Нежеланный жених

      Мерцелла злилась, что из-за короткой вечерней прогулки на природе вдали от дома пропустила долгожданный прилет столь значимого гостя. Для нее же — самого важного теперь человека. И все из-за того, что он прибыл раньше времени. Ускорив шаг, она спешила к родному поместью. Не хотелось терять ни единой лишней минуты! В то же время ей не хотелось предстать перед ним запыхавшейся и растрёпанной. Пусть то лишь небольшой женский каприз, тем не менее ей хотелось порадовать его глаз. Предвкушение встречи было непередаваемым! Наконец она оказалась на ступенях поместья. Коридор, гостиная, лестница, снова коридор... Кабинет отца — Аженор и их гость должны быть именно там. Кажется, до нее даже донеслась чья-то едва различимая громкая реплика. Сердце зашлось в небывалом ритме от волнения. Как же долго она ждала его! Наконец, в последний момент напомнив себе, что следует соблюдать правила этикета, она сначала постучала в дверь из светлого дерева, но затем, не дожидаясь ответа, уже ворвалась в кабинет отца.       Она не могла больше ждать, не выдержала бы и лишних пары секунд! Айен... Ее Айен.         Он стоял к ней спиной, тогда как ее отец — также стоял на ногах, но за своим столом. Селестина была рядом с Аженором по левую от него сторону. Однако ни тени улыбки не было ни на чьих лицах. Айен взглянул на Мерцеллу из-за плеча лишь на короткое мгновение и тут же отвернулся... Все были крайне напряжены. — Мерцелла, ты не вовремя, — сухо сообщил Аженор.       Замерев на месте, Мерцелла напряжённо посмотрела сначала на отца, затем на мать, губы которой были поджаты, в то время как в глазах ее застыло практически чувство вины. Следом ее взгляд обратился к Айену... Решившись, она приблизилась и встала рядом с ним. Айен негромко и тяжело выдохнул, стараясь не смотреть на нее. Мерцелла же на протяжении нескольких секунд не могла отвести от него взгляд. Напряжение Айена читалось во всей его позе, в выражении лица, хотя он пытался создать видимость ложной отстранённости, даже равнодушия, как делал нередко. Совершенно точно она прервала какой-то непростой разговор. — Что происходит? — обратив взгляд к отцу, спросила Мерцелла. Предвкушение от встречи с возлюбленным заметно омрачилось. Она и сама не заметила, как ощутимо напряглась, а дыхание сбилось — но теперь от волнения, а не от быстрой ходьбы. В душе поселилось предчувствие чего-то недоброго... — Все в порядке. Мы с Айеном уже закончили. Все необходимые новости с периферии он сообщил. Теперь наш гость покидает нас и впредь не потревожит, — глядя на Айена раздраженным, почти продавливающим взглядом, обозначил Аженор. В лице Мерцеллы появилась растерянность. Айен внешне сохранял отстранённость, но Мерцелла знала его лучше других и видела — ему не все равно.  — Как?! — теперь ее взгляд метался между Айеном и отцом, но вскоре остановился на Селестине. В глазах девушки было столько не заданных вопросов. Сама она уже мысленно терялась в них: после первых секунд потрясения их появилось разом множество. Под конец она взглянула на Айена... Она не понимала, что пошло не так, что здесь случилось?.. — Вам пора, — словно добивая Мерцеллу, поторопил Айена ее отец. Одним взглядом он отчётливо показывал, что Айену здесь не рады и впредь ему не следует переступать порог дома Истри, как и связываться с ними.       Мерцелла готова была схватиться за голову и завопить от сюрреалистичности происходящего. Тем не менее она замерла, на ещё одно мгновение ее словно парализовало. Боковым зрением она уловила, как Айен сжал пальцы рук в кулаки, пытаясь хоть как-то сдерживать себя и внутреннее напряжение. — Я вас услышал, — наконец выдавил из себя он, а затем развернулся и быстрым шагом двинулся к двери. — Айен, нет! — обернувшись к нему, неожиданно для всех вскрикнула Мерцелла.       