Незначительное вмешательство

*** Поттер появляется через пару часов. — Все в порядке? — Да. — Он скидывает мантию-невидимку, снимает с шеи Хроноворот и кладет в карман. — Что я пропустил? Он не похож на того, кто в порядке. Его взгляд — пронзительный и неестественно веселый, словно Драко успел как-то особенно смешно облажаться. Но он все это время только ждал и чувствует себя неуверенно, но не виновато. — Абсолютно ничего. Поттер поднимает бровь, смотрит оценивающе и резко: — Хочешь мне отсосать? Предложение, мягко говоря, неожиданное. Тем более от него. Поттер никогда не попытается оскорбить просто так — или это не Поттер, и Драко на всякий случай не выпускает из руки палочку. С другой стороны, это простой вопрос. И простой ответ. — Да. Поттер хмыкает и удивленно замирает на секунду. — Очень хочешь? — Да. Нервный оскал становится шире, голос — азартнее: — Очень-очень? Если это не Поттер, то очень зря он снял Мантию-невидимку. Драко знает несколько заклинаний, в которых еще ни разу не практиковался на живых людях, но которые быстро помогут привести мир в порядок. А если это все-таки Поттер, ему будет полезно отвлечься, что бы там ни творилось в его мозгах. Так что Драко не хочет откатывать все к шутке. И это все еще простой вопрос. Ответ только сложный. Он практически ломает себя через колено, чтобы кивнуть. Поттер смаргивает истерическую веселость, за ее осколками — грустное потрясение. — Ладно, так и быть, тогда ты первый. Драко убирает палочку и падает на колени. *** Он боится, что им помешают, боится странного настроения Поттера, но смотреть на него так, снизу вверх, уже хорошо. Неуверенно кладет руки на бедра, делает вдох, тянется дальше к ремню. Поттер опережает его, резкими движениями расстегивает и стягивает вниз джинсы вместе с бельем. Задача вдруг кажется Драко сложной до невыполнимости. В голове словно распахивается пустыня, мельтешение раскаленного воздуха и ни одной мысли. Для равновесия он кладет ладони на бедра. Темно-розовый член Поттера даже в полутвердом состоянии выглядит массивным, контрастируя с вороньим гнездом волос. Драко не любит лишние заросли, но вид его радует. Поттер выглядит так, словно никто всерьез не претендовал на его тело. Что ж, это ненадолго. Драко целует ствол сбоку, замирает, удивленный твердостью и жаром. Собственные губы кажутся слишком сухими, он торопливо облизывает их, не разрывая прикосновения. Целует заново. Язык сухой, как наждак. В груди горит смесь вожделения и стыда, и от этого немного больно дышать. Он облажается. Это запомнится Поттеру как неуклюжая нелепость. Он чуть отстраняется и лижет уздечку, подсвеченную каплей смазки. Похожий на морскую воду вкус не вызывает отторжения. Драко обхватывает головку губами, пробует посасывать, двигать языком внутри. Он уверен, что все делает неправильно, но член на его губах ощущается все большей бархатистой тяжестью. Он помещается только на треть, и Драко куда больше нравится просто касаться языком, приоткрытыми губами. Так естественно. Так упоительно. Поттер подпустил его слишком близко. Драко чувствует себя в сговоре с его телом. Они повторят это. Поттер еще не знает, но Поттер сдастся. Будет снова искать этих ощущений. Это должно стать рутиной. Константой. Чтобы, кого бы Поттер ни любил, кого бы ни хотел… Поттер выдыхает на каждое сильное касание, мышцы подрагивают под ладонями. Драко обещает, что будет вызывать в нем это как можно чаще. Он мог бы провести так вечность. Он очень осторожно касается зубами, дает их почувствовать. Поттер перестает дышать. Драко думает мягко сжать или зализать, временно выбирает последнее. Облизывает губы и снова пробует взять в рот. Осилить удается половину, а странное распирающее ощущение доходит, кажется, до сердца. Обычно человек напрягается навстречу возбуждению, Поттер медленно выдыхает и