаге. — С днем рождения, Гарри, — тихо сказала она, внимательно вглядываясь в его бледное лицо. — Опять плохо спал? — Просто сон, — отмахнулся Гарри, принимая от Рона чашку с кофе. — Ничего нового. Они сели за стол. Рон, вооружившись ножом, с энтузиазмом кромсал праздничный пирог, попутно пересказывая очередную историю с работы. Гарри его внимательно слушал. —… и тут он мне говорит: «Сэр, я готов поклясться, что отчет съела моя собака». Я смотрю на него и думаю: «Приятель, у тебя аллергия на шерсть, я видел твою медкарту!». В общем, Гарри, если вдруг решишь, что устал от медицины, то не ищи работу в полиции. Это настоящий ад. Гарри рассмеялся, откусывая кусок булочки. — Спасибо за совет, Рон. Но пока что, моей единственной проблемой является то, чтобы заставить стариков пить лекарства вовремя. — Как дела в приюте? — спросила Гермиона, внимательно наблюдая за тем, как Гарри обхватил пальцами горячую кружку. — Твой подопечный, мистер Паркинсон, поправился? — Почти. Вчера уже пытался сбежать на улицу без сопровождения, так что он точно идет на поправку, — Гарри улыбнулся, но Гермиона заметила, как быстро эта улыбка угасла, сменившись привычной тенью усталости под глазами. Наступила небольшая пауза. Рон сосредоточенно жевал, а Гермиона аккуратно отодвинула свою чашку в сторону. Она переглянулась с Роном, и тот едва заметно кивнул. — Гарри… — начала она мягко, подбирая слова. — Мы знаем, как ты любишь свою работу в приюте. Но ты уверен на счет ухода? Гарри напрягся, кожей чувствуя, куда ведет этот разговор. — Гермиона, я все давно решил, — Гарри отпил кофе и сжал губы. — Тем более, я уже знаю, куда податься — «Malfoy Company». Ребята переглянулись, и у Рона заметно отвисла челюсть. — Малфои? — коротко переспросил Уизли. Гарри кивнул. — Слушай, друг, мы знаем, что Люциус Малфой — тот еще тип. Но его сынок… Люди говорят, Малфой-младший сходит с ума. Он или наркоман, или сумасшедший. У него постоянные припадки, обмороки… — А за кем присмотр нужен? — Гермиона пыталась сдержать эмоции, но выходило не очень, потому что голос дрожал. — Им нужен личный сопровождающий с проживанием, — Гарри достал телефон и открыл письмо с вакансией, протягивая друзьям. Они тут же принялись его изучать с нескрываемым интересом. — Платят в три раза больше, чем в моей социальной службе. — Гарри, там условия как в тюрьме! — воскликнул Рон, едва не опрокинув стул. — «Контракт на год», «выход за территорию только с разрешения» — это же полная изоляция. И уход нужен за его психанутым сынком?! — В медицинских отчетах сказано: «тяжелое психосоматическое расстройство», — поправила Гермиона, нахмурившись. — Но Рон прав в одном: они ищут человека без семьи. Того, кто не будет бежать домой к ужину и не станет болтать лишнего. Это работа на износ, Гарри. — Это работа для меня, — отрезал тот, глядя в окно. — У меня нет семьи, Гермиона. У меня нет планов на вечер. А ты видишь, я подхожу на эту роль, как никто лучше. — Ага, и мы насовсем тебя потеряем… Встретиться с тобой и так было не просто, а теперь мы тебя вообще не увидим, — негодовал Рон. — Там черт знает что творится, в этом поместье. — Я не боюсь трудностей, вы же знаете, — Гарри посмотрел на друзей. — К тому же… я буду знать, что за этим страшным забором, Рон, будете ждать меня вы. Гермиона накрыла его ладонь своей. — Мы твоя семья, Гарри. Пообещай, что если там станет совсем невыносимо, ты сразу уйдешь.

