Малефи́к

      1978-1998       После выпускного Эрик безуспешно пытался разыскать Мирру. Казалось, Дюваль исчезла сразу после того злосчастного вечера. Мориц надеялся, что она всего лишь избегала его, потому что в таком случае у него хотя бы был шанс объясниться с ней. «Вот если бы…» - думал он. Если бы она была рядом, он бы сказал все, что думал и чувствовал. Как трепетало его сердце при взгляде на нее, как отключался разум от ее прикосновения и как от ее поцелуя мир переворачивался с ног на голову. Мориц бы заключил ее в свои объятия и сжал так крепко, как только смог. Он никогда бы не отпустил ее, теперь – ни за что на свете.       Но Дюваль бесследно пропала. Ее поиски продолжались два месяца до поступления в университет. Студенческая жизнь внесла свои коррективы в устремления Морица, и на несколько лет поиски Мирры по прежним знакомствам перешли в пассивную стадию.        Спустя некоторое время после выпуска жить стало не на что, поэтому Эрик забросил свои любовные искания насовсем. Он разослал свое резюме во все больницы и клиники Лондона и его пригородов. Ответов долго ждать не пришлось – он получил сразу две должности. Он стал зельеваром в одной из крупнейших клиник столицы, а также дежурным специалистом по вызову в ночную смену. Все шло как по маслу: денег хватало и на себя, и на Джоанну, которая теперь полностью зависела от старшего брата. С первой зарплатой Мориц снял отдельное жилье для себя и сестры, страдавшей от непрекращающегося отцовского абъюза. Кроме того, Эрик откладывал большой процент. Зачем – такого вопроса он себе не задавал. Лишние деньги всегда пригодятся. Может, купит отдельное жилье, может, слетает в Америку, может, когда-нибудь женится.        Девушка в его жизни появилась быстро. Ее звали Ирма. Эрик познакомился с ней в магазине одежды, когда подбирал себе новое пальто взамен утепленной мантии. Ирма работала консультанткой и так заболтала своего нового клиента, что слово за слово напросилась к нему на личную встречу. Тогда Мориц не понял, чем смог зацепить ее. Девушка была очень разговорчивой и подвижной, ей нравились совместные прогулки и утренние пробежки. Зимой она вытаскивала Эрика на каток почти каждый день. Мориц особенно не думал об их отношениях, а лишь подстраивался под неугомонный нрав своей пассии.        Так продолжалось первые полгода. Ирма требовала к себе особого – «дорогого» – отношения и все больше походила на содержанку. Об этом Эрику намекнула Джоанна. Сестра не питала неприязни к темноволосой девушке брата, но, очевидно, была смышленой и наблюдательной не по годам. Мориц начал приглядываться сам. Отношения вскоре распались.         Карьера также быстро сошла на нет.  Министерство все чаще и чаще стало закрывать глаза на разбои и теракты, рушившиеся на гражданское население практически каждый месяц. Эрик прочувствовал их равнодушие на собственной шкуре: одним будничным утром он стал свидетелем подрыва жилого дома на одном из людных проспектов Лондона. Он моментально послал несколько sos-сигналов в регистратуру клиники, в которой работал, а сам остался на месте происшествия и вместе с другими случайными прохожими принялся раскапывать обвал. Каждому человеку, которого вытаскивали из-под кирпичей и каменной пыли, он пытался вернуть сознание или на время заново запустить сердце, но почти все его попытки были тщетны. Когда на место теракта прибыли скорая помощь и милиция, он дал показания и поделился своими наблюдениями. Некоторые люди не получили никаких серьезных ранений, но, к сожалению, были мертвы. Эрик предположил, что эти волшебники были магглорожденными и проживали здесь со своими семьями.         Преступная группировка уже давно была известна правоохранительным органам. Они называли себя «Пожирателями Смерти» и подчинялись сильнейшему темному волшебнику современности. Основная проблема состояла в том, что группировка была полностью анонимна и выйти хоть на какую-то личность было крайне трудно, а доказать ее причастность – еще труднее.       Единственным отличительным знаком была татуировка змеи, которую носили все Пожиратели Смерти на левом предплечье, однако и этот весьма заметный признак не помогал с опознанием. В группировке состояли сильные и очень хитрые маги, способные искусно скрывать клеймо. Эти люди верили в превосходство чистой крови и презирали полукровок; тех, кто был рожден магглами, они не щадили. Наверное, это и было основной причиной, почему Эрик их не боялся – его родители были чистокровными магами в нескольких поколениях. Однако это, как оказалось, и стало основным аргументом против него.         