Дракон

Сухая жара обожгла Аяксу лицо, едва дракон, аккуратно выпустив его из когтей, сам принял человеческий облик. Прятаться под тенью его крыльев было приятно. Самому Капитано ни солнце, ни горячий ветер не доставляли, казалось, никаких неудобств. Он только удовлетворённо вдохнул раскалённый воздух, в котором чувствовались запахи каких-то пряных специй, пыль, песок и аромат неизвестных цветов, и перекинул косу через плечо, чтобы не била по лопаткам при ходьбе. А потом обернулся к Аяксу. — Всё хорошо? Голова не кружится? Он неуверенно кивнул. Переступил с ноги на ногу, снова привыкая к ощущению твёрдой земли под ногами. Поднял глаза к чужому лицу. Глаза Капитано, бесстрашно отражающие ослепительный свет с почти выцветшего в бледно-голубой, вместо родного лазурного, неба, казались почти прозрачными, как огромные куски цитрина. — Жарко, — вздохнул Аякс, — Я начинаю скучать по гнезду. — Тебе понравится восток, — улыбнулся дракон, — К вечеру станет прохладнее, а сейчас можно пойти на рынок и подыскать тебе плащ. И, наверное, стоит сделать это поскорее. Поверь, ожоги, которые оставляет солнце, иногда бывают очень болезненными. — Куда уж болезненнее… — проворчал Аякс, — А вода здесь есть? Хоть какая-нибудь? — И воду найдём, — рассмеялся Капитано, — Пошли! Иначе совсем тебя сейчас разморит. *** Едва они вошли в городские ворота, скрытые в тени большой скалы и оттого поначалу незаметные, на них обрушилась целая лавина звуков. Громко кричали торговцы, нахваливая свой товар, выложенный на широких блестящих подносах, покрытых дорогими тканями. Не менее громко кричали люди, желающие сбить непомерные цены. Эти крики на малопонятном тягучем языке, как Аякс понял, потом складывались в добродушную перепалку. Торговец получал свои деньги, покупатель — свой товар, и они с широкими улыбками прощались, будто завершая ритуал. Галдели собравшиеся обсудить последние сплетни старики, в пыли на дороге, едва успевая уворачиваться из-под конских копыт, играли дети. Мычали быки с вызолоченными рогами, блеяли овцы, гонимые пастухом к скотным рядам. Иногда мимо проносилась сбежавшая от торговки курица, истошно кудахча, а за ней бежала сразу и разозлённая женщина, и устремляющаяся в погоню, целая ватага хохочущих и улюлюкающих босоногих ребятишек. Аякс схватился за чужую руку и тут же почувствовал ответную хватку. Город, оживлённый и весёлый, ему нравился, но затеряться в такой толпе не хотелось. Капитано, если и понял его мысли, говорить по этому поводу ничего не стал, за что Аякс был ему очень благодарен. Они, аккуратно огибая суетливо спешащих куда-то людей, вышли наконец прямиком к лавке торговца тканями. Дракон кивнул сразу же расплывшемуся в приветливой улыбке старику, перейдя на здешний язык. Человек внимательно выслушал его, покивал и принялся показывать то, о чём его спросили. От обилия цветов на миг Аякс растерялся. Ткани, всевозможных узоров и вышивок, отличались даже весом. Один из отрезов, стоило взять его в руку, совсем не ощущался в ней, другой же, наоборот, жёсткий и тяжёлый, давил к земле. — А выглядят совсем одинаково, — подивился он. — Ловкость восточных мастеров, — ответил Капитано, доставая из кошеля пару пронзительно-зелёных нефритов и нить жемчуга. Торговец оглядел камни и радостно поцокал языком, ловко свернул выбранные ткани, перевязал шнуром, а затем отдал им, не забыв поклониться на прощание. Они пошли к другой лавке, где, отдав купленное швее, и прибавив к тому несколько крупных аметистов разных оттенков, Капитано забрал у деловитой хозяйки широкий шёлковый платок, и наконец повёл Аякса к постоялому двору, где нашлись и еда, и вода, и свободная комната, и столь желанная прохлада. — А почему ты не платишь золотом? — с любопытством спросил, развалившись на кровати, Аякс, — Я ведь видел, ты кучу монет набрал, перед тем как мы улетали. А если слишком много — так ведь можно и серебром, его тоже достаточно. — Тут такие монеты, как у меня, не в ходу, — ответил дракон, — Лет, наверное, уже двести-триста точно. Да и нигде, скорее всего, уже не в ходу. Правитель, что чеканил их, а вместе с ним и государство, давно канули в небытие. Поэтому и не плачу — монеты