Дракон

Собачий лай разбудил её. Риэль открыла глаза, недовольно прищурилась — слишком яркий свет из-за съехавшей с окна шкуры резал жгучей болью по зрачкам. Ворон на своём насесте встрепенулся, хрипло каркнул и снова спрятал голову под крыло. Он не любил незваных гостей. Ведьма относилась к ним достаточно спокойно, но она не любила ранних подъёмов. За то, что чужая упряжка разбудила её, она была готова растерзать хозяина псов. Она всунула ноги в унты, выстывшие за ночь, закуталась в тёплую шубу и постаралась унять дрожь от холода. Зевнула. В дверь заколотили, так сильно, что бедное дерево затрещало. — Погоди, иду! — крикнула она, — Не ломай мне дом, кто бы ты ни был! На пороге стоял охотник. Высокий — Риэль запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в синие глаза. Рыжий — даже сейчас его волосы светились, как будто солнце не спряталось за низкими облаками, а обливало его фигуру сиянием с головы до ног. — Впустишь, хозяйка? — улыбнулся он, немного криво и нервно, но искренне. Риэль, может быть, и не впустила бы. Плюнула ему под ноги и напугала собак, чтобы сбежали, за то, что он её разбудил. Но не стала, отошла вбок. — Заходи, если пришёл. Только псов сперва в сарай загони, незачем животине мёрзнуть. Охотник снова улыбнулся ей, кого-то неуловимо напоминая. Легко сбежал с крыльца, по колено увяз в свежих сугробах, выросших перед её домом за ночь, свистнул вожаку и большой хаски, моргнув разноцветными глазами, мигом двинулся к нему. Риэль выглянула за порог, придерживая рукой шубу у самого горла: след, оставленный упряжкой был длинным и чётким, насколько это было возможно. Не гулял кольцами, не сворачивал в разные стороны. Охотник в этот день ехал в лес не за дичью, хотя за спиной у него болтался полный колчан стрел, а именно к ней. Ветер швырнул длинную прядь волос ей в лицо. Ведьма хмыкнула и ушла в дом. Ворон проснулся. Посмотрел на хозяйку умными глазами, перепрыгнул по жерди, склонил вправо голову. — Да, ко мне, — кивнула она. Птица каркнула. — Не нравится. Но не прогоню. Ворон надулся. Риэль тихо рассмеялась и выставила правую руку. — Иди ко мне, Уголь. Ну же. — Чудная ты, — послышалось сзади. Охотник загородил выход и в избе снова стало немного темнее. Птица раскрыла большие крылья и почти бесшумно спикировала к хозяйке, впившись когтями в предплечье. Не больно, но ощутимо даже сквозь рукав шубы. — Почему это? — она повернулась, — Не стой на пороге, заходи. Как только дверной проём оказался свободен, ворон с карканьем заплясал на её руке. Девушка погладила его по голове указательным пальцем, вынесла на улицу и, размахнувшись, подбросила в небо. Уголь сделал над избушкой пару кругов, поднимаясь выше и выше, а затем скрылся за верхушками деревьев. — Так почему чудная? С птицей разговариваю? Ведь и ты со своими собаками говоришь. Кто-то с оленями толкует, кто-то — с рыбой пойманной. — Ты ведьма. Она пожала плечами. — А ты охотник. И ко мне явился. Видно, нужда есть. Дверь захлопнулась, дерево, ударившись о косяк, застонало. «Весной надо поменять.» — подумала Риэль. — Раздевайся да к столу садись. И дров кинь в печь, холода напустили. Сейчас приду. Пока гость деловито копошился на другой половине дома, ведьма расчесала гребнем из кедра волосы, заплелась, скинула с плеч шубу и оделась нормально — в рубаху с тёплым кафтаном поверх, широкие штаны, перехваченные узорчатым поясом. Унты снимать не стала — пол всё ещё был холодным. Огонь в печке весело потрескивал, а охотник, оказавшийся довольно худощавым, грел руки, чуть не засовывая их в неё вместо дров. Риэль достала хлеб и мясо из сундука, к ним добавила кусок сыра, из подпола притащила мороженую клюкву и чернику. Охотник понятливо кивнул, когда она указала ему на чугунный котелок, набрал за порогом свежего снега и поставил в печь. Скоро уже ведьма сидела напротив него и уплетала немудрёный