К этому моменту его рука только коснулась дверной ручки. Айен замер, как и ее родные. Мерцелла же теперь смотрела лишь на своего мужчину. В ее голосе слышалось небывалое отчаяние. Пару секунд в кабинете царило гробовое молчание, а затем Айен, пересилив себя, крепче сжал ручку двери, уже намереваясь рывком открыть ее. — Не смей уходить и оставлять меня!  — ещё на мгновение заставила его задержаться отчаявшаяся Мерцелла. — Прошу тебя! Или ты всерьез хочешь, чтобы я бросилась за тобой следом и повисла на твоей руке? — надтреснутым голосом проговорила она. Айен судорожно выдохнул, повернувшись к ней. Он больше не придавал значения Селестине и Аженору за ее спиной — его взгляд был прикован лишь к Мерцелле. Впервые он не знал, что ей сказать, с чего начать... Особенно когда вблизи были ее родные. — Мерцелла, Айену Атрау следует уйти. Одно его появление в стенах нашего дома и даже в секторе портит нам репутацию, восстановления которой мы с таким трудом добивались! — почти грозно проговорил за ее спиной Аженор. — Дочка... — чуть более миролюбивым тоном начала Селестина. — Если между вами и было некогда... что-то, следует поставить на этом точку и раз и навсегда забыть обо всем.       Мерцелла обернулась к родителям. Казалось, она впервые видела этих людей... Меньше всего она ожидала, что все так обернется, и их взгляды пойдут вразрез с ее самыми заветными желаниями.  — Под конец разговора я сообщил твоим родным, что прилетел также к тебе, — наконец раздался до боли родной голос позади. Айен говорил равнодушно, но Мерцелла научилась чувствовать оттенки в его тоне. В действительности Айен был взволнован, раздосадован и зол. — Также я попросил у них благословения — хотел сделать тебе предложение. Но твои родители категорически против, чтобы ты вновь связывалась с Домом Атрау. Особенно после того, как я восстановил влияние в небезызвестном теневом мире — стоит называть вещи своими именами.       Мерцелла с замиранием сердца слушала Айена. Теперь она боялась повернуться, ведь в его глазах она увидела бы ложный холод за маской настоящей боли... — Тебе это не нужно и никогда не было, — все тем же напряжённым тоном обратился к дочери Аженор. — Все те договоренности касательно необходимости брачного союза между нашими семьями были грубой ошибкой, что я однажды допустил. Повторять ее я не стану... — Причем здесь ты, отец, если предложение он собирался делать мне? — бесцветным голосом осмелилась проговорить Мерцелла. На мгновение Аженор даже растерялся от такого ответа. — Мерцелла, ты молода, я могу понять твои чувства и эмоции, если таковые хоть немного теплятся внутри, — чуть мягче заговорила с ней мать. Взгляд Мерцеллы сместился к ней. Вопреки любви и уважению к Селестине, уже сейчас она понимала, что ничего хорошего ждать ей не стоит, и настоящей поддержки она не найдет в лице близких. — Но в твоей жизни, долгой и, надеюсь, счастливой, ещё будут достойные люди. — Сам Автарх заинтересован в тебе, — гордо сообщил Аженор, взгляд которого, однако, намеренно был направлен лишь на Айена. Этим известием он словно хотел раз и навсегда дать понять ему, насколько представитель Дома Атрау при любом из раскладов не рассматривается для них в качестве возможного супруга для его дочери. — Если же не он или кто-то другой из родовитых и уважаемых Домов, которые проявляют интерес к союзу с нами, то мы всегда можем предпринять попытку наладить былой контакт с Ланмеями и восстановить вашу помолвку с... — Хватит! — не