Забрать своего официанта

Ресторан «Золотой лотос» пах жареным чесноком, дорогими духами и отчаянной предновогодней суетой. До Нового года оставалось чуть больше недели, и это чувствовалось во всём: в навязчивых рождественских гирляндах, которые уже порядком поднадоели, в специальном «праздничном» меню с завышенными ценами и в гостях, которые напивались в три раза быстрее обычного. Зал гудел, как растревоженный улей. Вэй Усянь вертелся между столиков с подносом, уставленным бокалами, с ловкостью, отточенной годами в этом аду общепита. Его ноги гудели, а улыбка, приклеенная к лицу, вот-вот должна была отвалиться и уползти под барную стойку. Именно к этой стойке он и направился, чтобы выдохнуть на секунду. За стойкой, с мрачным видом отполировывая бокал, стоял Цзян Чэн. Бармен. Грозный, как туча, эффективный, как швейцарский хронометр, и единственный человек в заведении, на кого не решались жаловаться даже самые наглые клиенты. — Чэн-чэн, — взмолился Вэй Усянь, прислонившись к стойке. — Видишь того типа? Он портит мне всю предновогоднюю магию. У него к салату больше вопросов, чем у следователя к подозреваемому. Если он спросит, не выросли ли огурцы в зоне радиации, я взорвусь к чёрту. Цзян Чэн даже бровью не повёл, только поставил блестящий бокал на полку. — Держи себя в руках, идиот. Доработай хотя бы одну смену без происшествий. И не звони мне потом, если опять напьёшься. У меня своя жизнь есть. — Ой, да ладно тебе! Какие мы сейчас «семейные». Пару месяцев назад со мной стопки заглатывал, как самогоноприёмник. Куда же делся мой старый братец? — Вэй Усянь сделал грустные глазки, но в этот момент в проходе в его зоне показалась Цзян Яньли. Её приход означал либо происшествие с очередным гостем, либо что она уходит на задний двор на перекур. Вэй Усянь морально готовился к первому. И судьба была явно не на его стороне. Яньли с ровной осанкой и милой улыбкой направилась к столику у окна, а за ней так же статно шёл он. Мужчина в безупречном белом костюме, который казался инородным телом в этом тёплом, пропахшем едой и гулом помещении. Он кивнул администраторше — Вэнь Цин, которая прямо сейчас стояла около стейшена, закрывая оплаченные столы в кипере, — и направился к своему постоянному столику у окна. — А вот и твой постоянник, — процедил Цзян Чэн, наливая в шейкер какой-то мутноватой жидкости для столика номер пять. — Приходит ровно в одно и то же время. Месяц? Два? — С середины ноября, — автоматически ответил Вэй Усянь, его взгляд сам собой потянулся к одинокой фигуре. — Как работа по сменам началась. Каждый день, когда я на вечерней. Ни разу не пропустил. — И всегда один. И всегда в белом. И всегда только к тебе. Жутковато, — фыркнул Цзян Чэн. — Зато чаевые оставляет такие, что можно простить даже немного жути, — Вэй Усянь широко ухмыльнулся и, поправив ненавистный красный галстук, поплёлся к столику. Профессиональная улыбка вернулась на лицо сама собой. — Добрый вечер! Снова видеть вас — одно удовольствие! Уже знаете, что будете заказывать? — Вэй Усянь знал ответ. Всегда одно и то же. — Овощной суп. Рыба на пару. Зелёный чай, — произнёс гость. Его голос был низким, ровным, как лёд на озере в безветренную погоду. Взгляд, тяжёлый и золотистый, скользнул по Вэй Усяню, будто фиксируя каждую деталь: чуть растрёпанные после беготни волосы, расстёгнутую верхнюю пуговицу рубашки, тень усталости под глазами. — Прекрасный выбор! Сразу видно — человек, который следит за здоровьем! — Вэй Усянь уже забил заказ в планшете и засунул его в карман на переднике. — Атмосфера уже новогодняя, да? Гирлянды, спецменю… сами как планируете отмечать? Мужчина молчал, просто смотрел. Молчание было таким плотным, что его можно было потрогать. Вэй Усянь привык. Это была их игра в одни ворота. Он пасовал, а «Белый принц» молча принимал пас и забирал мяч себе. — Чай принесу первым! — весело бросил Вэй Усянь и умчался, чувствуя на спине этот пристальный взгляд. На кухне царил привычный хаос. У плиты, украшенной