- Заставь небеса трястись, и я сниму маску.

Вокс задохнулся, когда почувствовал прикосновение к ноге. Он резко распахнул глаза и… О. МОЙ. АНГЕЛ. Буквально. Перед Воксом, на коленях сидел тот самый ангел. Его руки, такие мягкие и нежные, предназначенные для тонкой, но прочной рукоятки косы, аккуратно держали Вокса за оголённую ногу. Весь Вокс в целом был голым! Когда успел? Ангел ведёт рукой вверх, ощущение, что одно это действие заставляет весь воздух подняться к горлу и от туда выйти из-за рта как сдавленный стон. Дрожь пробежала по всему телу, а вместе с ней короткие и быстрые искры, которые заискрились на его антеннах. Возбуждение, вызванное благоговением и нетерпением быстро сместила всё вопросы. Вокс сжимает под собой… Что бы то ни было. Не важно. Ангел был в безжизненной белой маске. Но это не раздражало, а волновало, вдруг ему противно? Вдруг он корчит лицо от отвращения? Но рука пошла дальше, а Ангел был всё ближе. Не отпускал лица и всматривался в Вокса. Внутри залился трепет, желания быть признанным, увиденным. С грехами вместе, с этой грязью внутри. Хотелось что бы ангел его очистил, что бы смыл это своими прикосновениями. Запах леса, хвои и мокрой травы, чего-то живого, одновременно маняще и пугающе. В голову пришли обрывки воспоминаний из мира людей: Когда он стоял под высокими деревьями, вдыхая запах истинной свободы и слушал внушительный шелест листьев. Момент когда ты ощущаешь себя маленьким, незначительным, и свободным. Вокс никогда не любил первые два чувства. Но это… Это была свобода и сладость ангельского света, одобрения, внимания и… — Воксии… Вдруг, словно из толщи воды послышался оглушительно громкий шёпот. Казалось он был в голове Вокса, но ангел остановился. Его ушки стали метаться из стороны в сторону, пытаясь понять откуда звук. Стой! Нет, не слушай! Я здесь, прошу! Вокс протянул руку, но словно обжёгся о свет ангела и отдернул её. А Ангел вдруг сконцентрировал взгляд пустой маски на когтистой ладони Вокса. Прости… Готов был проскулить Вокс. — Воксии! Голос Валентино стал отчётливее, а Ангел наконец повернул голову куда-то в бок и… Отшатнулся. Он метал свою голову то в сторону Вокса, то в бок. Он заволновался, словно испуганная лань. Нет, нет, не бойся. Я рядом, я защищу от его грязь. Молю. Вокс хотел бы сказать это, был готов кричать, срывать горло, но голос предал. А руки так и остались в воздухе. Ангел взмахнул своими крыльями цвета закатного солнца, и улетел вверх. Холодный воздух окатил всего Вокса Он резко вскочил. — Стой! Тяжело дыша и протягивая руку, Вокс вдруг внутренне вздрогнул. Вокруг пахло не лесом, свободой и хвоей, а озоном, хлоркой и вишней. Отвратительно, его запах метала вперемешку с этой жалкой имитацией свободы и жизни, вишни. Вокс содрогнулся от того, что вместе с запахом прошла и внутренняя свобода. Пустота, такая невесомая и хрупкая вдруг пала и стала сжимать. Теперь он был скован, дышал глубоко и всё же был в клетке из собственных рёбер. Дорогой и мягкий щёлк почему-то колол кожу. Ощущение, что всё микробы в стерильной комнате облюбовали именно Вокса и его кожу. Звук уведомления, рука на лопатке и бедре, тихий мурлычущий голос. — Всё хорошо? Заставило Вокса вскочить. Он начал лихорадочно искать и одевать свой халат, будто мог укрыться от грязи. — Не смей трогать меня! Ты, сука… Вал! Вокс не мог сказать прямо: Ты грязный, ты отвратителен, не трожь, не пачкай! Ты его спугнешь! Уже