Достопримечательности

— Извини, что заставил так долго ждать. Как себя чувствуешь? — Всё в порядке, Марк, спасибо. Я взяла нам кофе, вы можете присесть. — высокий мужчина в полу-расстегнутой льняной рубашке признательно тебе махнул головой, а затем занял ротанговое кресло напротив, раздвигая ноги. Солнце залило его пшеничные кудри и ловко нырнуло назойливым лучиком на выпирающие грудные мышцы. Даже когда он изнывал от казусных происшествий, то всё-равно не терял своего шарма. — Что сказали на зоне регистрации? — Рейс отменили из-за неожиданных забастовок пилотов, чёрт бы их дёрнул, — блондин притянул к себе керамическую чашку с американо, делая из неё быстрый глоток. — А ближайший будет только послезавтра. Его я и взял. Надеюсь, наши планы не сильно пойдут под откос? — Посмотрим… — ты перевернула несколько страниц в своём ежедневнике, глазами скользя по небрежно написанным пунктам и записям. Брови слегка сошлись к переносице. — Если не учитывать встречи с директором клуба, тренировки с командой на новом стадионе и вечеринки вашего лучшего друга в честь его дня рождения, то нет. Остальные мероприятия начинаются только со следующей недели. А впрочем, извините, что так получилось. Мне следовало выбрать вариант с автомобилем или поездом. — Да ладно. В чём ты себя винишь? Опоздаю и опоздаю, никто никуда не денется. — Снаффи приободряюще потянул уголок губ наверх. — Ты же просто хотела самого лучшего для меня, как и всегда, поэтому мы и летели на самолёте. По крайней мере, должны были. Так что, твоей вины там точно нет, Т/и. Не думай о себе плохо, договорились? — Благодарю вас за добрые слова, только вот они вряд ли изменят наше положение и мой провал. Твоя кисть дёрнулась, и ручка тут же перечеркнула несколько слов и циферок на бумаге. Подумать только, одна долбанная хотелка и жизнь в момент сменила течение! И ладно бы, если бы ты творила какую-то фигню и пакостила, так, нет же — старалась быть идеальной, успевать и не создавать лишних проблем для подопечного футболиста, чтобы приносить одну пользу. Тогда, почему всё получилось совершенно иначе? — Не кисни, — мужчина аккуратно переложил засахаренное печенье со своего кофейного блюдца на твоё, будто бы пытаясь подкупить им испорченное настроение. — лучше давай подумаем позитивно. Мы почти в самом центре Италии. Сейчас лето. Так у нас ещё образовалось почти что два дня непредвиденного отпуска. Разве не мечта? Что скажешь? Ты с заметной неловкостью улыбнулась. И почему только он выполнял твою работу, когда именно тебе нужно было быть приличным менеджером, успокаивать его и воспринимать только оптимистичные факторы из этого кошмара. Всё же, с начальником крупно повезло. — Наконец-то узнаю мою Т/и. — Марк хохотнул басом и залпом допил терпкий напиток, доставая на столик щедрые чаевые из своего портмоне. — Пойдём, снимем отель, погуляем по городу, посмотрим достопримечательности: потом поужинаем где-нибудь и пропустим по бокалу. Кажется, ты говорила, что ещё ни разу не была в Пизе. — Да, всё так. — Тогда, забудь о работе на пару суток. Вы взяли свой багаж, поймали такси и попросили отвезти вас к лучшему отелю города, где бы точно нашлось два лишних номера для попутчиков, в ваших лицах. И, как гласили все популярный комедийные фильмы: один провал с юмором и дальше только удача. Однако, как бы грустно это не было, твоя жизнь не попадала в эту жанровую категорию. Поэтому после одного фиаско, второе не заставило себя долго ждать. — Не может быть… — ты растерянно смотрела на портье-итальянку, а затем на футболиста, стоявшего рядом с чемоданами и переводившего тебе весь диалог. — То есть, совсем нет? Ни одного второго свободного номера? Может быть, они будут благосклонны и выделят небольшую комнату в другом корпусе? Пожалуйста. Мы заплатим, сколько требуется! Вы же можете ей это сказать? Мужчина на миг задумался. Тёмно-ореховые глаза оглядели тебя с кончиков волос и до самых пят. Наверное, ты была бы сильно шокирована и напугана, если бы узнала, как яро он ликовал от всех сложившихся событий. Родители учили его быть настоящим джентельменом, а судьба