***

После той аварии Гарри прошел через все круги ада системы опеки. Дурсли, его единственные родственники, сдали его в приют на следующий же день после похорон. В детском доме он быстро усвоил: если хочешь выжить — умей быть незаметным и полезным. Он рос закрытым, тихим парнем, который всегда заступался за тех, кто слабее. Именно так он встретил Рона в интернате — когда отбил его у шайки старшеклассников, пытавшихся отобрать у рыжего парня передачу от матери. А Гермиона появилась позже. Эта странная троица стала друг для друга единственным подобием дома. После школы Гарри пошел работать в паллиативную помощь, а затем в частное сопровождение. Его нанимали, когда пациенты становились «неудобными» — слишком агрессивными, слишком шумными или слишком странными. У Гарри был талант: он не задавал вопросов и умел молчать рядом с чужой болью так, что она становилась тише… К двадцати четырем годам он превратился в человека с твердым взглядом и стальными нервами. Он работал в службе социальной опеки и частного сопровождения. Его специализацией были самые тяжелые случаи: ветераны с ПТСР, старики с деменцией, люди, от которых отказались все остальные. И его единственным пристанищем была маленькая квартира в старом районе Лондона. Она была почти пустой: пара смен одежды, стопка книг и единственная фотография родителей. У него не было ни кошки, ни телевизора, ни серьезных отношений. — «Ты живешь как монах, Гарри», — часто ворчал Рон. Но он научился искренне радоваться мелочам так, будто это были несметные сокровища. Горячая чашка чая в холодное утро, удачно купленная по скидке книга или тот факт, что Рон и Гермиона просто зашли к нему без повода. Для Гарри этого было более чем достаточно. Он ценил эти моменты с какой-то бережной жадностью, словно боялся: если он попросит у судьбы чуть больше, она отберет даже то малое, что у него есть. Он был счастлив ровно настолько, чтобы его сердце не зачерствело, но при этом всегда оставался наготове к тому, что завтра солнце может не выйти.

***

Гарри нервно поправил узел галстука, стоя перед зеркальным фасадом «Malfoy Company». Это здание из стекла и стали возвышалось над городом, словно крепость современного короля. Влияние семьи Малфоев в Лондоне было безграничным: от недвижимости до фармацевтики. Обычному парню из социальной службы здесь делать было нечего, если бы не этот контракт. Офис Люциуса Малфоя находился на последнем этаже. Внутри пахло дорогим парфюмом, старой бумагой и чем-то стерильным. Люциуса Малфоя Гарри знал лишь из новостных сводок, видел на билбордах, установленных на улицах Лондона. Строгий, собранный, с ледяным взглядом. Однако человек, сидевший сейчас перед ним за столом из черного дерева, выглядел изможденным. Его безупречный костюм и властный взгляд не могли скрыть нервного постукивания пальцами по столешнице. — Мистер Поттер, — Люциус изучал резюме через очки в тонкой оправе. — Ваша характеристика впечатляет. «Абсолютное спокойствие в критических ситуациях», — цитировал он. — Это именно то, что мне нужно. Мой сын страдает от… специфического недуга. Врачи называют это нейрокардиогенными обмороками на фоне стресса. Но мне нужен не врач и не диагноз. Так вышло, что самостоятельно я не могу гарантировать его безопасность. От чего и ищу человека, способного быть рядом двадцать четыре на семь. В этот момент массивная дверь кабинета распахнулась. Вошел высокий молодой человек с волосами цвета платины, одетый в идеально сидящий темно-серый костюм. За ним следовал мужчина в черном, чей взгляд был острее скальпеля — Северус Снейп, личный помощник и правая рука Люциуса. — Отец, ты серьезно? — голос Драко был холодным. Он остановился посреди кабинета, Даже не посмотрев на Гарри. — Я смотрю, очередной «нянь» готов приступить к службе… — Драко, имей приличие, — устало отозвался Люциус. — Мистер Поттер прошел жесткий отбор. — И кто же в этот раз, отец? — Драко наконец повернул голову и окинул Гарри пренебрежительным взглядом. — Ты уверен на счет него? Он выглядит так, будто только вчера закончил колледж. Что он может знать об уходе за кем-то вроде меня? Он хоть понимает, что это не просто «подносить стакан воды»? Гарри поднялся, сохраняя профессиональную невозмутимость. — Я Гарри Поттер. И я здесь не для