завтрак, запивая кисловатой горячей водой, в которой плавали ягоды. Он не отставал. — Ну, — сказала Риэль наконец, как только поняла, что оба насытились, — Будь гостем моим. Накормить я тебя накормила? Он кивнул. — Напоила? Кивнул снова. — Спать, уж извини, не уложу, на печи травы сохнут, на полу холодно, а кровать мне самой нужна, без лишних людей в ней. Он тихо хмыкнул, но от Риэль не укрылось, как оценивающе он посмотрел на её лицо. — Сейчас расспрашивать, значит, стану. Как звать тебя, охотник? — Аяксом, — ответил он, — А тебя? Риэль недоверчиво подняла брови. — Первое имя сказал? Скажи, может ошибаюсь. — Первое. Доверяю тебе. — Впервые вижу тебя, Аякс. Незачем тебе мне доверять. А ну, как я тебя в ворона превращу, Угольку за компанию? Аякс напрягся. — А он что, человеком был? — Нет, конечно. Весной, года два назад, из гнезда выпал, я его и взяла к себе, — она засмеялась, — Но с чего вдруг доверять решил? — Много слышал о тебе, ведьма. Никогда ты дурного не делала. — Кто сказал? — Отец твой. Она застыла от удивления. Только медленно моргала, глядя в чужие синие глаза. Глубокие, как озеро в чаще леса, куда она не смела ходить одна. — Риэль, — почти против воли выдавила она, — Так вот ты какой, солнечный лучик. — Вы не похожи, — сказал Аякс, налив ей воды. Девушка глотнула, обжигая язык и не чувствуя боли. — И не должны быть. Я ему не кровная дочь. Он заметно сник. — Но ведь дочь? — Чего хочешь, охотник? — вздохнула она, — Не трави душу, говори да иди с миром. — Найти его хочу. Сказал, что явится на сороковой день зимы полгода назад, но не пришёл до сих пор. Риэль расхохоталась. Склонилась над столом, едва не касаясь лбом дерева и смеялась, пока не заболели бока. А потом расплакалась. *** — Я тебя чем-то обидел? Что не так сказал? Она не ответила ему, вытирая щёки, уже красные от её стараний. Охотник отвёл её руки от лица, поймал заплаканные глаза встревоженным взглядом. Риэль шмыгнула носом и покачала головой. — Нет. Всё нормально. — Что случилось, ведьма? — Аякс осторожно погладил её запястья пальцами, — У меня две сестры есть, не ври, всё равно пойму. Ну? Что не так? Говорили, злая ты, хмурая всегда и жёсткая, как китовый ус, — неожиданно сменил он тему, — А ты совсем не страшная, не злая. Прямо как мои сёстры. Ну? Чем я тебя обидел, ведьма? Риэль невольно улыбнулась. — Дуралей ты, охотник. Жаль мне тебя. Сгинешь. — Я же тебе назвался! — надулся тот. — Ну так и ты меня тогда зови, как нарекли, — пожала девушка плечами и осторожно вытащила руки из чужой бережной хватки. Аякс поднялся, освободил ей путь. Ведьма встала из-за стола, прошлась по комнате. — Значит, за помощью пришёл? Хочешь найти отца? — она остановилась у окна, выглянула на улицу. — Иначе не приехал бы. — Ты пробовал сам искать? — Нет, — охотник покачал головой, — Это бесполезно. Капитано так следы заметает, как не каждый зверь может. Да и полгода прошло, тех следов нет уже. Риэль хмыкнула. — Он же шаман. Зверям его ловкость и не снилась. Захочет — куропаткой обернётся, да такой, что тебе в жизнь его не отличить от тех, кто птицами с рождения были. Или медведем. Не в этом дело, — она потёрла лоб, почувствовав, как хмурится, — Отец пропал. Полгода назад я в последний раз его и видела. Настала очередь Аякса хмуриться. Он неожиданно спросил: — А почему тебя так удивило, что я назвался первым именем? — Потому что, если ты знаешь его, человек в твоей власти, — серьёзно посмотрела на него ведьма, — Ты с его судьбой что угодно можешь делать, любой заговор навести и проклятие насылать — всё сбудется. Это первое, чему меня отец научил. Тебе он не говорил разве? — Я не спрашивал. А позвать можно? Так, чтобы услышал? Девушка снова отвернулась к окну. — Можно. Но я не знаю его первого имени. Никто не знает. В этом и проблема, как мне кажется. Знаешь, оставайся, — Риэль резко развернулась, коса