The PDA Jar

Шейн Холландер стоит на кухне с лицом человека, который замышляет что-то очень зловещее. — Нам нужна месть, — неожиданно заявляет он. Илья Розанов поднимает взгляд от разделочной доски на кухонном столе, где разложены соусы и приправы. Его руки замирают. — Месть за что? — Буду за «Банку Публичного Проявления Чувств», — ухмылка Шейна по-настоящему дьявольская. — Подумай об этом. Вечеринка в честь конца сезона, все расслаблены, повсюду парочки, алкоголь льется рекой. А правило какое? Если собираются трое и больше… — То это считается командным мероприятием, — заканчивает за него Илья. — Ты хочешь шпионить за нашими друзьями? — Я хочу следить за соблюдением правил, на которые мы все согласились. — Это одно и то же. — Вот именно, — Шейн достает телефон. — И я точно знаю, кто нам поможет. Илья подходит ближе, опуская руки на его талию. — Ты злой человек. Мне это в тебе нравится. — Я выписал чек на пятнадцать тысяч долларов из-за этих чертовых правил. А теперь заставлю Буда ими подавиться. — Уф, злюка. Это так горячо. Может, отменим вечеринку? — спрашивает Илья, целуя его в макушку, но его муж слишком занят, чтобы обратить на это внимание. Двадцать минут спустя Лука Хаас стоит в их прихожей, как новичок, которого вызвали в дом капитанов. И он не уверен: сейчас его накажут или устроят дедовщину. — Я в беде? — спрашивает он. — Нет, — говорит Шейн. — Возможно, — добавляет Илья. — Точно возможно, — уточняет Шейн. Глаза Луки сужаются. — Что вы хотите? Шейн кивает в сторону «Банки Публичного Проявления Чувств», которая стоит на каминной полке, как трофей. — Ты знаком с банкой. — Все знакомы с банкой. — Сегодня, — продолжает Шейн, — мы устраиваем вечеринку в честь конца сезона. Много парочек. Много потенциальных… — он делает театральную паузу, — нарушений. До Луки доходит. Его обычно серьезное лицо медленно расплывается в улыбке — той самой, которая говорит: да, я абсолютно капитанский новичок. — Мы предпочитаем термин «координатор нарушений», — говорит Шейн. — Я предпочитаю «шпион», — улыбка Луки становится шире. — Я в деле. Илья хлопает его по плечу. — Вот поэтому ты мой любимый новичок. — Я уже даже не новичок в этом году. — Все еще мой любимый новичок. Следующий час они объясняют Луке правила. Держаться за руки — двадцать долларов. Целоваться — пятьдесят. Какие-то поползновения под одежду — все пятьсот (Лука морщит лицо на этом пункте). — Должен ли я… — Тебе нужно только засвидетельствовать, — говорит Шейн. — И доложить. — Как шпион. — Как координатор нарушений. — Шпион. Шейн сдается. — Ладно, будь по-твоему. Но ты наш шпион. Лука ухмыляется, и Шейн уверен: это сработает на все сто. Шейн делает небольшой обзор дома. Открытая планировка первого этажа идеально подходит для наблюдения — из кухни видно гостиную и задний двор через стену окон. — Главное выглядеть естественно, а не ныкаться. — Я всегда естественен, — говорит Лука. — Никто не обращает внимания, потому что я тихоня. Я буду делать вид, что рисую, а на самом деле записывать. — Именно. Используй свои силы во имя хаоса. — Ты же говорил, что это не со зла? — Хаос — не зло. Это весело. К семи вечера дом начинает наполняться. Трой приходит с Харрисом, и они сразу же тянутся к бару. Буд появляется с Кэсси, которая тут же уходит в сторону заднего двора. Следом приходят Уайатт Хейз и Лиза, потом Эван Дайкстра с Кейтлин, а позже — тренер Вибе с женой. В течение вечера подтягиваются и другие игроки. Музыка играет, напитки льются, люди выходят на задний двор наслаждаться теплым вечером. Шейн играет идеального хозяина, предлагая всем напитки. Илья держит оборону у гриля, переворачивая бургеры и споря с Будом о том, как правильно приготовить стейк. — Это не твой гриль, Буд. Проваливай! — Как бы не так. Ты их сожжешь! А Лука? Лука занят своим делом. Он хорош, с одобрением замечает Шейн. Новичок движется по вечеринке как призрак — всегда в правильном месте в правильное время, с тем же самым пивом в руках уже час. Люди забывают, что он вообще здесь. Долго ждать не приходится. Шейн наполняет контейнер льдом, когда Лука возникает рядом с видом загадочного ниндзя.   — Трой и Харрис, — бормочет он. — Кухня. Держались за руки, когда Харрис наливал себе выпить. Шейн с трудом сдерживает смех. — Двадцать баксов. Продолжай. Полчаса спустя: — Уайатт и Лиза. Задний двор. Поцелуй в щеку. Считается? — Щека — нормально. За губы — пятьдесят. — Понял. Вечеринка продолжается. Кто-то начинает играть в корнхол на заднем дворе. Бургеры Ильи признают лучшими в жизни, отчего он становится невыносимо самодовольным до конца вечера — что ужасно раздражает Шейна, потому что это его рецепт. Тренер Вибе рассказывает длинную историю о своих студенческих хоккейных годах, которая, возможно, лишь частично правдива. Солнце садится. Загораются гирлянды. Атмосфера меняется — обычные посиделки превращаются во что-то более теплое и интимное. И тогда события начинают набирать оборот. Шейн загружает посудомойку, когда Лука появляется снова. На этот раз его глаза широко раскрыты, и он явно изо всех сил старается не рассмеяться. — Что? — тут же требует Шейн. — Буд и Кесси, — голос Луки слегка срывается. — Задний двор. У забора. Я проходил мимо, — он делает неопределенный жест, в котором сочетаются одновременно восторг и ужас. — Руки. Под одеждой. Точно под одеждой. — Да не-ет. — Да! — Насколько под одеждой? Выражение лица Луки между шоком и ликованием. — На пятьсот долларов хватит. Шейну приходится ухватиться за столешницу. — Ты уверен? — У меня есть глаза. Хотя сейчас бы я предпочел, чтобы не было. — Это лучший день в моей жизни, — ухмыляется Шейн. — Мне понадобится психолог, — отвечает Лука. Нарушения продолжаются. Троя и Харриса ловят за держание рук еще два раза — либо они просто забыли про банку, либо решили, что им всё равно. Эван и Кейтлин обмениваются быстрым поцелуем у столика с напитками. Даже тренер Вибе и его жена ненадолго берутся за руки, что быстро попадает в блокнот Луки. Но многие быстро замечают, что Шейн и Илья ведут себя подозрительно тихо. — Странно, — говорит Кесси Лизе достаточно громко, чтобы Шейн услышал. — Обычно они друг от друга не отлипают. — Может, наконец научились сдержанности, — отвечает Лиза со скептицизмом. Шейн ловит взгляд Ильи с другого конца комнаты. Он вынужден отвернуться, чтобы не засмеяться. Они все спланировали идеально: держаться на расстоянии весь вечер, играть образцовых хозяев и позволить всем остальным сдать себя с потрохами. Идеально. К одиннадцати вечера вечеринка начинает затихать. Она удалась: вкусная еда, хорошая компания, интересные разговоры. Гости разваливаются на мебели во дворе, слегка навеселе и довольные. И тут Шейн звенит бокалом. — Народ, — окликает он. — Прежде чем все начнут расходиться, мы с Ильей хотим сказать спасибо за то, что вы пришли. Для меня это был потрясающий сезон, вы — невероятная команда. — С невероятными женами, и мужьями, и бойфрендами, — добавляет Илья, ухмыляясь так, что это уже должно насторожить. — Нам очень повезло. Трой настораживается. — Почему у меня ощущение, что я в каком-то пранке? — Потому что ты знаешь наших капитанов, — сдержанно отвечает Харрис, уже догадываясь, к чему все это ведет. Улыбка Шейна становится все шире. — Лука, выйдешь к нам? (Не)новичок появляется из тени, с каменным лицом держа в руках небольшой блокнот. — О нет, — говорит Буд, когда Илья с глухим стуком ставит банку на стол для пикника. — О да, — отвечает Шейн. — Видите ли, мы с Ильей кое-что поняли. Банка отлично держала нас в тонусе в течение всего сезона. Но мы подумали — а почему это должно заканчиваться только потому, что сезон закончился? Задний двор взрывается. — Вы не могли! — Это подстава! — Это нарушение правил Буда! — Да пошли вы! Это были не только мои правила! Шейн поднимает руки, изображая саму невинность. — Эй, правила были предельно ясны. Любое проявление чувств. В любое время. В любом месте. Если собираются трое и больше игроков — это командное мероприятие по правилам Зейна Будрама. А Лука любезно согласился стать нашим официальным координатором нарушений на этот вечер. Лука слегка машет рукой. Несколько человек смотрят на него с яростью. Его это мало волнует. — Лука, — говорит Илья, делая широкий жест, словно ведущий в цирке. — Пожалуйста. Зачитай список. Новичок открывает блокнот с серьезностью судьи, зачитывающего приговор. — Трой и Харрис: держались за руки, три отдельных случая. Шестьдесят долларов в сумме. Трой роняет голову на ладони, а Харрис просто смеется. — Уайатт и Лиза Хейз: один поцелуй в губы. Пятьдесят баксов. — Стоило того, — говорит Уайатт, притягивая Лизу к себе. — Эван и Кейтлин Дайкстра: один поцелуй в губы. Пятьдесят. Эван пожимает плечами. — Ни о чем не жалею. — Тренер Вибе и миссис Вибе: держались за руки, единичный случай. Двадцать баксов. Тренер выглядит скорее развеселённым, чем раздраженным. — Запишу это на счет команды. — И наконец, — говорит Лука с едва сдерживаемым смехом, — Зейн и Кесси Будрам: руки под одеждой, задний двор, примерно 9:30 вечера. Пятьсот долларов. Двор взрывается. — ПЯТЬСОТ БАКСОВ? — Что же ты делал, Буд? — Во