these golden ashes turn to dirt

Mindsight x LIOHN — Adventure

Джордж выходит из машины, захлопывая за собой дверь, и застегивает пиджак на одну пуговицу. Одетый с иголочки в своем черном классическом костюме он чувствует себя сегодня как никогда уверенно. Подняв голову, Джордж оглядывает огромный особняк прямо перед собой. Вычурная красота и излишняя помпезность, — Джордж фыркает. В его вкусе. Музыка доносится изнутри, а сам дом переливается сотней огней. Он собирается прервать это веселье. Размяв шею, Джордж ждет, пока его напарник Льюис окажется рядом. Джордж оглядывает напарника — строгий костюм, дорогие часы, они двое выглядят как чертовы «люди в черном». Перебросившись взглядами, агенты направляются к резным дубовым дверям. Войти внутрь не составляет проблем — Джордж просто показывает охранникам на входе свой значок. Оказавшись в здании, Рассел осматривается, но никто из гостей не обращает никакого внимания на прибывших. — Он наверняка ожидает нас, — говорит Льюис, наклонившись, и Джордж кивает, задумываясь. Официант с широкой улыбкой на лице летящей походкой направляется к ним, чтобы предложить шампанского, но Джордж, одарив его строгим взглядом, поднимает руку перед собой, давая понять, что они не собираются пить. Люди вокруг продолжают веселиться, ничего не замечая. У каждого из них по фужеру шампанского в руке. Все эти богатые мужчины, половина которых должна сидеть за решеткой за свои преступления, и их жены, в платьях от дорогих брендов и тяжелых украшениях, которые терпят любовниц ради золотых банковских карт. Все они упиваются своим богатством, фальшиво улыбаясь друг другу. Джорджа подташнивает. Отвернувшись, он неспешно пробирается через толпу, стараясь не терять Льюиса из виду.  Конечно же, мистер Ферстаппен уже знает, что они здесь. Охрана у ворот, которой Джордж показал свои документы, очевидно, уже доложила ему. Однако хозяин дома не спешит появляться. Джордж переходит из комнаты в комнату, оглядывая гостей, и несколько раз отвергает предложения официантов о напитках. Он изучает одно лицо за другим, узнавая в тех все больше преступников — тех самых «воров в законе», которым все продолжает сходить с рук. Не достигнув успеха в поиске хозяина особняка, специальный агент NCA все же возвращается в главный холл, где проходит основная часть торжества. Пройдясь глазами по залу, Джордж находит Льюиса. Напарник стоит у колонны, разговаривая с миловидной девушкой в роскошном бежевом платье. Когда Рассел протискивается через толпу, чтобы приблизиться к ним, та уже уходит. — Есть что-нибудь? — спрашивает он, но агент мотает головой. — Хреновая была затея, делать это сегодня нет смысла, — Хэмилтон вздыхает, и Джордж начинает раздражаться. — Скорее всего, он уже ушел. — Нет, — Джордж сдвигает брови и уверенно вздергивает подбородок, надменно оглядывая толпу. Он бегает глазами от одного лица к другому в поисках того самого. — Он где-то здесь.  Рассел поворачивается, сложив руки на груди. Он отходит в сторону, когда какой-то ребенок проносится мимо него, и мужчина вздергивает бровь, удивляясь, что в этом месте вообще присутствуют дети. Он кривит лицо в отвращении и вздыхает, собираясь придумать новый план, когда, подняв голову, Джордж наконец замечает его. Макс Ферстаппен стоит на лестнице, держа в руке стакан чего-то явно покрепче шампанского, глядя прямо на Джорджа своим высокомерным взглядом. Он расплывается в своей знакомой обольстительной улыбке, в отличие от стоящего рядом с ним коллеги. Ландо Норрис — его финансовый партнер — выглядит растерянно и, кажется, даже немного напуганно, когда говорит что-то на ухо боссу. Однако тот невозмутимо отпивает немного алкоголя, прежде чем передает стакан Ландо и поправляет манжеты своей рубашки. Улыбнувшись парочке гостей, Макс вальяжно спускается вниз. Внутри Джорджа словно извергается вулкан от предвкушения. Он ждал этого самого дня почти два года, и сейчас он стоит здесь, готовый наконец арестовать его. Эта бессмысленная погоня вот-вот кончится. Голландец Макс Ферстаппен был еще молодым брокером в успешном инвестиционном банке, когда тот неожиданно обанкротился и закрылся. Джордж наслышан, что, благодаря своему настойчивому стилю общения с клиентами и врожденной харизме, Макс смог быстро встать на ноги и открыть собственную фирму, а затем просто богател и богател, пока «Forbes» не отозвался о нем, как о «Датском Льве», и тогда-то он и привлек внимание Национального агентства по борьбе с преступностью.  Джордж встречался с ним несколько раз, и в какой-то момент, когда Макс предложил ему взятку в один миллион долларов, Джордж понял, что почти докопался до истины. Мистер Ферстаппен был шокирован его отказом и даже разгневался, и тогда Джордж пообещал ему, что лично засадит его в тюрьму. Он продолжал расследование, когда в дело вступила Комиссия по ценным бумагам и биржам. Ферстаппен крупно влип, и Джордж оказался рядом, когда это произошло. — Мистер Рассел, какая честь, — Макс оказывается прямо напротив него, вырывая Джорджа из водоворота воспоминаний, и агент поднимает на него надменный взгляд. Брокер отвлекается, чтобы приветственно кивнуть и Льюису, стоящему рядом с ними. — Чем обязан таким визитом, господа? — он очаровательно улыбается, но Джордж видит его насквозь.  