хлестнула её по плечу. Решительно направилась к печке, — Крепкую ты мне задачку задал, Аякс. Решать будем вместе. И собак в дом приведи, в сарае ночью холод жуткий. *** До вечера она раскладывала травы по мешочкам, вязала пучки, вешала за нитки на маленькие крючки. Потом вытащила из сундука подушку, тёплые шкуры и одеяло, не уступающее её собственному. — Уж извини, на печку я не полезу, — Риэль сгрузила всё своё добро на лавку перед Аяксом, старательно вычёсывающим огромного пушистого пса, — Сам постелить сможешь? Он с подозрением оглядел мех. потом поднял на неё глаза. — Ты что, на медведя сама ходила? Ведьма фыркнула. — Отцовский подарок. Моя добыча не больше зайца, да и то, если Уголёк приносит. Но он чаще за птицами охотится. За окном тут же, как будто птица ждала, когда хозяйка позовёт её, раздалось карканье ворона. Риэль высунулась за дверь, поёжившись от мороза, которому в доме места не было. Уголёк уселся ей на руку, ласково заклекотав. Девушка вернулась. — Ты ему, кстати, пока не очень нравишься, — предупредила Аякса, с любопытством рассматриващего большую красивую птицу, — Поэтому не лезь к нему. Клюнет — мало не покажется. Ворон каркнул. И, будто отзываясь ему, за стенами дома завыл ветер. — Расскажи мне про него, — попросил Аякс, подняв на неё глаза. В них плавали отблески печного огня, яркие, как рыбы, поднявшиеся к самой поверхности воды. — Ты видел его лицо? — спросила ведьма, — Я — однажды. — Я — никогда. Этому есть причина? — Да, но я о ней тебе не скажу. Не моя тайна, не мне её раскрывать. Не так она важна. Уголёк перескочил с чужой руки на стол, немного оцарапав кожу. — А ворон твой умеет послания носить? Ведьма покачала головой. — Если умел бы, всё равно отца не нашел. Я ведь говорила, он шаман. Сильный шаман, умелый. — А ты — ведьма. Он ведь тебя учил. Найди его. — Легко сказать — найди! — фыркнула она, — Ты след лиса от следа рыси сможешь отличить? А оленя от важенки? — Легко! — А сёстры твои? — Риэль склонила голову к плечу, одновременно с птицей, тоже уставившейся на Аякса, — То-то. То, что я знаю, похоже на то, что знает ребёнок. Отец этому всю жизнь учился, но у него и жизнь подлиннее моей. Сдаётся мне, он как-то научился в нижний мир спускаться и ходить тайными тропами — потому он следов не оставляет, когда не хочет. — Что же тогда ему грозить может, если он пропал? — изумился Аякс. — Если бы знала, сказала б уже. Самой страшно, это опасно, на самом деле, — девушка отвернулась, потянулась погладить ворона по спинке, — И поэтому он всегда говорил мне с нижним миром не связываться. Не по зубам мне то, что под землёй прячется. Мне земные твари ближе как-то. И духи здешние поприветливее. — А как так получилось… Ну… — он замялся. Ведьма поняла. — Сама не помню, что было. Может, на охоту с родителями пошла, а их медведь задрал, может быть — забудилась. Помню, страшно холодно было, от мороза сосны трещали. Я в сугроб закопалась, чтобы хоть немного потеплее стало, а потом заснула, наверное. Очнулась уже в доме, на печке, закутанная, как капуста. Он сказал, ещё немного — и я замёрзла бы совсем. Так и получилось, — она встала из-за стола, — Ложись спать. Поздно уже, завтра попрошу кое о чём. — Добрых снов, — он кивнул ей. *** Риэль снова разбудила собака. На этот раз она не лаяла, просто со скрипом открылась дверь в её комнату и, по направлению к её кровати, цокая когтями о пол, прошёл огромный пёс. Ведьма, полуслепая в предутренней темноте, подняла голову от подушки и хотела было выгнать незваного гостя, но передумала. Повернулась на другой бок, снова засыпая. Собака приняла это за приглашение и запрыгнула на покрывало, придавив ей ноги. — Будешь буянить… — зевая, предупредила девушка, — спущу шкуру и сделаю себе оторочку на плащ. Пёс умильно зевнул. Стало теплее. До утра Риэль спала спкойно. *** — Принеси мне оленя. Только не