заставила превратиться в одержимого тобой человека, который даже спать на животе не мог из-за вечного стояка. Мда. Но, что можно поделать? Только пользоваться предоставленным шансом на полную катушку. Блондин спокойно взял у тебя из рук паспорт и протянул его обратно портье, сказав что-то быстрое и плавное по-итальянски. Девушка за стойкой мило улыбнулась, кивнула и протянула ему один-единственный ключ-карту. — Марк, что вам сказали? — ты торопливо обхватила его предплечье, стараясь унять панику в теле. — Что нам крупно повезло занять последний люксовый номер в этом отеле. — а о том, что работница отеля дала им скидку, как будущим молодоженам, он скромно умолчал. — Марк, постойте! Я могу ещё подыскать что-то… — Да, на двое суток. Оплата сейчас. Снаффи легко взвалил оба чемодана, твой и свой, и направился к лифту. Ты, покорная и сгорающая от стыда, поплелась следом, стараясь не обращать никакого внимания на интересующиеся взгляды людей вокруг. Уж слишком пристально и романтично они смотрели. Дубовые панели, запах дорогой полировки и тихая музыка в лифте — всё это казалось насмешкой над твоей профессиональной несостоятельностью. Начальник, суперзвезда мирового футбола, и ты, его помощница, проведёте время в одном номере. Таблоиды бы заплатили за эту информацию целое состояние, если бы прознали. Твой профессиональный кодекс трещал по швам. «Идеальный менеджер»? Смешно. Идеальный менеджер не устраивает своему подопечному ночлег в одной комнате на двоих, нарушая все мыслимые и немыслимые профессиональные границы. — Повторюсь, это абсолютно неприемлемо. — блондин мысленно согласился с этой репликой, а затем плюнул на неё. — Я поищу себе хостел поблизости, чтобы не отягощать ваше проживание. — Ты займёшь кровать и отдашь мне милое место у коврика. На этом и сойдёмся. — Вы не можете спать на полу. — А ты можешь? — он приподнял одну бровь, и солнечный зайчик, пойманный хрустальной люстрой, весело запрыгал по его высокой скуле. — Нет. Вопрос закрыт. Лифт тронулся вверх с тихим шуршанием. Губы сжались. Глаза уставились на ваше общее отражение в полированной двери: он — расслабленный, с полуулыбкой, а ты — с лицом, на котором будто вывели несмываемыми чернилами «полный провал». Спустя несколько минут тихих размышлений об ужасах, которые ждут в будущем, вы добрались до нужной двери. Номер оказался просторным и светлым, залитым тем самым пышным итальянским солнцем через огромное количество окон. Широкая постель под балдахином, диван у окна, дверцы на шикарный балкон с потрясающим видом на черепичные крыши. Признаться, всё здесь было прекрасно, кроме того факта, как именно вам придется ютиться здесь. Гулкая тишина разбилась на двоих. — Ну вот, — блондин поставил ваш багаж у стены и повернулся, засунув руки в карманы белых брюк. Терпкий каштановый взгляд скользнул по просторной кровати, а потом и по тебе. — Устраивает? — Мне жаль, что так вышло. Извините. — профессиональный долг продолжал бороться в тебе с чем-то иррациональным, что поднималось из глубин каждый раз, когда Снаффи смотрел именно вот так — не как на сотрудницу, а как на… На кого? На спутницу? На сообщника по этому неожиданному приключению? Какая же нелепость. — Во-первых, ты никуда не пойдёшь одна в незнакомом городе. Во-вторых, я не позволю. И в-третьих, Т/и, иногда нужно просто отпустить весь контроль и разрешить себе плыть по течению, хоть бы на пару дней. Обещаю, твоя безупречная репутация менеджера нисколько не пострадает. Всё останется сугубо между нами. Я же тебе доверяю. А ты мне? — мальтиец весело подмигнул, позволяя в уголках собственных глаз собраться нескольким лучистым морщинкам. — Впрочем, если действительно так сильно сожалеешь, то иди скорее переоденься в более лёгкую одежду и намажься солнцезащитным кремом, мы пойдем гулять и есть мороженое. И даже не думай, чтобы спорить с начальником. Поначалу, так оно и было. Ты послушно покопалась в чемодане, достав простой льняной сарафан молочного цвета. Переоделась в ванной, даже и если с отчаянием отметив, что под легкой тканью, без бюстгальтера, слишком уж откровенно угадываются контуры