Он изучил каждое движение его глаз, то, как двигаются его пухлые губы, когда он говорит, и как он крутит свои золотые браслеты, когда собирается солгать. Джордж знает о нем все. — Это конец, Макс, — с упоением в голосе произносит он, и это, наверное, лучший момент в его жизни, потому что глаза брокера прищуриваются, и тот складывает руки в замок перед собой, когда Джордж тянется во внутренний карман пиджака, чтобы вынуть документ. — Знаешь, что это? Это ордер, Макс. Ордер на твой арест, — Джордж машет им перед лицом мужчины, и тот старается сохранить невозмутимый вид. — Я был в Уэльсе два дня назад. Виделся с мистером Дюжарденом, помнишь его? Твой банкир, с которым ты договорился о транспортировке наличных денег в Швейцарию. Большая, большая ошибка, — он мотает головой, улыбаясь и протягивая Максу ордер, но тот не берет его в руки. — Я задерживаю вас, мистер Ферстаппен, за ряд совершенных вами финансовых преступлений до дальнейшего рассмотрения дела в суде, — в его голосе звучит довольная улыбка, но Макс молчит. — Стоит ли мне показать свой значок и зачитать ваши права? — Джордж поднимает взгляд, с усмешкой глядя на мужчину, но брокер только хитро улыбается. Кажется, его это вовсе не задевает. — Позвольте сказать, что я несказанно рад вашему визиту! — вдруг отзывается тот, улыбнувшись шире и приглашающе раскрыв руки. — Наша последняя встреча, к вашему сожалению, не увенчалась успехом в вашем расследовании, не так ли? Я рад, что сейчас вы достигли прогресса, агент Рассел. Джордж смотрит ему прямо в глаза, и этот наглый ублюдок выглядит таким самодовольным, словно вовсе не услышал, что Джордж только что ему сказал. Игнорируя его слова, он замечает, как Льюис вынимает наручники, а некоторые гости обращают на них свое внимание. Джордж оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что не так. Он чувствует в голосе Макса ненаигранную уверенность, и это сбивает его с толку. Повернувшись, Джордж снова заглядывает тому в глаза, раскрыв рот, чтобы ответить, когда звонкий голос опережает его. — Дядя Макс! — маленькая девочка в пышном розовом платье оказывается прямо возле него, и Ферстаппен наклоняется, чтобы поймать ее, когда та прыгает ему на руки, едва не роняя с головы свою маленькую диадему. — Может, уже пора резать торт? — О, мы будем резать торт ровно в десять, Пи, мы ведь уже договорились, — он вытягивает палец, чтобы коснуться кончика ее носа, и девочка хихикает.  Джордж стоит рядом, абсолютно растерянный, не зная, что и сказать. Он резко вспоминает о Льюисе и поворачивается, чтобы вырвать наручники из его рук и спрятать их под пиджаком, быстро пристегнув на поясную кобуру.  — Я приношу свои извинения, джентльмены, — Макс поворачивается и смотрит на Джорджа, одаривая его своей очаровательной улыбкой. — Вы ведь не будете такими бесчувственными, чтобы испортить праздник маленькой принцессе, не правда ли? Он поворачивается и чмокает девочку в щеку, нагло глядя Джорджу в глаза. Тот готов лопнуть от злости прямо сейчас, но сохраняет самообладание и профессиональность. Агент просто стоит там, не говоря ни слова. — Мы вернемся к нашему разговору, когда разрежут торт, хорошо? А пока можете насладиться закусками и все такое, — брокер поворачивается, собираясь уйти, когда вдруг добавляет: — О, и чуть не забыл! Раз уж вы мои гости, я не потерплю никакого оружия в моем доме, — говорит он, и Джордж видит, как один из охранников подходит к ним. Льюис бросает на Джорджа вопросительный взгляд, но, сжав челюсть, Рассел показывает ему жестом, что все в порядке. Сняв с кобуры пистолет, Джордж протягивает его охраннику, и напарник делает то же самое. Джордж сверлит взглядом улыбающегося Макса, искренне надеясь, что переживать не о чем. Он уже у них в кармане, деваться некуда. Если Макс хочет потянуть время, так и быть, Джордж сыграет по его правилам в последний раз. — Доволен? — рявкает Льюис, но Макс не обращает на агента никакого внимания. Он неотрывно смотрит прямо на Джорджа. — Более чем. Чувствуйте себя, как дома, — он поворачивает голову, чтобы взглянуть на девочку. — А теперь пойдем и отыщем твою маму, да? Она кивает ему, теребя пальцами его волосы, пока Джордж стоит там, стиснув зубы и наблюдая, как Макс удаляется с ребенком на руках. Снова уходит прямо у него из-под носа, но на этот раз Джордж не уйдет отсюда без него. Он не выйдет из этого дома без Макса Ферстаппена в наручниках. — И что будем делать? — спрашивает Льюис, вздыхая, и Джордж одергивает край пиджака, выглядя крайне взбешенным. Он пытается успокоиться, когда отвечает. — Подождем, когда разрежут блядский торт, — бросает он Льюису, а затем шагает в сторону гостиной. — Идем, осмотримся здесь. Особняк выглядит действительно великолепно изнутри. Вся эта роскошная мебель, дорогие люстры и фонтаны прямо посреди комнат. Несколько роялей в разных залах, пара ковров в виде шкур львов и медведей на полу и даже кресло, обтянутое крокодиловой кожей. Пытаясь отыскать Льюиса