расслабляется. — Малфой, пожалуйста, завтра… — голос сбитый и низкий, Драко хотел бы слушать его часами. Он поднимает взгляд, старается сосредоточиться. — У меня, на Гриммо, завтра вечером, — говорит Поттер и вздрагивает. — Сделаешь со мной все, что захочешь. А сейчас не мучай меня, дай мне кончить. От его обещания по телу прокатывается горячая волна, резонирует в грудной клетке. Поттер не то чтобы предсказуемый. У него в голове один Мерлин знает, что творится. Он способен отколоть что угодно: объявить войну дементорам, или жениться на Грейнджер, или обернуться оленем и уйти жить в тундру. Но Поттер не из тех, кто разбрасывается словами. Раз он что-то сказал — так и будет. — Пожалуйста, Малфой. — Возьми отгул на послезавтра, — говорит Драко и задействует руки. Вкус странный. Драко никогда не был по эту сторону процесса. Поттер приводит в порядок свою одежду. Помогает встать. Хватка его ладоней ощущается как единственная связь с миром. Словно его удерживают над пропастью или что-то такое. Драко ни о чем не жалеет, но взгляд не поднимается выше матовой поверхности журнального стола. Мерлин знает, сколько бы он еще тупил, но Поттер меняется с ним местами, и... *** Он не умеет. Мерлин, никогда еще Драко не был так рад тому, что Поттер чего-то не умеет. С одеждой он разбирается быстро и ловко. Прикасается уверенно, но эту примесь взволнованного удивления на выразительном, фонящем страстью лице не спутаешь ни с чем. Торопливо облизывает губы и сразу берет на всю длину, даже не пытаясь нормально дышать. В эту секунду Драко, до этого ощущавший лишь уязвимость и смущение от собственной наготы и полуспущенных, сдерживающих подвижность брюк, забывает обо всем. Голова пустеет. От движения по большой амплитуде земля уходит из-под ног, но плотные волны наслаждения подхватывают и держат, как раскрывшиеся за спиной крылья. Поттер насаживается резко, игнорируя дискомфорт и рвотный рефлекс. Ощущается наверняка хреново, но в сияющем взгляде снизу вверх — сумасшедшее удовольствие. «Это не должно его заводить. Его вообще ничего не должно заводить, он только что кончил…» — Драко ловит себя на том, что думает о Поттере то же, что рано или поздно думают о нем все: он ненормальный. Это до смешного несправедливо. С другой стороны, это никогда не казалось Драко чем-то плохим. От его восхищенного взгляда щемит в груди, настолько это мимо. Драко непрошибаемо самоуверенный, но вот этого точно не заслуживает. Этого не заслуживает никто. Но как же хочется принять на свой счет его влюбленность… Поддавшись соблазну, он позволяет себе поверить, и моментально тонет в зеленых радужках. Теряет контроль, теряет весь окружающий мир, чувствуя только, как стенки гортани сжимают головку. Ощущения сводят с ума, и Драко, забывшись, толкается глубже. Глупо шепчет «прости». Кажется, он близко. Кажется, еще немного, и… жаль, что все так быстро кончится. Поттер прерывается. Дышит отрывисто и жадно. Вместо того чтобы использовать руку или язык, трется лицом, стараясь не задеть щетиной. Самозабвенно льнет к возбужденной плоти, словно давно хотел и дорвался. На фоне порнографично текущего члена он так неуместно красив… Скольжение мокрой головки оставляет глянцевый след на брови, ресницах, кончике носа, и от этого зрелища Драко пролетает мимо собственного оргазма куда-то в стратосферу. Это оказывается слишком. Словно протянул руку за стаканом воды, а получил удар цунами. Драко, как призрак, которого выбило из тела, теряет восприятие ощущений и весь обращается в зрение. Думает: если это позволит продержаться подольше, то и хорошо... Поттер после нескольких вдохов, мазнув губами снизу вверх, снова насаживается до конца, и Драко пересматривает приоритеты. Он не знает, сколько ему остается до оргазма в его состоянии. Полчаса? Четверть? Даже три минуты в таком варианте — безумно долго. Это больно, и это надоест. Он