Обнажённая натура

Виктор не мог отвести взгляда от картины, которая не укладывалась в рамки логики. Это галлюцинация. Результат переутомления. Побочный эффект от передозировки кофеином. Но нет. Это происходило на самом деле. Джейс Талис, его бессменный напарник, один из самых блестящих учеников Академии, надежда будущего Пилтовера, стоял перед толпой людей в костюме первого человека. И, бездна, как же этот костюмчик был ему к лицу! Он опирался на правую ногу, слегка выдвинув бедро вперёд, а левая ступня едва касалась пола кончиками пальцев. Плечи были развернуты под едва заметным углом, и вся фигура складывалась в мягкую S-линию. Руки казались расслабленными, но Виктор видел напряжение, скрытое под внешней неподвижностью, словно Джейс в любой момент мог сорваться с места. Их взгляды встретились. Глаза Джейса распахнулись, и испуг в них был слишком явным, чтобы его можно было скрыть. Он точно не собирался раскрывать Виктору свою настоящую роль на уроке рисования! Но, к его чести, поза оставалась безупречной, и лишь правое плечо дёрнулось в микроскопическом спазме. Освещение в аудитории было выставлено идеально. Свет очерчивал линии тела, подчёркивая рельеф. Виктор всегда знал, что Джейс в хорошей форме — ни форменная рубашка, ни повседневная толстовка не могли скрыть его бицепсы. Но видеть это без привычных слоёв одежды... Загорелая кожа буквально светилась под лампами. На шее слегка пульсировали выступающие вены, выдавая бешеное биение сердца. Рельефный пресс с чёткими линиями выглядел так, будто его выточил искусный скульптор. Там, где живот постепенно переходил в таз, проступали эти две чертовски эстетичные впадинки, уходящие вниз, к… О, чёрт. Вряд ли на всём белом свете найдётся хоть один фиговый листок подходящего размера. Из оцепенения Виктора вырвал пронзительный визг: — Вы здесь по какому праву??? Худой взъерошенный преподаватель, чьи глаза за толстыми линзами очков казались безумными, тыкал в его сторону карандашом. Острый грифель блестел, словно заточенный стилет. — Вон! — завопил он так пронзительно, что с лёгкостью заглушил бы скрипку из музыкального класса. Его лицо перекосилось от ярости. — Мне только… Я просто хотел забрать фле… — Виктор попятился, натыкаясь на чей-то мольберт и едва не уронив его. — Вон отсюда! Сию же секунду! — взвизгнул преподаватель. Его тщедушные руки, неожиданно цепкие, принялись энергично подталкивать Виктора к выходу. Тот съёжился — ещё немного, и карандаш окажется у него в печени, — Нарушение порядка! Вопиющее безобразие! Виктор снова оказался в пустом коридоре, и дверь захлопнулась у него перед носом. Замок защёлкнулся. Из класса донесся почти ласковый голос: — Итак, продолжаем, юные дарования, не отвлекаемся! А модель сохраняет естественность позы… Хорошо, мистер Талис.