груди. Затем, успокоила себя мыслями, что летом в Италии все так ходят, и побрела навстречу приключениям. И вроде бы, всё было даже ничего. Узкие мощеные улочки, запах жасмина и свежего кофе, смех, доносящийся из открытых кафе от прочих туристов и местных. Марк шел рядом, непринужденно рассказывая истории из первых приездов в Италию, и на миг ты действительно забыла о неудачах. Однако, рано радоваться не стоило. Первый удар по остаткам самообладания случился у киоска мороженого. Ты так старалась улыбаться и забыть о пережитых неприятностях, слушая ломанные объяснения продавца на английском о новых вкусах, что совсем не заметила, как шарик лимонной сладости, чуть подтаяв, соскользнул с вафельного рожка и плюхнулся тебе прямо на грудь, на светлый сарафан. Конечно, блондин отреагировал мгновенно. Он взял у тебя рожок, сунул его тебе же в другую руку, и, достав из кармана бумажную салфетку, принялся аккуратно промакивать жирное желтое пятно. Льняная ткань моментально намокла и стала полупрозрачной. Его большие пальцы, через тонкий слой материала, ощущали податливую теплоту твоего тела, упругость груди и взбухший сосок. Ореховый взгляд точно заприметил, как под этими прикосновением кожа покрывается мурашками, а твое дыхание замирает. Мысленно он уже срывал с тебя этот проклятый сарафан, прижимал к стене близлежащей арки и жадно приникал губами к тому месту, которое сейчас так старательно «вытирал». А внизу, в тесных брюках, напрягся и дернулся взволнованный член, требуя своего. Однако, выдохнув «не страшно», вы продолжили свой ужасный путь. А дальше было только хуже. Рассеянная от пережитого напряжения, ты не заметила выпирающий из мостовой булыжник. Нога на танкетке подвернулась, и всё тело с писком полетело вперед, прямо на него. Мужчина словил тебя, притягивая настолько близко, что ты на миг почувствовала всей грудью жесткие мышцы его торса, а бедром — какое-то странное твёрдое место. Он не отпускал тебя, может, секундой дольше, чем было нужно. Фигурные губы оказались в сантиметре от кончика уха. И вроде бы, всё пришло в порядок. Но в мозгах Марка вновь стояла непристойная картина: как сбрасывает тебя с ног на эту самую булыжную мостовую, прикрывая своим телом от чужих глаз, залезает под подол лёгкого платья и… — Пройдёмся до башни? Но и её вы так и не удалось увидеть вблизи. Местную достопримечательность окружила настолько огромная толпа, что приблизиться было физически невозможно. Ты стояла, сжав кулаки, глядя на это море голов из людей, и чувствовала, как внутри все прежние убеждения растворяются от досады. Провал. Провал на прогулке, провал как менеджер, провал даже как турист. Осталось только заплакать, чтобы запомнить этот день худшим навсегда. Вот только и в этот раз блондин вытащил тебя из болота грусти, пообещав купить бутылку красного и скрасить вечер за вином и фруктами. Ноги донесли вас в отель уже под вечер. Номер уже был охлаждённым от дуновений кондиционера. Не долго думая, ты коротко бросила извинение, и взяв с собой парочку полотенец, ринулась под душ, чтобы избавиться от испачканной одежды под окончание дня. Струи воды хоть немного поубавили эмоции вины и последующего стыда, который будет ждать тебя ночью. Да, ещё одно испытание на прочность. Пора собираться с силами. Вынырнув из ванной в облаке пара и запаха шампуня с ароматом белого персика, ты обнаружила, что комната погружена в мягкий полумрак. Снаффи погасил верхний свет, оставив гореть только декоративные светильники у кровати и пару свечей, украдкой прихваченных, видимо, из ресторана снизу. Их пламя отражалось в огромных окнах, превращая те в черные зеркала. На низком столике перед диваном красовалась настоящая пиршественная тарелка, ломящаяся от фруктов: рубиновые дольки арбуза, ломтики сочной дыни, янтарные манго, круглые персики, спелые инжиры, горка клубники, ветки винограда и горсть малины, рассыпанная словно драгоценные камни. Рядом стояли два бокала и уже открытая бутылка бароло. Сам же футболист стоял у балкона, задумчиво разглядывая город внизу. Однако услышав твой шаг — сразу обернулся. — Я подумал, что