того, чтобы подносить Вам стакан воды, мистер Малфой. Как объяснил мне Ваш отец, моя работа заключается лишь в том, чтобы следить, чтоб Вы не расшибли свою голову, когда у Вас в следующий раз потемнеет в глазах. Драко усмехнулся, сделав шаг навстречу. — О, у нас тут герой с принципами. Смело, Поттер. Посмотрим, как заговорит твоя невозмутимость, когда тебе придется дежурить у моей двери ночами. Драко протянул руку для формального рукопожатия. — Ну что ж, добро пожаловать в ад. Посмотрим, как долго ты… Договорить он не успел. Гарри почувствовал, как пальцы Драко внезапно обмякли, становясь ледяными. В ту же секунду глаза Малфоя закатились, а колени подогнулись. Реакция Гарри была молниеносной. Прежде чем Люциус успел вскочить с места, Гарри рванулся вперед, подхватывая падающего Драко под мышки и плавно опуская его на ковер. — Осторожно! — резко скомандовал Снейп, уже оказавшись рядом и опустившись на колено с другой стороны. — Просто придерживайте голову, Поттер. Не трясите его, это не поможет. Снейп вытащил из кармана массивные наручные часы, засекая время. Его длинный палец прижался к сонной артерии на шее Драко. В кабинете повисла мертвая тишина. — Пульс нитевидный, но ощутимый, — пробормотал Снейп скорее себе, чем остальным. Спустя десять секунд он посмотрел на Гарри. — Слушайте внимательно, Поттер, и запоминайте. Когда это происходит, Ваша задача — привести его в безопасное положение и обеспечить приток воздуха. Надеюсь, в Вашем учебном заведении учили хотя бы замерять пульс, а не только мазать коленки йодом? — Учили. И пульс, и дыхание, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пятнадцать ударов за десять секунд — это норма для его состояния? Снейп едва заметно приподнял бровь. — Значит, Вы не совсем безнадежны. Запоминайте: если приступ длится более пятнадцати минут, и он не приходит в себя — Вы немедленно звоните мне по прямому номеру. Никаких скорых, никаких городских больниц. Это семейное дело. Вы меня поняли? — Понял, — кивнул Гарри. Прошло еще около двух минут. Драко судорожно вдохнул, его веки дрогнули. Он сфокусировал взгляд на Гарри, который всё еще поддерживал его за плечи. Осознание вернулось к нему мгновенно. Драко резко, почти грубо оттолкнул руки Гарри. — Убери… руки! — прошипел он. Драко неуклюже поднялся, и, едва не споткнувшись, ухватился за Северуса. Он принялся лихорадочно поправлять пиджак. — Какого черта ты меня лапаешь? — Ты упал в обморок, Драко, — тихо сказал Люциус, подаваясь вперед. — Мистер Поттер просто помог. — Я… я просто не позавтракал! — голос прозвучал надрывисто и слабо, и его лицо залил густой, болезненный румянец стыда. — Слишком душно в этом кабинете. Кондиционеры не работают, или что? Северус, скажи им! Снейп промолчал, продолжая внимательно смотреть на Драко. — И не надо на меня так смотреть, — бросил Драко в сторону Гарри. — Считай, что тебе повезло, Поттер, — увидел шоу в первый же день. Он развернулся и стремительным, чуть пошатывающимся шагом вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Гарри медленно поднялся с ковра и сел обратно на стул. Люциус устало опустился на свое место, бессознательно потирая костяшки пальцев — они были белыми от напряжения. — Что ж, вот Вы увидели это «воплоти», мистер Поттер, — тихо сказал Люциус. Голос его звучал разбито. — Это происходит всё чаще. Сначала раз в месяц, теперь — почти каждый день. — Позвольте спросить: Вы обращались в специализированную клинику? — осторожно спросил Гарри. Люциус поднял на него глаза, полные скрытой мольбы. — Вы думаете мне не хватило мозгов обратиться ко всем лучшим врачам Европы? Эти идиоты лишь разводят руками. Но я вижу, как мой сын тает на глазах. Мистер Поттер, скажите честно… теперь, увидев приступ своими глазами, Вы всё еще готовы принять это место? Или Вы предпочтете уйти сейчас, пока окончательно не подписали бумаги? Мой сын… У него сложный характер. Гарри вспомнил холодную кожу Драко и ту странную тишину, которая на мгновение воцарилась в кабинете. — Я не привык бросать работу на середине, мистер Малфой, — твердо ответил Гарри. — Я готов. Когда мне приступать? — Сегодня же, — подал голос Снейп от двери. — Вещи перевезете вечером. И мой вам совет, Поттер, — заведите себе очень крепкие нервы. Вам они понадобятся.