***

Он очнулся уже в лаборатории. Обычно мучительный путь стёрся из памяти, словно кто-то выдрал эти минуты из ткани реальности. Виктор рухнул на лабораторный диванчик, сжав голову руками. В ушах пульсировала кровь, сердце колотилось где-то в горле, лицо полыхало жаром. Затем он снова поднялся, доковылял до кулера. Налил ледяной воды в стаканчик, что оказалось непросто — руки тряслись так, что всё проливалось на одежду и на пол. Он выпил один стакан, другой, третий. Последнюю порцию плеснул в лицо, но вода не смыла из памяти образ из аудитории 34В. — Это что было? Это что такое, нахуй, сейчас было? — Виктор не мог усидеть. Он принялся расхаживать по помещению взад-вперёд, гулко стуча тростью о пол. — Бред? Галлюцинация? Полный пиздец? Движения получались какими-то резкими и дёргаными, нога болела, но… Как ни странно, именно сейчас это приносило облегчение. Боль словно помогала оставаться в здравом уме. Виктор замер у доски, пытаясь совладать с собой. Нужно успокоиться, взять себя в руки, собраться с мыслями и сделать хоть что-то полезное. Флешки нет, но не всё же потеряно? Рядом лежала тетрадь с пометками, в столе был первый прототип. С этим ведь можно что-нибудь сделать? Он выдвинул ящик и достал лампу: ферритовый цоколь оплавился, металл потемнел. Образец перегревался, был слишком нестабилен, легко уходил в перегрузку. Виктор открыл тетрадь, пробежался по строчкам: «Феррит греется. Нужен магнит?» «Импульсная нагрузка, перегрев». Он выложил детали на стол: светодиод, датчик, слабый магнит, вытащенный из старого радио. Магнит должен заменить феррит, чтобы ток шёл напрямую через контакт. Виктор сверился с тетрадью: «Меньше сопротивление, меньше нагрев». Осторожно приладив магнит к устройству, он воткнул штепсель в розетку, и лампа загорелась. Датчик мигнул зелёным, поймав сигнал. Виктор затаил дыхание… Неужели сработает? Но свет замерцал, из-под корпуса повалил едкий дымок, металл зашипел, магнит со звоном соскользнул, не выдержав нагрузки, и лампа потухла. — Чтоб тебя… — Виктор отшвырнул отвёртку. Он глянул в тетрадь ещё раз, но ничего нового там не нашёл: «Импульсы, перегрев, 1 Вт, 5 см»… Как он мог забыть флешку у Джейса? Джейса. Он стоит на возвышении, залитый профессиональным светом. Капля пота медленно стекает по выступающей ключице — единственное, что выдает, как сложно держать эту позу… — Не сейчас, — Виктор резко тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Он взял магнит побольше... Вспышка ослепила, и перед глазами снова возник тот образ: Джейс, застывший в лучах света, не прикрытый даже тонкой драпировкой… Контакты замкнулись не там, где нужно. Вспыхнула искра от провода, резкая боль кольнула палец. Виктор машинально сунул его в рот. Еще одна попытка: теперь он поджал магнит плоскогубцами, чтобы тот не соскальзывал. Посыпались искры, что-то затрещало, в воздухе повис едкий запах горелой изоляции. В голове происходило то же самое. Мысли путались, формулы расплывались, сменяясь навязчивыми воспоминаниями о бликах на гладкой загорелой коже... Раздался громкий резкий хлопок, и осколки стекла разлетелись по столу. — Всё, — Виктор выдернул штепсель, чуть не оторвав саму розетку. На столе валялись запчасти, как бесполезная груда металлолома. На пальце алел ожог, на ладони красовался порез от осколка. Мысли о Джейсе напрочь засели в голове, словно отпечатанные клеймом на зрительной коре затылочной доли мозга. Без флешки пытаться было бесполезно. Там хранилось всё: 3D-модель устройства, точные параметры магнитов, схемы распределения полей, частотные характеристики... Вместо этого он действовал наугад, и каждый раз результат был предсказуем: перегрев, короткое замыкание, очередная неудача. Виктор откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Сегодня явно не его день…

***

— Молодой человек! — на выходе охранница резко окликнула Виктора. — Вы прямо в таком виде на улицу собрались? Виктор обернулся: — В... каком виде? — На дворе декабрь, — женщина сердито ткнула пальцем в окно, за которым валил снег, — где ваше пальто? «Чёрт. Опять». — Спасибо, — пробормотал Виктор и развернулся к гардеробу. Он даже не заметил резкой смены температуры, когда распахнул дверь. Скорее всего, вспомнил бы о верхней одежде где-то на полпути к общежитию, когда дыхание уже перестало бы превращаться в пар. Такое случалось с ним не в первый раз. Но если раньше для этого хотя бы находились веские причины, вроде трёх бессонных ночей за расчётами, то сейчас... Сейчас такая рассеянность не поддавалась рациональному объяснению. — Вы бы хоть поспали нормально, — сказала охранница уже тише. — У меня сын такой же. Всё бежит куда-то, ест на ходу, шея нараспашку. Потом удивляется, что температура под сорок. Виктор ничего не ответил. Пальто внезапно стало невыносимо жарким, пальцы сами потянулись расстегнуть верхние пуговицы, но он сжал кулаки. До общежития всего пять минут ходьбы. Всего пять минут. Он справится.

