Будь жадным, Джулс

      Хэнк Кроу – врач, руки которого будто поцеловали высшие силы. В возрасте пятидесяти лет он обзавелся прекрасной репутацией как среди своих коллег, так и среди пациентов и их родственников.              Тобиас Хендрикс безмерно уважал этого человека. Он знал, как тяжело быть врачом отделения неотложной помощи. Но даже представить не смел, насколько огромен груз на плечах Хэнка, что являлся детским хирургом и, по совместительству, заведующим педиатрического отделения.              Сам Хендрикс детей не жаловал. Нельзя сказать, что он испытывал к ним неприязнь, но всё же общаться со взрослым человеком, что уже стал осознанной личностью, куда легче. Дети же куда сложнее, а Тобиас не хотел привносить в свою жизнь еще больше забот.              В моменты, когда на операционный стол отделения неотложной помощи попадал ребенок, Хэнк уже стоял в операционной. Спасать детей куда сложнее. Необходимо знать возрастные особенности организма, а так же работать с органами куда меньших размеров. Да и морально тяжелее оперировать того, кто еще не познал радости жизни в полной мере.              Нельзя винить хирургов общей практики за то, что они опасались проводить операции детям. Они работали на износ, и из-за обилия операций глаза иногда покрывала пелена, из-за чего появление новшеств в виде ребенка всегда воспринималось в штыки. Тобиас искренне благодарен тому, что среди их пациентов нечасто появлялись люди, которым меньше пятнадцати. И он рад, что в ином случае на пятом этаже больницы находился Кроу, что всегда готов помочь.              Но в канун Рождества с Хэнком произошла крайне неприятная ситуация.              Заведующий педиатрическим отделением каждое Рождество брал смены, чтобы провести с детьми как можно больше времени. Он переживал, что те перестанут верить в чудеса, если встретят праздник не дома, а в больничных стенах. Доброе сердце врача не могло этого вынести, и потому в Рождество Кроу переодевался в костюм Санты и, потратив изрядную часть заработка, раздавал мелкие побрякушки своим юным пациентам.              Однажды Тобиас застал этот день. Он помнил, как дети вились у ног заведующего, что весело хохотал, когда детвора счастливо пощипывала того за бока. Яркий британский акцент сразу выдавал Хэнка, но дети либо не замечали, либо подыгрывали врачу, не желая прекращения столь волшебного мгновения.              Потому что стены любой из больниц полны боли. И абсолютно каждый хотел, чтобы той стало хоть немного меньше.              Но перед этим Рождеством с Хэнком произошло несчастье, из-за чего тот попал в больницу в качестве пациента. Бедняга поскользнулся на крыльце своего дома, и из-за врожденной хрупкости костей получил серьезный перелом бедра, что приковал его к кровати на ближайшие несколько месяцев.              Мужчине, что привык помогать детям, крайне тяжело сидеть дома. Вдвойне отвратительно осознание, что всё это произошло прямо перед праздником.              И потому Кроу набрал Тобиасу, как единственному человеку, которого смел попросить о чем-то подобном.              – Не лучше ли нанять аниматора? – спросил тот, прижав телефон к уху плечом. Медсестра Чинь услужливо протянула документы, которые Тобиас принялся заверять своей подписью. – Они знают подход к детям.              – Я не могу запрашивать деньги еще и на аниматора, Хендрикс, – произнес мужчина. Его британский акцент невероятно забавен, когда врач предавался отрицательным эмоциям. – В этом году мне даже выделили немного средств на подарки для детей, что проведут Рождество с больнице.              – Ты сам виноват в нехватке бюджета, – порицание в голосе явно, и всё же Тобиас не ощущал настоящего желания упрекнуть коллегу. – Сколько лет ты уже развлекаешь детей? Десять? Пятнадцать?              – Этот год должен был стать двадцать первым. Я не виноват в том, что моя нога решила сломаться, из-за чего все мои планы полетели к черту.              – Об этом я и говорю, Кроу. Двадцать лет ты развлекаешь детей. Руководство настолько к этому привыкло, что совершенно не видит необходимости в финансировании.              – О, Хендрикс, – мужчина на той стороне линии простонал. – Не ворчи. Ты не в том возрасте, чтобы спорить со стариком. Так ты сможешь выручить?              Последняя подпись появилась в предоставленных медсестрой документах. Хендрикс уже намеревался уйти, как заметил проходящего мимо Джулса. Махнул рукой, немо прося остановиться.              – Да, я выручу. Но ты будешь в долгу, Кроу. Огромном долгу.              – Хорошо, Хендрикс. Но в качестве доказательств требую фото. Должен же я понимать, из-за чего оказался в долгу.              Джулс немного приподнял бровь, явно прося Хендрикса объяснить, по какой причине тот отвлек его от работы. Тобиас тихо произнес:              – У тебя есть планы на Рождество?              Молодой врач, явно не ожидавший этого вопроса, лишь удивленно уставился на Хендрикса.              Заведующий знал, что дежурство Джулса выпадало за сутки до праздника, в то время как сам Тобиас должен работать в Рождество. Это осознание осело между ними тяжелым камнем, потому как оба хотели провести этот день вместе.              – Нет, – ответил врач. – Хотел, чтобы они были. Но, к сожалению, нет.              