важенку. Аякс едва не заорал спросонья, когда Риэль, растрёпанная, с горящими глазами, забралась на печку, ткнула его под рёбра и прошипела свои требования. — Какого оленя?! — до него наконец дошёл смысл её слов, — Тебя ворон твой тюкнул в темя? С ума сошла? Где я того оленя тебе достану, на улице метель такая, что кроме снега ничего не видно! Ведьма закатила глаза. — Успокою метель. Оленя принеси, я придумала кое-что! Охотник оживился, выбрался из-под одеяла. — Знаешь теперь, что делать? — Могу попробовать, — кивнула она, — Ты шёл сюда, думая, что мы по крови связаны с отцом? Так? — Ну, да. Вроде как кровные узы самые сильные и ещё что-то… — Это-то понятно, — она закивала, — Одевайся давай, чего сидишь! — собаки, сбившиеся в большую кучу на полу подняли морды на этот оклик, — Но на крови очень сложно работать: одна ошибка — и до смерти может дойти. Мы поступим так, как это в сказках делают. — Золотым рожком созовём всякую птицу, зверя, рыбу и гадов, а потом начнём выспрашивать, не видали ли они Капитано? — вскинул он рыжую бровь. — У меня нет золотого рожка, но зато есть духи. Если отец не спустился в нижний мир, кто-то из них должен был его заметить. Мне поэтому олень нужен. Собирайся же, ну! Она спрыгнула с печки и, как была босая, простоволосая, одетая в оду только длинную, ниже колен, рубашку для сна, выскочила за порог. Ноги обожгло холодом, вмиг вернувшим её во времени на пятнадцать лет назад, в лицо полетели острые снежинки. Ветер подхватил длинные волосы, из каштановых в метели сразу ставшие белыми. Ведьма крикнула, как петух, впилась ногтями себе в ладонь, раздирая кожу до крови и сделала ещё несколько шагов вперёд, провалившись в снег по колени. — Смилуйся, Хозяин Ветра, — ласково прошептала она, давая вьюге унести её слова подальше, — Скоро будет тебе угощение… Не злись только, не гневайся. Чем же я обидела тебя? Речь её полилась, как ручеёк из талого снега по весне, и буря, будто послушавшись её, смирила свой нрав. — Я тебе ещё клюквы дам, — пообещала Риэль, отвесив глубокий поклон, — Ты знаешь, какая она вкусная, когда замороженная? И юркнула в дом, сразу начиная икать. Аякс подскочил к ней, укутал в шубу и посадил на печку. Она только кивнула в знак благодарности, не доверяя сведённым спазмом челюстям и дрожащим губам. Он понял, улыбнулся, и, выглянув за порог, свистнул собакам. Разноглазый вожак залаял, побежал на улицу, созывая свору. Скоро уже Аякса и след простыл. Риэль отогрелась, звонко чихнула и спустилась на пол. Надо было готовиться ко встрече гостей. *** — Куда мне его девать? — охотник приехал почти заполночь, когда ориентиром ему были только звёзды в высоком морозном небе, сиявшие как куски хрусталя, каждый с кулак величиной, и почти истаявший старый месяц. — На стол клади, — она придержала дверь, — И в сарай, вместе с собаками. Ужин туда сейчас принесу. — Неласково как-то. — Нельзя, — просто ответила девушка, — У меня по-другому не получается. Риэль спровадила гостя, закрыла двери. Уголёк следил за ней со своего насеста, потом каркнул. — Нельзя, — погрозила она птице, беря в руки длинный нож, — Я тебе другой еды дам, а это не для тебя. Жди. Свежевать оленя ей было сложно, самого зверя было жаль, но ответы, кооторые она могла бы получить, стоили даже её собственной жизни. — Я тебя отпускаю туда, где ты будешь счастлив, — шепнула она душе рогатого, — Беги. На миг ей показалось, что она ослепла, когда лоб оленя засиял, отразив свет очага. Плечо опалило горячее шумное дыхание и зверь ушёл. Ведьма разлила сцеженную кровь, ещё горячую, в несколько мисок, положила по куску мяса рядом с ними, принесла хлеба и ягод, потом встала. — Стол готов, гости дорогие. Приходите, отведайте угощения, что я вам приготовила, моих вестей послушайте и своих принесите. Хлопнули ставни, открылась дверь, впустив холодный порыв ветра и снег. Ветер