***

Виктор считал, что ему повезло — он жил в комнате один. Большинство студентов были пилтоверцами, и общежитие Академии им было ни к чему. Зачем мириться с крошечными комнатушками, жёсткими матрасами и общей микроволновкой, пропахшей рыбой, когда по вечерам можно возвращаться в уютные семейные гнёздышки? Поэтому часть комнат пустовала годами, а соседей не подселяли. Общежитие в основном населяли ученики из дальних районов города — те, кому пришлось бы тратить на дорогу не менее двух часов на фуникулёрах. Виктор захлопнул дверь в комнату и уронил пальто прямо на пол: сил повесить его на крючок просто не осталось. Плюхнувшись на скрипучую кровать, он обнаружил, что руки всё ещё мелко дрожат. То ли от холода после улицы, то ли от изматывающей усталости, то ли от навязчивых мыслей о линиях загорелого тела, которые он никак не мог забыть. Усилием воли Виктор заставил себя переключить внимание. Взгляд скользнул по захламленному столу: между паяльником, покрытым наплывами припоя, и изувеченным ноутбуком без клавиш "A", "S" и "Delete", лежала... Флешка. Та самая. Рука шлёпнулась на лицо с такой силой, что будь у Виктора хоть немного больше мышечной массы, он точно разбил бы себе нос. Он застонал и накрыл голову подушкой. Виктор так и не смог встать с постели, чтобы переодеться и почистить зубы. Он даже не снял пропитанную потом рубашку, только рефлекторно сбросил ботинки. Но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как навязчивый образ Джейса всплывал перед ним. Золотистые блики на гладкой загорелой коже, капелька пота на ключице, дрожь напряжённых мышц, бёдра, как у древней статуи атлета, и… Нет, так нельзя… Виктор резко перевернулся на другой бок, скомкав одеяло. Он безуспешно пытался думать о чём угодно другом: о том, как растянуть остатки денег до следующей стипендии, почему от шкафчика в кабинете Хеймердингера пахнет абсентом, и о том, что при выводе формулы Планка рассматривается абсолютно чёрное тело малых размеров с температурой T, расположенное внутри куба с ребром длины l… Всё это было бесполезно. «Это просто реакция на стресс, — убеждал он сам себя, чувствуя, как нагревается простыня от слишком горячего тела. — Адреналин, кортизол, совершенно нормальный...» Сон пришёл только под утро, и сразу превратился в сладкий, нестерпимо-стыдный, сюрреалистично-чёткий кошмар. Джейс Талис с наглой ухмылкой заявился в лабораторию полностью голым: — Протокол безопасности, — голос Джейса звучит нарочито деловым, пока пальцы расстёгивают халат Виктора. — Нужно устранить все электростатические помехи… Виктор пытается сопротивляться, но Джейс срывает с него одежду: — Только ради науки, mi amor! Всё во имя прогресса… Разве не об этом мы с тобой мечтали? Теплые ладони скользят по телу, бедро партнёра прижимается к коже, дыхание обжигает шею. Внизу живота возникает острое, нестерпимое напряжение. Виктор проснулся с резким вздохом от ритмичных спазмов. По ногам растекалось что-то липкое и горячее. — Твою мать… Он лежал, уставившись в потолок, пока сердце бешено колотилось, а пальцы впивались в простыню. Ему двадцать три года! Такого не происходило даже в подростковом возрасте. Какой позор. С трудом поднявшись, он дотянулся до выключателя и щёлкнул. На форменных брюках академии, в которых он заснул, красовалось мокрое пятно. — Прекрасно. Просто замечательно, — прошипел он, срывая с себя мокрое бельё. Ладони дрожали от стыда, от злости на себя, от остатков до сих пор не отпустившего удовольствия. Холодный душ немного привёл его в себя. Немного. Пока он вытирался, снова всплыли детали сна: горячие прикосновения, голос Джейса, наглый взгляд, удивительно реалистичная нежность. Новая волна жара прокатилась по телу, и Виктор с ужасом осознал, куда потянулась рука.

