2
25 декабря 2025 г., 11:41
Искусственная пушистая ёлка стояла в углу рядом с телевизором и мерцала весёлыми огоньками. Их сияние играло радужными переливами в стеклянных бокалах, уже расставленных на столе. Приготовления к праздничному ужину были почти закончены: оставалось вытащить пирог из духовки, выставить часть блюд на стол и дождаться гостей.
Эрика ещё раз оглядела всё критическим взглядом и поменяла местами хлебную тарелку и солонку. Она прикусила губу и забарабанила пальцами по скатерти: её не покидало ощущение, будто чего-то не хватало или что-то находилось не на своём месте.
Раньше рождественская суета была ей в радость: готовка вместе с мамой, сервировка стола, нелепые перебранки с Лукасом и семейный просмотр «Этой замечательной жизни»; пару раз за зимние каникулы брат мог привести в дом друзей, чтобы запереться в комнате и играть до изнеможения в «Подземелья и Драконы». Сначала компания состояла из одних мальчишек, потом появилась Макс. Эл никогда не приходила к ним домой, но ни одна встреча не обходилась без упоминаний о ней. Это даже придавало загадочной супер-девочке материальности.
Тогда Эрика жаждала присоединиться к группе и предпринимала для этого противоречивые шаги: высмеивала брата и его друзей, дразнила и называла их игры детсадовскими развлечениями — все это вызывало обратный эффект.
Единственным, кто оставался к ней дружелюбным и приветливым, был Дастин. Правда, чтобы заинтересовать его, Эрике пришлось пробираться по вентиляционной шахте и побывать в тайном бункере русских. Но то приключение навсегда что-то в ней изменило. Со временем, незаметно для самой себя дружеская симпатия к Дастину переросла в нечто большое.
— Как, ты всё ещё не готова? — воскликнула мама, выходя из родительской спальни. Она уже принарядилась в мягкий кремовый свитер и плиссированную тёмно-зелёную юбку с металлическим отливом. Волосы были собраны в элегантный узел на затылке. — Так дело не пойдёт. И во что ты превратила салфетку?!
Только тогда Эрика заметила, что всё это время стояла и скручивала тканевую салфетку в плотный жгут.
— В чём проблема? В шкафу ещё такие есть. Пойду и поменяю.
— Чарльз, ты только послушай её, — мама позвала вышедшего из кухни отца рассудить их. — Дело не в том, что салфетку можно или нельзя заменить, а в установленном порядке.
Эрика с трудом сдержала вздох и посмотрела на отца, который подмигнул ей и приобнял маму за талию.
— Сью, всё нормально. В крайнем случае я могу забрать смятую салфетку себе.
— Я же сказала, что дело не в этом, — ощетинилась мама, выхватив из рук Эрики салфетку. — А в принципе. Ей нужно учиться бережно относиться к вещам. У меня же всё было предусмотрено. Чёрт с ней, с салфеткой. Посмотри: она совсем не готова. Гости вот-вот придут.
Папа оценивающе посмотрел на дочь. Вслед за ним Эрика как могла оглядела своё платье, в котором весь день убиралась в доме и готовила. Она понимала, что наряд у неё так себе, но и выходить к гостям не собиралась.
— Хоть ты ей скажи — пусть приведёт себя в порядок. Может, тебя она послушает, раз мои просьбы игнорируются.
— Эй, я всё ещё здесь, — помахала Эрика рукой, привлекая внимание. — Если я сейчас поднимусь наверх, то больше не спущусь!
— Эрика! Это неприлично. Разве так мы с отцом тебя воспитывали?
— Эрика, в самом деле, прекращай пререкаться с мамой и угрожать, — сказал отец. — Поправь причёску, принарядись и выходи встречать гостей.
— Но у меня пирог в духовке.
— Мы присмотрим за ним, — заверил папа и кивнул ей в сторону лестницы.
Эрика дёрнула головой и прошла мимо родителей, даже не взглянув в их сторону. Уже на лестнице она услышала, как папа что-то неразборчиво сказал — видимо, про неё, потому что мама резко ответила:
— То, что мило в пять лет, мало кто найдёт привлекательным в семнадцатилетней девушке.
— Эрике уже семнадцать?! — папа притворился глубоко удивлённым этому факту и рассмеялся. — Вернусь-ка я всё-таки на кухню, пригляжу за пирогом, раз пообещал.
Эрика едва сдержалась, чтобы не закричать. Родители не понимали, какую бурю чувств она переживала с того момента, как встретила Дастина в супермаркете. Почти два дня она не находила себе места, думая о том, что будет сидеть рядом с Дастином за рождественским столом. От одних только мыслей об этом подгибались коленки и перехватывало дыхание.
Им не объяснить, с каким трудом она когда-то отпустила свою безнадёжную детскую влюблённость и двинулась дальше по жизни. Как соглашалась на свидания, ходила в кино и на танцы со сверстниками. Некоторым позволяла проводить себя до дома и поцеловать на прощание у парадной двери. Из всех парней Юджин оказался самым напористым — наверное, поэтому он продержался дольше всех: полгода. Да и то в конце концов сдался, обвинил её в том, что не чувствует от неё никакой отдачи и энтузиазма. Правда, выплюнул он эти слова на вечеринке, когда она застукала его, обжимающимся в кладовке с какой-то черлидершей.