после такого дня нужно поднять себе настроение. — он указал рукой на приготовленные вкусности. — И выполнить обещание насчет вина. — Спасибо. Вам, правда, не стоило… — А я уж подумал, что ты уже отучилась от этого выражения. — блондин подошел к столу, взял бутылку и, не спрашивая, налил тебе в бокал до нужного уровня — не до края, но и не символически мало. — Нужно было не говорить наперёд. Пей. Марк протянул напиток и отступил обратно к своему месту, сохраняя уважительную дистанцию. Жест был оценён. Ты сделала первый глоток. Вино было терпким, насыщенным, с послевкусием забродивших тёмных ягод и старых деревянных бочек. Оно обожгло заднюю стенку горла, а затем в мгновения ока разлилось успокаивающим теплом по животу. Мышечное напряжение пропало. Стало легче. Пальцы подцепили кусочек арбуза, кладя его между губ. Сладкий сок взорвался на языке, добавляя нового оттенка предыдущему вкусу. — Спасибо, — медово-рыжие глаза мужчины встретились с твоими. — За сегодня и за то, что вы сделали для меня. За то, что не злились. За то, что терпели мои истерики. За мороженое, которого я не съела. За то, что поймали и дали разбить мне лицо. За то, что вы пытались всячески сделать этот день лучше и даже купили вина. Вы слишком добры ко мне, Марк. Я этого не заслуживаю. Слова лились сами, подогретые дорогим алкоголем, усталостью и этой странной, интимной обстановкой. Ты говорила, а он слушал, не перебивая и не останавливая. Мальтиец даже почти не пил из своего бокала, лишь изредка подносил его к губам, словно старательно пытаясь заглушить несуразные реплики на кончике языка. Его внимание было полностью на тебе. Взгляд скользил по лицу, по прядям волос, по капле воды, скользящей в ложбинку грудей, по пальцам, сжимающим ножку бокала, но всегда возвращался к глазам. — Представляете, даже башню не увидела. С ума сойти, — полу-пьяный смех вышел горьковатым, почти грустным. — Венец всех моих неудач. Приехать в Пизу и не увидеть Пизанскую башню. Это ещё надо умудриться… — Да брось, в мире полно других башен. Не таких кривых, возможно, но не менее красивых. Ты повернула к нему, затуманенный вином, взгляд. Он сидел все так же расслабленно, с этими мускулистыми плечами, твёрдым торсом и натянутыми складками на одежде. Свет заката соблазнительно играл на его скулах, носу и губах. В голове, размягченной алкоголем и усталостью, пронеслась безумно дерзкая мысль. — У вас в штанах? — Т/и. — Да? — Я далеко не святой. — Снаффи провёл языком по внутренней части щеки, коротко кивая. — Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я сейчас стянул с тебя всё и оттрахал прямо на этом столе — не задавай подобных вопросов. — А если я хочу? Мальтиец сделал едва заметное движение, будто собирался вскочить, но силой остался сидеть, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Суставы на руках побелели. Что же ты, чёрт возьми, с ним творила? Ты не стала ждать ответа, чтобы не давать ни себе, ни ему лишнего времени на сомнения. Алкогольное тепло в животе добавило храбрости. Стыд был отброшен на задний план. Несколько шагов по мягкому ковру — и твои ноги остановились перед его креслом. Янтарные глаза смотрели снизу вверх, следя за каждым движением. Это было будто сном. Не говоря ни слова больше, ты медленно опустилась на колени мужчины, лицом к лицу. Он не дышал. Да и к чёрту. Твои губы прикоснулись к его, смакуя на пробу вопрос: «какого это, целоваться с мировой звездой футбола?» Уста блондина были мягкими, чуть пересохшими. Он оставался неподвижным, будто зачарованный, боясь спугнуть мираж или проснуться. Но тебе этого было чертовски мало. Раз так уверено глагольствовал о сексе и своих грязных желаниях, то пусть и воплощает их в реальность. Ты приоткрыла рот, провела кончиком языка по его нижней губе, прося, умоляя и соблазняя только больше. В ту же секунду грубые ладони опустились вниз по твоим рёбрам, пока не обхватили почти что оголенную задницу под белым халатом. Жанр нежностей сменился. Снаффи целовал тебя так, по животному жадно, словно пытался утолить многолетнюю жажду. Ты чувствовала вкус дорогого вина на его