сдержавшись, выкрикнула Мерцелла. Одни лишь эти слова отца разбивали ее сердце вдребезги. — Не смей так больше со мной поступать! Прекрати делать из меня товар! — Мерцелла, договорной брак не обязательно должен быть несчастным. К тому же мы дадим тебе право выбора. Ты сама определишь, кто тебе будет по душе. Чувства — вещь непредсказуемая. Они могут вспыхнуть там, где не ждёшь, как и погаснуть в моменте, — позволила себе откровенную речь Селестина, пытаясь достучаться до дочери. Слушая их, Айен сощурил глаза и отвел взгляд в сторону — на пейзаж за большим окном, которого он, тем не менее, не видел перед собой.  — Никто из них мне не нужен! — сквозь зубы проговорила Мерцелла. Теперь и она сжимала и разжимала пальцы, пытаясь справиться с накатившими эмоциями, почти паникой. Столько времени она жила и грезила скорой встречей с Айеном, и вот чем в итоге обернулся день, что должен был стать самым счастливым для нее за последнее время. Особенно после новости, что он намеревался сделать ей предложение. Что прилетел к ней ради этого! — Мерцелла, сам Автарх... — Идёт к черту! — не выдержав, выпалила Мерцелла в ответ Аженору, что только начал говорить. Тот шокировано, почти боязливо уставился на дочь. Мерцелла не сомневалась, что сейчас была в глазах близких хуже Астории, которая не всегда контролировала свою речь и порой была взбалмошной. Но Мерцелле это было практически несвойственно. Она была умной, послушной и сдержанной на эмоции старшей дочерью, что уважала слово родителей. Но сейчас отчётливо понимала, что, смолчав или уступив им, может потерять то ценное, чем дорожила. Более того, может раз и навсегда потерять Айена! Одна мысль об этом пугала ее до держи, до накатывающей с новой силой истерики. — В таком случае напоминаю, — снова начал Аженор и не думая уступать. Сейчас он абсолютно был уверен, что поступает мудро и благоразумно в интересах своей дочери, а также их семьи. И если необходимо будет для ее светлого будущего быть с ней в эти минуты жестоким — он возьмёт на себя эту роль. Для ее же блага! — что твоя обязанность как представительницы древнего Дома-основателя Истри... — Хватит уже, отец! Я всегда была понимающей для вас, молчаливо принимала свою судьбу, и, как итог, просто удушилась этой фамилией! — в сердцах выпалила Мерцелла. Селестина часто заморгала и сглотнула вставший в горле ком. Сейчас она не узнавала собственную дочь. — Всё, что я делала за эти месяцы, было на благо семьи! Всё! Я позволила вам и Автарху сделать из меня послушную куклу, что подчиняется ему, толкает громкие речи перед народом от лица нашего Дома во благо его интересов. И все это лишь для того, чтобы наш Дом больше не пострадал. Чтобы вы и Астория были в порядке! Но никогда — слышишь?! — никогда этот человек не был мне интересен иначе, чем функция, которая поможет восстановиться после былого падения нашей семье и удержать место в обществе! И уж тем более я никогда не рассматривала и не стану его в качестве... мужчины! — столь щекотливая и личная тема в разговоре с родителями, особенно в таких условиях, давалась ей тяжело. К тому же позади стоял Айен, что хранил молчание. Из-за нее он не мог уйти, но и брать слово, пока Мерцелла и ее родные выясняли отношения, он пока находил неуместным. Мерцелле же вопреки всему следовало поставить все точки над «i». — Отец, не смей подкладывать меня под тысячелетнего старика! Даже ради блага семьи, я не позволю сделать из меня такую разменную монету! — Мерцелла, всегда есть другие варианты... — начала Селестина, но Мерцелла перебила и её. При том, что ради долга перед своими близкими, родом, даже империей она нередко готова