просто не примут, объявят фальшивыми. Завтра пойдём к меняле, он по весу выдаст нам здешние деньги. Хотя лучше бы к ювелиру. У них всегда курс выше, чем в меняльных лавках. Но вопросы ты задаёшь правильные. У Аякса в груди от этих слов и одобрительной улыбки как будто потеплело в груди. Капитано зажёг в медных светильниках странной формы пламя, разгоняя полумрак, спустившийся на город к вечеру. Стянул с ног сапоги, поставил их у изголовья другой кровати. — Не поможешь? — он обернулся через плечо, намекая на косу. Аякс только того и ждал. В пару шагов преодолел расстояние между ними, уселся на покрывало. Требовательно протянул руку, в которую мгновением позже лёг гребень. Пробежался пальцами по ядрёному колосу косы, потянул за кожаный шнурок, не дающий ей рассыпаться. — Почему ты не носишь лент? Пряди несколько ослабли. Аякс перекинул одну из них через другую, потом ещё раз, и залюбовался золотистым отблеском от ламп. Он невероятно любил, когда Капитано доверял ему расплетать косу. Сравниться с той красотой, к которой его допускали в эти моменты, не могло ничто — разве что выражение чужих золотых глаз, которые, к несчастью, были от него скрыты. Волосы у дракона, всегда прямые, некоторое время после того, как освобождались из плетения, ложились на плечи крупными красивыми волнами, блестящими от своей черноты, как драконья чешуя, его же собственная, после купания в открытом море, или бархатно-высокое звёздное небо. — Ленты скользят. Рвутся, пачкаются. Их просто так на кончик не повяжешь, надо вплетать в саму косу. Аякс тихо засмеялся. Зарылся пальцами в волосы, прочёсывая у самых корней. Дракон, пытаясь не то уйти от щекочущего приятного прикосновения, не то наоборот подаваясь к его рукам, вздрогнул пару раз, затряс головой. — А Риэль рассказывала, ты ей заплетал в детстве с лентами волосы. — Ну так — то Риэль, — Капитано едва не мурлыкнул от чувства расслабления, которое приносили своими немудрёными движениями чужие руки, — И у меня время было для того, чтобы научиться, и у неё, чтобы сидеть по полчаса и не двигаться. А на себе, знаешь, оно совсем неудобно. — Да уж, знаю. Аякс вздохнул. Коснулся его лопаток, почти обжигающих кожу раскрытых ладоней.Прильнул ближе, коснулся лбом изогнутой почти по-лебединому шеи, снова оставил короткий поцелуй — почти мимолётный, простое прикосновение губ — на выступающем холмике позвоночника. — Что ты делаешь? В голосе дракона звучала бесконечная усталость. Немного непонимания, немного печали. — Люблю тебя. — Не страшно? — Страх и любовь — по сути своей противоположные явления, и они никогда не смешиваются. Я своё отбоялся, а ты сам перестал меня пугать уже давно. Капитано оборачивается к нему, медленно-медленно. — Я ведь помню. Ты назвал меня прекрасным. Тогда, когда мы летали. — Я и сейчас не отступлю от своих слов, — Аякс скользнул пальцами по его щеке, огладил висок, позволяя либо прильнуть к ласкающей руке, либо разорвать прикосновение. Капитано не разорвал. Он доверчиво прикрыл глаза, позволяя ему многое — почти всё. Аякс провёл подушечкой большого пальца по линии скулы, приблизился почти вплотную. Коснулся лба в таком же целомудренном поцелуе, как и до того — седьмого шейного позвонка. — Ты прекрасен, — шепнул он, — Ты прекрасен. Внезапный порыв ветра, которому неоткуда было взяться в этой комнате, с закрытыми ещё окнами и дверью, затушил огоньки ламп, погружая всё вокруг в блаженную ночную темноту. *** — Да перестань ты вертеться, — рыкнул дракон, не открывая глаз, и подгрёб Аякса, пытающегося поймать ускользающий сон за хвост и потому начавшего ворочаться, себе под бок, — Лежи себе спокойно и спи. Аякс вытянулся вдоль его тела, расслабился. Капитано выдохнул. — Наконец-то. Такая рань ещё. В приятной полудрёме они провалялись ещё около часа. Аякс грелся о горячего, как печка, дракона, слушал, как гремела внизу посудой хозяйка постоялого двора, как на улице ржали лошади и ругались их хозяева, не поделившие место у коновязи. Шум просыпающегося города постепенно стал настолько громким, что игнорировать его было уже совсем нельзя и пришлось вставать. Капитано, едва Аякс вывернулся из его объятий и поднялся