В голосе врача горечь. Хендрикс ненавидел себя за то, что частично являлся причиной недовольства Джулса.       – Как ты смотришь на то, чтобы провести этот день со мной и компанией орущих детей из педиатрического отделения?       На секунду Джулс нахмурился. В этот момент он походил на нахохлившегося воробушка. Но уже через секунду на лице парня расплылась необычайно теплая улыбка, от вида которой сердце заведующего забилось с большей скоростью, а по телу пробежала дрожь.              – В отличии от вас, доктор Хендрикс, – в голосе мужчины озорство, и Хендрикс не смог не улыбнуться в ответ, – я не занимаюсь благотворительностью.              Лжец. Тобиас знал, что Джулс переводил часть своей заработной платы в благотворительные фонды. Но прямо сейчас мужчина заигрывал, и Хендрикс слишком любил его, чтобы не поддаться на эту удочку.              – Обсудим ваш гонорар после, доктор Томпсон.              Джулс бросил на него взгляд, полный ожиданий, после чего направился по старому маршруту. А Хендрикс лишь мог смотреть на его спину и ожидать прихода Рождества.              Нельзя сказать, что он любил этот праздник, чтобы томное ожидание его мучило. Но в этом году он регулярно поглядывал на календарь, ожидая столь долгожданную дату. ***       Джулс считал, что праздник в педиатрическом отделении прошел как по маслу, как бы сильно Тобиас не пытался это отрицать.              Дети в восторге кружили вокруг Санты. Радостно повизгивали, когда тот садил их на свои колени и спрашивал, как они вели себя в этом году. В отличии от Сант, что сидели в крупных торговых центрах, Тобиас походил лишь на неуклюжего косплеера из-за слишком большого для него костюма. Но детям, кажется, совершенно всё равно.              Изначально Хендрикс тяжело вливался в атмосферу. Быть может поэтому решил сразу организовать беседу с детьми, где каждый должен рассказать о своих успехах и мечтах. Тогда он большую часть молчал, изредка бросая дежурные фразы, чтобы поддерживать диалог. Но чем больше дети рассказывали, чем дольше Хендрикс находился в их кругу, тем легче ему становилось. И совсем скоро остатки напряжения исчезли из его тела.              Джулс был на подхвате. На нем несуразный красный свитер с оленями, который ему подарила мать на прошлое Рождество. В его гардеробе это была единственная вещь, что хоть немного напоминала о празднике. В нужные моменты мужчина подавал Хендриксу подарки из мешка. Всё же наклоняться в костюме, что держался на тебе лишь благодаря каким-то сверхъестественным силам, крайне затруднительно.              Обилие детей и персонала, что пришли посмотреть на всеобщий ажиотаж, определенно не способствовало физическому благополучию заведующего. Джулс видел, как тому жарко. Это не мог скрыть ни рождественский колпак, ни пышная борода, которая Тобиасу совершенно не шла. Джулс мысленно благодарил заведующего за регулярное бритье, потому что видеть того с густой растительностью на лице подобно величайшей пытке.              В целом Джулс назвал бы этот визит в педиатрическое отделение крайне продуктивным. Дети остались довольны маленькими сувенирами, что им оставил Кроу, а Тобиас был слегка измотан, но в то же время и удовлетворен. Он выполнил просьбу друга, а так же стал причиной детского смеха, что в реалиях больницы могло считаться невероятным достижением.              Но особенно счастливым Джулса сделало осознание, что они впервые занимались чем-то вместе на публике, при этом не примеряя ролей врача и заведующего. Обычно их совместное времяпровождение сводилось к прогулкам без особых целей и сексу, что казалось нормой в самом начале отношений. Но с каждым новым месяцем у Джулса появлялось всё больше желаний, о которых он не смел просить, опасаясь реакции своего партнера.              Хендрикса, казалось, всё устраивало. И Джулс не смел просить о большем. До сегодняшнего дня.              Потому что заниматься чем-то с любимым человеком настолько прекрасно, что Джулс совершенно не готов вновь от этого отказаться.              Пускай даже на нем этот дурацкий свитер, а на лице Тобиаса сидело громоздкое недоразумение, именуемое бородой. Радость окружающих вокруг делало ситуацию настолько прекрасной, что Джулс хотел замереть во времени и никогда не покидать стен этого отделения. В его собственном мало смеха. Скорее всего и здесь чаще всего господствовала печаль. И всё же прямо сейчас рекой разливалась радость, и Джулс как никогда рад стать её частью. ***       Вернулись в квартиру ближе к ночи. Джулс настоял на том, чтобы Тобиас остался у него. Общение с детьми утомило обоих, и всё же именно Хендрикс взял роль Санты, тем самым обрекая себя на наибольшее внимание. Джулс переживал, что из-за усталости в собственной квартире тот просто завалится спать, совершенно не позаботившись о себе.              В машине Тобиас клевал носом. Джулс видел, как прикрывались глаза заведующего каждый раз, когда молодой врач гнал по трассе. Монотонность дороги убаюкивала, и всё же Хендрикс смог не заснуть.              В квартиру мужчины практически ввалились. Тобиас бросил крупную спортивную сумку с костюмом на пол. Следовало закинуть тот в стирку, но прямо сейчас ни у кого не было ни сил, ни желания.              – Я подогрею нам ужин. Иди в душ.              