дворе Шейна и Ильи! Кесси заливается краской, но смеется. Буд выглядит так, будто хочет, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. — У нас вообще-то дети в команде! — Вообще-то нет… — Это принципиально! — Мы думали, что нас не видно, — слабо оправдывается он. — Вас было видно, — ровно говорит Лука тоном человека, который повидал слишком многое. — Я видел то, что никогда не смогу развидеть. — Это домогательства, — заявляет Буд. — Это справедливость, — парирует Шейн. Илья смеётся так, что вынужден опереться на перила террасы. — Прекрасно. Идеально. Буд, ты мой герой. Научи меня своим приемам, чтобы я попробовал их на Шейне в следующем сезоне. — Я вас ненавижу, — говорит Буд с улыбкой. — Это подстава! — Это вечеринка, — поправляет Шейн. — А у нее есть свои правила. — Мы соглашались на них только на сезон! — Сезон заканчивается только тогда, когда мы скажем, — невинно отмечает Илья. Харрис достает кошелек. — Сколько мы должны? — Шестьдесят, — мрачно говорит Трой. Пары по очереди расплачиваются. Наличные летят в банку, которую Шейн уже выставил во двор. Даже тренер Вибе закидывает свою часть, качая головой с неохотным уважением. — Вы двое дьяволы, — отмечает он. — Месть была необходима, тренер, — отвечает Шейн. Когда очередь доходит до Будa, он театрально отсчитывает пятьсот долларов двадцатками и показательно запихивает каждую купюру в банку. — Вот, — наконец говорит он. — Счастливы? — Очень, — отвечают Шейн и Илья в унисон. Кесси все еще смеется. — Не могу поверить, что вы нас подловили. А мы на это повелись. — Если честно, — замечает Лиза, — они подловили вообще всех. — Не всех, — указывает Трой, прищуриваясь и разглядывая Шейна с Ильей. — Вы двое подозрительно хорошо вели себя сегодня. — Мы же хозяева вечера, — невинно отвечает Шейн. — Были очень заняты. — Слишком заняты даже для поцелуя? — спрашивает Кейтлин. — Обычно не отлипаете друг от друга. Илья пожимает плечами. — У нас есть самоконтроль. — С каких это пор? — С сегодняшнего вечера, — говорит Шейн. — Мы меняемся. Взрослеем. Становимся профессиональнее. Им не верит никто, но факт остаётся фактом: Шейн и Илья провели всю вечеринку без единого нарушения. Гости начинают расходиться — с объятиями, смехом и обещаниями повторить всё в следующем году. Правда, несколько человек настаивают, что в следующий раз вечеринку будут устраивать они, а Шейн и Илья окажутся под наблюдением. Лука получает в свой адрес и угрозы, и благодарности — в конечном итоге его обратно принимают в коллектив с пониманием, что он такая же ходячая катастрофа, как и его капитаны. Наконец во дворе остаются только Шейн, Илья и Лука среди пустых бутылок и бумажных тарелок. — Отлично сработано, новичок, — говорит Шейн, хлопая Луку по плечу. — Это было весело, — признает Лука. — Даже если Буд теперь наверняка насыпет мне соли в экипировку. — Он отойдет, — говорит Илья и после паузы добавляет: — Может, лет через пять. Лука смеется и уходит, оставляя Шейна и Илью в тишине. Шейн смотрит на банку, наполненную наличкой. — Мы ужасные люди. — Мы лучшие люди, — соглашается Илья. Они стоят так несколько секунд, оглядывая свое королевство хаоса. Затем Илья поворачивается к Шейну с знакомым блеском в глазах. — Итак, — медленно говорит он, — вечеринка закончилась. — Ага. — Никаких гостей. — Не-а. — Никаких больше правил? Шейн ухмыляется. — Ну, технически…  Он не успевает закончить, как Илья целует его. Глубоко, основательно и на все пятьдесят долларов. Когда они отрываются друг от друга, Шейн смеется. — Тебе придется заплатить в банку. — Это моя банка, — указывает Илья. — Наша. Мы отчисляем деньги собственному фонду. — Это так не работает. — Именно так и работает, — Илья снова целует его, а затем отрывается с самодовольной улыбкой. — К тому же, Буд сегодня переплатил. Давай целоваться на его деньги. Шейн не может оспорить эту логику. Он притягивает Илью ближе, оглядывая их двор, их дом и жизнь, которую они построили вместе — жизнь, в которую, как оказалось, входят изощрённые схемы по поимке друзей с поличным. — В это же время в следующем году? — спрашивает он. — В это же время, — соглашается Илья. — Но еще масштабнее, с большим хаосом. — Целую твои мысли. Они целуются снова. Пятьдесят долларов. Некоторые вещи того стоят. «Банка Публичного Проявления Чувств» стоит на столе на патио, набитая наличными и доказательствами идеально сработавшего плана. Утром они всё пересчитают и отвезут деньги в офис фонда Ирины. Но сегодня позволяют себе насладиться победой. И друг другом. (По пятьдесят долларов за раз).