Сожжённая

Глава 5. Фина с большим трудом зашла в молитвенный зал, для неё это место пахло кровью, потом и воском, а зал покрывался её неуслышанными криками. Она стояла рядом с другими монашками, ей было некомфортно от этого, ей казалось словно они видят её голой, грязной и использованной. Падре Амадео часто оглядывался на неё, от чего ей становилось максимально некомфортно. Мельком услышала, как другая монашка прошептала о том, как падре сильно переживает за своих служащих. "Дура! Не переживает он! Ему плевать на других, он просто одержим мной... Так как он щас смотрит и улыбается, это просто маска, фальшь." По наставление старшей монахини, Фина помогала на кухне. Работа на кухне была более муторней, но интересной. Это было единственное место, где она ни о чём не задумывалась и училась новому. Некоторые сёстры делились своим опытом в готовке, отчасти Фина чувствовала себя никудышной в этом ремесле, до церкви она не занималась таким, её просто не подпускали к кухне. Это было не по статусу. — Как вы себя чувствуете, сестра Фина? Не ожидав, что к ней обратятся, вздрогнула, но быстро успокоилась. Это была сестра Верджиния. До того, как примкнуть к церкви, была высокомерной, наглой и доступной девушкой, но по какой-то причине её сдали сюда уже с порезом на левом глазу. Возможно из-за шрама и невидящим глазом, она стала более покорной и скромной, но легкомыслие у неё остались, Фина помнит, как она сказала, что хочет ребёнка от падре. Если бы она знала какой он гнилой и извращённый человек, восхищалась бы она так же? — Уже лучше, спасибо! — с мягкой улыбкой ответила Фина. Вернувшись к работе, мельком разглядывала Верджинию: выряженные скулы, прямой тонкий нос, пухлые губы, а глаз был серо-голубым. Фина знала, что под апостольником у неё красивые тёмно-каштановые волосы. Однако любопытство брало вверх. Было интересно узнать откуда и при каких обстоятельств, появилась эта рана, лишившая её зрения. — Сестра Верджиния, прошу простить, за такой неловкий вопрос, но откуда у вас, — Фина замялась, ей стало стыдно такое спрашивать. Она взглянула на Фину, машинально рукой потянулась к своему левому глазу и почти шёпотом сказала: — Мама... После недолгого молчание продолжила: — Матушка постаралась, — она лукаво улыбнулась — она скорее всего приревновала меня к дяде и его сыну. — Приревновала? — удивлённо переспросила Фина. — Да, я видела, как она на них смотрела. Она точно так же смотрела на всех своих любовников, — посмеиваясь, продолжила, — забавно, что она меня назвала шлюхой, — закатив глаз, цокнула, — а сама то, её постель видели почти все мужчины нашей деревни и не только нашей. После недолго молчания Верджиния спросила: — А вы меня таковой считаете, сестра Фина? — Нет. Не считаю. Ложь. Очередное враньё вылетело с её уст, от этого она прикусила язык, вспоминая, как её за это наказали. Фина надеялась, что ей всё таки поверят. Смотря на сестру, она приняла для себя одну вещь, ей нужна будет поддержка и помощь от Верджинии. Возможно она сможет отвести взгляд падре на себя. Но взгляд Верджинии стал высокомерным. Неужели в её ложь опять не поверили. — И это говорит невинная овечка? "Невинная... А я ведь была невинной пару дней назад..." Она лишь кивнула. Было сложно подобрать слова, после сказанного. Фина надеялась, что их беседа на этом закончится. — Ну да ладно. Считаете или нет это ваше право, но всё же мой брат был лучшим из лучших в моей пастели, — она ухмыльнулась, — и не только в постели. Теперь Фине стало ясно, почему она засматривалась на пастера в таком ключе. Продолжая месить тесто, задумалась, как можно заниматься таким с родным братом? Она знала, что это в норме для некоторых семьях из-за наследства, но для неё это было ужасно. — Он был так хорош. Даже сейчас вспоминаю его прикосновения, его поцелуи, меня аж мурашки пробегают по коже. — Он ведь старше вас, если я не ошибаюсь. — Да, на пару лет старше. Сестра Фина, а вы разве не должны были обручиться? — А? — не поняв сразу, перекрутив их диалог, поняла, — Ааа! Должна была, но отец решил иначе. — А что случилось с вашей матушкой? Я в то время находилась во Франции, у дяди. Фина остановилась, старая боль снова заныла, взгляд её поник. — Оспа отняла жизнь матушки, в моё шестнадцатилетии. — Примите мои соболезнования. Она кивнула. К сожалению, соболезнования, никак не помогут хотя бы немного смягчить боль об утрате близкого человека. "Хотела бы я, чтобы она вернулась к жизни..." — Вам должно быть ещё тяжело. — Уже нет, из-за работы у меня нет времени