среди всех гостей, Джордж начинает выходить из себя. Принять решение о том, чтобы разделиться и осмотреть дом, было самой опрометчивой идеей Рассела. Остановившись в одной из многочисленных комнат первого этажа, Джордж разглядывает фарфоровую статуэтку, находящуюся на столике. В этой комнате достаточно тихо: кажется, все гости стекаются в главный зал, где пройдет празднование дня рождения маленькой племянницы Ферстаппена. Осторожно взяв статуэтку балерины в руки, Джордж разглядывает ее, прищурив глаза. — Я отдал за нее тысячу девятьсот фунтов стерлингов, — голос Макса раздается прямо за его спиной, и Джордж чуть не роняет фигурку из рук. Повернувшись, он ставит ее на столик. — Нашел в одном антикварном магазинчике на Ямайке. Настоящее искусство, не правда ли? Обойдя агента, мужчина опирается на край стола, пряча руки в карманах белых брюк, свободно сидящих на его талии и чуть зауженных книзу. Его темно-малиновая рубашка, с закатанными рукавами, расстегнута на пару верхних пуговиц. Джордж поправляет галстук, чуть ослабляя его, и старается отвлечься от внешнего вида Макса. — Для меня будет великим удовольствием, если герцог Кингс-Линнский присоединится к нам, чтобы разрезать торт именинницы, — улыбаясь, говорит Макс, и Джордж стискивает зубы, приходя в бешенство. Он смущается и злится, ненавидя его прямо сейчас. — Я просил не называть меня так! — рявкает он, в тысячный раз жалея, что когда-то обмолвился о том, где родился. — Жду не дождусь, чтобы разрезать чертов торт, надеть на тебя наручники и наконец вздохнуть спокойно, — он приподнимает рукав пиджака, чтобы взглянуть на часы. — Порой ваши желания кажутся мне странными, герцог, — Макс улыбается, и Джордж хочет снова повысить голос, когда мужчина добавляет: — Вы уже несколько лет живете лишь мыслью о том, чтобы надеть на меня наручники, это довольно странно, не правда ли? Джордж смотрит ему прямо в глаза, и Макс облизывается. Агент чувствует, как его тело бросает в жар, а кончики ушей краснеют. Он думает об этой грязной идее, на которую намекнул ему Ферстаппен, и Джордж хочет возразить, но мгновенно забывает весь свой словарный запас. — Мне нужно найти своего напарника, — бормочет он, разворачиваясь, и собирается уйти, когда Макс оказывается рядом, вежливо указывая рукой на другую дверь. — Кажется, с этим я могу помочь. Мистер Хэмилтон знакомится с моими друзьями в главном зале. Джордж не задает вопросов — он просто следует за брокером, хоть и не особо доверяет ему. — Чертово дерьмо, — Джордж сжимает ладони в кулаки, когда Макс указывает ему рукой в сторону Льюиса.  Тот стоит в компании каких-то мужчин и женщин, держа в руках, очевидно, стакан с чем-то крепленым, и Джордж готов задушить его голыми руками. — Не всем же быть такими занудами, как ты, герцог, — игриво улыбнувшись, Макс подносит к губам стакан и делает глоток виски. — Кажется, задержание проходит не так успешно, как ты планировал, да, Джорджи? — Режь свой торт, — рычит на него Рассел прежде, чем оставить его и направиться в сторону Льюиса. — Какого черта?! — он шипит ему на ухо, оттаскивая от незнакомых людей, и в первую секунду Хэмилтон выглядит ошарашенным, но затем расплывается в довольной улыбке, вскидывая руку вверх, из-за чего несколько капель виски проливаются на пол. — Джордж! Не мог найти тебя, где ты пропадал? — пьяно спрашивает он, и Рассел бесится. Этот вечер становится хуже с каждой секундой. — Что ты делаешь? — он гневно выхватывает стакан из рук напарника и оставляет его на ближайшем столике, который стоит, вероятно, как половина его квартиры в Лондоне. — Я решил, что нам не удастся провести задержание сегодня, сам понимаешь. — Ты решил… Ты решил?! Почему ты вообще что-то решаешь, это мое дело! — Ты ведь в курсе, что даже не поставил никого в известность, что находишься здесь? — заговорщическим шепотом спрашивает Льюис. — Замолчи! — схватив напарника за плечо, Джордж тащит его еще дальше от людей и сажает в кресло в самом дальнем углу помещения. — Сиди здесь, я найду его. — Но сейчас уже вынесут торт, — напоминает Льюис, и Джордж хочет приказать ему заткнуться, когда зал вдруг взрывается аплодисментами.  Выпрямившись, Джордж по привычке тянется рукой за спину, чтобы коснуться пистолета, но быстро вспоминает, что его там нет. Зал весело гудит, и Джордж оставляет Льюиса, чтобы продвинуться к толпе и увидеть, что происходит. Келли Пике, жена покойного старшего брата Макса, идет впереди, везя перед собой огромный трехэтажный торт, украшенный в стиле мультика «101 далматинец», ярко улыбаясь гостям и сверкая своими бриллиантовыми сережками. Макс же идет прямо позади нее, держа маленькую племянницу на руках, на ее голове поблескивает диадема, и только сейчас Джордж понимает, что она инкрустирована настоящими бриллиантами. Гости расступаются, пропуская их в самый центр зала, и тогда Джордж замечает еще кое-что. — Какого, нахуй, черта? — он выдыхает, не веря собственным глазам. Пока Макс держит девочку на руках, рядом с ним, прямо подле его ног, идет лев. Самый настоящий лев, в бриллиантовом ошейнике и со слегка недовольной мордой. Джордж шарахается