Заново

—Малышка, ты проснулась, как хорошо, что – —Прошу прощения, но кто Вы…? Этот вопрос остановил время.  Она не помнит меня. Она не помнит нас. *** После столкновения все прошло как в тумане. Только помню как мою девочку уложили на носилки и погрузили в карету скорой помощи. Я отделался царапинами, а она осталась без сознания.  Все остальное: как мы доехали до больницы, как я объяснял врачам ситуацию, назвал имена и прочая чушь — вылетело из головы. Это не имело значения. Теперь я сижу перед ее больничной койкой, смотрю на любимое лицо, которое не помнит меня. Абсолютно.  —Как ты…Малышка, это же я. Как глупо, но я надеялся до последнего, что она разыгрывает меня. Как всегда шутит и сейчас громко рассмеется и будет издеваться, что повелся, но нет. В зеленых глазах пустота. *** Голова страшно трещит. Не открывая глаз я почувствовала как в нос ударил запах спирта и йода. Сморщила нос. Даже это действие отозвалось ноющей болью от стянутой кожи. Больница. С трудом разлепила глаза. Белые больничные стены. С трудом я сфокусировала зрение, как в его поле попало темное пятно справа. Все размыто. Кто-то близко сидит рядом с койкой. Его вопрос я не расслышала. Будто находилась под толщей воды. Разлепила сухие губы, чтобы спросить. —Прошу прощения, но кто Вы…? Вопрос дался тяжело. В горле от сухости дерет. Ответа на вопрос я не получила, вероятно мужчина сам в замешательстве. Закрываю глаза, так как зрение не приходит в себя. А в голове — пусто. Абсолютно пусто. Я ничего не помню. Кто я? Как я здесь оказалась? Кто этот мужчина, что сидит рядом?  Из череды вопросов в голове меня вырывает мягкое и быстрое, обнадеживающее касание теплой ладони поверх моей руки. Далее, я слышу как он двигается вокруг, к моим губам он прижимает кружку.  Второй рукой придерживает затылок. —Прошу…сделай глоток. Вода.  Я самостоятельно медленно запрокидываю голову, чтобы выпить абсолютно все, что есть в кружке, но мышцы шеи ноют и я тихо стону от боли.   —Осторожно…вот так.. Его рука убирает волосы из под шеи и кладет меня назад.  Из этого маленького взаимодействия между нами я осмелилась подумать, что мы близки. Хотя глупо. Вдруг это брат? Или дядя? Господь, я даже не разглядела его, чтобы делать какие–то выводы.  Вероятно, стоит начать с себя, так как я банально не помню своего имени. —Кто я…? Тишина. Его ладонь вновь накрывает мою. Откашлявшись, он говорит. —Ева. Тебя зовут Ева.  Хорошо, хотя бы с именем мы разобрались. Голова раскалывается, если я начинаю немного ворошить память в поиске хотя бы кусочка информации о прошлом, но ничего. Пусто. Мой мозг не находит ничего. Я морщусь, даже немного злюсь на это. Как можно не помнить? —Больно? Ты морщишься. Позвать врача? Я слабо отрицательно мотаю головой, отвечая этим на оба вопроса.  —Я ничего не…не помню ничего. В голове пусто. С этим предложением приливается первая слеза. Я вновь открываю глаза в надежде на прояснение зрения. И вижу. Вижу мужчину, что сидит рядом с моей постелью, немного склонившись. У него голубые глаза, лицо немного заросло щетиной. Волосы небрежно торчат, будто он без конца проводит по ним руками в попытке уложить, но не выходит. Под такими светлыми голубыми глазами – темные круги. Не ясно, от недосыпа или ему тоже досталось? А что досталось? Как я вообще здесь оказалась? И как его зовут? —Так кто ты…? И…почему я здесь? Тяжелый вздох. Он проводит руками по усталому лицу.  —Меня зовут Киган. Киган Росс. Я…мы пара, малышка и здесь ты из-за аварии, в которую мы попали по дороге домой.  Я замечаю, как он сжимает и разжимает руки. Тяжело.  Он винит себя за это? —Врач предупреждал, что могут прослеживаться пробелы в памяти, частичные. Это не исключали, но я рассчитывал хотя бы на пробелы. Я подготовился к этому, но…не к полной потери твоей памяти, малыш. Я так виноват, Господь, я виноват. Почему это досталось именно тебе, маленькая? Он не плакал, хотя голос у него будто сорвался. Я оставалась бесполезной, лежа на постели, без воспоминаний и без возможности…поддержать?  Хотя сама страшно нуждалась в поддержке именно я.  Он смотрит на меня печальным, но влюбленным взглядом.  А я? Я не могу ответить ему тем же. Я не помню его. Не помню нас.  Парадокс.  Видеть рядом, с его слов, любимого, но смотреть как на незнакомца.  Думаю, этим я разбила его сердце, но я не могу заставить себя ни выдавить улыбки, ни сказать приятного слова.  Это было будто…неправильно?  Мне предстояла долгая работа: со своей памятью и с нашими отношениями.  Я открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но я не знала с чего именно начать, поэтому закрыла его.  —Тебе обязательно помогут, малыш, а я буду рядом. Как всегда. Как я и обещал. Все восстановится и я помогу тебе вспомнить. У нас все получится.  Его руки взяли мою ладонь в свои, мягко сжимая, а я не знала что чувствовать. Сейчас для меня он незнакомец.  Он открыт и искренен со мной.  И мне хочется ему верить. Мне нужна помощь.  Но для начала мне нужно заново познакомиться с ним, узнать ближе. Видит мое смятение и кладет руку на постель обратно. —Я сильно давлю? Малыш, прости. Я страшно испугался там, когда тебя забрали на скорой. Ты уже была без сознания. И здесь, я сидел два дня у койки, ожидая когда ты проснешься. А теперь ты не помнишь меня, не помнишь нас. И смотришь на меня так.  Я молча закрыла глаза.  Хотелось унять боль в теле, заполнить пустоту в голове.  Хотелось заснуть и проснуться с памятью. Хотелось поверить, что это – страшный сон.