языке, смешанный с его собственным мужским вкусом. Пальцы сжали плоть ягодиц сильнее. Ах! Он заставил твою голову откинуться назад, позволяя ненасытному рту перебраться на шею. Мысли отключались. Инстинкты брали своё. Твое тело начало двигаться само по себе: ты приподнялась на его бёдрах и маняще опустилась, намеренно прижавшись к твёрдой эрекции под брюками. Марк аж дернулся. Вы друг друга стоили. — Ты получишь абсолютно всё, что захочешь. — снова раздался стон. Твои губы продолжали пытать его, в тот момент, как фаланги терялись в завитках пшеничных волос. Пульс ускорялся. Ты усилила давление бёдер, намеренно проезжаясь промежностью по горячему члену, угадывая его очертания сквозь плотную льняную ткань. Тугое лоно, пульсирующее в унисон с бешеным ритмом сердца, тягостно сжалось в сладкой истоме предвкушения, уже вожделея присутствия мужчины не только рядом, но и внутри. Пустота между ног ныла, требуя немедленного наполнения. — Знала бы ты только, сколько ночей я представлял это… Шершавая ладонь, оставив округлость задницы, скользнула выше по позвоночнику, а затем нырнула под халат, приторно оглаживая обнажённую спину. Каждый сантиметр кожи под ними вспыхивал огненными забавами, требуя продолжения банкета. — Я тоже, — язык развязывался под действием пары бокалов выпивки. Но это было только на руку. — Я давно хотела, чтобы ты трахнул меня. — Значит, мы оба идиоты. — Марк довольно усмехнулся своему резюме, быстро покидая кресло вместе с тобой на руках. Настало время избавиться от главного. Узел поддался мгновенно, будто сама ткань признавала власть мужчины перед тобой. Халат распахнулся, освобождая грудь, живот, бёдра для его голодного взгляда с ярко-оранжевыми бликами. Блондин медленно, почти благоговейно перевёл дыхание, оглядывая тебя так, словно перед ним распахнулись врата рая. Кадык дёрнулся в судорожном глотке. Кто-нибудь ущипните его и скажите, что это нихера не чёртов сон. Ты взвизгнула от неожиданности, обхватив его торс ногами. Стопы сплелись. Его рельефные предплечья напряглись, легко удерживая твой вес. Он сделал два шага и припечатал тебя спиной к прохладной стене, прямо рядом с дверью на балкон. Штукатурка охладила лопатки, контрастируя с пожаром, бушующим внизу живота. Груди подпрыгнули. Выши губы снова ударились в поцелуе, ловля каждое запретное желание и брызги пошлости. Одна ладонь по-прежнему прижимала тебя к стене, удерживая на весу, другая же скользнула вниз по дрожащему животу, пока пальцы не коснулись кружевной преграды. Снаффи совсем не спешил. Кончиками пальцев очертил край витиеватых узоров, провёл по тонкой полоске ткани, спрятанной между твоих ног, позволяя себе насытиться дразнениями. Рот приоткрылся в томном стоне. Ты вздрогнула, ощутив, как влага пропитывает нижнее бельё, в то время лоно забилось пульсацией в молитвенном ритме. — Прошу… Ах… Длинные пальцы сместились. Одним лёгким, уверенным движением он сдвинул кружево в сторону, обнажая самое сокровенное. Прохладный вечерний воздух комнаты коснулся мокрой плоти. Капля сока потекла по внутренней стороне бедра. Всё тело напрягалось. Сначала Марк просто провел по складкам, собирая влагу и изучая структуру упругим складкам. Ты чувствовала каждую линию на его подушечках, каждую мозоль, что это трение превращалось в нечто более интимное, чем предсексуальные ласки. Он не спешил проникать. Только нежно гладил, водил пальцами по клитору, по малым губам, собирая натуральную липкость и размазывая её, заставляя желать и требовать большего. Твои ноги сильнее сжались вокруг его талии. Бёдра сами подавались вперёд, с отчаянием насаживаясь на его руку. Мальтиец зарычал в поцелуй, почувствовав это движение. Его средний палец скользнул внутрь так контролируемо медленно, дюйм за дюймом, плавно растягивая тугие, пульсирующие стенки. На пол что-то капнуло. Губы широко раскрылись в беззвучном блаженстве. Ногти вцепились в натренированные плечи. Ощущение было почти невыносимым — сладким, тягучим и обжигающим всё изнутри. Твоё лоно сжалось вокруг него, приветствуя и втягивая лишь глубже. Мужчина замер на мгновение, давая тебе секунду-две