с кровати, потягиваясь, бессовестно притянул его к себе снова, прижав спиной к груди. — Ленивый ты змей, — хохотнул человек. Ответом ему стало довольное выражение чужого лица, — Вставай. Или хотя бы отпусти меня, если хочешь ещё полежать. Последнюю высказанную мысль Капитано принял благосклонно, позволяя всё-таки одеться и выскользнуть за дверь, чтобы распорядиться о завтраке. Спустя пару часов они расплатились с хозяйкой, которой достались три разноцветных яшмы и кусочек пронзительно-голубой бирюзы, вышли на улицу, где воздух уже начал прогреваться, но ещё не опалял ни кожи, ни дыхания. Зашли к швее, уже сделавшей из отданной ей ткани два удобных плаща. Капитано спросил у неё что-то, и женщина, смеясь и отмахиваясь, ответила ему, быстро-быстро мешая слова. Дракон поблагодарил её, правда, выглядя слишком уж задумчивым, и они ушли. — Что она сказала? — дёрнул его за полу плаща Аякс. Капитано поправил свисающий кусок платка, служащего ему теперь чем-то вроде чалмы, спасающей от солнечного удара. — Что у них нет ювелира, он живёт в другом городе, побольше. Придётся идти в меняльную лавку. Сказала ещё, хозяин лавки большой охотник до всяких древностей и диковин. Отправились к меняле. У самого порога лавки они столкнулись с выходящей из неё высокой женщиной в запылённой моряцкой одежде, пропахшей потом и морской солью. Она приветливо кивнула им, за то, что придержали ей дверь, и, насвистывая какой-то немудрёный мотивчик, пошла прочь. Капитано вдруг остановился, удивлённо обвёл глазами улицу, остановил взгляд на входной двери, которой сам только что касался. — Что-то не так? — Здесь есть ещё один дракон, — отозвался тот, — Его следы буквально повсюду. Нехорошо получается. — А в чём дело? — Аякс наморщил лоб, пытаясь понять, что напрягает его спутника, и тут же получил по нему щелбан, — Эй! Больно же! — Не хмурься, — посоветовал Капитано, — А дело в том, что если этот дракон не странник, как мы, а покровитель местных земель, то надо было бы сначала нам явиться к нему, заверить в своих добрых намерениях. Такой уж закон, иначе может и до драки дойти. Они отворили дверь и шагнули внутрь, почти одновременно. Тонко звякнула пара колокольчиков, привязанная к потолку, которая предупредила своим серебряным смехом о том, что к хозяину пожаловали гости. Меняла, вышедший их встречать, сделал несколько шагов из-за поворота тёмного коридора, остановился, тоже с печатью искреннего изумления на лице, а потом Аякс увидел, какой яростью сверкнули чужие глаза, тоже отчего-то золотые. Незнакомый дракон зарычал, оскалил зубы, ставшие сразу в пару раз острее и длиннее, чем у любого нормального человека, махнул в их сторону когтистой лапой — уже не ладонью, до того скрывавшейся в длинном широком рукаве. Капитано оттеснил Аякса себе за спину, зашипел. Аякс отметил, как быстро поползла по его предплечьям чешуя, одевая кожу в лучшую броню. Его когти, чёрные и блестящие, едва не вспороли ткань плаща. Ещё немного и, казалось, они бросятся друг на друга, прыгнут из своих напряжённых позиций, показывающих готовность к бою. — Остановитесь! — потребовал Аякс, сумевший кое-как стряхнуть с себя восхищённое оцепенение. Несмотря на опасность, представляемую двумя враждебно настроенными друг к другу драконами, зрелище было красивым, — Прекратите немедленно! Мы пришли с миром, всего-то обменять деньги. Меняла взглянул на него поверх головы Капитано суженными в нитку зрачками, медленно моргнул и опустил лапу вниз. — На моей земле — чужой дракон, — холодно усмехнулся он, — Разве ты не знаешь наших законов, северянин? — Следи за языком, каменный полоз, спящий так долго, что запах его чешуи забывается, — отозвался Капитано, меняя позу, — Или ты не узнал меня? — Перестаньте! — снова сказал Аякс и ухватился за чужую руку, — Пожалуйста, прекратите это. Под его пальцами, он почувствовал, сразу же расслабились напряжённые мышцы. — Удивительно… — пробормотал меняла себе под нос и снова смерил человека взглядом, теперь уже любопытным, — Что ж, мы и правда не с того начали. Если желаете обсудить дела, прошу за мной. Негоже вести беседы с потенциальными клиентами у самых дверей. *** Меняла, назвавшийся