Джулс обожал моменты, когда Хендрикс ощущал себя по-настоящему уставшим. В это время он становился настолько покладистым, насколько это вообще возможно. Без споров мужчина снял пальто и сапоги, после чего направился в ванну.              Сам Джулс соорудил нехитрый ужин. Он чувствовал себя немного лучше, чем Тобиас, и всё же сильнейшая усталость овладела и им. Это напомнило о времени, когда он всерьез занимался плаванием, где после длительных тренировок тело отзывалось слабой болью из-за слишком длительной работы. К физическому дискомфорту примешивалось моральное удовлетворение, и потому в целом мужчина ощущал себя как никогда хорошо.              Тобиас вышел спустя десять минут. Так же засыпал на ходу, но всё же составил Джулсу компанию за ужином.              О произошедшем в педиатрическом отделении не говорили, потому что всё предельно ясно и без слов. Быть может в самом начале Хендрикс и скептично относился к этому маскараду, детская радость оказалась куда ценнее его собственного комфорта.              Он не ошибся, попросив доктора Кула поменяться сменами.              Когда с ужином было покончено, Джулс направился в душ. Проходя мимо Хендрикса, он практически невесомо поцеловал того в щеку. Щетинистая кожа слегка уколола губы.              – С Рождеством, Тобиас.              Это вовсе не то Рождество, о котором он мечтал, и всё же Джулс смело мог назвать его лучшим. Он провел его с Хендриксом, как и хотел. О большем он и не смел мечтать.              В глазах Тобиаса появилось немного осознанности, пускай взгляд всё еще застилала сонная дымка. Ответный поцелуй коснулся кончика носа Джулса, отчего тот усмехнулся.              – С Рождеством, Джулс.              Так хотелось продлить это чудесное мгновение. Хотелось поцеловать губы, обнять, завести в спальню. Хотелось чего угодно, только бы это позволило касаться Хендрикса. Джулс так хотел ощутить пальцы мужчины на своих бедрах, почувствовать его горячее дыхание у шеи. Ощутить ласки, что могли довести его к пику удовольствия до позорного быстро.              Он хотел всё, что Тобиас готов ему дать.              Но прямо сейчас Хендрикс не в том состоянии, а Джулс слишком его любил, чтобы требовать что-то сверх нормы. И пускай отходить от Тобиаса тяжело, он был вынужден это сделать.              Когда Джулс вышел из душа, Хендрикс уже спал. Молодой врач смог лишь осторожно лечь на свою половину кровати и прижаться к широкой груди своего партнера. Даже во сне Хендрикс искал близости с ним, и потому тяжелая рука упала на талию сразу, стоило только Джулсу устроиться.              Этот день был чудесен и, засыпая, Джулс мог думать лишь о том, что в следующем году он хотел бы чего-то подобного вновь. ***       Лучше совместного времяпровождения днем Джулс смело мог назвать утро. Время, когда они всё еще разморены сном, а потому проблемы всего мира казались крайне далекими.              Хендрикс, что представал перед интернами грозным и надменным руководителем, в объятиях Джулса напоминал пушистого кота, отличием от которого было лишь отсутствие мурчания. Тобиас, как оказалось, крайне падок на ласку. Каждый раз, стоило только другим людям исчезнуть из поля зрения, он тянулся к своему партнеру за очередной порцией прикосновений. Джулсу достаточно провести ладонью по щетинистой щеке мужчины, чтобы того оставило напряжение, вызванное не самой легкой сменой. В постели он и вовсе терял над собой контроль, из-за чего Джулс всерьез задумывался о прохождении курсов на массажиста. Потому что он хотел касаться правильно. Хотел, чтобы его собственные руки стали причиной полного расслабления Хендрикса.       Тобиаса хотелось лелеять. Хотелось ласкать до тех пор, пока кожа ладоней не начинала саднить. Учитывая невозможность проявления чувств на работе, Джулс нашел единственный способ показать всю ту любовь, на которую он способен.              Язык прикосновений Хендрикс понимал куда лучше. И, возможно, поэтому никто из них до сих пор не сказал те самые заветные слова.              Они знали. Тела говорили куда лучше. И всё же так хотелось услышать признание.       Именно с этими мыслями Джулс проснулся. Под щекой – мирно вздымающаяся грудь Тобиаса. Молодой врач не видел лица своего партнера, и всё же по размеренному сердцебиению понял, что тот всё еще спал. Рука Джулса провела по чужому торсу. Не заигрывала, лишь ласкала. И какое-то время мужчина мог лишь лежать и наслаждаться тихим стуком чужого сердца и мягкостью кожи под ладонью.              Но, к сожалению, вскоре пришлось выскользнуть из постели. Ждала ежедневная рутина, и Джулс хотел приступить к ней как можно раньше, чтобы после вместе с Тобиасом включить телевизор и насладиться врачебной комедией, которую они нашли на нетфликсе. В жанрах юмор не числился, и всё же обилие грубых медицинских ошибок не могло не заставить смеяться.              Очередной новый день в этих стенах. Быть может, если повезет, Тобиас захочет прогуляться в парке. Но не больше.              Джулс в очередной раз себя одернул, когда эта мысль появилась в голове.              Он не смел просить большего. Не смел.              Мужчина быстро сходил в душ и, переодевшись, вернулся в спальню. Тобиас немного сместился в сторону чужой половины кровати, но всё так же спал. Будить его подобно преступлению, поэтому Джулс лишь забрал брошенную вечером одежду и направился в ванну. Забросил вещи в машинку, после чего с чистой совестью направился на кухню.              