назад, а некоторые гости начинают восхищенно и испуганно вздыхать. Рассел пялится на то, как Макс становится рядом с Келли, и как официанты помогают им зажечь свечи на торте. Лев усаживается рядом с хозяином, помахивая кончиком хвоста возле своих массивных лап. Он лениво оглядывается, почти никак не реагируя на толпу, поздравляющую песней маленькую леди. Свет приглушается, и Джордж наблюдает за тем, как Макс широко улыбается, пока его племянница загадывает желание. Он наклоняет девочку к торту, и та вместе со своей мамой задувает свечи. Гости радостно аплодируют, осыпая семью поздравлениями, пока Джордж следит за движениями Макса. Агент идет вперед, протягивая руку, чтобы проверить наручники за спиной. Лавируя между людьми, он приближается к членам семьи, когда Ландо вдруг становится рядом с ними, и Макс поворачивается. Осторожно сняв девочку с рук, он передает ее Норрису и что-то говорит на ухо Келли. Неожиданно та поднимает взгляд и сталкивается глазами с Джорджем, выискав того в толпе. Агент останавливается, а затем Макс также начинает смотреть на него. Понимая, что брокер собирается улизнуть, Джордж прибавляет шаг. Макс целует племянницу в щеку, а затем разворачивается и идет к дверям, вынуждая Джорджа прибавить шаг. Мужчина почти настигает его, но резко останавливается, когда в проходе перед ним появляется лев. Джордж врастает в пол, глядя в глаза животному. Лев ложится прямо напротив него, невозмутимо глядя на агента и лениво покачивая хвостом. Подняв голову, Джордж смотрит на Макса, который останавливается на мгновение, чтобы повернуться и взглянуть на него. Ничего не сказав, Макс широко улыбается и неспешно уходит, скрываясь в другой комнате. Рассел сжимает кулаки со злости, глядя на льва перед собой, и разворачивается. — Сейчас же найди его или, клянусь богом, я засажу тебя на всю твою оставшуюся жалкую жизнь! — шипит он на ухо Норрису, схватив его под руку в тот момент, когда мужчина собирался тоже улизнуть. Однако пугливый помощник только пожимает плечами, надменно ухмыляясь. — К сожалению, я не могу следить за каждым шагом мистера Ферстаппена. Он может ходить, куда пожелает, и я не знаю, где он, — он вырывает свою руку из хватки Джорджа, глядя тому прямо в глаза. — Мои соболезнования, мистер Рассел. Наслаждайтесь праздником.

Tommee Profitt — Enemy (feat. Beacon Light and Sam Tinnesz)

Джордж стоит там, беспомощно следя за тем, как ухмыляющийся Норрис просто уходит. Келли одаривает агента сочувствующей улыбкой, и Джорджу даже кажется, что он замечает сожаление в ее глазах. Он никак не отвечает ей, просто наблюдая, как она растворяется в толпе, осыпающей ее и юную именинницу поздравлениями. Когда Джордж поворачивается, лев поднимается с места и, оскалившись, показывает ему свои клыки, угрожающе прорычав. Рассел сглатывает, застыв на месте, но лев просто встряхивается, прежде чем развернуться и уйти. Вздыхая, Джордж прячет лицо в ладонях, жалея себя. Он действительно не понимает, почему такой невезучий. NCA вытурили бы его, если бы узнали, что здесь произошло. Честно признаться, Льюис прав: Джордж никого не поставил в известность о том, что он здесь. Этот арест был несанкционированным, но никому не следовало знать это. Джордж тяжело вздыхает, потому что его одержимость Максом Ферстаппеном сводит его с ума. — Шампанского, сэр? — очередной назойливый официант появляется перед ним, до тошноты услужливо улыбаясь, и Джордж снова вздыхает. Ни слова не говоря, он забирает фужер и опрокидывает его, залпом выпивая все содержимое. Затем он со звоном ставит тот обратно на поднос опешившего официанта. — Найди-ка мне что-нибудь покрепче, — гневно бросает он и отворачивается, чтобы осмотреться. Ему следовало просто развернуться и свалить из этого места еще пять минут назад, прихватив с собой Льюиса. Но его напарник развлекается с какими-то до ужаса пьяными парнями в самом дальнем углу комнаты, и Джордж вздыхает. Он не может даже пожаловаться на это, потому что фактически Льюис даже не при исполнении. Рассел кружится из комнаты в комнату, пока не оказывается в наименее заполненной, где его находит уже другой официант. Джордж удивленно смотрит на поднос, который тот ему протягивает. — Сэр, — официант кивает, и Джордж забирает с подноса стакан с виски и небольшую записку, свернутую пополам. Он ждет, пока официант уйдет, а затем отходит в более укромный угол и, сделав глоток виски, разворачивает записку. Алкоголь обжигает горло, и вдох застревает где-то в груди. «Эй, герцог, почему ты еще здесь?» Джордж сминает записку в кулаке и начинает сканировать помещение взглядом. Он вертит головой, слыша странный звон в ушах. Люди вокруг веселятся, словно ничего не произошло. Джордж оглядывается снова и снова, прежде чем замирает и медленно поднимает голову вверх. Макс расплывается в довольной улыбке, когда их взгляды наконец встречаются. Брокер стоит на втором этаже, облокотившись на резные перила. В одной его руке зажат стакан с виски, пока вторая лениво свисает вниз. Он ухмыляется, в то время как свет и тени играют на его лице. Он еще здесь. Музыка перебивает странный звон, снова