татуировкой дракона на могучей шее, бушевал главный повар Не Минцзюэ, общаясь с помощниками исключительно матом и угрозами в лучших традициях чёрного юмора. — Я из тебя рагу новогоднее сделаю, хуесос! Это не соус, это дерьмо! — гремел его голос. В углу, у огромного холодильника, его поджидал Не Хуайсан, друг и сообщник по всем официантским передрягам. В руках у него поблёскивали две стопки. — А-Ин! На, держи! С первака! Сам гнал, чистейший! Чтобы предновогодний стресс не съел заживо! — Не Хуайсан сиял, как гирлянда. — Хуайсан, Цзян Чэн убьёт! — прошипел Вэй Усянь, но рука уже сама потянулась к стеклу. Ноги гудели, спина ныла. Одноразовое облегчение казалось раем. — Да он счёт сверяет, ему не до нас! За выживание в этом новогоднем безумии! Стопки звонко чокнулись. Огонь прокатился по горлу, разливаясь благодатным теплом. Напряжение в плечах ослабло. — Ладно, один раз не… — начал Вэй Усянь, но в проёме кухонного окна возникло лицо Минцзюэ. — УСЯНЬ! Заказ для белого принца! Суп и рыба! Быстро, пока я не начал доходчиво объяснять тебе анатомическое строение человека! — Боже, он как будильник с ангельским терпением, — пробормотал Вэй Усянь, хватая тарелки. — Может, он всё-таки ангел? Ангел-хранитель твоих финансов? — хихикнул Не Хуайсан, наливая ещё. Его щёки уже порозовели. Вторая стопка ударила в голову сильнее. Мир стал мягче, звуки приглушённее. Неся поднос, Вэй Усянь старался шагать особенно чётко, демонстрируя миру (и себе), что он абсолютно вменяем. Он подошёл к столику и с преувеличенной грацией расставил тарелки. — Прошу. Самая здоровая пища в городе для нашего самого здорового гостя. Лань Ванцзи медленно поднял глаза. Его взгляд был пристальнее обычного. Он скользнул по лицу Вэй Усяня, остановился на его чуть блестящих глазах. — Вы выпили, — констатировал он. Не вопрос. Факт. В голосе не было осуждения, только констатация. — Я? Что вы! — Вэй Усянь махнул рукой, едва не задев стоящую рядом вазочку с одинокой веткой искусственной ели. — Это просто… атмосфера! Предновогодняя эйфория и хорошее настроение! — Он сделал шаг назад и слегка качнулся. Быстро, почти незаметно, Лань Ванцзи выдвинул ладонь и положил её на край стола, прямо на пути возможного падения. Его движения были точными, выверенными. Он не сказал ни слова, не сделал замечания. Просто продолжил смотреть, его брови слегка сдвинулись. — Э… приятного аппетита! — Вэй Усянь, почувствовав лёгкую панику, отскочил и ретировался обратно на кухню, где его ждала третья стопка. А там и четвёртая. К концу смены он был пьян по-настоящему. Не «весел», а именно пьян. Зал плыл, смех гостей сливался в оглушительный гул, а серебряная мишура на стенах двоилась в глазах. Не Хуайсан, окончательно сражённый собственными экспериментами с «перваком», тихо сидел на ящике с овощами и смеялся с помидоркой. Последние гости, кряхтя и благодаря, потянулись к выходу. Было около половины первого ночи. И тут Вэй Усянь, с трудом протирая стол, увидел его. Лань Ванцзи. Он всё ещё сидел за своим столиком. Перед ним стояла пустая чашка чая. — Эй, — Вэй Усянь толкнул друга. — Глянь. Мой ангел-хранитель. Решил дождаться моего преображения в тыкву? — Может, хочет подарить тебе подарок. Рано ведь. До Нового года ещё неделя, — хрипло рассмеялся Хуайсан. Цзян Чэн, запирающий бар, бросил на них убийственный взгляд. — Вэй Усянь, ты вообще на ногах как стоишь? Идиот. Такси вызвать? — Да я сука как стеклышко, — бодро, но невнятно ответил Вэй Усянь и, пошатываясь, направился к столику у окна. — Извините… мы, в общем, закрываемся. Вам такси? Лань Ванцзи поднял на него глаза. В его взгляде была та же непоколебимая твердость. — Я подожду. Вас. Мозг Вэй Усяня, залитый алкоголем, с трудом переварил это. — Меня? Да я тут ещё… э-э-э… полчаса буду полы целовать. — Я подожду, — повторил мужчина. Тон не допускал возражений. И он ждал. Пока Вэй Усянь и Не Хуайсан кое-как протёрли столы, пока Вэнь Цин со вздохом подсчитала выручку, пока Не Минцзюэ, отдраивая плиту, рассуждал, отказались