обернулся мужчиной с постоянно и неуловимо меняющимся лицом, снег — женщиной, прекрасной и сияющей, словно замёрзшее озеро. На улице будто зазвенели колокольчики. Риэль знала, что это не серебро, а треск молний Хозяйки Гроз. Она вошла под руку с высоким, как сами скалы, Хозяином Гор, а за ними пришла Хозяйка Тайги в накинутой на плечи шкуре пятилетнего медведя. — Ну, здравствуй, ведьма, дочь шамана, — их голоса слились в хор, лишающий разума и воли. Риэль почувствовала, как у неё заломило виски. Согнулась в поклоне, стараясь не потерять сознания. — Добро пожаловать в мой дом, — сказала она, — Садитесь к столу. Ледяная красавица села во главе, напротив неё, закрывающей своей спиной печной огонь. Хлопнула в ладоши, заставив всё вокруг засиять. Неуловимый Ветер сел слева от неё, Хозяин Гор — справа. Выросшие на потолке гроздья драгоценностей зазвенели. Хозяка Тайги сбросила с плеч медвежью шкуру, сразу оказавшись гибкой и тонкой, как тростинка, и забралась на скамью рядом с повелителем камней. Воплощение Грозы с достоинством опустилась рядом с Ветром. — Хозяйка Вод спит в это время года, — сказала она, оглядев зазеленевшие ветви, выросшие из пола, коснулась их пальцами, лласково оглаживая и щекоча листья опасными нитками молний, — А Хозяйку Пламени ты не позовёшь никогда. Мы больше никого не ждём, ведьма, дочь шамана. Риэль снова поклонилась. — Угощайтесь, гости дорогие. Из носа у неё от напряжения потекла тонкая струйка крови. Никогда ещё она не звала столько духов разом. — Ты обещала нам новости, красавица, — подмигнул ей, слизывая с пальцев сок клюквы и морщась от удовольствия, Ветер, — Говори! — Живём, не тужим, гостей привечаем, всё замечаем, — улыбнулась девушка, — Намедни вот, охотник приехал, повеселил знатно. Уголёк, раскрыв крылья, слетел с насеста ей на плечо. Ветер подмигнул и птице, радостно каркнувшей. — И что же в этом охотнике такого необычного? — спросила Хозяйка Снега. — Он приехал из твоих мест, госпожа. Твои люди красивые, весёлые да синеглазые. — Мой, — улыбнулась она, — И хаски разноглазый упряжь его ведёт. — Он самый. Приехал охотник и принёс мне весточку… Да весточку необычную. — Насколько, ведьма? — взглянула на неё Хозяйка Тайги глазами, сияющими, как берёзовый лист после дождя, — Я видела его, он нёсся к тебе быстрее молодого оленя, каким ты угощаешь нас. — Он знал моего отца, а отец пропал. Обещал вернуться, но вышел срок, поставленный им. Ты знаешь, Хозяин Гор, слово моего отца нерушимо, как твоя обитель. — Свидетельствую в том, — кивнул он. — И ты боишься? — спросила Гроза. — Боюсь, — призналась Риэль. Гроза чуяла ложь не хуже Хозяйки Вод. — А чего боишься? — вновь пять голосов слились в единый хор, оглушив ведьму. — Что не увижу его больше никогда. — Ты знаешь что-то? — Только то, что отец никому не называл первого имени. Ни мне, ни охотнику. Хозяйка Снега засмеялась. — Какая ты умная, ведьма, дочь шамана. — Хозяйка Пламени не забирала твоего отца, — сказала Хозяйка Гроз. — Он ходит по моим скалам, — прогремел Хозяин Гор. — Он ходит между моих деревьев, — прошелестела Хозяйка Тайги. — Я видел его, он не спускался в нижний мир, — зазвенел Хозяин Ветра. — Что с ним стало? — Я видела большие следы на снегу. — Я играл между семи красных рогов. — Я укрыла его чёрную спину ветвями. — Я оказался камнем, по которому он ступал. — Я стала молнией, что велела ему бежать. — Твой отец забыл своё имя, — они уставились на неё, все как один, — И позабыл, как вернуться домой. Риэль закричала, не вынеся боли, будто расколовшей её голову надвое, и упала на пол. *** — Очнись! — в чувство её привели холодные руки, шлёпающие по щекам. Ведьма захрипела, распахнув глаза. — Сейчас дам воды, лежи смирно, — приказал Аякс и куда-то делся, — Нельзя! — полетело спустя миг, но уже не ей, а псу, потянувшемуся слизать у неё с подбородка кровь. Девушка