***

Вечером того же дня Гарри стоял уже у ворот поместья Малфоев с одной-единственной спортивной сумкой. Особняк встретил его давящим величием: высокие потолки, лепнина и тишина, такая густая, что собственный шаг казался преступлением против покоя. Драко ждал его в холле, прислонившись к мраморной колонне. Он уже сменил строгий костюм на домашний кашемировый джемпер, но выглядел всё таким же собранным. — Это всё? — Драко кивнул на сумку Гарри, вскинув бровь. — Я ожидал как минимум пять чемоданов с твоим снаряжением спасателя. Где твой дефибриллятор, Поттер? Или ты собираешься откачивать меня силой мысли? — Я предпочитаю путешествовать налегке, — ровно ответил Гарри, игнорируя колкость. — И надеюсь, что до дефибриллятора дело не дойдет. Драко фыркнул и развернулся, приглашая следовать за собой. — Идем. Покажу тебе твои «покои». Хотя, честно говоря, я не понимаю, зачем отец решил выделить для тебя целую комнату. Мог бы просто положить коврик у моей двери, раз уж ты теперь мой сталкер. Они поднялись на второй этаж. Драко вел его по бесконечным коридорам, время от времени бросая через плечо едкие замечания о том, что Гарри наверняка никогда не видел столько подлинников живописи в одном месте. Однако, не получив ожидаемой реакции — Гарри лишь спокойно кивал, — Малфой быстро сдулся. Подначки требовали энергии, которой у него, очевидно, было немного. — Вот, — Драко толкнул тяжелую дверь и они оказались в огромной комнате, напоминающей гостиную и кабинет одновременно. — Это мое личное крыло в Мэноре. Это общая зона, а там моя спальня, — Драко кивнул на деревянную дверь чуть поодаль. — А это твоя комната, кстати смежная с моей. Между нами есть дверь, и она всегда должна быть закрыта, запомни. Комната оказалась неожиданно уютной, несмотря на размеры. Но Драко не дал Гарри времени осмотреться, сразу поманив его за собой вглубь своих личных апартаментов. — И самое главное, — он завел Гарри в просторную ванную комнату. Здесь всё дышало роскошью: огромная чаша ванны, встроенная в пол, стеклянная душевая кабина, мягкий теплый свет, отражающийся в начищенном мраморе. Но взгляд Гарри сразу зацепился за детали, которые никак не вписывались в интерьер пятизвездочного отеля. Возле душа, на уровне пояса и плеч, к стене были намертво прикреплены широкие кожаные ремни с надежными пряжками. Такие же Гарри заметил возле унитаза и у самой ванны. Они выглядели чужеродно и жутко на фоне дорогой сантехники. Гарри непроизвольно напрягся, в голове пронеслись самые мрачные ассоциации из фильмов о психиатрических лечебницах. Драко поймал его взгляд в зеркале. — Да, да. Заметил? — он кивнул на ремни, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не издевка, а голая, сухая честность. — Не обращай внимания. Это… просто меры безопасности. — Ты привязываешь себя? — голос Гарри прозвучал тише, чем он планировал. — Почти всегда, — Драко подошел к ремню у душа и коснулся пальцами грубой кожи. — Знаешь, Поттер, очень унизительно прийти в себя на полу и обнаружить, что ты разбил голову о край раковины. Или, что еще хуже, захлебнуться в собственной ванне. Был опыт — крайне неприятный. Гарри сглотнул, представив эту картину. Одиночество Драко в этом огромном доме вдруг стало почти осязаемым. — Понимаю, — коротко бросил он. — Не смущайся, — Драко криво усмехнулся, заметив замешательство на лице Гарри. — Это не пытки, не фетиши и не безумие. Просто… голая предосторожность. Ванна — самое опасное место в доме для человека, который может «отключиться» в любой момент. Здесь слишком много острых углов и скользких поверхностей. Гарри еще раз обвел взглядом кафель и стекло. Теперь эти ремни не казались ему жуткими — они казались отчаянными. — Ладно. Ясно. Буду начеку, — сказал Гарри, глядя Драко прямо в глаза. Малфой замер, словно оценивая, нет ли в словах Поттера скрытой жалости или насмешки. Не найдя ни того, ни другого, он коротко кивнул — этот жест был похож на знак признания. — Хорошо. Располагайся, — бросил он, выходя из ванной. — Ужин через сорок минут. Отец любит пунктуальность. Постарайся не выглядеть в столовой как социальный работник на выезде.