бы другие от минета за пять миллионов долларов. Лань Ванцзи стоял неподвижно у входа, как изваяние. — Ну и чудак, — выдохнул Не Хуайсан, едва натягивая шапку. Они выключили свет и вывалились на мороз. Холод ударил в лицо, и Вэй Усянь едва не упал. Воздух был колючим, праздничным. Где-то вдалеке уже хлопали первые, не в меру нетерпеливые петарды. Лань Ванцзи действительно не уехал. Он стоял возле тёмного внедорожника, прислонившись к дверце, и смотрел куда-то в темноту. К нему подкатила пара девушек в коротких сверкающих платьях, явно приглашая продолжить вечер. Он даже не повернул к ним головы, просто коротко что-то сказал, низким, ледяным тоном. Девушки, поёжившись, отступили, словно наткнувшись на невидимую стену. — Опа, кажется, с ледникового периода это последний ледник, — хихикнул Вэй Усянь, и пьяный азарт толкнул его вперёд. Он оставил Не Хуайсана, который вдруг скорчил гримасу, схватился за живот и, бормоча что-то невнятное, рванул в ближайшую тёмную подворотню. Вэй Усянь подкатил к Лань Ванцзи, едва не поскользнувшись. — Э-э-эй, — он ткнул пальцем в безупречный белый пиджак. — Знаете… вы так часто ко мне ходите… я уже такое думать начал… что я вам нравлюсь. Хотя… — Он расплылся в самодовольной ухмылке. — Кому я не нравлюсь? Я же… я же крут. Красивый. Весе-е-елый. Мужчина молчал. Он не отстранился, не оттолкнул наглеца. Он просто смотрел. Его дыхание стелилось в морозном воздухе белым дымком. — А вы… молчун. Тяжёлый вы тип. Но чаевые… хорошие. Так что я вас прощаю, — Вэй Усянь водил пальцем по лацкану, теряя равновесие и снова натыкаясь на твёрдую грудную клетку. И тогда его запястье оказалось в тёплой, железной хватке. Лань Ванцзи аккуратно, но неумолимо поднёс его руку к своим губам. Прикосновение было лёгким, почти церемонным, но кожа на запястье Вэй Усяня будто обожглась. — Кажется, вы сейчас не в состоянии, — тихо произнёс Лань Ванцзи, и его губы коснулись тонкой кожи. Это был поцелуй джентльмена, но джентльмены в старину, целуя руку даме, обычно прятали вторую руку за спину. Лань Ванцзи держал свою свободную руку перед собой, ладонь чуть развёрнута, пальцы полусогнуты. Вэй Усянь заливисто рассмеялся. — Ой, какие мы галантные! А меня, между прочим, Вэй Усянь зовут. А вас? Мужчина медленно отпустил его запястье. — Лань Ванцзи, — сказал он после минутной паузы. — Лань Чжань. — Лань Чжань… Лань Ванцзи… Звучно! — Вэй Усянь огляделся, внезапно вспомнив. — А где мой еблан? Он вон там… в подворотне… его мутит. — Он ушёл. В ту сторону, — Лань Ванцзи указал пальцем в полную противоположность от подворотни. Его голос был абсолютно бесстрастным. — Вам нужна помощь. Где вы живёте? — Дом? А… там… где ворота синие… или красные… и магазин «Весна»… — речь Вэй Усяня была совершенно невнятной. Лань Ванцзи тихо вздохнул. — Тогда поедем ко мне. Сейчас вас нельзя отпускать одного. — Ого, так сразу, — подмигнул ему Вэй Усянь, но ноги окончательно подкосились. — Ладно… вези, твой ход. Только чур… я недотрога! Он почти рухнул, когда Лань Ванцзи открыл переднюю пассажирскую дверь и, мягко, но уверенно подхватив его за спину, усадил внутрь. Перед тем как закрыть дверь, мужчина в белом на секунду задержал взгляд на тёмном провале подворотни. В его золотистых, холодных глазах мелькнуло что-то безжалостное и решённое. Холодное удовлетворение от того, что помеха устранена. Машина тронулась бесшумно, увозя с собой пьяного официанта и молчаливого мужчину, чьё терпение, наконец, принесло плоды. А из подворотни, бледный и потирающий рот, вышел Не Хуайсан. Он посмотрел на пустое место у ресторана, почесал затылок. — Ну, надеюсь, он доковыляет до дома живым, — пробормотал он и, засунув руки в карманы, поплёлся к автобусной остановке (возможно, он осознает, что автобусы уже не ходят, но это произойдёт только когда он немного отрезвеет), даже не подозревая, что его друг только что сел в машину не к случайному чудаку, а к человеку, чьи шаги были тщательно выверенными, и итог мог быть лишь один.