была идти на многое, сейчас она не намеревалась уступать. Ни за что! Ее потеря могла стать для нее слишком весомой и невыносимой. — Мой вариант и мой выбор стоит за моей спиной! — голос Мерцеллы срывался, но она не останавливалась. — И вам придется считаться с этим. В противном случае я сбегу с Айеном, и больше вы меня не увидите! Я не обязана до конца своих дней класть себя на алтарь во имя интересов рода. Я и так делаю это с тринадцати лет! — Мерцелла, возможно, они правы, — неожиданно заговорил Айен. Его голос звучал ровно и негромко. Он умело прятал горечь, но Мерцелла точно знала, улавливала, что она есть — по его тембру голоса и интонации. Она повернулась к нему. От его слов хотелось разреветься. Их взгляды встретились. Столько времени Мерцелла мечтала увидеть его вживую, и вот он оказался рядом, но его слова били наотмашь хлеще любого хлыста. — Я не лучшая для тебя партия. Не был и не буду ею — просто не смогу быть. И ты прекрасно знаешь это. Твои родные желают тебе лучшей судьбы. Если же ты решишься на побег со мной, то навсегда закроешь себе дорогу к былой жизни. Возможно, даже двери твоего же дома закроются для тебя. Это не то, чего бы ты хотела для себя. Более того, твои родные и сам Автарх могут послать за нами погоню, — видя, как на ее глаза наворачиваются слезы, он смягчился, замолчав на пару секунд. — Мне правда жаль, что все складывается подобным образом. Но нам стоит принять... — Вот так просто? — перебила его Мерцелла. Пожалуй, куда больнее, чем слова близких, для нее оказались его горькие рациональные речи. — Ты правда так легко готов отпустить меня? Может даже толкнуть в брак к кому-то другому, кого для меня снова подберут? Айен... — не сдержавшись, она всхлипнула. — Три месяца! Чертовых три месяца с тех пор, как мы разлучились, я ждала тебя. Только тебя, слышишь? Безропотно исполняя все, что требуется для восстановления влияния своей семьи, я грезила лишь, как ты вернёшься... — Мерцелла... — несколько горестно произнес он ее имя, но она продолжила: — И вот ты здесь! Более того, ты также не остыл ко мне, не разлюбил. Ты прилетел, чтобы сделать мне предложение. И после такого готов отказаться от меня? В одно мгновение перечеркнуть все, что нас связывает?.. — Я хочу для тебя лучшей жизни! — совершено серьезно в сердцах произнес он. Никто из них сейчас старался не обращать внимание на ее родных, что также застыли, вслушиваясь в их разговор и наблюдая за своей дочерью и её нежеланным женихом. — Потому смеешь решать за меня? — почти зло вдруг выпалила она. — Всю мою жизнь это делают за меня другие! Не смей так поступать со мной и ты тоже! — В тебе сейчас говорят эмоции, чувства, обида, обманутые ожидания. Но когда ты остынешь, то, может, и сама решишь, что мой уход, каким бы болезненным он ни был для тебя сейчас — может быть лучшим вариантом для тебя в будущем, — предпринял Айен ещё одну попытку достучаться до нее и, исходя из ее же интересов, разорвать то что было между ними. Вопреки себе же, собственным желаниям и былому рвению соединить с ней свою жизнь... — Нет, — просто ответила она. Без былой экспрессии и эмоций. Несколько секунд в помещении царило молчание. Напряжение, витавшее в воздухе, можно было резать ножом. — Мерцелла, прислушайся к тому, что тебе... — снова начал Аженор. Но Мерцелла не обернулась к отцу и не дала договорить, обратившись к Айену, глядя лишь в его лицо и в его глаза: — И да, я согласна стать твоей супругой, хотя вопрос ранее был адресован не мне — пока что. Если это хоть что-то значит для тебя, я что-то значу для тебя — не смей уходить! — ее зубы застучали, хотя она постаралась скрыть это.       