***

— Виктор, — профессор Талвин смерил его долгим, недовольным взглядом, и нос у него сморщился так, что очки съехали на самый кончик. — Объясните, почему вы явились на занятия в таком виде? Виктор стоял в джинсах и видавшей виды толстовке вместо форменной рубашки и брюк. Рубашка насквозь пропиталась потом и отвратительно пахла, а брюки… о брюках он предпочитал не думать. — Упал вчера в грязь, — как можно небрежнее бросил он. — Постирал, но брюки всё равно ещё мокрые. — У студентов, которые чтят традиции Академии, — Талвин демонстративно поправил идеально повязанный галстук с эмблемой, — есть хотя бы два комплекта формы. Или вы, Виктор, считаете себя привилегированной персоной? Исключением, что стоит выше правил? Виктор стиснул зубы. Ну конечно, началось. Что теперь — рассказывать при всех, что родители, которых уже нет в живых, когда-то влезли в долги ради одного-единственного костюма? Что вместо подкладки в жилетке — старая наволочка, пришитая собственноручно? Что запонки на манжетах не куплены в ювелирном салоне, а выточены Джейсом из старых медных запчастей по его неловкой просьбе? Нет уж, обойдутся. — Смею заметить, сэр, — ответил Виктор, тщательно подбирая тон, — что одежда не влияет на способность воспринимать материал. — Не забывайте с кем разговариваете! — прошипел Талвин, прищурившись. — Сегодня я сделаю исключение. Но если завтра явитесь в неподобающем виде — отправитесь переодеваться. И учтите, я поставлю пропуск! Виктор чуть наклонил голову. — Договорились. В таком случае, полагаю, вам больше не нужен студент, который приносит Академии первые места на олимпиадах. Талвин покраснел, лицо у него перекосилось. — Не зазнавайтесь, Виктор! Вы — не единственный талант в этом классе. Взять хотя бы мистера Талиса… Кстати, а где он? Хороший вопрос. Виктор бы и сам хотел это знать. Джейс не пришёл. Связаться с ним не было никакой возможности. Вчерашний вечер, полный необъяснимых событий и неведомых эмоций, напрочь вытеснил из головы такую мелочь, как зарядка телефона. Обычно Джейс всегда выручал, но сегодня попросить провод было не у кого. Что с ним? Заболел? Или… что-то случилось? — Не знаю, профессор, — ответил он, стараясь придать голосу равнодушную интонацию. — Может, заболел. — Хм, даже такого крепкого парня подкосило, — пробормотал Талвин, на мгновение задумавшись. — Ладно, не будем терять время. Садитесь и хватит уже нас всех отвлекать. Приступим к занятию.

***

Учебный день подошёл к концу. Без Джейса он казался каким-то неправильным. И дело было даже не в разряженном аккумуляторе, просто Виктор привык, что этот неугомонный дуралей постоянно рядом. Пространство справа за столом, его место, было неестественно пустым и тихим. Виктор по привычке пару раз повернулся, чтобы поймать реакцию на ошибку профессора в расчётах. Потом несколько минут простоял у аудитории, ожидая, что Джейс выйдет следом. Забылся и заказал в кафетерии две кружки чая. Не было ни фальшивых насвистываний у самого уха, ни оживлённых споров о квантовой механике за обедом, ни сумасшедших теорий, которые неожиданно оказывались чертовски точными. «Ладно, — подумал Виктор, пытаясь справиться с тревогой, — в конце концов, каждый имеет право слечь с температурой». Вечером он поставит телефон на зарядку, и тогда Джейсу уже не отвертеться от вопросов. Пока же можно поработать и в одиночестве. Сегодня лаборатория снова оказалась свободна, на целых два драгоценных часа — редкая удача. За этот день он, словно параноик, раз десять проверил, на месте ли эта чёртова флешка!