врываясь в сознание агента. Он делает глубокий вдох, восстанавливая дыхание. Макс отпивает виски, после чего отталкивается от перил и медленно направляется в сторону коридора. Джордж резко оборачивается, вспоминая, что ранее видел здесь дверь, огражденную лентой, запрещающей вход для гостей. Он шагает туда, ослабляя узел своего галстука. Подняв ленту, Джордж толкает дверь и проходить внутрь. Как он и думал, за ней скрывается небольшой холл с лестницей на второй этаж. Вероятно, она ведет в другую часть дома, спальное крыло, и Джордж смело поднимается по ступеням, ускоряя темп. Взбегая вверх, он быстро добирается до места, где минутой раньше находился Макс. Вцепившись в перила, Джордж смотрит вниз, туда, где был он сам, и чувствует аромат одеколона Макса, все еще витающий в воздухе. Развернувшись, Джордж направляется к коридору, куда ушел брокер. Джордж словно идет по следу его парфюма, ведя рукой по стене, на которой висят несколько дорогущих картин. Спустя время он замечает его: Макс стоит посреди очередного длинного коридора. Этот особняк похож на проклятый лабиринт. Света здесь почти нет — лишь тот, что просачивается сквозь окна. Тем не менее уличные фонари позволяют Джорджу видеть силуэт Макса. Тот стоит к нему лицом, делая еще глоток виски. Снова встретившись с агентом глазами, Макс отворачивается и продолжает двигаться дальше. Джордж сбавляет темп и медленно следует за ним, окончательно стягивая с себя галстук и бросая его на одно из кресел. Он идет вперед с бешено колотящимся сердцем и думает, что это похоже на какую-то чертову игру. Они словно хищник и жертва, вот только Джордж не совсем уверен, что охотник здесь именно он. Он медленно идет по коридорам, сворачивая то за один угол, то за другой. Макс иногда оборачивается, дабы убедиться, что Джордж идет за ним. Он расплескивает виски, пританцовывая, ведет рукой по стене и встряхивает волосами. Все это словно вводит Джорджа в гипноз. Он слепо следует за своим самым заклятым врагом как в замедленной съемке, понятия не имея, куда тот его ведет. В конце концов Макс останавливается у двойных дверей. Они высокие и массивные, и даже Макс, с его широкими плечами, кажется маленьким сейчас. Он ждет, когда Джордж подойдет ближе, и, как только тот оказывается совсем рядом, разворачивается, оперевшись обеими руками на двери. Он толкает их вперед, раскрывая. Макс входит внутрь, и Джордж слепо следует за ним. Его сердце колотится где-то в голове, его тело немного дрожит, а спина потеет. Джордж думает, что здесь ужасно душно. Когда он проходит в комнату, там оказывается темно и тихо, и агент задерживает дыхание. Он собирается повернуться, когда что-то сбивает его с ног. В страхе Джордж инстинктивно тянется рукой к кобуре, чтобы схватить пистолет, но поздно вспоминает, что его там нет. Он оказывается прижатым спиной к стене так быстро, что даже не успевает понять, что происходит. Его стакан выпадает из рук и со звоном разбивается, ударившись об пол. Стекло разлетается повсюду, и Джордж выставляет руки, чтобы защититься, но затем видит лицо Макса перед собой. Пальцы того крепко хватают Джорджа за волосы, с силой откидывая его голову и пригвождая к стене, отчего из его горла вырывается хрип, а дыхание сбивается. — Привет, агент, — полушепот Макса пробирается в голову Джорджа сквозь звон в ушах, и он сжимает кулак в готовности ударить, если это потребуется.  Но брокер не двигается. Вместо этого он прислоняется ближе, и Джордж зажмуривает глаза, когда мужчина медленно проводит кончиком носа по его шее от уха вниз, к вороту рубашки. А затем обратно, но уже языком, оставляя влажную дорожку на его шее, и прикусывает мочку уха. Тогда Джордж чувствует чужой член, упирающийся ему в бедро, и замирает. Кажется, он даже перестает дышать.  — Почему ты еще не в вертолете? — выдыхает Джордж ему в лицо, которое так непозволительно близко, надеясь, что звучит достаточно уверенно. Но по ползущей на лице Макса улыбке понимает, что облажался в этом.  — Я знал, что ты пойдешь за мной, — он ведет языком выше, и его рот вновь оказывается около уха Джорджа, шепча эти слова, и тот чувствует момент, когда предательская волна возбуждения окатывает его с головой. Джордж вжимается в стену спиной, пытаясь контролировать себя. Но это уже напрасно. — Все еще хочешь арестовать меня, герцог? — Макс отстраняется, чтобы взглянуть на него, и Джордж неохотно разлепляет веки. Что он творит? Он должен скрутить Максу руки за спиной, нацепить на него наручники и упечь в тюрьму.  Джордж смотрит в его глаза несколько секунд, прежде чем срывается. Обхватив лицо Макса ладонями, он притягивает того к себе, чтобы поцеловать. Джордж бесцеремонно сует язык ему в рот так глубоко, что, кажется, он сам вот-вот задохнется. Это перестает иметь какое-либо значение, так что, когда Макс тянет его за собой, Джордж послушно дальше по комнате, не открывая глаз и не отрываясь от его соблазнительного грязного рта. Преодолев небольшую гостиную, они попадают в спальню, и Джордж думает, что никому не позволено иметь такие богатства, какие хранятся в этих стенах. Но все это становится уже неважным.