уставилась в потолок, стараясь пореже моргать. Пересохшее горло страшно драло. Охотник вернулся, аккуратно приподнял ей голову и поднёс к губам кувшин. Риэль вцепилась в него обеими руками, жадно глотая воду. — Подавишься, ну! Не отбираю же. Она напилась, закашлялась. — Что тут было? — спросил Аякс, — Из сарая слышал, как здесь выло на разные голоса, звенело и бренчало. — Гости приходили, — ухмыльнулась Риэль, не делая попыток встать, — Многовато их на одну меня, поэтому валяюсь. Но они ответили на мои вопросы. — Ты теперь знаешь, где Капитано? — Этого не знаю, — поморщилась она, — Знаю, как найти. И почему он пропал — тоже знаю. Он и правда забыл, как его зовут, а без этого шаман не может вернуться. — «И правда»? Ты догадалась? — охотник аккуратно смочил рукав, вытер подсыхающую кровь с девичьего лица. — Почти. Я не думала, что это действительно возможно. Я-то не умею. Отец мог иногда перекидываться в разных зверей. Чаще, кажется, в медведя, один раз я его просила стать рысью, но вместо рыси получился барс. В волка иногда тоже. Но сейчас духи сказали про большие следы, чёрную спину и семь красных рогов. Олень? Чёрный олень? Аякс присвистнул. — Вот это корона. Но почему рога красные? Олени их весной меняют. — А кто знает? — пожала плечами девушка. Получилось не очень, — Он шаман, я уверена, если бы отцу захотелось, у оленя и копыта были бы задом наперёд. Он бы сделал. — Постоянными разговорами о шаманстве ты соблазняешь меня научиться колдовству. — Если это была шутка, то мне смешно, просто голова болит, и я не смеюсь, а если нет, то когда найдём отца, он тебе доходчиво всё объяснит. Риэль почувствовала, как ей под ладонь подлезла собачья морда. Она аккуратно погладила её пальцами и зевнула, почувствовав, как навалалсь на неё усталость. — Ты что, собак впустил? — спросила она сквозь сон. — Распряг в сарае и покормил, а дальше они сами за мной увязались. Выгнать? — Оставь. На полу сегодня посплю, с ними. Всё равно встать сил нет. Тёплые, как печка и мягкие, как отцовский плащ. Аякс хмыкнул, залезая на печь. — Может быть, тебе хотя бы подушку принести? Но ведьма уже заснула. *** Вожак задел её лапой, когда решил почесаться, и разбудил. Риэль недовольно сощурилась на яркий свет, повернулась на бок и закопалась лицом в шерсть другой собаки. Та смешно и тонко тявкнула, будя остальную семёрку и хозяина. — Хорошо спалось? — с ехидцей поинтересовались с печки. — Отлично, — ведьма потянулась и поднялась на ноги, — Вставай, завтракать будем да поедем. — Куда? — За оленем о семи рогах. Забыл, что ли? Девушка вышла на порог, зачерпнула горсть снега, растёрла лицо. Сверху ей на макушку что-то упало, заставив обернуться и поискать взглядом нарушителя спокойствия. На крыше обнаружился Хозяин Ветра, старательно разламывающий кедровую шишку. — Орехов нет, — пожаловался он ведьме, — Дай ещё клюквы, очень уж вкусная была, сил нет. А я тебе песенку за это спою. Хочешь? Она без слов вернулась в дом, покачала головой изумлённому охотнику, почувствовавшему нечеловеческую, давящую на виски природу гостя, и понесла угощение Хозяину Ветра. — Оп! — тот ловко спрыгнул вниз, не промяв снега под собой, и принялся уплетать клюкву, — Ой, спасибо, ведьма, дочь шамана, вкусная клюква, не соврала. — А зачем врать? Я её сама ем и гостям даю. Званым и незваным. Ветер рассмеялся. — Ты хочешь знать, зачем я пришёл? — Очень, честно сказать, — улыбнулась Риэль, — Чего хотел, Хозяин Ветра? Уж точно не одной ягодой полакомиться. — Ты охотнику сказала, что вы за семирогим оленем поедете. А на чём? — На упряжке, — она пожала плечами. — А ты умеешь хоть на ней ездить? — поинтересовался Ветер, — Во-от. Послушай песенку, ведьма, дочь шамана. Я поблагодарить тебя пришёл, правда вкусное угощение ты мне пообещала. Ягоды забродить немного успели, а я такое больше всего на свете люблю! — он ухмыльнулся. Риэль