Ты напоминаешь мне, как это сладко — причинять боль

— Иди домой, — резко говорит Джордж, проходя мимо него. — Мне нужно с тобой поговорить, — умоляет Макс. Его это не волнует. Он не впустит его и не будет говорить с ним здесь, чтобы соседи использовали этот бардак как развлечение. Джордж открывает дверь, когда Макс произносит: — Все не так, как было в Катаре, и это меня напугало. — Он выдыхает это на одном дыхании, слова сбегают в одну кучу. Рука Джорджа замирает на дверной ручке, и он поворачивается к нему лицом, пока тот продолжает. — Я пытался оттолкнуть тебя, и мне жаль. О. Надежда вспыхивает у него в груди. Может, стоит впустить Макса. Он молча жестом показывает голландцу следовать за ним, и тот не колеблется. — Ладно, — говорит Джордж, когда они оказываются внутри. — Можешь говорить. — Я солгал, когда сказал, что с Катара ничего не изменилось. — Он не смотрит ему в глаза, теребя руки. Он выглядит неуверенным и совсем на себя не похожим. — Прости. — Ты причинил мне боль, — отвечает Джордж, и упрямые слезы снова наворачиваются ему на глаза. Он отворачивается, чтобы скрыть их, и идет вперед, ведя Макса в гостиную. — Я испугался, — шмыгает Макс, не в силах встретиться с Джорджем взглядом. — В начале все было нормально, когда я думал, что ненавижу тебя. Но потом мы начали разговаривать, я начал что-то чувствовать, и мне показалось, что ты тоже начал что-то чувствовать, и это меня взбесило. — Он тяжело плюхается на один из диванов, побежденный. Джордж садится в кресло напротив него. Вся злость, что была у него мгновение назад, улетучилась, но он все еще слишком ушиблен, чтобы сесть рядом. — Но я не понимаю, — вздыхает он. — Чего ты так боишься? — Этого, — он жестом указывает на пространство между ними. — Ну, твои вещи в моей ванной, и мне нравится, что они там, но это сложно осознать. Даже рассказать тебе про отца... все знают, что было, но ты единственный, кто знает, как я к этому отношусь. Даже моя мама не знает. — Его самообладание дает трещину, он звучит слегка взволнованно. — Я начинаю что-то чувствовать к тебе, и у меня никогда такого ни с кем не было. Я не знаю, как это делать. — Но до Испании у тебя прекрасно получалось, — резонно замечает Джордж, все еще немного сбитый с толку. — В этом-то и проблема, — вздыхает Макс, потирая рукой лицо. — Чем лучше становилось, тем хуже было бы, когда я неизбежно все испортил. Я подумал, что лучше закончить всё, пока мы не стали еще ближе. Он замолкает на мгновение, позволяя новой информации улечься, прежде чем ответить. Это должно было рассердить его. Алекс будет злиться за него, когда узнает об этом позже. Но Джордж не может вызвать в себе ничего, кроме облегчения. Как будто с его плеч свалился груз. По крайней мере, теперь он знает, что это была не его вина. С этим можно справиться. Ему больно, а Макс напуган, но теперь они говорят, и, возможно, если они продолжат разговаривать, они смогут сделать из этого что-то хорошее. — Значит, чтобы случайно не причинить мне боль, ты причинил ее намеренно? — Когда ты так говоришь, это звучит глупо, — Макс виновато усмехается, но его глаза влажные, и Джордж с опозданием осознает, что никогда раньше не видел Макса плачущим. — То есть, я думаю, это и было глупо. Я понял, что ошибся, когда ты начал плакать, но все происходило так быстро, и я не знал, как сказать, что я не прав. Но я был не прав, Джордж. С тех пор, как все началось, очень многое изменилось. — Знаю, — кивает он. — Мне нравилось узнавать тебя лучше, и разговаривать, и, если ты меня простишь, мне бы очень хотелось, чтобы мы, возможно, продолжили. — Мне тоже, — улыбается он. — И, может быть, иногда, вне гоночных уик-эндов, мы можем встречаться не ради секса, а чтобы поужинать или что-то в этом роде? — Ты приглашаешь меня на свидание? — Он не может скрыть ликования в голосе. — Это зависит от ответа. Ты согласен? — говорит Макс, глядя ему прямо в глаза. — Да, пожалуй, согласен, — пожимает он плечами, стараясь сохранить крутость. — При одном условии. В следующий раз, когда тебя что-то переполнит, попробуй поговорить со мной, а не выносить это на трассу. — Хм, не уверен, что смогу. Мне нравится врезаться в тебя. Это заставляет его рассмеяться, запрокинув голову, пока последние остатки напряжения наконец не покидают его. Не верится, что час назад у него был нервный срыв в машине, а сейчас он снова здесь смеется с Максом. Кажется почти несправедливым, что все решилось так легко. Кто бы мог подумать, что разговор решит все твои проблемы? — Ладно, хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает он, поднимаясь. Мама воспитала его хорошим хозяином. — У тебя есть редбулл? — спрашивает Макс, вставая, чтобы последовать за ним. — Ты же знаешь, что есть. После первого визита Макса Джордж купил упаковку из восьми банок. Осталось всего три. Он уже готов зайти на кухню, когда Макс застает его врасплох, обхватывая рукой его талию и притягивая к себе. Его пальцы касаются челюсти Джорджа, и того больше не нужно — он наклоняется, сокращая расстояние между ними. Их губы движутся в гармонии, и это чувствуется как фейерверк в конце фильма. И снова руки Макса в его волосах, на этот раз не тянут, а просто лежат там.