Sam Tinnesz — Play with Fire (feat Yacht Money)

Его дыхание горячее, от него пахнет сливочным Dalmore двенадцатилетней выдержки и Man in black от BVLGARI. Его кожа горячая и гладкая под пальцами, словно шелк малберри, а губы мягкие, на вкус как орех и апельсиновая цедра. Джордж тянет его за волосы, пропуская их сквозь собственные пальцы, и это — одно из лучших ощущений в его жизни. Макс напористый, он толкает его всем своим телом, стаскивая с него одежду, и все, на что Джордж способен, — поднять свои руки, чтобы позволить Ферстаппену расстегнуть кобуру и стянуть с себя рубашку. Он чувствует себя унизительно, чувствует себя проигравшим. Снова. Но, на самом деле, ему наплевать, потому что губы Макса чувствуются так хорошо. Он целует его так жадно, с хищным напором, словно Джордж его маленькая, крошечная жертва, которую брокер загнал в угол. Расстегнув ремень собственных брюк, Джордж спускает их с бедер, переступая через них, чтобы выпутаться из ткани, и неловко стягивает пятками носки. Макс смеется ему в рот, кусая его нижнюю губу, и у Джорджа сводит желудок. Его внутренности скручиваются в один тугой узел, и у Джорджа тянет в животе, потому что Макс такой горячий, и агент на самом деле ненавидит то, что он заставляет его чувствовать. Этот вечер должен был закончиться совсем иначе, но не то чтобы Джордж чем-то расстроен.  Макс несправедливо возбуждающий, его тело такое невероятное, и на вкус он определенно лучшее, чем все то, что Джордж когда-либо пробовал. Он закатывает глаза, цепляясь за широкие плечи Макса, когда тот переходит на его шею, слегка прикусывая. Он опускается все ниже, и Джордж низко стонет, делая неуклюжие шаги назад. Его ноги путаются, и он думает, что они никогда не достигнут кровати. Что-то привлекает его внимание, заставляя отвлечься от того, как Макс втягивает его кожу губами, оставляя засосы на ключицах. Странный звук, из-за которого Джордж лениво открывает тяжелые веки, фокусируя свой затуманенный взгляд. Он видит, что двери, ведущие в личную гостиную Макса, из которой они пришли, открыты, а в проходе стоит гребаный лев. — Дерьмо, — Джордж вздрагивает, отшатываясь от Макса, но все еще крепко держа руку на его плече.  Он часто дышит, ошарашено глядя брокеру за спину, и его волосы в полном беспорядке, словно его уже хорошенько оттрахали. Макс моргает, прежде чем обернуться и взглянуть, на что Джордж так испуганно уставился. Мужчина смеется, когда поворачивается, чтобы положить руку Джорджу на талию и притянуть его снова, однако тот продолжает пялиться на льва. Который, в свою очередь, смотрит на него в ответ. Его глаза поблескивают в полутьме. — Ты боишься котенка, агент? — шепчет ему на ухо Макс, после чего кусает его за мочку и тянет. Джордж сдавленно рычит, шлепая Макса по плечу. — Убери отсюда этого зверя, — недовольно бормочет он, когда Ферстаппен пытается поцеловать его. Джордж смазано отвечает на поцелуй, продолжая искать глаза хищника в темноте. Но в следующую секунду они исчезают, и Джордж хватается за мужчину, когда теряет равновесие. Он неожиданно приземляется на мягкую постель, пока Макс придерживает его. Он мысленно благодарит всевышнего, потому что уже думал, что они никогда не доберутся до кровати. — Не волнуйся, он не съест тебя, герцог Кингс-Линнский, — игриво говорит Макс, залезая на постель следом. Он наклоняется к лицу Джорджа, ведя ладонью по его голой груди. — Пока я не позволю. Его ладони большие, и Джордж наконец отвлекается от животного, когда Макс оборачивает руку вокруг его члена, заставляя откинуть голову и жалобно заскулить. Не то чтобы Джордж был особенно нетерпеливым, просто он хочет Макса непозволительно сильно, и это раздражает его, если честно. — Заткнись уже, — недовольно ворчит он, хватая того за волосы, чтобы подтянуть к себе.  Джордж снова целует его, с еще большей жадностью, чем прежде. Он хочет его всего. Хочет, чтобы его BVLGARI впитался в его ДНК. — Такой нетерпеливый, — Макс покрывает поцелуями его вздергивающую от каждого прикосновения грудь, опускаясь вниз и проводя губами по ребрам, — всегда такой нетерпеливый.  Джордж закатывает глаза, но в этот раз от удовольствия, потому что очередной влажный поцелуй на его торсе посылает мурашки по позвоночнику. Джордж впивается пальцами в кожу головы Макса, сжимая его волосы так сильно, что вот-вот может вырвать их. В глубине души он бы хотел этого, хотел бы разрушить Макса и заставить его почувствовать все, что чувствует Джордж рядом с ним. Но Макс медленно кусает его, водит зубами по коже, спускаясь все ниже, продолжая неспешно двигать рукой, и Джордж разваливается на части, лежа под ним. Он выгибается в спине в отчаянной попытке толкнуться бедрами, но Макс держит его, вдавив в кровать. Спустя несколько мучительно долгих минут, он наконец бросает на постель презерватив и смазку, и Джордж облегченно вздыхает. Его грудь поднимается и опускается слишком часто, и он просто смотрит на Макса, освещаемого этим приглушенным светом уличных прожекторов. Он знает, что вечеринка внизу все еще продолжается, но никто не станет искать их. Тот факт, что Макс вовсе не сбежал и Джорджу удалось поймать его в ловушку, греет сердце Рассела больше всего. Даже если этой ловушкой стала роскошная постель. — Это что, клубника? — Джордж морщится, выгибая брови, когда Макс размазывает лубрикант по своим пальцам. — Извини, если бы вместо ордера на арест ты предоставил мне список своих предпочтений, я бы успел подготовиться, — он шлепает Джорджа по бедру чистой рукой, заставляя того повернуться на кровати и лечь удобнее, так, чтобы Макс мог сесть меж его раздвинутых ног. Джордж задерживает дыхание на мгновение, откинув голову, и закрывает глаза. Он понимает, что невольно улыбается, думая о том, что ни с