Чжун Ли, налил им чаю, хоть и горячего, но невероятно освежающего. Спустя несколько глотков, отставив чашку на стол, спросил: — Уж не с тобой ли мы, северянин, отыскали пятьсот лет назад отличный малахитовый рудник? Больно мне знаком твой взгляд и голос. — Со мной, — кивнул Капитано, — А потом, я слышал от дракона ветров, ты улёгся спать, а спрятался так хорошо, что даже твой собственный выводок не сумел тебя отыскать. Чжун Ли усмехнулся. — Всё чистая правда. Прошу прощения за то, что проявил бестактность при встрече. — В свою очередь, прошу прощения за то, что собирался развить эту бестактность в драку. — Теперь о делах. Вы сказали об обмене валюты. Капитано, подцепив с пояса кошелёк, выложил перед менялой россыпь разномастных монет. Тот искренне восхитился: — Здесь некоторым из них больше тысячи лет! Эти гербы я помню, а в чеканке этих, кажется, помогал мой отец… Этих не видел никогда, неужели западные? Ну и коллекция. — Забирай её всю, коль пожелаешь, — фыркнул Капитано почти насмешливо, заметив какой страстью зажглись чужие глаза при этих словах, — Она и без того, конечно, станет твоей, едва по весу золота ты выдашь нам здешние деньги. Как, кстати, называется твоя валюта? — Не моя, а отцовская, по его имени. Поэтому — мора. Сейчас всё сделаю в лучшем виде. Меняла достал весы, цепочки, поддерживающие их чаши и грузики, необходимые для измерения веса, блистали ярко-красной закатной медью. — С того же рудника, — кивнул Чжун Ли, — Придётся подождать некоторое время. Если твоему юному спутнику скучно — у меня во внутреннем дворе есть дивный сад. Аякс, однажды уже обжёгшийся в обращении с законами гостеприимства, вопросительно посмотрел на Капитано, дождался его одобрительного кивка и поднялся на ноги. — Моя помощница проводит вас. Помощницей оказалась бледноватая высокая девушка с прихотливой шпилькой в мудрёно собранных светлых волосах. Пальцы у неё были в пятнах от туши, как если бы она служила переписчицей. Она вывела Аякса в сад, легко кивнула и удалилась. Капитано нехорошо прищурился, заметив, каким взглядом смерил уходящего человека меняла. — Не смотри на моё сокровище, полоз, — предупредил он его, не давая волю невовремя проснувшейся ревнивой жадности, — Считай своё холодное маленькое золото, оно всегда было тебе дороже того, что может жить, а на моё не заглядывайся. Иначе худо будет. Чжун Ли обернулся к нему. Минуту золотые глаза, столкнувшись, едва не искрили бешенством. Но потом меняла опустил веки, по-змеиному медленно. — Твоя воля, северянин, — кивнул он, — Золото, что ты бережёшь пуще древних утерянных сокровищ, для меня слишком горячее. Оно обжигает. Не мне им владеть. И он вернулся к весам и монетам. *** К вечеру они собрались уходить из города. Купили у добродушного пекаря хлеб, бережно завёрнутый в тонкую хрусткую бумагу. Несколько сладких яблок из купленного в дорогу запаса Аякс сжевал прямо с косточками ещё до того, как они вышли к воротам, поэтому пришлось к ним взять ещё персиков и жестковатых, но пряных груш. Вяленое мясо в жгучих специях привело их в восторг. Пыльная дорога разбилась на два рукава наотмеченной большим каменным изваянием мелкого местного божества развилке — один путь ведёт к порту, откуда доносятся крики чаек, нечёткие, но громкие. Другой, который они и выбрали, круто поднимается наверх. Древние скалы вознеслись так высоко, что на одной из их вершин Аякс, подняв руку к небу, удивился, что ему всё ещё не удаётся зачерпнуть пригоршню-другую звёзд. Они мерцающие, холодные и безмятежные, прекрасные в своей недоступности, освещали им с Капитано путь своим ярким светом. — Вернее проводников нам не сыскать, — сказал дракон, не торопясь разводить костёр, — У нас была сказка, ещё давно была, про что кто-то из наших братьев так полюбил звезду, одну единственную, самую яркую в небе, что покинул своё гнездо и взлетел так высоко, как никто не мог. Он поднимался всё выше и выше, и каждый взмах его крыльев причинял ему нестерпимую боль, так как у него уже не оставалось сил. Но он летел вверх, безумец, глядел на свою любимую, и не смел сдаваться. Ему было невероятно холодно, не хватало воздуха, его сердце билось о рёбра