спугнул. Вокс укутался плотнее, и стал одевать тапки, не хотелось даже ногами прикасаться к этому полу. Будто весь Полине чистейший с где отражается сам хозяин помещения, а полностью покрыт грязью. — Да что с тобой не так? — взревел в ярости и непонимании Валентино. — Ещё вчера у нас всё было хорошо! Или… Видимо слишком хорошо? Ты клялся что ты мой, что я твой. — Я не принадлежу тебе! Вокс корчит лицо, даже когда он видит как взгляд Валентино потух, ярость в его глазах только сильнее завертелась, смешиваясь с непониманием, а усики прижались к голове. Ничего не могло унять страх и дрожь Вокса. Не могло унять страх Ангела. Тогда это бесполезно. Нужно смять грязь и этот запах. — Просто… Оставь меня! Вокс убежал. Вылетел за дверь, слыша как сзади ему в след кричат маты и ругательства. Он не слушал. Слышал всё! И крики тех кого Вокс растолкал, и их шёпот за спиной, бумаги, механизмы, гул, всё это было не то. Грязно, приземленно, безжизненно и фальшиво. Вокс вылетел на улицу, игнорируя те взгляды работников, что его сопровождали. Они были не в силах понять и осмыслить его. Только он… Только лишь он! Вокс бежал по ступенькам вниз, к чёрту имидж! Он вылетел в том чем был, в боксерах и уже расслабленно развивающимся халате. Это напомнило ему ангельски белый и дорогой плащ. Как в первую встречу с Ангелом, тот махнул им на прощание. Шаг Ангела всегда был подобен взлёту. И вот наконец! Давящая фальшь сменилась сладким, удушающим запахом роз и влажной земли. Он пал перед алтарём на колени, желая быть раздавленным этим запахом пыли, масла, жизни и старости. Запахом Ангела. Он осмелился поднять взгляд только спустя время. Правда дыхание его так и осталось обрывистым и неуверенным. Будто Вокс только узнавал: ему можно тут существовать и вдыхать это? Словно это не его территория. Будто бы она была его последние года! Он весь Ангела, с чего бы теперь ему должно что-то принадлежать единолично? Ангел когда-то поправил радио, сместив лишь на жалкие миллиметры. Но композиция стала ровнее. Вокс всматривался в улыбающиеся радио, вспоминая его безжизненную маску, что не могла скрыть эмоций ангела. Черепа смотрели на него своими пустыми глазницами пренебрежительно, но с долей понимания. Или возможно принятия. «Ты грязный, отвратительный вонючий урод! Но… Можешь быть рядом, так тому и быть.» Он смотрел на картины: девственно чистый снег, и грубые брызги красной крови. Он потянулся к розам, игнорируя что те впились в его открытые участки кожи шипами и стал вжиматься в розы монитором. Обнимать их, вдыхать что-то настоящее. Чувство осквернения вдруг ушло, его кровь стала медленно стекать к бутонам синих роз. Он удовлетворено выдохнул и продолжил сидеть так. Пачкая своей кровью розы и свои колени грязью. Но он не жалел ни о чем. … — Ты уволен. — Но босс… — Свали! Рычит Вокс, наблюдая как парень мигом выбегает за дверь. Остальные же сразу вжались в свои рабочие места, не желая попадаться под руку злому руководителю. Вокс по-доброму уволил уже с десяток уродов. Они всё звучали и выглядели как осквернения святости. Их духи — прямое осквернение свободы. То клубничные, то лесные, то с запахом шёлка. Всё это не просто фальшь, а самое настоящее издевательство. Святотатство. Его письмо с требованием, по-доброму с десяток клинков, Кармайн была вынуждена принять, у неё кажется случился кризис, и срочно нужны были деньги. Вокс согласился дать больше чем был должен за эти