Аженор раздражённо простонал за ее спиной, забегав отчаянным взглядом по кабинету. Селестина же, с трудом подавляя рвущиеся наружу слезы, выступившие в уголках глаз, проглотила вставший в горле ком. Ей довелось наблюдать то, что разрывало ее сердце на части... Самый счастливый и в то же время горестный момент в жизни ее старшей дочери. — Не оставляй меня больше! — шепотом попросила Мерцелла, глядя в родные серые глаза. Взгляд пробежался по точечному лицу Айена, черным волосам, линии скул, губам... До чего же хотелось плюнуть на все и, сорвавшись на слезы, может даже рыдания, броситься в его объятия и припасть к его губам. Позабыв обо всем на свете, стерев к чертям весь этот нереальный, болезненный и такой неправильный разговор с ее семьёй! — Айен... — позвала она. — Ты ведь сама же возненавидишь меня однажды за то, что предпочла мне свою семью. Моя мать проживала подобный сценарий, и ее жизнь вдали от родных не была легка. Это слишком высокая цена... — Я знаю, — наконец, зажмурив глаза, перебила его Мерцелла. По ее щекам хлынули слезы. — Но тебя я не отпущу, — произнеся это, она открыта глаза и решительно посмотрела на него. Голос ее дрожал и звучал негромко, но уверенно. — Не после всего, через что нам пришлось пройти вместе! Не после трёх месяцев разлуки и знания, что ты не просто вернулся, но прилетел затем, чтобы сделать меня своей супругой... Я люблю тебя и пойду за тобой! Впервые я глобально распоряжусь своей судьбой именно так, как просит мое сердце, даже если придется сделать это вопреки всему. Не отговаривай меня! Это ведь не то, чего бы ты сам хотел для нас. — Останьтесь, — внезапно раздался женский голос за спиной, обращенный к Айену. Мерцелла вздрогнула и обернулась к матери. — Селестина! — на повышенных тонах воскликнул Аженор. — Я не потеряю дочь! — стальным голосом проговорила Селестина, не менее решительно посмотрев в глаза мужа. — И, если она твердо приняла решение быть с Айеном Атрау, я приму его. Знаю, что будет сложно: и нам, и им. Но общественное порицание и недовольство правителя — меньшее из зол, если на кону стоит счастье нашей дочери. Она не будет покинута своей семьёй. Не мной, Аженор! И тебе советую одуматься, — подчеркнула Селестина, а затем обернулась к молодым людям. — Останьтесь, Айен. Можете задержаться у нас на несколько дней, если вы не притеснены в сроках. Все мы остынем и с холодной головой ещё раз обсудим вопрос вашего брака. Если, конечно, вы не передумали делать предложение моей дочери. — Не передумал, — твердо подчеркнул он. — Мама... — взволнованно прошептала Мерцелла, не веря своим ушам. В груди разлилось небывалое тепло: от переизбытка эмоций с новой силой хотелось разреветься. — Спасибо! — Идите. Вам не помешает развеяться и передохнуть. Но, прошу, никаких побегов! — призвала Селестина. В отличие от нее, Аженор готов был рвать и метать. Тяжело дыша, убийственным взглядом он смотрел на своего будущего зятя, которого, как главную проблему их жизни, желал стереть с лица земли, моментально вычеркнуть из истории их империи. — Что за шум? — внезапно раскрылась дверь, и в кабинет вошла жизнерадостная Астория. Но улыбка с ее губ быстро сошла, а промеж бровей пролегла морщинка от недоумения, стоило ей увидеть напряжение родных и их гостя, а также моральное состояние сестры. — Что я пропустила?       Мерцелла на нашла в себе сил ответить младшей сестре, как и не решилась посмотреть на отца. С благодарностью кивнув матери, она сразу рванула к Айену, взяла его за руку и стремительно повела за собой мимо оглядывающейся на них растерянной Астории. Прочь от кабинета, в который никогда больше не желала возвращаться...