на печаль, — грустно ответила Фина. Верджиния внимательно смотрела на свою собеседницу. — Если захотите поговорить со мной, вы можете приходить ко мне, я с радостью вас поддержу. — Благодарю вас... — Фина улыбнулась ей, глаза заблестели. Фина уже думала, что на этом их беседа завершится, но... — Слушай, а что, если падре Амадео... — оглянувшись, Верджиния приблизилась к уху девушки, — ему нравятся мальчики. Фина на неё почти испуганно посмотрела. — Ну такое ведь бывает, мой кузен ненавидит женщин и занимается этим только с мальчиками. Я случайно его застукала за этим. Конечно, пришлось выслушать его угрозы и оскорбления, но всё же... — Я сомневаюсь, что ему вообще кто-то нравится. Единственного кого падре Амадео любит - это Бог, и не только он его любит, но и мы. И даже, если всё же он не только его любит, а ещё кого-то, то он вряд ли будет чем-то подобным заниматься, падре Амадео не просто так дал обет безбрачия и обет целомудрия. Ложь. — Хм... — Верджиния сжала губы в трубочку, — Но ведь в тайне, если заниматься. — Не положено. "Вы были бы отличной парой..." Правда она не была уверенна в том, что подумала. Может она и была бы счастлива, что он её использовал, но точно ли была бы она рада, что он бы с ней делал? Она мельком посмотрела на Верджинию и вспомнила о чём они разговаривали. Сомнений больше нет. — Знаешь... — заговорила Фина. Верджиния внимательно посмотрела на Фину. — Я замечала, что он на тебе посматривает, может быть ты его зацепила. Верджиния ухмыльнулась от услышанного, выпрямив спину, и задёрнув подбородок, сказала: — Ну а как иначе. Кокетливый, чувственный и пониженный голос, застрял в голове у девушки. Да... Эта та самая Каприс, которую она знала раньше. Только она теперь не Каприс, а Верджиния. Закусив нижнюю губу, Фина отвела взгляд и улыбнулась. Работа на кухне уже закончилась, другие монахини пошли на вечернее отпевания, но Фина задержалась, заглядываясь на ножи. Такие разные по размеру, но какие острые. Её терзала внутренняя боль, которую невозможно остановить. "Может стоит?" Прикусив нижнюю губу, стала разглядываться по сторонам. Никто не должен видеть, что она планирует сделать. Кончиками пальцев она проводила по лезвиям, пока не остановилась на маленьком ноже. Его легко можно будет спрятать и никто не заметит пропажи. "Стоит?" Фина быстро взяла в руки нож и спрятала в рукаве. Проверяя, что никого здесь нет, выбежала из кухни. Идя в молитвенный зал для вечернего отпевания, обдумывала свой поступок. Это такой грех, да ещё и в стенах церкви. Щёки покрылись румянцем от стыда. Нужно успокоиться. Быстро помахав руками лицо, повторяла себе. "Я не украла, а просто одолжила..." Она повторяла себе это до входа в зал. Закончив со всеми своими делами, она со спокойной душой пошла в свою келью, где она сможет остаться наедине и воспроизвести то, что планирует сделать. Кончик ножа немного расцарапал её нежную кожу. Этого было мало. Заперев дверь, она стянула с себя одеяние. Нож она крепко сжала в ладони. Свет луны освещала её укромное место, в забытой части церкви. Глаза наполнились слезами. Чувство стыда накрыло всё её сознание. Фина обвиняла во всём себя, за всё что с ней произошло. Обвиняла себя, за враньё, за то что с ней сделал падре, за его похотливые мысли о ней. Для себя она решила, если себя резать, то это избавит её от боли поглотившие тело и разум, и от чувства вины. Без зазрений совести, поднесла нож к предплечью. Надавив, начала проводить в горизонтальном положение. Словно в экстазе она подняла голову вверх, из губ слетел тяжёлый вздох. Капельки крови стекавшие по её руке, падали на пол. Это боль, которую она себе причинила, принесла ей слегка уловимое спокойствие. Закусив губу, она провела ещё раз и ещё, и ещё, чтобы ещё раз почувствовать то самое спокойствие. Это, как наркотик, от которого теперь сложно будет избавиться. Раны не были глубокими, но как кровь стекала по её руке, очаровывала. Хотелось ещё сильнее порезать, но Фина сдерживала свои желания. Взглянув на свою руку, она облизнула свои губы. — Какая ты на вкус, — шёпотом произнесла Фина. Медленно проводив языком по всему предплечью, она ощутила вкус металла и лёгкой нотки сладости и горечи. — Невероятно! Тяжело выдохнув, она уговорила себя на сегодня остановиться. Фина села на свою кровать, из под подушки достала свой платок. С жалостью смотрела на него, но у неё не было выбора, прошипев, она начала вытирать кровь с руки и с ран. Это было ожидаемо, но для себя, она решила, что теперь это будет её новая молитва.