клинки. Он не жалел ни о чем, скоро истребление и нужно быть готовым. Он сможет встать перед ангелом и заговорить с ним! Обязательно! А сейчас, Вокс сложил руки за спиной и пошёл вперёд, и его всё так раздражало. — Всегда стены были такими… Кривыми? Вокс скривил лицо, смотря на углы зала. Его ассистент, который не раздражал, но определённо был отвратителен, замямлил. — Вы… Вы сами контролировали процесс босс… Да. Вокс сам контролировал, и они по факту не кривые. Или они просто отвратительного цвета? А с каких пор синий неон отвратителен ему? Вокс закатил глаза, всё было какое-то не такое. Люди противные, Вельветт грязная, Валентино не красивый и слишком раздражает. Прям сговор против эстетического вкуса Вокса. Пусть Вельветт и уверяет что он отсутствует. … — Вау, кого же я вижу! Вокс поджал цифровые губы. Дерьмово. — Кхм… Ангел, какая встреча. Голос не тот. — Ангел… Ангел? Ангел! Дерьмо! Всё это звучит отвратительно и фальшиво. Слишком сухо, будто Воксу песка в рот напихали. Нужно что бы и не пасть в грязь лицом, и что бы правдиво, что бы так же свободно… — Ангел, ты выглядишь как всегда… Голос Вокса сломался. Он стоял перед зеркалом секунду назад, а сейчас уже перед Ангелом. И тот так заинтересовано направил свои ушки на Вокса. Словно он ожидал что грешник перед ним оправдает его ожидания, словно ждал доказательства. А сам он, звучал как жалкий, зависимый фанатик. Коим и являлся взаправду. Вокс выдохнул, понимая что: либо он будет звучать жалко и правдиво, либо грязно и гордо, фальшиво. Что ж. На двух стульях не усидишь, да? Но Вокс хотел! И рыбку съесть и… Кхм да. Второе тоже. — Вокси, выглядишь отлично! Валентино уже минут десять наблюдал этот театр одного актёра, и честно, терпение уже кончалось. — Ага, я знаю! Вокс поправил себе пиджак, когда увидел в отражении, что Вал только потянулся для этого. Вся игривость и готовность в лице и в голове вмиг пропала. Валентино стал пугающе серьёзным. — Вокс хватит. — Ты о чем? Вокс даже не повернулся, точнее повернулся, но что бы проверить как на нём сидит новый пиджак сбоку. — Ты заебал нас этим ангелом. Винсент, неожиданно разделив состояние Валентино, стал серьёзным и посмотрел на моль. Нет, не зло, ни влюблённо, а вопросительно осуждающе. Словно видел перед собой контент отвратительный, но популярный и желанный для аудитории. — Тебя это ебать не должно. — Вокс скрестил руки, и продолжить смотреть сверху вниз, даже несмотря на рост. — Я делаю что хочу, когда хочу, и смотрю на тех кто мне нравится. Валентино взревел от таких слов. — А на меня ты не смотришь! Ты в последние дни, да что там дни. Ты уже несколько лет, только и делаешь, что ждёшь Ангела и его хотя бы пяти минутного внимания. — Валентино размахивал руками и шагал по комнате, не замечая как свет цифровых глаз опасно потемнел. — И даже не на тебя, а на алтарь! Вокс, хватит, мы с тобой ведь вместе! Мы с тобой вдвоём строили Вокс.Тек, мы с тобой нашли Вельветт, мы вместе поднялись на самый верх! А ты продолжаешь любить Ангела? Ты серьёзно? Да он приходит только раз в год, и то что бы выпотрошить таким как ты все внутренности, и заметь что она стала засматриваться на наш дом, как на дом своих жертв! Ты влюблён в гильотину и ждёшь когда она тебя поцелует! Вокс, очнись, вернись к нам. Ко мне! К Вельветт, к Вокс.