* * *

— Посмотри на них! — скорее попросила, чем призвала Селестина супруга, когда она и Аженор вечером следующего дня вышли на прогулку по саду. Он расстилался вблизи поместья, и там они увидели вдали, рядом с озером, свою дочь в объятиях жениха. Айен стоял позади нее, обнимая за талию. Мерцелла, положив свои руки поверх его и откинув голову ему на плечо, что-то задорно рассказывала. Айен же периодически негромко, почти беззвучно посмеивался, глядя на водную гладь. По тому, как он обнимал девушку, было видно, насколько она небезразлична ему, как сильно дорога. — Мерцелла счастлива рядом с ним. — Она могла стать однажды счастливой и с кем-то другим, кто... — напряжённо начал Аженор. — Этого мы не знаем наверняка. Зато точно видим здесь и сейчас, что она в надёжных руках, и ей хорошо, — подчеркнула Селестина.        Аженор никак не мог успокоиться и отойти от вчерашнего разговора. Лишь к обеду нового дня его эмоции хотя бы немного поутихли. Практически каждый час Селестина навещала его, пытаясь убедить, даже упросить благословить их дочь на этот брак и не отталкивать ее жениха, пусть даже его репутация и род деятельности вызывали серьезные вопросы. Однако один взгляд на двоих влюбленных грел Селестине сердце. Ее дочь любила и была любима. Ещё вчера Айен Атрау начал свою речь о браке со слов, что любит Мерцеллу. И на протяжении двух дней подряд Селестина убеждалась в искренности его чувств по отношению к ее дочери с каждым разом всё сильнее. Застать же их вдвоем и посмотреть на них со стороны было наиболее информативно для нее — это демонстрировало их искренность. — Ты знала, что она так сильно полюбила его? Мерцелла ведь не подавала вида, на протяжении стольких месяцев даже не показывала, что ее жених с Цереры имеет для неё столь большое значение, — спросил Аженор.       Он то и дело отводил взгляд в сторону, но затем упрямо возвращал его к дочери и ее возлюбленному. Не хотелось видеть их вдвоем... И вровень с этим хотелось убедиться, что Айен не лгал им и действительно любит их дочь. Потому ее жертва, а также все будущие неприятности, что лягут тенью на Дом Истри в связи с возможным союзом со злосчастным Домом Атрау, если Мерцелла действительно выйдет замуж за Айена, будут того стоить. Вопреки надеждам, что Айен разочарует ее за эти дни, и Мерцелла сама откажется от идеи брака с ним, пока Аженор наблюдал лишь обратное. Мерцелла была по-настоящему счастлива рядом с Айеном. И глубоко в душе Аженор был рад видеть ее такой: отцовское сердце не могло остаться равнодушным к тому, что он наблюдал перед собой. Его дочь любила и была любима. И, как бы не напрягал его союз с такой семьёй, как Атрау, Аженор чувствовал, что его Мерцелла в надёжных руках. — Знала. Хотя она лишь раз упоминала об этом: ещё тремя месяцами ранее, когда мы выбрались из тюрьмы, и Автарх в обмен на содействие ему Мерцеллы помиловал нас, — с неудовольствием вспомнила непростые времена Селестина. — Больше она не говорила об этом. Может, боялась, что эта информация пойдет дальше и породит проблемы, а может переживала, что она будет использована против нее или же против нас самих. Все же ещё тогда Мерцелла разлучилась с Айеном и служила Автарху на благо Дома, желая помочь нашей семье восстановить былое влияние. Но как мать я видела и чувствовала за ней, стоило Мерцелле вернуться из столицы — по вечерам или на выходные — как она скучает по Айену и ждёт его. Все это время он был дорог ей. — Я не знал, — глухо проговорил Аженор. — Мне даже на мгновение показалось, что он желает приобщиться к связям и статусу нашего Дома, оттого и решил прилететь и сделать ей предложение. Сыграть на былом выгодном знакомстве, ведь нашу семью он знает, как и выгодную невесту из центра в лице Мерцеллы. К