Готовил в их отношениях исключительно Тобиас. Руки Джулса настолько неумелы в этом деле, что он, скорее, сможет пожарить воду, нежели сварить самую банальную лапшу. Еще со времен обучения он привык к еде быстрого приготовления, и потому навыки готовки у него крайне посредственны. Сейчас же он смог лишь поджарить тосты и намазать те джемом, а с напитками справилась купленная в прошлом месяце кофеварка.              Прошло примерно десять минут со щелчка аппарата, как в кухню зашел Тобиас. Сонный, взъерошенный. На теле лишь легкие хлопковые штаны, открывающие прекрасный вид на дорожку светлых волос, что начиналась чуть ниже пупка и скрывалась за резинкой одежды.              – Доброе утро, малыш, – произнес он и, взяв чашку с напитком, наклонился, чтобы оставить на кончике носа Джулса маленький поцелуй. – Как спалось?              – Неплохо, – парень отложил телефон, в котором ранее листал ленту, и полностью сосредоточился на Хендриксе. – Чем займемся сегодня?              В душе всё же теплилась надежда, что Тобиас предложит что-то новое. Любой нормальный человек наверняка не стал бы ждать шага от своего партнера, но Джулс, к сожалению, не смел так рисковать. В детстве у него был крайне неприятный пример в виде матери и отца, где каждый из родителей хотел того, что второй дать не мог.              Поэтому Джулс не смел просить о большем. Просто не смел. Он не хотел терять человека из-за своих эгоистичных желаний, ибо эти отношения – то, что вытащило его из пучины отчаяния.              Если они исчезнут, то Джулс боялся представить глубину новой дыры, в которую он провалится.              – Не знаю, – ответил Хендрикс и сделал глоток. – А у тебя есть предложения?              Торговый центр? Кафе? Ресторан? Ель на площади? Мосты? Каток?              У него очень много предложений, и всё же он не мог назвать ни одно из них.              – Нужно постирать твой костюм, – одним предложением Джулс сказал, что на данный момент планы уже сформированы, тем самым вынуждая Хендрикса прекратить расспрос.              Напоминание о красно-белом наряде заставило Тобиаса нахмуриться.              – Если бы я только мог, то спалил бы его.              – Да ладно тебе, – рассмеялся Джулс и толкнул Хендрикса в плечо, когда тот сел за стол. – Он не так ужасен.              – Это ужасно, Джулс, – твердо ответил мужчина. – Посещение педиатрического отделения в этом мешке, под которым тебя омывает собственный пот, явно не войдет в топ моих лучших времяпровождений.              – Ты драматизируешь, – улыбка на лице Джулса стала мягче. – Всё было не так плохо.              – Только из-за того, что ты пошел со мной. В противном случая всё могло быть в разы хуже.              Это внезапное признание заставило Джулса замереть с кружкой в руках.              Неосторожно брошенные фразы так напоминали признание в любви, которое мужчина видел в действиях Тобиаса, но так желал услышать. Он надеялся, что рано или поздно этот момент настанет. Быть может после этого его неуверенность хоть немного ослабнет, и он сможет пригласить Хендрикса в более оживленное место, чем парк у его квартиры.              – Ладно, – произнес мужчина и, сделав последний глоток, встал и направился к коридору. – Разберусь с твоим костюмом.              Тобиас лишь кивнул, позволяя Джулсу делать всё, что заблагорассудится.              Спортивная сумка с костюмом Санты крупная, но практически невесомая. Наряд сделан из дешевой искусственной шерсти, и если её поднять к свету, то становился виден тканный узор основы. Несмотря на явную дешевизну, костюм выглядел достаточно презентабельно. Скорее всего Кроу купил его в ближайшие годы, потому что шерсть всё еще ярко-красная, а белые вставки до сих пор достаточно пышные.              Вспомнился момент из детства, в котором мать водила его в торговый центр, где сидел Санта. Тогда Аннетт торопилась, и потому вынуждена была оттянуть сына от старика, отчего ребенок вцепился в рукав мужчины, выдрав целый клок искусственной шерсти из наряда. Так что он точно знал, насколько былые части костюма, купленного на рождественской распродаже, хрупки.              Воспоминание из детства слабой болью отозвалось в груди. И лишь когда Джулс вытащил костюм полностью, а на дне сумки осталась какая-то белая лента, он смог вынырнуть из собственных мыслей.              Рука без его воли потянулась к каким-то ремням, и уже через несколько секунд вместе с ними и красными штанами Джулс стоял на кухне.              – Подтяжки? – задорно спросил парень, явно наслаждаясь лицом Хендрикса, что пытался скрыть смущение ладонью. – Я даже не догадывался, что у тебя есть нечто подобное.              – Штаны слишком велики.              Джулс представил себе сцену, в которой Хендрикс не использовал подтяжки, и штаны легко скатывались с его ног. Картина крайне возбуждающая, но явно не предназначенная для лиц, не достигших возраста совершеннолетия.              – Неужели они настолько велики?       Хендрикс оставил кружку. В глазах заведующего блеснули задорные огоньки. Каждый раз, когда Джулс их видел, в голове появлялось непонимание того, как такой мужчина оказался с ним в отношениях.              – Пытаешься заставить показать, Томпсон?              Лицо Джулса вспыхнуло, стоило только словам Хендрикса слететь с языка.              – Даже не думал об этом! – честно ответил он.              Хендрикса его честность только позабавила. Он встал, подошел ближе. Джулс ощутил, как одно из бедер заведующего коснулось его собственного. Жар чужого дыхания коснулся виска, и мужчина с трудом устоял на месте, ощущая во всём теле жгучее желание чего-то большего.              – Хочешь посмотреть?              – Да, – резко выпалил он.              Разве ответ вообще мог быть иным?              Хендрикс осторожно вытащил подтяжки и штаны из рук Джулса, после чего направился в коридор. Молодой врач не смел обернуться, чтобы увидеть, и всё же слух донес шорох поднятой с пола ткани.              Черт возьми, он взял и шубу.              Ни в какой из влажных фантазий Джулс не представлял себе Хендрикса в подтяжках и костюме Санты. Даже в смелых эротических снах он не мог подумать о подобном сценарии. Делало ли это его скучным любовником? Возможно. Но, зная Тобиаса Хендрикса, никогда не подумаешь, что тому может понравиться нечто подобное.              Джулс набрал в стакан воды и сделал несколько глотков. В горле пересохло из-за жара во всем теле. Он не видел, но представлял, как Хендрикс надевал костюм, как крепил подтяжки на поясе брюк. Как эластичные ленты касались плеч, а легкая шубка скрывала спортивное тело его партнера.              Данный костюм определенно не для ролевых игр. Обычно одежда для подобных увлечений более открытая и удобная. Полностью противоположная той, что он видел. И всё же лишь мысли о Тобиасе в костюме и подтяжках заставили член Джулса слегка приподняться, отчего мужчина невольно прикусил губу, слабой болью пытаясь унять рано появившееся возбуждение.              – Смотри, Джулс, – голос Тобиаса за спиной заставил вздрогнуть, но не выполнить просьбу.              Джулс колебался. Странное предчувствие осело в груди тяжелым камнем. Ему казалось, что обычная ролевая фантазия приведет их к чему-то новому. Странному. Неизвестному. Он ощущал, что она разрушит какие-то выстроенные ими же барьеры. И Джулс боялся, что длительно выстроенные отношения, пускай и неполноценные, рухнут, стоит только обернуться.              – Джулс, – горячие губы коснулись шеи, и мужчина безвольно склонил голову, подставляя кожу под ласку. – Неужели не хочешь посмотреть?              – Хочу. Очень Хочу.              Смешок Тобиаса щекочет шею, отчего тело молодого врача покрылось мурашками.              – Тогда почему не оборачиваешься? – чужие руки легли на талию.              Потому что он слишком труслив. Слишком боялся, что Тобиас мог посчитать его странным. Мысли нелогичны, учитывая тот факт, что Хендрикс в буквальном смысле сам стал инициатором шалости. И всё же нежелание потерять эти отношения вынуждали Джулса действовать крайне противоречиво.              – Джулс, – вновь позвал Тобиас.              Его голос подобен раскатам грома. Мощный. Дикий. Вызывающий дрожь в коленях, из-за чего Джулс вынужден схватиться за кухонный стол. И дело здесь вовсе не в Тобиасе, что навалился на него, кажется, всем своим телом.              – Неужели даже не посмотришь?              Джулс всегда был любопытным. Замечательная черта для врача, что должен всегда искать новые схемы лечения, чтобы увеличить шансы на благоприятный исход. Но сейчас это же качество вынуждало его сделать то, что вызывало жутчайшее смущение, о существовании которого мужчина даже не догадывался.              Джулс медленно повернулся. Невольно опустил взгляд, чтобы не видеть самодовольное лицо. И, как оказалось, всё же следовало смотреть вперед, поскольку первым, что увидел мужчина, были треклятые штаны, которые держались на Тобиасе лишь благодаря белым подтяжкам.              Возбуждение, ранее горевшее в теле, испарилось. Потому что смех, которым Джулс одарил Тобиаса, оттолкнул всякое желание.              Накинутая на плечи шуба делала ситуацию еще более нелепой.              Это не костюм из секс-шопа. Дети терпели его только из-за атмосферы праздника. В остальном это лишь дешевая ткань, превращенная в наряд несколькими быстрыми движениями опытной швеи.              Но, что удивительно, на Хендриксе он смотрелся не так уж и плохо. Пускай даже штаны на поясе превращены в гармошку из-за обилия ткани, а плечи шубы чуть ниже положенного. Всё же Кроу – крупный мужчина. И даже Хендрикс со своим телом атлета не был таким же широким в плечах, как заведующий педиатрического отделения.              – Неужели всё так плохо?              Хендрикс отпустил Джулса и сделал шаг назад. Расправил руки, позволяя лучше разглядеть себя. Черт возьми, с правильной подачей он мог отлично смотреться даже в грязной мешковине.              Джулс решил этого не говорить. Тобиас определенно забавлялся сложившейся ситуацией, а потому подкидывать ему новый повод для гордости совершенно не хотелось.              – Выглядит не так уж и ужасно.              В последнее время их отношения дошли до той стадии, в которой появлялись дурачества. Джулс предполагал, что ничего подобного не будет у мужчин, что перешагнули через тридцатилетний порог, и всё же жизнь привнесла некоторые сюрпризы. И по хитрому выражению лица Хендрикса, что тот придумал какую-то глупость, что заставит Джулса засмущаться еще больше.              – Сядете, доктор Томпсон, на колени Санты? Расскажете, как вели себя в этом году?              Шутка оказалась недостаточно пошлой, чтобы Джулс стал наигранно возмущаться. Вместо этого он лишь притянул Хендрикса за пушистый воротник и произнес:              – Прямо сейчас я бы хотел посидеть на чем-то ином.              Увидеть смущенного Хендрикса подобно появлению нового чуда света, и всё же Джулс с завидным упорством вытягивал из заведующего всё новые и новые эмоции.              То, что изначально должно было стать забавой Тобиаса, превратилось в ловушку, в которую угодил сам охотник.              Губы столкнулись в голодном поцелуе. Если кто-то хотел сказать что-то еще, то забыл об этом от слова совсем.              Руки Хендрикса оказались на столешнице, закрывая Джулсу последние пути отступления, если бы тот собрался бежать. Вот только куда он мог уйти, когда ноги подкашивались от наплыва страсти, а в голове не осталось ни единой мысли. Поцелуй жадный, голодный, требовательный. Именно такой, каким он должен быть с Тобиасом. Чужой язык проник в рот Джулса, отчего тот надрывно простонал. Тела прижались ближе, и уже никакой костюм неспособен скрыть растущее под тканью возбуждение.              – Черт возьми, – Джулс оторвался, чтобы вздохнуть. – Тобиас!              Поцелуи старшего мужчины опустились на чувствительную шею. Щетина чуть гуще обычного, отчего приятно покалывала кожу, стимулируя нервные окончания еще сильнее. Хендрикс вел ниже, к скрытой футболкой груди. Правая из его рук коснулась чужого бедра, чуть поглаживая, мягко намекая расставить ноги чуть шире.              Джулс же вцепился в светлые волосы и, сладко выдохнув, вынудил партнера спуститься еще ниже. Туда, куда направлялся сам Тобиас.              – А вы, доктор Томпсон, крайне нетерпеливы.              – Не вам меня винить, заведующий Хендрикс, – подначил мужчина, помня, как Тобиас не любил, когда к нему обращались по должности.              Но сейчас на эту шалость заведующий лишь приподнял голову и ответил легким поцелуем у ключицы.              – С огнем играешь, малыш.              А затем руки Тобиаса схватили его бедра, и уже через секунду Джулс потерял опору. В мгновение ока он оказался на столешнице, и из-за резкого движения стоящие на её поверхности кружки столкнулись. Джулс же, испугавшись изменения положения, вцепился в белый воротник, будто только он способен удержать его от падения. Не следил, за что хватался, а потому под пальцы попали и ленты подтяжек, что скрывались под костюмом. Стоило только их отпустить, как до ушей донесся слабы хлопок резинки о кожу. Хендрикс прикусил губу от неожиданности, а Джулс, кажется, это и вовсе не заметил.              – Ложись.              Командный тон, от которого подгибались колени. Как же хорошо, что опорой ему теперь служил стол. В противном случае Джулс наверняка распластался бы на полу.              Он выполнил то, что ему велели. Широкая столешница позволяла лечь всей верхней половиной тела. Холодное дерево слегка охладило горячую кожу, скрытую домашней одеждой, но вид Хендрикса заставил вновь оказаться в глубине первобытного жара.              Мужчина возвышался над ним, подобно античной скульптуре. Из-под красной шубы выглядывала крепкая грудь и пресс, а штаны уже и вовсе не были способны скрыть вставший член. Чертовы подтяжки даже в этой ситуации удерживали ткань на месте, ибо если меховые брюки еще хоть как-то могли бы держаться на талии Тобиаса, то его достоинство наверняка заставило бы те свалиться к ногам.              В голове появилась визуализация данной ситуации. Тихий смешок сорвался с губ.              – Что тебя забавляет?              – Никогда не думал, что меня поимеет сам Санта.              – Да? – лисья усмешка оказалась на устах Тобиаса, когда он стал опускаться на колени перед столом. – Готовы принять свой подарок, доктор Томпсон?              Черт возьми, Хендрикс никогда не обладал особой тягой к разговорам во время секса. И сейчас эта пошлая грязь, льющаяся из его рта, уже походила на рождественское чудо.              Руки Хендрикса потянули за ткань чужих штанов. Джулс немного приподнялся, позволяя полностью стащить с себя столь ненужную вещь. Его члена, нескрытого нижним бельем, коснулся прохладный воздух комнаты. От контраста температур он выдохнул и полностью упал на стол, из-за чего мог видеть только белый потолок своей квартиры и ощущать, как его бедра оказались на крепких плечах Хендрикса.              А когда влажный рот коснулся головки члена, Джулс смог лишь выгнуться и протяжно застонать.              Минет от Тобиаса – нередкое явление. И всё же здесь, на кухне, с этим дурацким костюмом, он ощущался совершенно иначе. Будто все нервные окончания оказались под давлением чужого рта, отчего тело могло лишь дрожать от слишком сильной стимуляции. Джулс не мог ни говорить, ни думать. Каждое движение Тобиаса способно вырывать лишь стоны, а его тело – превращать в бесформенное нечто, что жаждало ласк, которые находились на тонкой грани с болью.              Он слишком возбужден. Слишком чувствителен.              