привыкнуть, и себе насладиться ощущением внутренней узости вокруг своего пальца. — М-м-м, Боже… Господи! Ах! — Тихо, тихо, — дыхание задело твой висок. — я только начал. Он стал немного двигать фалангами внутри тебя, чтобы достаточно растянуть и подготовить к чему-то большему. Входил до конца, почти выходил, снова повторялся, чуть меняя угол наклона. Его большой палец при этом не оставлял в покое горошину клитора, поглаживая его в совершенно другом темпе, окончательно сбивая с мыслей, заставляя забыть, где верх, где низ, где твоё тело, а где его рука. Блондин скользил во влажной тесноте, и ты ощущала каждый микроскопический рельеф собственных стенок, облегающих его. Мышцы неровно сокращались. Организм наливался похотливой лавой, разбредаясь аж до самых кончиков волос. Снаффи наклонил голову, наблюдая за выражением твоего лица. Всё выглядело куда лучше, чем его любая одинокая фантазия. — Вот так… — он демонстративно вывел палец наружу. Ты по инерции опустила взгляд и увидела, как поблескивала его кожа, вся покрытая твоей влагой до самого основания. Прозрачные и вязкие нити тянулись за фалангой, лопаясь в прохладном воздухе. Щёки налились кровью. — Смотри, какая мокрая… Так долго ждала и хотела. Снаффи снова вошёл, только теперь уже двумя пальцами. Растяжение стало ощутимее, почти болезненным, однако боль эта была мизерной и даже желанной, заставляющей лоно сжиматься ещё сильнее в попытке принять и подчиниться. Ты застонала, запрокинув голову, ударившись затылком о стену, но не заметив этого. Эмоции уносили организм в совершенно другое измерение. Его пальцы двигались внутри в ритме, который мужчина задавал сам: то глубоко и медленно, то мелкими, быстрыми толчками, массирующими переднюю стенку. Он искал. И отлично знал, что ищет; ту самую точку, шершавую, чуть более плотную, чем остальная ткань. — Здесь? — Марк нажал снова, и мир взорвался фейерверками, заставляя глаза непроизвольно закатываться за веки. — Я запомню. Его пальцы двигались всё быстрее и более ритмичнее. Влажные, шлепающие звуки вашего соединения наполнили отельный номер, смешиваясь с его хриплым дыханием и собственными незнакомыми всхлипами. Ты чувствовала, как внутри закручивается тугая спираль, как мышцы живота начинают сокращаться в непроизвольном ритме, как приближается что-то огромное, неотвратимо ослепительное. — Пожалуйста… Ах… Прошу… я хочу… Нгх! — мозг не распознавал твой голос, будто бы специально игнорируя смазливые хныканья. — Попроси красиво. — Марк… — мелкие слезинки упали на бушующий огонь щёк. — Не мучай меня, ах! Пожалуйста… Я хочу кончить. Очень хочу кончить прямо на твои пальцы, пока они будут глубоко во мне! Ммм! Хочу, чтобы ты смотрел, как я кончаю. Хочу, чтобы ты видел мой оргазм! Хочу, чтобы ты продолжал меня трахать! Ах! Ах! Пожалуйста… — Умница. Два пальца входили и выходили с громким всплеском, двигаясь без всякой устали. Подушечка большого пальца описывала кружки на кончике клитора, то надавливая, то отпуская, доводя прямо до исступления. Оранжевые глаза намертво впились в тебя. Его собственное дыхание затерялось в тарабанящем стуке сердца о рёбра. Он зашипел сквозь зубы, чувствуя, как его собственный член пульсирует в такт твоим сокращениям, упираясь в бедро через лён брюк. Ткань промокла насквозь от твоей влаги, смешанной с его предэякулятом. Но всё о чём мальтиец мог сейчас думать — только о тебе. О том, как твои стенки сжимаются вокруг его пальцев, как влага течет по его руке, капая на пол, как твои глаза закатываются от удовольствия Оргазм накрыл тебя совсем внезапно. Позвоночник выгнулся высокой дугой, прижимаясь то к стене, то к нему, то к его руке одновременно. Внутри всё сжалось в тугой, пульсирующий кулак, выжимая из тебя гортанный крик, что разбился плачем о его плечо. Язык прижался к сухому нёбу. Ты чувствовала, как внутренние мышцы конвульсивно дрожали около мужчины. Из тебя беззастенчиво вытекала горячая влага, заливая его ладонь, стекая по запястью вниз. Марк развернул тебя рывком. Твои ладони ударились о прохладную штукатурку, груди прижались к стене, соски сжались от контраста