***

Столовая была огромной, освещенной лишь канделябрами и приглушенным светом ламп. За длинным столом сидели трое: Люциус во главе, Драко и Гарри друг напротив друга. Тишину в столовой нарушал только звон столового серебра о фарфор. — Как вам Ваша комната, мистер Поттер? — голос Люциуса прозвучал неожиданно громко. — Вполне комфортно, спасибо, — ответил Гарри. — К тому же, здесь очень тихо. — Так тебе нравится тишина, Поттер? — голос Драко сочился ядом. — Значит, ты из тех тихих мучеников, что находят удовольствие в чужом уродстве? Гарри медленно пережевал кусочек рыбы, проглотил и только тогда поднял глаза. Его спокойствие действовало на Драко как красная тряпка. — Я не вижу здесь уродства, — ровно произнес Гарри. — Я вижу парня, который тратит последние силы на то, чтобы казаться опасным, хотя у него даже руки дрожат, когда он держит нож. Драко резко отшвырнул столовый прибор — металл со звоном ударился о мраморный пол. Люциус вздрогнул, но не вмешался. — Мои руки дрожат, потому что ты меня раздражаешь, как и все напыщенные идиоты до тебя! — выплюнул Драко. — Ты пришел сюда, в мой дом, и думаешь, что если ты поймал меня один раз в кабинете, то теперь мы лучшие друзья? Ты никто, Поттер. Очередная тень в этом коридоре. Сколько тебе заплатил отец, чтобы ты терпел мои «укусы бессилия», а? Назови цену, я дам вдвое, чтобы ты убрался отсюда прямо сейчас. Гарри отложил приборы и сцепил пальцы в замок, положив их на стол. — Знаешь, в чем твоя проблема, Малфой? — Гарри чуть наклонил голову. — Ты думаешь, что твои деньги или твое хамство — это стена. Но на самом деле это прозрачное стекло. Я вижу тебя насквозь. Каждый раз, когда ты открываешь рот, чтобы меня оскорбить, я слышу только одно: «Пожалуйста, не смотри, как мне страшно». Драко задохнулся от возмущения, его бледные щеки пошли пятнами. — Да как ты… — Но вот в чем загвоздка, — перебил его Гарри, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Мне плевать на твои деньги. И мне плевать на твои оскорбления. Я видел вещи похуже, чем капризный аристократ в депрессии. И если ты думаешь, что я уйду, потому что ты назвал меня «никем» — ты плохо меня знаешь. Я останусь. Я буду сидеть здесь, буду ходить за тобой тенью и буду ловить тебя каждый раз, когда твои ноги откажут тебя держать. И знаешь, что тебя бесит больше всего? Гарри выдержал паузу, глядя прямо в расширенные зрачки Драко. — Тебя бесит то, что мне действительно не всё равно. Что я не просто выполняю контракт как предыдущие, а реально не хочу, чтобы ты расшиб себе лоб. Драко несколько секунд смотрел на него с выражением абсолютного шока. Его губы дрогнули, но он не нашел слов. В этом раунде он проиграл вчистую. Поттер не просто выстоял — он лишил его возможности сражаться привычными методами. — Приятного аппетита, Малфой, — вкинул напоследок Гарри, возвращаясь к своей еде так непринужденно, словно он не только что поставил на место наследника империи, а просто сделал замечание другу. Драко с силой сжал в руке салфетку, смяв ее в тугой ком. Люциус так и замер с бокалом вина в руке, не донеся его до губ. В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивает фитиль одной из свечей. Гарри не смотрел на хозяина дома, но боковым зрением уловил его замешательство. Малфой-старший, привыкший контролировать каждое слово в этом доме, сейчас выглядел искренне ошеломленным. Люциус, всё это время сидевший как статуя, медленно выдохнул. Его пальцы, сжимавшие бокал, наконец расслабились. Он смотрел на Гарри с нескрываемым изумлением: этот мальчишка сделал за пять минут то, чего Снейп не мог добиться месяцами — он заставил Драко замолчать. — Не голоден, — внезапно прохрипел Драко. Он вскочил, едва