Предательство бойфренда и последующее расставание Эрику задели. Несколько дней она горевала над своим разбитым сердцем, получая сочувствие и поддержку от подруг и родителей. Всё это померкло, стоило ей вновь увидеть Дастина.
Он обрадовался, увидев её, а приглашение миссис Синклер принял с неподдельным воодушевлением. Будто провести Рождество со старперами и страдающей школьницей было высшим пределом его мечтаний.
***
По экрану побежали заключительные титры, когда в дверь постучали. — Открыто, — ответила Эрика, наспех утирая слёзы бумажными салфетками. — Привет! — Дастин зашёл с подносом еды. — Я заметил, что ты толком ничего не ела за столом, а потом быстро от нас сбежала. Захотел тебя проведать. И вот, — парень поставил поднос на кровать, — твоя мама сказала, что пекановый пирог — твоих рук дело. Я подумал, что будет преступлением, если ты не попробуешь кусочек. При упоминании пирога щёки Эрики загорелись. На самом деле она решила испечь его потому, что до этого неоднократно слышала, как Дастин говорил, что это его любимое рождественское угощение. — Вообще-то я не люблю его, — сказала она, поднимаясь с постели не столько для того, чтобы поменять кассету в видике, сколько чтобы оказаться от Дастина на расстоянии. — Просто захотелось поэкспериментировать. — Тогда эксперимент удался! — с радостью учёного воскликнул он и подцепил вилкой кусочек десерта. — Точно не хочешь? Эрика отрицательно мотнула головой, на что Дастин, недолго думая, проглотил угощение. А потом осмотрелся вокруг. Ей всегда казалось, что её спальня не похожа на типичную комнату девочки-подростка. Стоило надеяться, что Дастин тоже так подумает. Возле окна с одной стороны находился письменный стол, заваленный учебниками по экономике, математике и биографиями Мартина Лютера Кинга и других чернокожих активистов XX века. Сверху висела пара книжных полок, забитых книгами, брошюрами и толстыми тетрадями. В другом углу от окна стоял туалетный столик меньших размеров. Он был посвободнее, но хаоса и беспорядка хватало и там: тюбики с тушью и губной помадой, карандаши для губ и бровей, парочка флаконов любимых духов, а также старые, давно засохшие баночки лака для ногтей. Рамку увесистого зеркала облепили фотографии Эрики с Тиной, с подругами, с одноклассницами и товарищами по клубу дебатов. — Вау, никогда раньше не был в святая святых этого дома — в твоей комнате. — Я вообще не уверена, что ты когда-либо был в комнате девчонки, — съязвила она, пока ставила кассету с «Бриолином» на место. — Уф! А ты не любишь церемониться. Я не так невинен, как ты думаешь. — Разве твоя бывшая подружка не из мормонов? — удивлённая Эрика развернулась к Дастину. Тот уже лёг спиной на её кровать, но ноги всё ещё касались пола. — «Бывшая» не значит единственная, Эрика. Незначительное замечание от него больно отозвалось внутри Эрики — ревностью и обидой. Она подошла к кровати и толкнула его ногу. — Тогда почему ты, герой-любовник, проводишь Рождество в компании старшеклассницы, а не с подружкой? — Потому что я сейчас одинок, дурында! Пока Эрика раздумывала над язвительным ответом, Дастин вытащил из-под свитера видеокассету «Крепкий орешек». — Посмотрим? — он протянул ей коробочку с фильмом. — Какая мерзость! Меня сейчас стошнит, — скривилась она, представляя, как кассета всё это время была прижата к его телу. — Тем более кто смотрит боевик в Рождество? — Но он наполнен духом Рождества! — Я не буду это смотреть, — Эрика плюхнулась на кровать. По спине пробежали мурашки, когда Дастин присел рядом и случайно дотронулся ладонью её пальцев. — Ну, Эрика, разве ты не хочешь расширить собственный кругозор? Её кислое выражение лица говорило само за себя. — Давай же, — ткнул он её локтем, — сама подумай, сколько раз за свои семнадцать лет ты посмотрела «Эту замечательную жизнь» на Рождество? А это, говорю я тебе, станет культовой вещью. Ещё твои дети будут восторгаться Брюсом Уиллисом и фильмами с ним. Эрика закатила глаза, вздохнула, но пошла навстречу: — Хорошо, только к этой дряни, пропитавшейся твоим потом я не притронусь. Если тебе так надо — сам всё подключишь и настроишь. А я сгоняю вниз и принесу нам чего-нибудь перекусить. Добившейся своего, Дастин вскочил с кровати и на эмоциях поцеловал её руку: — Миледи, с вами так приятно иметь дело. — Ага, — с трудом сохранив самообладание при нём, Эрика вылетела из комнаты. Взволнованная и испуганная, прижавшись к стене, она слышала, как в груди грохотало сердце. Глупый, дурацкий Дастин сводил её с ума своими рыцарскими замашками и необъятным дружелюбием. Как не выдать себя и провести весь вечер за просмотром фильмов наедине с Хендерсоном? Как она умудрилась загнать себя в ловушку? На долю секунды в голове мелькнула мысль навернуться с лестницы и провести остаток Рождества в травматологии. Хотя Эрика была уверена, что даже там Дастин не оставил бы её в покое, а продолжил бы развлекать любыми доступными ему способами, чтобы она не чувствовала себя одинокой и забытой.
