Серый Странник

      ♫ Agnes Obel — Smoke and Mirrors ♫

      Вергилий проснулся, обнаружив себя в комнате, заполненной лёгким зимним светом… Поёжившись от холода, он присмотрелся. Данте стоял у окна, откинув штору, и что-то там высматривал, чуть ли не прислоняясь лбом к стеклу.       — Гуляют, — шёпотом оценил младший, провожая кого-то поворотом головы.       — Кто? — просипел Вергилий.       — Папа с этим… серым, — ответил Данте с неприязнью. — Так и не ушёл, гад. Ещё и печенье моё съел!       — М-м…       Накрывшись одеялом целиком, Вергилий подтянул ноги к груди. Вчерашний вечер опрокинулся на него, как ведро ледяной воды с растворёнными в ней неловкостью и стыдом. Лучше остаться в постели сегодня.       — Вставай!       Данте стянул одеяло с брата, заставив его ещё сильнее поджаться.       — Мне без тебя не справиться. Давай, быстрее, пока он на улице.       Старший не отреагировал.       — Ве-ерги-илий! — запричитал младший, расталкивая его руками.       — Да встаю! Встаю.       Одеваться пришлось быстро — каждая секунда была на счету. Накинув кофты поверх футболки и натянув уличные штаны прямо на ночные, мальчишки сбежали вниз по лестнице.       — Они во двор шли, выйдем через зал, — на ходу бросил Данте, перепрыгивая нижние ступеньки.       Он схватил обе куртки в холле и бросился сквозь кухню, где мама мыла посуду.       — Мы на улицу! — крикнул младший, пробегая мимо.       — Стойте! Вергилий ещё не завтракал! — попыталась их удержать Ева.       — Потом поест! — ответил Данте, скрываясь за дверью, ведущей в зал для тренировок.       — Не решай за меня! — воскликнул старший, проносясь следом.       — Мальчики… — выдохнула мама с улыбкой.       Самое просторное помещение в доме едва ли в достаточной мере снабжалось теплом. Хоть батареи и работали, но зимой в высоком, до крыши, зале держалась колкая прохлада. Во время тренировок это скорее играло на руку, свежесть отлично разбавляла пыл. Сейчас же стылость колючего татами неприятно коснулась голых стоп. Надо было хоть носки надеть.       Особенно это упущение почувствовалось, когда пришлось натягивать на босую ногу кожаные ботинки, валяющиеся у входа. Холод от кожи прошёлся по ступням до озноба неприятно, липко.       — Что ты собираешься делать? — уточнил Вергилий.       Данте возился с обувью, с силой втискивая пятку в ботинок.       — Закидаем его снежками, — не задумываясь ответил он — план, видимо, созрел ещё вчера, но старший брат успел заснуть к его озвучиванию. — Да так, что в следующий раз обойдёт наш дом за милю.       Вергилий нахмурился, стараясь понять, как снежки могут решить проблему подобного масштаба.       — А если это не Старый Ник?       Данте пожал плечами, выпрямляясь.       — Значит, мы просто от души повеселимся.       Впервые за утро Вергилий улыбнулся.       Никогда раньше не выпадало так много снега. Он укрыл всё — грядки, тропинки, газоны, бук. Небо тоже висело практически белым, и землю от него отделяла только каменная линия забора.       Данте, нацепив куртку, выпрыгнул наружу и сразу же собрал горсть снега в комок.       — Швыряй со всей силы, Верги! Этот олух знает, кто мы такие, — победоносно воскликнул младший, уже не смотря на брата, и запустил снежок в сторону о чём-то общающихся отца и гостя.       Снаряд сорвался с пальцев и полетел так быстро, что глаза едва успели за него зацепиться прежде, чем он разбился о спину Николаса.       — Ау! Это ещё что? — возмущённо обернулся Харьер, потирая плечо.       — Это война! — рявкнул Данте и собрал новый снаряд.       Вергилий думал, что отец вмешается, сразу же остановит возникшее недоразумение, но вместо этого он, не размыкая сложенных за спиной рук и двигаясь задом наперёд, поспешно отошёл в сторону. И, нет, точно не показалось, подмигнул.       Обретя такое явное разрешение, старший тут же включился в игру и сгрёб в стремительно розовеющие ладони побольше снега, однако, прежде чем он завершил снежок, ему в макушку прилетел ответный — от Николаса. Он ударился не больно, но так неожиданно, что Вергилий уронил собственный боеприпас.       — Получайте, сопляки! — прогрохотал хриплый голос.       — Эй! Ты обалдел? По братику не смей! — возмутился Данте, загораживая собой старшего.       — А то что? — с вызовом ответил Харьер и запустил ещё один снежок. Младший ловко отбил его ногой.       — Верги, готовь большое ядро. Я тебя прикрою.       Вергилий не знал, влияние ли это Рождества, самого Данте или усталость от присутствия незнакомца, но возражать не хотелось. Как и перехватывать инициативу, выходить вперёд и прочего, что он бы непременно сделал обычно.       Старший сын Спарды, Вергилий, просто растворился в потоке энергии младшего. И они действительно повеселились от души, как и обещал Данте.       После первого обмена зарядами, мальчишки начали строить укрепление между кустами ежевики. Пока Вергилий возводил стену, не обращая внимания на попавший в ботинки снег, Данте отстреливался, не давая пасть трудам брата от вражеских атак.       — Хорёк, помогай! Эти мышки забаррикадировались! — воззвал вымокший Николас, уклоняясь от очередного снежка.       — Я — Швейцария, — со смешком ответил Спарда.       Когда крепость приобрела существенную толщину и высоту, Вергилий присоединился к обстрелу, вкладывая в броски всю мощь, какая только была. Под двойным натиском, Харьер начал отступать, пока не упёрся спиной в забор. Вскоре его плащ промок окончательно и покрылся слоем липкого снега.       — Всё, всё! — прокаркал Николас, вытаскивая из кармана белый платок. — Я сдаюсь! Вы победили!       — Пленных не берём! — выкрикнул Данте, с разворота запуская в сторону противника огромный ком. — За печенье!       Харьер отбил белый шар предплечьем, и его осыпало снегом с ног до головы, заставив охнуть и пошатнуться.       — Есть! — всплеснул руками младший и выставил раскрасневшуюся, влажную ладонь в сторону старшего.       Вергилий хлопнул по ней своей и… засмеялся.