Мех шубы натирал заднюю часть бедер, а горячий рот умело ласкал возбужденную плоть. Джулс вцепился в чужие волосы, не зная, хотел ли он оттащить Тобиаса или вынудить того взять глубже. Оргазм приближался слишком стремительно. Точно так же, как Хендрикс двигал своей головой, вытягивая из мужчины всё более раскрепощенные стоны, что для заведующего подобны музыке.              Спасибо строителям за стены с шумоподавлением. В противном случае на квартиру Джулса уже давно приходили бы жалобы.              – Тобиас…              Имя мужчины сорвалось с языка бездумно.              Хотелось оттянуть стремительно приближающееся удовольствие. Хотелось продолжать часами, а не кончать, подобно подростку, что впервые познал радость мастурбации. Хендрикс брал практически полностью. Втягивал щеки, ласкал языком головку в моменты отступления. Доводил до грани умелыми губами, отчего Джулс просто физически не мог держаться дольше.              И всё же он нашел в себе силы оттянуть. Сильнее сжал светлые волосы, отчего до него донеслось болезненное шипение. Стоило только опустить взгляд, как он встретился с небесно-голубыми глазами, что смотрели на него с явным упреком. Член Джулса всё еще во рту мужчины, и лишь он, видимо, отделял его от едкого замечания.              – Хватит.       Но его “Санта” лишь усмехнулся. Вибрация от этого прошла прямо члену, и даже эти крохи практически заставили Джулса дойти до грани.              Черт возьми, как же он жалок.              – Хочу по-другому.              Тобиасу не нужно объяснять дальше. За месяцы отношений Хендрикс научился понимать его без каких-либо слов.              Мужчина выпустил член из жаркого плена своего рта. Соприкосновение горячей плоти с холодным воздухом заставило Джулса заскулить и прикусить губу. Не до крови, но если Хендрикс прямо сейчас прикоснется к нему, вкус железа наверняка осядет на языке.              – Как ты хочешь, Джулс? Только скажи, я сделаю. Что именно тебе нужно?              Он действительно сделает.              Тобиас – искусный любовник, что готов довести до райских ворот лишь одними своими ладонями. Не стоило говорить об ощущениях, что он дарил остальными частями своего прекрасного тела. Но секс – то, чего Джулс желал, но не считал обязательным.              Хотелось больше Хендрикса. Больше Тобиаса. Не в постели.              В жизни.              Встречать каждое Рождество в кругу близких. Каждый праздник выезжать на свидание в дорогой ресторан или дешевые забегаловки в каком-нибудь неизвестном городе, где владельцы кофейни к каждому посетителю относились с особой теплотой. Каждый отпуск летать на море или посещать страны, достопримечательности которых наверняка бы заинтересовали Хендрикса, что даже во время отдыха не давал мозгу отдохнуть.              Он хотел, чтобы у них не было своих квартир. Лишь одна. Общая.              Ровно как и кровать, в которой каждое утро они дарили бы друг другу нежные поцелуи.              Он хотел слишком многого. Но ничто из этого не было тем, о чем сейчас спрашивал Тобиас.              А потому он нашел самый лучший ответ в данной ситуации. Тот, что удовлетворит Хендрикса. И тот, что частично успокоит его собственную жадность.              – Я хочу всё, Тобиас, – произнес он. – Всё, что ты можешь мне дать.              Неизвестно, что именно Хендрикс ощутил после этих слов, но в голубых глазах вспыхнуло нечто темное. Нечто совершенно незнакомое. И, что странно, подобное изменение совершенно не испугало. Джулс лишь сильнее выгнулся, а его руки отпустили светлые волосы и безвольно повисли за головой.              – Ты бы себя видел, – выдохнул Хендрикс и встал. Ноги Джулса соскользнули с чужих плеч, но уже через несколько секунд окружили талию Тобиаса. – Будь моя воля, то ты всегда оставался бы таким.              – Каким?              Он хотел знать, каким его видел Хендрикс. Возможно это и вовсе единственный раз, когда мужчина настолько откровенен. И Джулс хотел знать всё, что только можно.              Абсолютно всё, что Тобиас не говорил раньше.              – Неужели ты не знаешь? – отчаяние в голосе Джулса позабавило Хендрикса. Его руки провели по ребрам, опустились к талии и, совсем невесомо, коснулись бедер. – Я вижу перед собой самого красивого мужчину, который каждый день заставляет меня благодарить высшие силы за то, что позволили нам встретиться.              Глупая красная шуба неторопливо соскользнула с плеч. Джулс вновь прикусил губу, в этот раз отчетливо ощущая металлический привкус.              – Каждый чертов день я вижу рядом с собой мужчину, что своей улыбкой делает мой день лучше, – большие пальцы Хендрикса оказались под линиями подтяжек, и те последовали вслед за шубой. – И каждый новый рассвет, встреченный с ним, я чувствую радость, о которой я даже не смел мечтать.              Штаны последними полетели вниз, и теперь Тобиас возвышался над Джулсом полностью обнаженным, отчего сердце последнего забилось в еще более быстром темпе. Тахикардия в мире медицины не сулила ничего хорошего, но прямо сейчас она являлась еще одним напоминанием о том, что мужчины чувствовали друг к другу.              Признание повисло на языке.              За всё время отношений никто из них так и не сказал заветных слов. Джулс видел признание в действиях, в заботе. И всё же эгоистичная часть хотела их услышать.              