не опрокинув стул. — Тогда приятно пребывать в этой тишине самому, Поттер. Он развернулся и почти бегом бросился вон из столовой, стараясь сохранять величественную осанку, хотя по его плечам было видно, как сильно он взвинчен. Люциус подождал, пока шаги сына стихнут в коридоре, и только тогда повернулся к Гарри. Он внимательно изучал лицо молодого человека, словно видел его впервые. — Вы удивительный человек, мистер Поттер, — наконец сказал Малфой-старший. — Большинство людей в этом доме начинают заикаться через пять минут общения с моим сыном. Он… умеет находить уязвимые места. Гарри отпил воды и пожал плечами. — У меня нет уязвимых мест, которые он мог бы задеть словами, мистер Малфой. Я вырос в системе, где слова — это самое безобидное, что может прилететь тебе в голову. Драко просто пытается оттолкнуть меня, потому что боится, что я увижу его слабость. Но я уже её видел. Так что тратить силы на яд ему бесполезно. Люциус кивнул, и на его лице впервые за весь вечер появилось подобие облегчения. Он потянулся к костяшкам пальцев, по привычке собираясь их тереть, но остановился. — Если Вы выдержите хотя бы неделю, — Люциус понизил голос, — я удвою Ваш гонорар. — Мне не нужны двойные деньги, — Гарри встал, аккуратно задвинув стул. — Я здесь для того, чтобы помочь ему… Поэтому я пойду за ним. Нужно убедиться, что он дошел до кровати без происшествий. Люциус молча проводил его взглядом. Он видел много таких «специалистов», но впервые за долгое время ему показалось, что он нанял не просто охранника, а кого-то, кто способен удержать его сына на краю бездны.

***

Дверь в комнату Драко была приоткрыта. Гарри замер на пороге. Величие и спесь Малфоя-младшего остались там, внизу. Здесь же, в полумраке своей спальни, Драко казался пугающе маленьким. Он стоял у огромного окна, спиной к двери, и одиноко обнимал себя за плечи, словно пытался согреться или удержать самого себя от того, чтобы рассыпаться на части. Его пальцы судорожно впивались в ткань кашемирового джемпера. Гарри не стал входить сразу. Он просто стоял в проеме, позволяя своему присутствию медленно заполнить пространство. Прошло около минуты, прежде чем Драко почувствовал чужой взгляд. Его плечи дернулись, но он не обернулся. — Пришел позлорадствовать, Поттер? — голос Драко был тусклым, лишенным прежнего яда. — Наслаждаешься тем, как мастерски ты меня вскрыл перед отцом? — Нет, — тихо ответил Гарри, делая шаг в комнату. — Я пришел сказать, что на самом деле не собираюсь мешать тебе… жить. Драко резко обернулся. Его лицо в лунном свете казалось серым, а глаза — двумя темными провалами. — Не собираешься мешать? Ты будешь торчать в соседней комнате, ты будешь пялиться на меня, когда я ем, ты будешь караулить меня у туалета! Это и есть «мешать», Поттер. Ты — напоминание о том, что я дефектный. — Малфой, ты ведь понимаешь, что несешь сейчас полнейшую хрень, да? — Да помолчал бы ты уже, умник. Гарри вздохнул, сдерживая позыв рассмеяться. Он быстро собрал остатки самообладания и шагнул в глубь комнаты. — Я только хочу этим сказать, что могу действительно помочь тебе. Я не предлагаю постоянный надзор. Я буду лишь твоей тенью, — Гарри подошел еще чуть ближе, остановившись у края кровати. — Ведь тень не задает вопросов. Тень не читает нотации. Она просто следует за тобой, куда бы ты не пошел. Если ты хочешь молчать — мы будем молчать. Если хочешь, чтобы я был в другом конце комнаты — я буду там. Но я не уйду, уж прости. Гарри не ждал быстрого ответа. Он видел, как в голове Драко происходит тяжелая борьба между привычной гордостью и парализующим страхом одиночества. Малфой продолжал смотреть в окно, но его пальцы, до белизны сжимавшие край джемпера, наконец расслабились. — Тень… — глухо повторил Драко, пробуя слово на вкус. — Тени безмолвны, Поттер. А ты сегодня в столовой был слишком красноречив. — Я просто защищал свое право быть рядом, — Гарри сократил расстояние между ними еще на шаг. Теперь он стоял так, что видел отражение лица Драко в стекле. — Больше мне не нужно ничего доказывать ни тебе, ни твоему отцу. Драко горько усмехнулся, его лоб коснулся холодного стекла. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Тебе сказали, что это просто медицина? «Невралгия»? — Он на мгновение замолк, и Гарри показалось, что воздух в комнате стал холоднее. — Мое тело подводит меня не потому, что оно больно. Оно просто… не справляется с… — он вовремя прикусил язык и замолчал. Гарри замер. Он ждал этого момента — момента, когда маска «дефектного аристократа» даст трещину. — Расскажи мне, — не приказ, а тихая просьба. Драко набрал в грудь воздуха, явно готовясь к новой тираде, но вдруг сдулся. — Ты не понимаешь… — прошептал он. — Это не просто обмороки. Это ожидание удара, который может случиться в любую секунду. Жить в постоянном страхе перед собственным телом — это не жизнь. — Я знаю, что такое страх, — Гарри подошел к нему почти вплотную. — И я знаю, что в одиночку он жрет тебя быстрее. Давай договоримся: обозначим условия нашего сотрудничества. Драко искоса посмотрел на него. — О чем? — Обычный ряд правил. Например, первое: я не лезу к тебе с разговорами, если ты сам не начнешь. Второе: ты не пытаешься меня выжить, потому что это бесполезно. Как тебе начало? Драко медленно обернулся. В его глазах больше не было льда — только бесконечная, выматывающая жажда довериться хоть кому-то, кто не смотрит на него с жалостью. — Если я позволю тебе… — Драко запнулся, и его голос на мгновение стал совсем мальчишеским. — Если я перестану воевать с тобой… Ты обещаешь, что не станешь смотреть на меня так, как отец или Северус? Как на разбитую вазу, которую проще выбросить, чем склеить? — Я не твой отец, Малфой. И, поверь, я видел слишком много хрупких вещей, которые намного крепче, чем хотят казаться, — Гарри протянул руку, оставляя выбор за Малфоем. — Позволь мне быть твоей тенью. Не для того, чтобы следить за тобой, а для того, чтобы ты не стоял на этом свету один. Драко долго смотрел на протянутую руку, а затем едва заметно, почти призрачно кивнул, но руку так и не пожал. — Ладно, — выдохнул он, и с этим словом из него будто вышел весь воздух. — Ладно, Поттер. Но если ты начнешь читать мне лекции или зазнаваться — я найду способ тебя уволить. Гарри слабо улыбнулся и опустил руку, чувствуя, как невидимая стена между ними дала первую настоящую трещину. — Договорились. А теперь, раз уж мы нашли компромисс, — Гарри кивнул в сторону двери, — то считаю, что тебе нужно спуститься и доесть ужин. Это не забота мамочки, Малфой, это расчет. Ты не хочешь контроля? Тогда не вынуждай меня заставлять тебя съесть этот чертов кусок мяса. Драко фыркнул — звук, подозрительно похожий на короткий смешок — и, вскинув подбородок, первым направился к выходу. Гарри последовал за ним, сохраняя ту самую дистанцию, которая теперь стала их общим пространством безопасности. — Только не думай, что это победа, — бросил он через плечо. — Так это и не война, Малфой, — ответил Гарри, следуя за ним на шаг позади. — Это наше с тобой мирное сотрудничество. Когда они вдвоем снова вошли в столовую, Люциус чуть не выронил нож. Он смотрел, как его сын, сохранив на лице выражение холодного безразличия, молча сел на свое место и взял приборы. Гарри сел напротив и кивнул Люциусу, словно ничего не произошло. В ту ночь в поместье Малфоев впервые за долгое время стало чуть легче дышать.