представляет, как в ближайшие дни Поттер, весь такой непогрешимый и правильный, будет оправдываться перед всякими мудаками, объясняя хриплый голос простудой. Мысль об этом, вроде бы лестная, рикошетит куда-то в солнечное сплетение. Драко поднимает левую руку, вплетает пальцы в топорщащиеся черные волосы и сжимает в кулак. Отстраняется. Поттер тут же вскидывается, встряхивает головой в попытке избавиться от хватки, но Драко без колебаний удерживает. И тогда Поттер замирает, не поднимая взгляд. Ждет. Это то, что нужно. Драко необходима пауза. Чтобы чем-то ее заполнить, свободной рукой он гладит лицо Поттера, осторожно, едва касаясь. Обводит скулы, губы, упругие кончики ресниц. Стирает с подбородка тыльной стороной ладони тонкую нить слюны. Пальцы все еще онемевшие, как после Петрификуса, почти ничего не чувствуют. Зато выглядит незабываемо. Не так нокаутирующе, как на фоне члена. Тонко и успокаивающе. И Драко смотрит. Впитывает взглядом знакомые черты лица, пытаясь пробиться в реальность. Ему нужно совсем немного времени — так. Поттер все еще не поднимает взгляд, дышит ртом. Изумрудное мерцание глаз почти скрыто ресницами, густыми и блестящими. Припухшие губы мучительно хочется поцеловать, урвать немного его дыхания. Драко думает, что даже теперь он не посмеет. Если бы Поттер хотел — поцеловал бы сам. Очевидно, у них не такие отношения, но Драко правда нужна эта романтическая формальность. Припасть ртом, заклеймить хотя бы мимолетно и вскользь — для начала. Неторопливо распробовать вкус, дыхание, стоны, втрахаться языком в рот и в память… Это желание вламывает его обратно в реальность. Он снова ощущает землю под ногами. Следом приходит острое восприятие собственного тела: напряжение в мышцах, волосы в кулаке. И ошеломительное нежное тепло под подушечками пальцев. Драко завороженно ведет ими по линии носа, чуть проталкивает в приоткрытый рот. Собственный член, кажется, сейчас взорвется. Драко обхватывает его осторожно, чтобы не кончить, направляет. Медленно проталкивает внутрь головку. Подается чуть назад — и снова вперед. Так мало. Так невероятно хорошо. Возбуждение проносится по венам огнем, отключает от всего лишнего. Это охренительно. Это лучше, чем все, что он когда-либо испытывал. Поттер двигается осторожно, едва-едва, насколько позволяет хватка в волосах. Обжигающее блаженство растекается по телу, лижет позвоночник. В то же время Драко кажется, что он разрушает что-то прекрасное — что он только замедляет Поттера, и это совершенно не идет его непреклонной порывистой натуре. Это досадно. Он зауряден и делает заурядным Поттера, когда они вместе. Это должно было быть иначе. Он никогда не узнает, как. Поттер медленно и ритмично посасывает головку. Шум крови в висках — гребаные качели. Взлет — пауза. Еще выше — пауза. Молчать все сложнее, но они не установили заглушающие, значит, придется. Снизу доносятся звуки шутливого спора, соответственно и их, если что, будет прекрасно слышно. Поттер не похож на себя, ему не идет быть послушным, но менять ничего не хочется. Тело уже горит предчувствием оргазма. Драко, как может, откладывает разрядку. Прикусывает третью фалангу, чтобы случайно не застонать. Поттер, реагируя на движение, поднимает глаза, и вот оно. Темный голодный взгляд. Взгляд разъяренного хищника — «ты подчинил меня, но ты же не надеялся, что это сойдет тебе с рук?». Вообще-то надеялся. Но не так чтобы сильно. Драко передает контроль, и это ощущается даже лучше, чем сдерживающийся ради его прихотей Поттер. Раньше он не замечал за собой таких наклонностей, но прямо сейчас это выкручивает возбуждение на максимум. Он хочет сделать ситуацию предельно очевидной — сообщить какое-нибудь особо глупое стоп-слово, которое явно никогда не произнесет. Но вместо этого проваливается в счастливую агонию, успевая подумать только «ничего, в следующий раз...».