***

Компьютер загудел, загружая данные. На экране появилось всё, чего так не хватало вчера: 3D-модель устройства, параметры цоколя, схемы распределения полей, частотные характеристики. Он открыл модель: магнитный цоколь следовало установить в 2,54 см от светодиода, чтобы ток распределялся равномерно. Поле в 0,8 тесла давало надёжный контакт и позволяло теплу рассеиваться. Схемы показывали угол наклона в 45 градусов, чтобы избежать вибраций. Частотные характеристики рекомендовали импульсы на 60 Гц, чтобы светодиод не перегружался. Виктор приступил к сборке: установил цоколь, закрепил провода, проверил частоту. Это должно сработать! Если всё получится, Джейс обрадуется как ребёнок. Наверняка скажет какую-нибудь глупость, стиснет его в своих крепких объятиях или, чего доброго, потащит демонстрировать результат однокурсникам и преподавателям. Тогда придётся объяснять, что это всего лишь первый, сырой прототип, и впереди ещё уйма работы. Будет немного несправедливо, если Джейс пропустит триумф собственного проекта. Хотя, пожалуй, сам виноват. Если бы не красовался несколько часов в чём мать родила посреди аудитории, возможно, и не простудился бы. Образ вспыхнул резко, словно мозг подсунул его нарочно: Джейс, словно Аполлон, сошедший с древнего барельефа, стоит перед полным классом, бессовестно красивый и совершенно голый. Виктор судорожно вздохнул, чувствуя, как жар заливает щёки: нет! Он не должен об этом думать! Хватит! Сосредоточиться на работе было жизненно необходимо. Он рывком поднялся, подошёл к раковине и повернул вентиль. Сполоснул липкие ладони, плеснул пригоршню воды в лицо. Потом вернулся к рабочему месту, чувствуя, как ускользает драгоценное время. Прошло уже полчаса, и пора было приступать к делу. Виктор протянул руку к проводу, пальцы коснулись изоляции. Но завершить задуманное он не успел: внезапно резкая боль прошила руку, будто в кожу одновременно вонзились сотни раскалённых игл. Он попытался разжать сведённые судорогой пальцы, но тщетно. Мышцы окаменели, и рука, не подчиняясь ему, продолжала мёртвой хваткой сжимать провод. В ушах нарастал странный гул, перед глазами заплясали яркие искры, тело забилось в неконтролируемой дрожи. Виктор был парализован — он не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь, ни даже вздохнуть. «Так вот, как чувствует себя лягушка на лабораторном столе, — где-то на грани сознания мелькнула эта глупая мысль, — Это будет крайне идиотская смерть!» И вдруг что-то тяжёлое с силой врезалось в рёбра. Перед глазами мелькнул потолок, затылок с глухим стуком ударился о каменный пол. В следующий момент воздух ворвался в лёгкие. Прошло несколько минут, прежде чем дрожь отпустила, и Виктор смог повернуть голову. Рядом на полу лежала Скай. — Скай… ты… — Виктор попытался крикнуть, но смог лишь просипеть пару слов и закашлялся. — Живая, — пробормотала она, морщась от боли. Она попыталась подняться, но тут же вскрикнула и схватилась за лодыжку. Потом осторожно подползла к стене и уселась на пол, опершись на неё спиной. — А ты? Он кивнул, подползая ближе и усаживаясь рядом. — До лазарета дойти сможешь? — спросила она. — Не нужно мне… — Это не обсуждается, — тихо, но упрямо сказала она. — Прости, но если откажешься, мне придется вызвать медбригаду в твою комнату. Её голос звучал спокойно и твёрдо, и спорить вдруг расхотелось. Он не нашёлся, что ответить, и лишь молча кивнул. — Хорошо. Тогда просто объясни, пожалуйста, — теперь Скай заговорила быстро и сбивчиво, — как так получилось, что ты схватился за провод с потрескавшейся изоляцией мокрыми руками? Виктор только покачал головой. С ним явно творилось что-то странное и пугающее: сначала потерял флешку, потом едва не вышел на улицу в одной рубашке, теперь вот совершил поистине самоубийственную глупость. — Что, вообще, произошло? — вместо ответа спросил он. — Я… я сама толком не понимаю, — ответила Скай. — Я зашла в лабораторию, а тебя уже трясло. Я не думала, просто... пнула тебя изо всей силы. Она запнулась и отвела взгляд, словно только сейчас осознала, что именно сделала. Виктор посмотрел на толстовку: на боку виднелся грязный след от её резинового тапочка. — Только вот сама поскользнулась и рухнула, — Скай неловко хихикнула. — Кстати… ты что вообще пытался сделать? Что это за штуковина? Стоит она того? Она махнула рукой в сторону стола, заваленного деталями. Виктор не хотел рассказывать о проекте, пока он не готов. Но не ответить было бы нечестно. — Это лампа, — начал он, — которая передаёт энергию через световые волны. — Подожди... что? — Сама лампа работает от обычной розетки, — сказал Виктор, — но передаёт энергию на расстоянии. А специальная батарея улавливает её, как антенна. Например, можно встроить такую батарею в ноутбук. Просто посветить лампой, и всё, никакие провода не нужны. — Подожди… — выдохнула Скай. — Это же гениально. Ты сможешь решить проблему с заунской проводкой. У нас каждый месяц то короткое замыкание, то пожар. — Да, именно для этого мы и работаем, — кивнул Виктор. — Идея была Джейса. Он придумал сам принцип передачи энергии через световые волны и то, как сделать её безопасной. Но пока мы никак не можем заставить чертежи и формулы заработать в реальности. — Уверена, всё получится, — ободряюще улыбнулась Скай. — Особенно, если закончите раньше, чем кто-нибудь из вас убьётся. Она наклонилась и подняла с пола свои слетевшие очки. На одном из стёкол расползалась тонкая паутинка трещин. У Виктора внезапно неприятно и непривычно защемило в груди. — Скай, — тихо проговорил он, опустив взгляд, — прости меня. Она так изумилась его словам, что её большие глаза стали ещё шире. — За что это вдруг? — За очки. Это моя вина. И ещё за вчерашнее… Я тогда нагрубил тебе. — Нет, тебе точно нужно к доктору, — серьёзно сказала она, но в глазах промелькнула улыбка. — Это было вполне в твоем стиле. Но… Спасибо. А очки… да ну их, это же такая мелочь, Виктор! Главное, ты жив. — Всё равно прости. — Виктор, ты, кажется, действительно сильно ударился головой, — мягко сказала Скай, и уголки её губ поползли вверх. — Хотя… если уж ты так настаиваешь, есть один способ загладить вину.