недоверчиво положила в рот клюквину. И восхищённо присвистнула. — Давай свою песенку! Ветер взлетел высоко, выше деревьев. И запел. Девушка не могла разобрать слов, но их смысл чувствовала сердцем. Хозяин Ветра пел на старом языке, появившемся до неё, до её отца, до земли, на которой они жили. Пел, а буря свивалась между его рук в упругий снежный ком, ворочающийся с боку на бок. Ветер принялся лепить из этого кома какого-то зверя: сначала длинную шею с изящной головой, потом четыре ноги, хвост, вытянул туловище… — Вот тебе моя песенка, — взглянул он ей в глаза, — Прощай, ведьма, дочь шамана, спасибо за угощение! И умчался в небо. А снежный зверь опустился на землю, встряхнулся, сбрасывая с себя тяжёлые комья, налипшие к его бокам, и громко заржал, став соловой кобылой с кудрявой гривой. — Чудеса, — присвистнул Аякс. — Чудеса, — согласилась Риэль. Кобыла подошла к ней, потянулась носом к рукам. — Принеси ей хлеба, — попросила ведьма. *** Пока они ели, Риэль слушала, что делал за стенами дома её подарок. После того, как лошадь угостилась хлебом, они с охотником ушли завтракать, молча думая о том, как искать Капитано. — Чем мне благодарить тебя? — вдруг нарушил тишину охотник, — Как отплатить? — Ведьма не примет платы, никогда, — покачала она головой, — Нельзя, так не делают. Хочешь отблагодарить — наколи дров, хотя не за что, в целом. Мне найти отца тоже хочется. Он вдруг сник. — А если… Не получится? Мы его найдём, но как вернуть? Он нас узнает? Как позвать, если не по первому имени? — Аякс начал задавать удивительно правильные вопросы. — Ты не знаешь, как он о тебе говорил, — задумчиво, немного невпопад, отозвалась Риэль, желая подбодрить охотника. — А ты не знаешь, как он говорил о тебе! — надулся он. Она рассмеялась. — Не бойся. Всё получится. Не знаю, как, солнечный лучик, но получится. *** Уголёк, улетевший с утра на охоту, вернулся сытым и довольным: у ворона когти оказались в крови. — Найди, пожалуйста, чёрного оленя с кровавыми рогами, а потом покажи мне, где его искать, — шепнула ему хозяйка и подкинула в воздух. Птица недовольно каркнула, нарезая в небе над ними круги, но потом улетела, исполняя просьбу. Соловая кобыла взрыла копытом снег, удивительно спокойно реагируя на скачущих вокруг неё собак. Риэль взобралась ей на спину, довольно огляделась и ухватилась за гриву. — Значит, на собаках ты не умеешь, а на лошади умеешь? — спросил, возясь с упряжью, Аякс, — И без седла. — Отец учил. У нас были лошади, давно. Скоро ты? — Как этих всех поймаю, — он кивнул на свору, — тогда и поедем. Риэль от скуки успела заплести кобыле гриву в несколько косичек и немного замёрзла. — Едем, — наконец сказал он и свистнул собакам. Те с лаем понеслись вперёд. Девушка легонько ткнула пятками кобылу в бока, и та легко побежала по снегу, будто совсем не касаясь его ногами. — Где искать будем? — В холмах! — крикнула Риэль, — Тех, что за лесом, у горной цепи. Они выскочили между деревьев в неудачном месте — путь им преграждала река, по чьему льду обычно можно было пробежать сотне людей и не пустить ни единой трещины. Но теперь льдины вздыбились острыми пиками, а на одной из них сидела, расчёсывая волосы, Хозяйка Вод. — Кто пожаловал! — радостно закричала она, — Ведьма из лесу, дочь шамана! Девушка соскочила с кобылы, поклонилась. — Ты не видела большого чёрного оленя о семи рогах? — Видела! — захохотала женщина, — Знаю, куда побежал. Какой олень, ай! Реку мою одним прыжком перемахнул, высоко прыгнул, чуть ли небо не достал. Ищешь его? — Ищу, — закусила губу Риэль, — Скажи! Я тебе за то по весне два гребня подарю! Хозяйка Вод обернулась к западу, как раз глядя на другую сторону. — Туда, — указала она пальцем, — К северу от холмов, к востоку от гор, на юг от солнца и на запад от луны. Да не бойся, не заблудишься! Шучу! Найдёшь его там. Ведьма поклонилась снова, села