***

      — Вы точно не хотите сначала обсохнуть? — предложила Ева. — Может, останетесь на чай?       Николас Харьер стоял в холле на придверном коврике. С краёв его плаща каплями стекала вода, собираясь в тёмные пятна на ворсе и кафеле. Мужчина надел шляпу и закинул на плечо длинный чехол, внутри что-то тихо звякнуло.       — Боюсь, меня уже заждались дела, Миледи, — гость, будто в подтверждение, коснулся своей ноши.       — А что у тебя там? — полюбопытствовал Данте.       Мужчина наклонился, поднося своё лицо к братьям так близко, что Вергилий почувствовал запах — сырости, металла и какую-то тонкую, сладковато-кислую ноту… он не мог вспомнить конкретно, но нос неприятно защипало.       — Узнаете, когда подрастёте, — тихо прохрипел он.       Вергилий выдержал его тёмный взгляд.       — Так ты согласен? Передумал? — неожиданно быстро вмешался отец, оживая.       — Данте и Вергилий, — глаза Харьера стрельнули к маме, — доказали, что могут меня заинтересовать. Я дам знать, если у меня появится время. А пока — пусть отращивают клыки и когти.       — О чём это он, пап? — удивлённо спросил Данте.       — Всему своё время, парнишка. Всему своё время, — ещё раз поправив чехол, Николас развернулся и открыл дверь.       Холод проник в холл медленным, глубоким вдохом.       Когда серый странник выходил за калитку, он оглянулся. Его глаза сверкнули красным, как угли. Николас потянул шляпу ниже, скрывая их, оставляя видимой только сдержанную ухмылку.       Старший из детей Спарды не был уверен — игра света фонаря это или что-то иное. Но знал, что Николас адресовал этот взгляд лично ему, ведь за всё это время Вергилий не сказал путешественнику ни слова.