Крайне глупо ждать эти слова от Хендрикса. Следовало сделать шаг. Всего один. Произнести три чертовых слова, что могли стать новым толчком в отношениях.              Или, чего Джулс боялся всей душой, стать причиной расставания, которое он не сможет пережить.              И всё же он решил рискнуть. Попробовать.              Когда Хендрикс хотел нагнуться, чтобы вновь поцеловать его, Джулс практически выдохнул тому в губы:              – Я люблю тебя.              И в эту же секунду мир вокруг них остановился.              Лицо Хендрикса замерло в нескольких сантиметрах от его собственного. Тело мужчины напряглось, а лицо, ранее воодушевленное, стало совершенно нечитаемым.              Джулсу следовало подумать, что он сглупил. Что зря признался. Что не следовало затрагивать эту тему.              Но в то мгновение он стал абсолютно спокоен, потому что когда Тобиас хотел его поцеловать, рука непроизвольно коснулась груди мужчины. И собственными пальцами Джулс ощущал, как сходило с ума сердце возвышавшегося над ним Хендрикса.              – Скажи это снова, – слишком серьезный тон для ситуации, в которой они оказались.              Тобиас требовал, чтобы Джулс повторил, потому что не верил. Одно дело видеть проявления любви. Совсем другое – слышать признание.              – Я люблю тебя, Тобиас, – нежно произнес Джулс.              И, кажется, лед в голубых глазах напротив, надломился. Потому что еще никогда в своей жизни Джулс не видел, чтобы радужки Тобиаса казались настолько яркими.              Ответного признания не последовало, потому что Хендрикс резко сократил расстояние и поцеловал. Всё так же страстно и жадно, но Джулс отчетливо ощущал различия.       Поцелуями раньше Тобиас будто хотел что-то доказать. Теперь же он будто что-то утверждал, что знал и сам Джулс.              – Скажи еще раз.              Вот тот самый Тобиас Хендрикс, в которого он влюбился. Требовательный. Самовлюбленный. И чертовски милый, когда чего-то желал.              – Я люблю...              Последнее слово утонуло в стоне, когда рука Хендрикса сомкнулась на их членах. Джулс выгнулся, отчего приятное трение стало только сильнее.              – Скажи снова, – голова Тобиаса опустилась ниже.       Горячий язык провел по доверчиво подставленной шее. Если бы не смена завтра, то Хендрикс определенно оставил бы несколько отметин на его коже. Даже в порыве сильнейшей страсти он не делал то, что могло доставить Джулсу хоть малейший дискомфорт. И даже этой незатейливой ласки достаточно, чтобы мужчина вновь оказался в опасной близости к оргазму.              Движения Хендрикса быстрые, уверенные. Соприкосновение двух членов как никогда приятны. Быть может это ощущение дарило признание, но прямо сейчас Джулс чувствовал, что лишь нескольких движений рук достаточно, чтобы он кончил.              И, что самое прекрасное, по тяжелому дыханию Тобиаса легко понять, что и тот находился на грани. Еще никогда они не ощущали себя настолько возбужденными.              – Скажи, – практически прорычал он в ключицу парня и сильнее сжал их вместе в момент особенно сильного толчка. Стол под Джулсом тревожно скрипнул.              – Я люблю тебя, Тобиас!              В этот раз он практически прокричал.              Оргазм пришел слишком быстро. Джулс кончал на собственный живот и не чувствовал слез, что текли по его вискам. Движения Хендрикса, которому потребовалось чуть больше времени, практически болезненны, и всё же Джулс терпел вплоть до того самого конца.              Тобиас в последний раз двинулся, и горячее семя смешалось с тем, что уже было на коже. Тела потные из-за жара, слегка липкие. Но при этом приятно истощенные. И Джулс отдал бы многое, чтобы просто продолжить лежать на этом столе и ощущать приятный вес Хендрикса на себе.              Пять минут они просто пытались отдышаться. Еще минута нужна Хендриксу, чтобы приподняться и посмотреть Джулсу прямо в глаза.              – Пойдем на свидание.              Джулс резко выдохнул. Он смотрел на Хендрикса так, будто тот подарил ему звезды.              – Почему так внезапно?              – Должен же я сводить мужчину, которого люблю, в ресторан, – нежно произнес Хендрикс.              Глаза вновь защипало. Слезинка скатилась по щеке в тот самый момент, когда Тобиас наклонился для нежного поцелуя. Именно такого, о котором Джулс грезил бессонными ночами.              Следовало сказать раньше. Нужно было не бояться и идти напролом, совсем как в больнице. И всё же за стенами отделения Джулс спасовал, из-за чего несколько долгих месяцев мучился без особой причины.              – Я люблю тебя, Джулс. И мне жаль, что я не сказал тебе раньше.              Быть может позже молодой врач и выставит претензию к Тобиасу, что тот так же бездействовал, но не сейчас. В это мгновение он хотел лишь наслаждаться Хендриксом и обдумывать, в каком именно месте он видел своё первое свидание с этим потрясающим человеком. ***       Следующий год заведующий Кроу поздравлял детишек в новом костюме. Хендрикс, сославшись на то, что прошлый был уничтожен ребятней, приобрел старому другу новый комплект. Кроу с благодарностью принял подарок.              О настоящей причине, по которой Хендрикс не стал возвращать костюм, мужчина так и не узнал. Что, разумеется, хорошо, ибо сердце старого врача могло и не выдержать столь страстной причины.