верхом и поскакала к броду, увлекая за собой охотника. — Она всегда так шутит? — крикнул Аякс. — Иногда ещё смешнее, — отозвалась Риэль, подгоняя лошадь. У брода лёд был гладкий, как стекло. Девушка пропустила упряжку, заставила кобылу сделать один шаг, затем второй… А потом, когда та осмелела, пустила её рысью. — Вперёд, — крикнул Аякс. Большая чёрная тень спустилась с неба, Уголёк закаркал, летя рядом с хозяйкой. — Веди! — приказала Риэль, — Быстрее, Уголёк! Ворон захлопал крыльями, ринулся вперёд, указывая дорогу. Скоро Аякс и сам радостно закричал, на минуту остановив собак: — Снег разрыт, мох выеден! И кровь на снегу, немного. — С рогов, — кивнула она, — Мы близко? — Близко. Колдуй, ведьма! — Сам колдовать будешь, — засмеялась она, — Вперёд! Собаки, почуяв след, уже сами неслись за оленем, до поры скрывавшимся между огромных холмов. Но разноглазый вожак залаял и справа донёсся трубный зов, а потом перед ними выскочил сам олень. Громадный зверь стоял неподвижно мгновение, а потом сорвался с места, огромными скачками отмеряя расстояние. Длинные ветвистые рога, где действительно было семь отростков, едва не задевали небо. Он казался неутомимым, но Риэль шептала заклинания, питала их своей кровью из ранок на ладони, и собаки не чувствовали усталости, а дар Хозяина Ветра распускал по ветру гриву, отсчитывая сугроб за сугробом. Солнце начало садиться, а олень всё бежал и бежал всё дальше на запад. Ведьма закричала бы от отчаяния, но не могла прервать вязь заговоров. Аякс вдруг вытащил из колчана лук и стрелу, сбросил себе на колени рукавицы. — Верь мне! — крикнул он, — Не знаю, откуда взялась эта мысль, но верь мне! Я должен попробовать! Риэль не ответила, только кивнула, хотя сердце у неё сжалось от страха. Охотник наложил стрелу на тетиву лука, целился, глядя на оленьи рога и внезапно отпустил её. Выстрелом ударило в основание седьмого отростка и сбило его на землю. Олень пробежал ещё несколько шагов и неожиданно совсем остановился. — Шесть месяцев. А откуда семь рогов? — спросил у неё Аякс, подгоняя собак, воспрявших духом и без заклинаний. Риэль, переводя дыхание, улыбнулась: — Он же шаман. Как догадался? — Сам не понял. Просто… просто. Олень повернулся к ним, спокойно дожидаясь. Риэль спрыгнула с лошади, увязая в снегу, поймала на плечо ворона. Аякс остановил собак, приказав им не двигаться с места и побежал вперёд. — Вспомнить бы имя его? — вдруг пропел чужой голос со стороны заходящего солнца. Ведьма узнала звон льда в нём. — Хозяйка Снега. — Я, ведьма, дочь шамана, — улыбнулась она, показавшись из-за оленьей спины, — Знаешь ли ты, как звали твоего отца, до того, как он нарёк себя Капитано? При звуке её голоса, произнёсшего его новое имя, шаман повернул к женщине голову, слегка склонив её в знак уважения. — Не знаю, Хозяйка. И Аякс не знает, — ответила она. — А я — знаю. И ничего за это знание не спрошу, — Хозяйка Снега подняла глаза на них, попеременно глядя в лицо то девушке, то охотнику, — Траин. Не забудьте теперь это имя. И развеялась позёмкой, исчезая в холмах. — Траин? — удивилась Риэль. — Траин… — прокатил его на языке Аякс. Олень вскинул голову к небесам, затрубил, а потом вдруг обернулся высоким человеком в тёмном меховом плаще. Он стащил с лица маску из оленьего черепа и жадно вдохнул морозный воздух уже человеческими лёгкими. Они бросились к нему одновременно, повисая у него на шее. Шаман засмеялся, даже не покачнувшись. — Я скучала… — Я скучал… — На холоде не сметь плакать, кожа потрескается, — пророкотал он, обнимая их, — Нашли, так радоваться надо. — Дома будем радоваться, — всхлипнула Риэль. — Дома, значит дома. Мох больше есть не буду. Хотя вкусно… Они от удивления одновременно подняли с чужих плеч заплаканные лица и спросили, эхом повторяя друг друга: — Тогда почему? — Доставать тяжело, — пожал плечами отец. И рассмеялся.