так, будто могло проломить их и выскочить из груди в ту же минуту, и обжигало его каждым ударом, каждой каплей крови. — А потом? — шепнул Аякс. — Он замёрз насмерть, но так и не закрыл глаз. Последним, что он видел в своей жизни, был свет его возлюбленной. Он начал падать, когда его сердце остановилось, а крылья обратились в лёд, но не достиг земли. И море не стало ему могилой — в последний момент звезда подхватила его на руки и, за верность, которую он проявил в любви к ней, поместила на небо рядом с собой, превратив в альфу созвездия Дракона — Тубан. Они молчали. Аякс не мог подобрать слов и не хотел, вслушиваясь в постепенно затихающий отголосок чужих. Он знал, что нужных всё равно не найдёт. Капитано поднял к бархатно-высокому небу голову, безошибочно отыскивая те звёзды, о которых только что говорил. Он сам нашёл чужие пальцы, наощупь, вслепую, и осторожно сжал их в своей руке. *** Обвал, грохочущей лавиной отсёкший дорогу назад, застал их врасплох, но разбойникам, с гиканьем спрыгнувшим с высоких уступов следом за ним, сделать этого не удалось. Аякс рванулся было вперёд, по привычке метнувшись рукой к поясу, где всегда висел меч, но наткнулся лишь на рукоятку кинжала, не годящегося для боя. Он вспомнил, что меч, откованный для него драконом, чудесный меч с прекрасным чернением, он оставил в гнезде. — В сторону, — коротко рыкнул Капитано. Его голос почти перестал напоминать человеческий. Первым же ударом обманчиво безоружной руки, по которой вновь зазмеился узор из чешуек, он вспорол осмелившемуся приблизиться бандиту горло. Тот захрипел — кровь хлынула фонтаном, ярко-алая — и повалился на землю, к ногам дракона. Он перешагнул через тело, небрежным движением стряхивая с когтей красные капли. Это должно было пугать. Но Аякс глядел с восхищением. Разбойники, поняв, что при прямой атаке их ждёт неминуемая смерть, разбежались кругом, медленно сжимая полукольцо вокруг них. — Наивные, — усмехнулся он себе под нос, — Но бесстрашные. И в этот миг Капитано сорвался с места. По ряду врагов прошёлся безжалостный удар — некоторым досталось так сильно, что, отброшенные на несколько метров назад, они ударялись о камни и больше не поднимались. Драконьи когти задерживали выпады клинков и без труда ломали их. Аякс так засмотрелся, что упустил тот момент, когда подобравшийся к нему бандит, один из последних оставшихся в живых, до боли стиснул его запястье. В глазах этого отчаянного человека читался ужас, но жалости к себе он бы не нашёл ни в одном из тех, кого ещё десяток минут назад планировал ограбить и убить. Капитано, снеся голову предводителю разбойников, обернулся. От ярости в его глазах, застившей ему разум, у Аякса пересохло во рту. Не от страха. — Как ты прекрасен… Дракон в мгновение ока оказался рядом. Прорычал, ухватив несчастного, парализованного страхом, за горло: — Не смей его трогать. Он мое сокровище. И свернул ему шею одним движением. Аякс дёрнулся к нему, но Капитано отступил на шаг. Стряхнул с руки мертвеца, отвернулся. — Стой, где стоишь! — он тяжело дышал, прикрыл глаза, прогоняя из них отпечаток звериной жестокости. Аякс не послушался, упрямо стараясь приблизиться. — Отойди! — зарычал дракон. — Ты не навредишь мне. Я просто знаю. Позволь помочь, — заговорил он, — Позволь мне, ну же… Дракон остановился. Поднял на него взгляд, до сих пор немного шальной. Расслабил руку, когти на которой постепенно начали уменьшаться. — Неужели тебя не пугает то, что ты видишь? — хрипло спросил он. Аякс помотал головой, подошёл ещё ближе, — Такое люди, обычно, называют чудовищным, и говорят, что те, кто сотворили подобное, не имеют сердца. — Бьётся ли твоё сердце? — спросил Аякс, мечтая огладить с самой осторожной лаской каждый острый кинжал когтя, усыпать каждый самыми нежными поцелуями, ощутить тяжесть каждого — на себе. В груди взметнулась какая-то горячая волна. — Ты же жив. — Я ведь сказал тебе, что не возьму свои слова назад, — улыбнулся он, касаясь чужой щеки, запятнанной брызгами чужой крови, — Я не боюсь тебя. Я тебя люблю, как ту звезду из вашей сказки. — Это ты — моя звезда, — прильнул к его руке Капитано. Прикрыл глаза и выдохнул, расслабляясь.