кем вообще-то не болтает так много в постели. Он и стонет-то по-настоящему не особо часто. Но Макс бесцеремонно просовывает в него палец, и Джордж дергается на постели, хватаясь за простынь и стискивая ее в кулаках. — Твою мать, — шепчет он несколько раз, распахивая глаза и глядя в пустоту. — Осторожнее, — он шипит, даже не будучи уверенным, что Макс вообще его услышит. Но Макс слышит. Он наклоняется, чуть меняя угол, и его движения становятся более ласковыми. Двигаясь вперед, он склоняется, вероятно, в очень неудобной позе, лишь бы добраться до губ Джорджа и быстро поцеловать его. Джордж не совсем уверен, что он чувствует по этому поводу, но внутри него разливается странное приятное чувство, и он думает, что это даже отчасти похоже на благодарность и тепло. Но губы Макса уже исчезают, пока тот двигается ниже, вновь покрывая поцелуями шею и тело Джорджа. Тот запускает пальцы в его волосы, потому что ему, очевидно, никогда не надоест трогать и тянуть их. Макс рвано вздыхает и, вынув палец, возвращает сразу два. Джордж морщится, вздыхая. Он стонет, и его голос становится чуть выше. Он так чертовски возбужден и нетерпеливо ерзает по кровати, поддаваясь навстречу движениям мужчины. Макс довольно хмыкает, и Джордж смутно видит, как тот запрокидывает голову, открывая рот в удовольствии. Джордж не видит этого, но может поклясться, что Макс касается себя прямо сейчас. — Давай уже третий, — почти зло ворчит Джордж, едва найдя силы, чтобы выдавить из себя слова. Он становится мокрым, и дело не только в том, что он ужасно вспотел. — Пожалуйста, Макс, больше. Я что, должен умолять тебя? Замедлив движения, Макс поднимает голову, развратно улыбаясь, и Джордж жалеет о том, что только что сказал.  — Звучит заманчиво, продемонстрируешь? — отвечает он, и его голос хриплый, с отдышкой, и, кажется, это самая горячая вещь, которую Джорджу доводилось слышать. — Попроси меня получше, герцог. Уверен, ты справишься. Наглец намеренно замедляет движения, заставляя Джорджа чувствовать себя пустым, и это злит его и расстраивает одновременно. Он сжимает пальцами плечо Макса, с силой впиваясь короткими ногтями, но надеясь, что тому достаточно больно. Но Макс продолжает дразнить его, и Джордж шумно вздыхает, давясь воздухом, когда Макс меняет угол и сует пальцы глубже. — Дерьмо, ладно, — бормочет он, зло сдвинув брови, но глаз не открывает. — Пожалуйста?  — Не думаю, что мольба звучит именно так, — Макс хмыкает, и Джордж хочет ударить его. — Вы можете лучше, агент Рассел.  — Черт возьми, я ненавижу тебя, — ворчит Джордж, но Макс только смеется ему в кожу, но все же двигает пальцами чуть быстрее. Понимая, что не выдержит этой пытки, Джордж тихонько стонет и все же, проглотив гордость, говорит чуть громче: — Пожалуйста, Макс. Мне нужно больше. К его счастью, Макс все же сжаливается над ним, добавляя третий палец, и Джордж думает, что не протянет долго. Макс практически издевается над ним, то ускоряя, то замедляя темп своих движений. Он двигает пальцами, то сгибая их внутри, то раздвигая ножницами, и Джордж хочет рвать на себе волосы. — Пожалуйста, Макс, — стонет он, и это выходит громче, чем он планировал, но его силы правда на исходе. — Да, мистер Рассел, как изволите, — ласково говорит Макс, и Джордж снова хочет ударить по его идиотскому лицу с его самодовольной улыбкой. Джордж подтягивается выше, чтобы опереться локтями на подушки. Его дыхание снова учащается, и он не помнит, когда в последний раз был так взволнован сексом с кем-то. И это на самом деле волнение, потому что до этой секунды он не осознавал, насколько сильно он хочет Макса. Приподнявшись, Макс становится на колени между разведенных бедер Джорджа, но вдруг наклоняется, чтобы поцеловать одно из них с внутренней стороны, и это заставляет рой мурашек пробежать по спине Рассела. А затем Макс нависает над ним и обхватывает губами головку его члена, так что Джордж раскрывает глаза от неожиданности и выгибается, чуть не ударяясь о позолоченное изголовье кровати. — О блядский боже, — вырывается у него, и Джордж снова хватает простынь, словно та может спасти ему жизнь. Открыв глаза, он смотрит на то, как Макс медленно, словно пытая, втягивает член Джорджа в рот, и его губы изгибаются в кривом подобии улыбки, потому что Макс смотрит в глаза Джорджа в ответ. Если бы у того был пистолет, он бы пристрелил этого ублюдка. Макс закрывает глаза лишь на мгновение, когда быстро опускает голову, вбирая до самого основания, но затем он выпускает член изо рта и резко поднимается с постели. Джордж даже не успевает понять, что происходит. — Хочу украсть у тебя одну игрушку, — говорит Макс, шагая к дверям, виляя своей голой задницей. Он находит брюки Джорджа там, где тот их бросил, и поднимает, чтобы отстегнуть с ремня наручники. У Джорджа пересыхает во рту, и он сглатывает ком в горле. — Если ты не против, — Макс даже не дожидается ответа. Взяв наручники, он вертит их в руке, направляясь обратно к кровати. Примерно с этого момента Джордж теряет рассудок. Он хватает Макса за шею, когда тот залезает на постель, и, кажется, не отпускает его до момента, пока не теряет сознание. Он кусает его губы и изучает подушечками пальцев каждый миллиметр его тела, пока они просто жадно целуются и трутся друг о друга будто целую вечность, доводя друг друга до самого края. В какой-то момент Джордж просто падает обратно на постель, и их конечности переплетаются. Он все еще держит Макса за шею одной рукой, пока его ноги закинуты тому на поясницу, когда мужчина тянет его вторую руку вверх. Джордж рвано дышит, пытаясь сфокусировать взгляд на красивом лице Макса прямо перед собой. Он не сразу понимает, что происходит, когда что-то щелкает прямо над его ухом, и Джордж задирает голову. Его