Министерство искало виноватых везде, и первыми в списке подозреваемых были потомственные волшебники. На Морица, случайно оказавшегося рядом с местом преступления, негласно повесили ярлык предателя. Разумеется, никаких доказательств этого не было, но для руководства клиники они, как оказалось, и не требовались. Сначала ему не выплатили зарплату, а затем и вовсе вынудили уйти «по собственному желанию». Мориц не расстроился. Он думал, что легко сможет найти работу достойнее. Все-таки предателем он не был, и руки его были чисты. Как оказалось, дорога в лондонскую медицину ему была закрыта насовсем.         Пока Джоанна училась, он был вынужден содержать ее – меньше всего ему хотелось возвращать сестру в отчий дом. Имея за плечами только врачебный опыт и соответствующее образование, Эрику пришлось искать работу, в которой волшебные навыки не играли бы особого значения. Он соглашался на любые условия при хорошей заработной плате и надеялся, что спустя время его «репутация» просто забудется и он сможет вернуться в медицину.       Мориц ждал целую вечность. Постоянная смена рабочего места сильно давила на его голову. Отправной точкой стало известие о гибели Джеймса и его жены. Эрик узнал об этом из маггловской утренней газеты и хотел было поверить в официально утвержденные причины смерти – инфаркт и передоз – но факт исчезновения их годовалого сына прямо из люльки заставил его как следует задуматься. Он сразу же вспомнил об «деле Пожирателей», фигурантами которого всегда были магглорожденные – как их еще называли, грязнокровки – и члены их семьи. Мориц точно знал, что таковой и была жена Джеймса.         Спустя время он, в очередной раз покинув полуофициальное место работы, подписал предложенный ему договор и покинул страну в составе Вооруженных сил Великобритании. Эрик не вникал в истоки конфликта; его обучили примитивному военному делу, дали в руки оружие и отправили в бой. Война, к слову, кончилась очень быстро, но Мориц армии не покинул. Он отлично понимал, что служба будет продолжать его обеспечивать, пока не просрочится его контракт.         Джоанна выпустилась из Хогвартса и поступила в маггловский университет в Эдинбурге. Она продолжила семейную традицию, избрав около-медицинский профиль. Эрик же, отслужив в положенный ему срок, вернулся в Лондон и на несколько лет зажил беззаботной жизнью, наполненной общедоступными развлечениями, девушками на ночь и редкой колдовской практикой. Он твердо решил подтянуть свой уровень заклинаний, но времени на это оставалось все меньше и меньше.         В начале последнего десятилетия двадцатого века Эрик проводил Джоанну к алтарю вместо отца. Через несколько дней в Центре занятости ему предложили крайне высокооплачиваемую работу дежурного врача в Азкабане. К тому времени деньги закончились, поэтому Мориц, недолго думая, согласился. Его, разумеется, смутила судьба его отца, буквально умершего изнутри, но он твердо решил не ударяться в эту сомнительную карьеру с головой.        Азкабан стал местом заточения и для него самого. Тюрьма находилась посреди океана, и выйти подышать свежим воздухом можно было только на крышу, откуда легко было сорваться, поддавшись сильным порывам ветра. Однако не это было основной причиной, почему крыша всегда пустовала. Азкабан охранялся полчищем «беспощадных духов уныния» - так Эрик мысленно окрестил дементоров. Здесь они были особенно оголодавшимися и чуяли человеческие эмоции за условные две-три минуты. Морицу пришлось бросить курить.        В тюремных камерах он впервые встретился лицом к лицу с Пожирателями Смерти. Это были совершенно разные люди – гордые своими злодеяниями и раскаивающиеся в них, статные волшебники и отшельники, люди разумные и совершенно сумасшедшие – но все они были заклеймены одинаково. Их татуировки назывались Черными метками. При плановом осмотре заключенных Эрик стал обращать внимание на их цвет: иногда тонкие извилистые линии с новой силой наливались чернилами и причиняли их владельцам ноющую, нестерпимую боль. Мориц перепробовал много зелий, чтобы хоть как-то облегчить их страдания – все было без толку.         Вскоре началась череда побегов. Первый был самым знаменательным – сильнейшей атакой было разрушено одно из крыльев здания. Тюрьму покинули десять магов. Как и ожидалось, на рабочий персонал Азкабана обрушилось множество дискриминирующих санкций. Несколько раз в месяц Эрик проходил один и тот же опрос, чтобы иметь хоть какое-то алиби в том, что он не был причастен ни к одному из планов побега.        Хотя, если быть до конца честным, один раз он все-таки решил уступить своей милосердной совести. В одном из новопоступивших заключенных он узнал дуэльного противника Мирры Дюваль – Люция. Тот, конечно, знать не знал Эрика. Мориц не хотел лишаться должности исключительно из-за заработка; он честно признавался себе, что был бы не прочь свинтить из этого проклятого места во время очередной тревоги. Люцию он прописал дополнительные курсы антибиотиков и стимулирующих препаратов, чтобы мозг одаренного волшебника, левое запястье которого так же было изуродовано Черной меткой, поскорее заработал. Его усилиями светловолосый мужчина покинул Азкабан спустя всего девять месяцев.