горячей кожи и температуры поверхности. Сухой, мускулистый торс вдавился в твою спине, грудная клетка в лопаткам, живот в поясницу. Он оттянул тебя назад, чуть сгибая твои колени, заставляя прогнуться сильнее и соблазнительнее. Твоя попа подалась назад и уперлась в его пах. Вся раскрытая только для него одного. Стыд давно сдох где-то между первым поцелуем и его бешеными пальцами внутри тебя. Осталось только голое животное желание. Ты отдалённо услышала звук расстегиваемой молнии, шорох ткани, совсем не понимая, что к чему. Однако его член прижался к тебе сзади. Гладкая кожа скользнула по хлюпающей промежности, раздвигая своим диаметром влажные складки половых губ. Блондин водил эрекцией по тебе, собирая сок, смазывая себя, смешивая с прозрачной каплей, выступившей на чувствительном кончике. Ещё одно такое дразнение — и точно придет конец. Зрачки расширились. Головка вошла легко, ведь ты была идеально готовая для него. Но дальше пошло туже. Он был толстым, очень толстым, и каждый сантиметр приходилось брать с усилием, растягивая отверстие влагалища чуть ли не до предела. Ты ахнула, вцепившись нежными подушечками пальцев в стену. Затылок запрокинулся, ударившись о его ключицу. Ощущения извергались в невероятном потоке. Можно было осязать всё. Каждую пульсацию, каждый удар его сердца, передающийся через крепкий член в самое нутро. Он был везде. Заполнял пустоту, о которой ты даже не подозревала, совокупно давил на стенки, упирался в шейку матки. Твое лоно конвульсивно сжималось вокруг него, пытаясь привыкнуть, но только сильнее распалялось. — Двигайся… или я сейчас лишусь ума… Снаффи послушался беспрекословно. Сначала умеренно и нежно. Вышел почти полностью, оставив только головку, и снова вошел. Медленно и истомно, давая прочувствовать каждый миллиметр, каждое растяжение, каждое касание там, внутри, где ещё никто не был. Твой рот открылся в беззвучном крике. Слюна потекла по подбородку. Его пальцы гладили твой живот, спускались ниже, туда, где ваши тела пытались стать одним организмом. Он размазывал твою влагу по своему члену, смачивая и облегчая путь. Потом снова надавил. Ритм ускорился, стал жестче, отчаяннее. Мужчина больше не сдерживался, опираясь на жалобные всхлипы. Его бёдра хлёстко шлёпали по твоим ягодицам с громкими, влажными звуками, которые в тишине номера казались неприлично громкими. Но было плевать. На всё плевать. На стены, на соседей, на то, что завтра придется смотреть друг другу в глаза и что-то пытаться выяснить. Ты застонала громче, подаваясь назад навстречу каждому толчку, ловя его каждое биение бёдер о свою задницу. Шлепок за шлепком. Его большой член терзал твои стенки. С каждым новым толчком ты чувствовала, как промежность растягивается ещё сильнее, как сминаются складочки внутри, как он задевает что-то такое, от чего по позвоночнику простреливает молния, а низ живота сводило сладкой судорогой. Твои взбухшие соски скребли по шершавой штукатурке, причиняя сладкую, тянущую боль, но ты только настойчиво подавалась грудью сильнее навстречу этой боли, потому что она была частью этого всего бреда. — Смотри вниз. — мальтиец немного сжал рукой твой мокрый подбородок, заставляя опустить расхлёбанный взгляд вниз. Ты чуть не задохнулась от собственного стона. Зрелище ударило под дых. Его член, тёмный от прилившей крови, блестящий от твоей вязкости, входил с влажным хлюпаньем и выходил, унося с собой белесую пену, смешанную с прозрачной слизью. Твои половые губы, разбухшие, раскрасневшиеся, будто переспелые фрукты, обхватывали его основание при каждом толчке, почти что выворачивались наружу, когда он выходил почти полностью, и снова жадно втягивались внутрь, когда вбивался по самую головку. Каждый сантиметр его кожи, входящий в тебя, был покрыт тонкой плёнкой вашего совместного сока. В свете свечей это выглядело так грязно и правильно в одну минуту, что низ живота прострелило новой судорогой. — Нравится смотреть? — ты громко захныкала, не в силах отвести взгляд. Видеть, как блондин трахает тебя, как твоё тело с благодатью принимает его, как этот мощный член исчезает во влагалище