сердце, кажется, пропускает удар, а потом начинает стучать слишком громко, когда агент понимает, что Макс только что пристегнул Джорджа его же собственными наручниками к кровати. — Посмотрите-ка, кто здесь, — игриво говорит Макс. Высунув язык, он проводит им по щеке Джорджа вверх до виска, а затем мокро шепчет прямо в ухо, и эти слова пускают мурашки по всему его телу. — Спецагент в его собственной ловушке. Джордж тихо стонет, отчаянно пытаясь сдержаться. Он не хочет думать о том, что это его возбуждает. Чертовски сильно возбуждает. — Прикажете трахнуть вас, агент Рассел? — горячо выдыхает Макс, и Джордж изгибается, сжимая бедрами талию Макса. — Да, — не особо внятно говорит он, и брокер улыбается. Они оба ужасно потные, и мокрые волосы Макса лезут Джорджу в глаза, пока брокер целует его лицо. Джордж начинает злиться, и он хватает Макса за пряди свободной рукой так сильно, оттаскивая его от себя, что мужчина вскрикивает. Злобное рычание раздается совсем рядом, и кровать продавливается под тяжестью чужого веса. Джордж в ужасе поворачивается на льва, сидящего прямо рядом с ним, но Ферстаппен что-то тихо ворчит, просто толкая животное в сторону. Лев продолжает утробно рычать на Джорджа, когда хозяин все же спихивает его с кровати. — Хороший мальчик, а теперь убирайся, — говорит тот, глядя через плечо. — Давай, уходи. Нехотя, но лев все же уходит, сверкая своим бриллиантовым ошейником в темноте. Макс поворачивается к Джорджу, и тот уже собирается обматерить его, когда брокер говорит: — Тебе придется потрудиться, чтобы арестовать меня, герцог, — он наклоняется, чтобы втянуть его в поцелуй, и разочарованный Джордж собирается возразить, когда чувствует член Макса, касающийся его ягодицы, а в следующую секунду он чувствует его прямо в себе. Раскрыв рот, Джордж беззвучно стонет, жмуря глаза. Он стискивает пальцы на плече Макса, когда тот одним движением входит в него до самого упора, и Джордж сильно сжимается вокруг него. Макс чертовски большой, и это ощущается так хорошо. Джордж дает себе несколько секунд, чтобы привыкнуть, но Макс больше не ждет его. Это становится чем-то хаотичным и сумасшедшим, и Джордж тонет в этом чувстве. Макс двигается быстро и довольно жестко, и Джорджу нравится это. — Знаешь, мы могли бы поладить, если бы ты не был так одержим своим банковским счетом, — хрипло выдыхает он, и Макс хмыкает. — Твое тело — единственная форма валюты в этом мире, — он опускает голову, чтобы укусить Джордж за сосок. Джордж дергается на кровати, его запястье натирает браслет от наручника, и он думает, что там завтра, вероятно, будет синяк. Он не уверен, как будет объяснять все это Льюису или кому-либо еще. Но сейчас его заботит только Макс. Макс, чертов, Ферстаппен, с его огромным особняком, огромным состоянием, его огромным львом, огромным эго и таким же огромным членом. Джордж одержим им. Целиком и полностью. Все его мысли заняты только этим мужчиной. Возможно, он даже купился на его слова. Макс двигается так быстро, и их тела скользят по простыням. Их губы смазано касаются друг друга, и Джордж теряет связь с реальностью. Их поцелуи даже сложно назвать таковыми. Губы Джорджа мокрые то ли от его слюны, то ли от слюны Макса. Их пальцы переплетены, так что они сжимают ладони друг друга. И все это ощущается так хорошо, что Джордж чувствует, как в уголках его глаз скапливаются слезы от удовольствия. Он запрокидывает голову, чувствуя, что находится на самом краю своего безрассудства. Джордж понимает, что Макс тоже близок, судя по тому, какими хаотичными становятся его движения. Он толкается в Джорджа, едва ли соблюдая темп, и Джордж даже не может опустить руку, чтобы прикоснуться к себе. Он кончает прямо так: с членом Макса в своей заднице и с мыслями о нем в своей голове. Самому Максу требуется еще несколько бессвязных толчков, после чего он толкается в обмякшее тело Джорджа в последний раз и тот сжимается, застывая. Макс стонет громко и протяжно, и это звучит так невероятно горячо, что Джордж почти теряет сознание. Он помнит, как Макс выходит из него, выбрасывая презерватив на пол, а затем несколько раз целует его во все части тела. Он что-то говорит, и Джордж бормочет бессвязное «ага» в ответ на что бы там ни было и отключается из-за переизбытка чувств и эмоций.

$$$

Джордж просыпается, когда солнце нагло слепит ему глаза. Он хмурится и хочет крикнуть, чтобы кто-то зашторил окна, но даже не уверен, что помнит, где находится. Кое-как разлепив тяжелые веки, Джордж оглядывается, пытаясь понять, где он. Он хлопает глазами, оглядывая роскошную комнату — спальню, очевидно, принадлежащую кому-то очень богатому. А затем воспоминания лавиной накрывают его. Их горячие переплетенные тела и язык Макса в его собственном рту. Джордж резко дергается, но тут же шипит от резкой боли. Он понимает, что все его тело затекло из-за того, как долго он находился в одном положении. Он смотрит сначала на одну руку, а затем на другую, с ужасом осознавая, что прикован к кровати наручниками. Своими же наручниками. Какое унижение. Он понимает, что абсолютно голый лежит на кровати Макса, и только его пах аккуратно прикрыт простыней. Джордж закрывает глаза и качает головой. Посмотрев в сторону, он замечает на прикроватной тумбе небольшую записку. «Доброе утро, спецагент Рассел! Надеюсь, ты хорошо спал? Прости, мне, очевидно, нужно бежать. Но я непременно буду ждать тебя с твоим ордером снова хх» Джордж закатывает глаза и смотрит в потолок несколько секунд. Но затем на его лице появляется улыбка, и он вздыхает. Оглядевшись снова, он приходит к выводу, что никак не выберется из этого положения сам. Набрав побольше воздуха в легкие, он снова вздыхает, готовясь к самому великому позору в своей жизни. — Эй? Есть здесь кто-нибудь?!