Тек, ты нам нужен. Валентино подошёл ближе и взял чужие руки в свои, они никогда не были к друг-другу нежны, если это не было их прелюдией. А тут Валентино так напрягается. Его внутренности сжались в преддверии рвоты. Его собственный партнёр уходит к какому-то Ангелу, который удостоил его только парой секунд взгляда и одного предложения? И всё? Почему Ангел? Чем Валентино хуже? Крылья между прочим тоже есть и то же красные! Однако Вокс даже не взглянул на свои руки, вложенные в руки Валентино. Он продолжал сверлить партнёра взглядом, нечитаемым, глухим и пустым. После словно очнувшись, Вокс скривил рот и резко выдернул свои ладони. — Да, да, иди уже работать, я понял чего ты хочешь, давай вечером окей? — попутно Вокс начал быстро тереть руки салфеткой. — Я сейчас занят работой и. Всё в таком духе. Иди уже. Его и не слушали. Валентино натурально игнорировали, блять! Вал встал как вкопанный, и без тени лишних эмоций просто ушёл. Он знает как привлечь к себе внимание… … Вокс стоял округлив глаза. Перед ним стоял Валентино, у него в руках роза, потрёпанная, синяя, без пары лепестков. Та самая, самая яркая и пышная роза. Абсолютно злой Валентино, раскрыв крылья и сжимая это самое растение. Сзади алтарь, радио выкинуто и валяется в куче кустов, картины опрокинуты, черепа раскинуты и столик верх ножками, на глянцевой поверхности следы от пуль. Кусты роз сломаны и испорчены. И это всё нужно привести в порядок за кратчайшие сроки. — Вокс, подумай сам, посмотри что с тобой происходит! Ты забыл обо мне? Ты забыл о нашей компании! Ты блять совсем ахуел? Он начал делать шаги в сторону Вокса пистолет в его руке опасно блестел. — Ты заебал своим алтарём, ты ведешь себя как идиот, во время нашего секса, ты черт возьми закрываешь глаза, и я знаю кого ты смеешь представлять! Вокс, сейчас же, хватит. Валентино подходит близко, совсем близко и бросает розу. А Вокс… Вокс не слушает эту тираду, он знает что сейчас Вал осуждает и оскорбляет его сотнями разных не самых красивых слов. А медиа-магнат внутренне понимает эту розу, он садится на корточки и поднимает её, не сжимая, а укладывая в ладонь. Нет. Он не понимает, он ею является. Сломанная, изрезанная и истекающая соком роза, такая потрёпанная и уставшая, но не потерявшая яркость и мягкости бархатных лепестков. А вокруг когти, острые и железные, способные раздробить чужие жизни в эфире и выпотрошить чужие внутренности. Эта разность и контраст, между холодной наружней остротой и хрупкой внутренней натурой. И Валентино её разорвал, душил и сломал. Он всегда был таким, заставлял бегать вокруг себя криками, удушьем и запахом вишни. Он не Ангел, Ангел увидел его, принял, вдохнул и не побоялся грязи. Вокс удостоверился, он сделал правильный выбор. Когда он поднял свои глаза, он увидел как Валентино стоит злой, скрестив обе пары рук. — Выбирай, либо алтарь, либо я. И Вокс выбирает, он идёт вперёд, мимо Валентино, к алтарю. Отпускается на колени, без страха испачкать колени и… Тихо шепчет. — Тише… Тише… Всё будет хорошо. Вокс начинает мычать колыбель, поднимает столик, после радио, достаёт влажные салфетки из кармана, а после и из упаковки, и вытирает грязь, продолжая напевая колыбель. Валентино в бессилии сжимает руки, его усики дрожат, мех распушился, глаза округлились, а крылья дергаются. — Валентино. — Да? Вал как идиот разворачивается, ожидая, как и раньше, хоть что-то манипулятивное, но успокаивающее. Что-то, что как и всегда докажет его значимость, покажет преданность Вокса ему и подтвердит их люб… — Мы расстаемся. Это конец.