снова и снова, было слишком. Это ломало последние барьеры в голове, превращая остатки разума в настоящее желе. — Нравится? Марк завёл руку тебе за спину, перехватывая оба запястья и фиксируя их в замке у поясницы. Ты оказалась полностью в его власти, обездвиженная и доступная. Грубые толчки стали тяжелее. Он вбивался в тебя с такой силой, что твои груди ходили ходуном, шлёпая по стене, бедные колени подкашивались и только железная хватка на твоих руках и его громоздкий член внутри удерживали тебя в вертикальном положении. — А-а-ах! М-м! Господи! Ах! Ааах! — Сегодня я буду трахать эту сладкую промежность, пока ты не забудешь своё имя и будешь без конца повторять только моё. Чёрт, — губы Снаффи легли на твою шею, оставляя там засос. — а лучше мою фамилию, потому что мы потом разделим её. Да? Будет очень славно… Чёрт! — Я… Ах! Мгн… А-а-ах! — Да, всё так и будет. Слёзы потекли искристыми дорожками по щекам, смешиваясь с потом и слюной. Ты не плакала от боли или стыда. Нет, ты плакала от переизбытка, от того, что тело не выдерживало такого количества ощущений, разрывалось между оргазмами, между его толчками, между реальностью и этим липким, жарким, безумным сном. Его пальцы снова нашли клитор, сжали, начали дёргано, грубо теребить опухшую бусину в такт толчкам. — Я сейчас, — язык путался в простейших словах. Губы немели. — Господи! Марк, я ещё раз… я не могу… Ах! Мх! Мха! — Можешь, — он зарычал, вбиваясь всё яростнее и отчаяннее. — Кончи для меня ещё раз. Кончи, дорогая, давай. Оргазм взорвался где-то в позвоночнике, разливаясь по венам настоящим кипятком. Тебя выгнуло, прижимаясь к его руке, безжалостно терзающей клитор. Всё естество утаскивало в темноту, в которой не было ничего, кроме слепящего удовольствия. Лоно сжалось в тугой, пульсирующий комок, ритмично сдавливая его член, выжимая, высасывая, не отпуская. Ты закричала, не сдерживаясь и совсем не заботясь о том, что кто-то может услышать. Плевать. Пусть весь отель знает, что здесь, в этом номере, мировая звезда футбола трахает своего менеджера так, что стены дрожат. — Да, вот так, вот так, чёрт, — мужчина продолжал двигаться внутри тебя сквозь твой оргазм, растягивая давящую негу, вытягивая последние соки. Его дыхание сбилось, превратилось в хриплые, рваные выдохи. — Я сейчас… я тоже… Он дёрнулся, прижался сильнее, уткнулся лицом в твою шею. Ты чувствовала, как его член пульсирует внутри, как горячие струи заливают тебя изнутри, как сперма смешивается с твоими соками, заполняя каждую складочку, каждую впадинку, каждую клеточку. Толчок, ещё толчок, ещё. Марк кончал долго, обильно, глубоко, и каждое его содрогание отдавалось в твоём теле маленькой судорогой. Вы замерли. Два обессиленных, мокрых, липких тела, приклеенных друг к другу потом и всем остальным. Его половой орган всё ещё был внутри, медленно опадая, но не желая покидать тёплое, влажное убежище. Снаффи медленно разжал пальцы на твоих хлипких запястьях. Руки безвольно повисли, мышцы ныли от напряжения. Член осторожно вышел из тебя, и ты почувствовала, как из промежности сразу потекло тёплое густое семя. По внутренней стороне ноги поползла струйка смешанной влаги, щекоча кожу. Мальтиец развернул тебя к себе лицом. Твои колени подогнулись, и ты бы, скорее всего, упала на пол, если бы он не подхватил, прижимая к колотящейся груди. В янтарных глазах плескалось что-то такое, от чего эмоции совсем не хотели оставлять тебя. — Жива? Вы стояли так, прижатые к стене, тяжело дыша, мокрые от пота, соединенные самым интимным образом. Ответа почему-то не находилось. Мысли рассыпались. Сухие губы и кончик его носа касались твоего плеча, шеи, затылка, чтобы успокоить. — Знаешь, я передумал. — ресницы сделали пару взмахов навстречу. Взгляд чуть приоткрылся. — Два дня мало для меня. — Тогда, что ты будешь делать…? — Останусь здесь на неделю-две с тобой. — мокрый язык мужчины прошёлся по твоим кончикам губ. — Мы ведь ещё не увидели Пизанскую башню. Верно? Но сейчас, пока что, ограничимся душем и кроватью. — Признайся, что ты всё-таки просто не хотел спать на ковре. — Марк рассмеялся возле твоего уха.