тому же он заговорил про это сразу после решения деловых вопросов, а встречу с ним мы по просьбе Автарха назначали ещё парой недель ранее. — То есть Автарх не против его рода деятельности, если Айен будет сотрудничать с ним? Хочет через Атрау контролировать теневой сегмент периферии? — догадалась Селестина. Аженор лишь кивнул. Его супруга была умна и проницательна и сразу копнула в суть. Но обсуждать с ней в подробностях отдельные вопросы государственной важности было пока опасно. — Все равно, даже зная о ее чувствах, я бы предпринял попытку отговорить Мерцеллу от роковой ошибки. Айен ведь и сам понимает, что она может пожалеть об их браке! — тяжело вздохнул Аженор.       В этот момент не ведающая, что за ними наблюдают ее родители, Мерцелла обернулась через плечо и поцеловала Айена. Тот ответил ей взаимностью, но вскоре прервал их поцелуй и губами коснулся ее виска. Мерцелла прикрыла глаза и вновь счастливо заулыбалась. Это выглядело нежно, даже трепетно со стороны. Сомнений в том, что Мерцелла действительно любима этим мужчиной, у Аженора не оставалось. К тому же на ее руке даже издалека было видно сияющее в лучах солнца кольцо с черным камнем, предположительно, обсидианом, что Айен, вопреки былым протестам ее семьи, преподнес ей утром этого дня. Оно лучше всяких слов отражало его намерения. — Лишь время рассудит их. Я благодарна, что ты решил выслушать меня и принять сторону дочери. Сегодня вечером мы все спокойно обговорим с ними, — Селестина коснулась руки мужа в знак поддержки. — Мерцелла ночевала в комнате этого... — Своего жениха, — поправила Селестина, предостерегая поток ругани со стороны супруга. — Вчера он им ещё не был! — возмущённо проговорил Аженор. — И это тоже показательно и характеризует его с положительной стороны. Он не приходил к ней, не посмел так грубо нарушить покой нашего дома и пошатнуть хрупкое расположение к нему дерзкой выходкой. Более того, даже не звал ее к себе сам.       О том, что Мерцелла сама пришла к Айену и покинула его комнату лишь на заре, оба её родителя предпочли умолчать. Очевидным было, как двое молодых людей соскучились друг по другу и не желали теперь разлучаться. По секрету от прозорливой младшей дочери Селестина узнала, что Мерцелла действительно сначала хотела, чтобы Айен заночевал у нее, но он не согласился на подобный расклад. Не сейчас. — Я сама заговорила с Мерцеллой об этом после завтрака, — поведала Селестина. — Меня напрягла, даже напугала мысль, что она может решиться на совсем отчаянный шаг... — Забеременеть от него, чтобы их сложнее было разлучить, если я не благословлю? — сходу уловил Аженор, поджав губы. — Именно. Но ничего подобного в планах у них нет. — Однако, если они поженятся, рано или поздно я надеюсь дожить до времён, когда у нас появятся внуки, — неожиданно заметил Анженор. Селестина не сдержала широкой улыбки. — У них будут красивые дети. И сами они будут красивой парой, — заключила она, не без удовольствия глядя, как Мерцелла нежится в объятиях своего возлюбленного. Никогда раньше Селестина не видела дочь такой счастливой. Это дорогого стоило. — Оставим их. Вскоре нам предстоит важный и, надеюсь, более продуктивный и менее эмоциональный разговор. — Да, лучше вернёмся в дом, — согласился Аженор.       Родители Мерцеллы развернулись и двинулись в противоположную сторону. Но напоследок Аженор снова внимательно посмотрел на молодых влюбленных. Сейчас уже Айен что-то негромко рассказывал, в то время как Мерцелла задорно смеялась, снова откинувшись на его плечо и глядя на него. До сих пор они не размыкали объятий.       Аженор впервые с момента прилёта Айена Атрау на Гексос позволил себе лёгкую улыбку. Все же где-то в глубине души он был искренне рад за дочь. Она сделала свой выбор.