Главное, чтобы в душе птицы пели

Как давно все началось и как далеко зашло. — это просто факт, который есть и будет, и Влад всегда будет помнить как удачно все повернулось. Чернокнижнику было 26 на момент съемок 23 битвы, он был не столь юн, но достаточно молод и в голове у него был сплошной ветер и только одна единственная цель выиграть синюю руку. Там он встретил ее, дерзкую, не умеющую держать язык за зубами, но при этом грациозную диву. Диву ли, может Ангела или наоборот демонессу, которая доставляла кучу ненужных палок в колеса. Он сам не мог разобрать, что к ней испытывает. Жуткую ярость и злость, так и хотелось замкнуть руки на ее горле. Но с такой же сильной жаждой он хотел не только окольцевать ее горло, но и с не меньшим желанием он желал услышать стоны под его руками. Чем больше она его бесила, чем больше кровь в его жилах разгонялась, тем больше она его возбуждала, интересовала и он не мог с этим ничего поделать. С каждой съёмкой он все больше задерживал взгляд, все больше вслушивался в разговоры которые она с кем-то ведёт, а после, приходя домой, не забывал смотреть ее эфиры в которых эта роскошная женщина рубила с плеча, не задумываясь. Его она естественным образом заблокировала, но он все создавал фейковые аккаунты и задавал каверзные вопросы, а она продолжала блокировать. Владислав, не понимая зачем, но зачем-то все-таки делал скрины её фотографий и к концу 23 битвы, когда папка фотографий с Ангелиной была уже большой, а он даже повесил у себя в квартире её портрет, все же понял, что он эту женщину любил, хоть иногда и хотел ̶п̶р̶и̶д̶у̶ш̶и̶т̶ь̶ задушить. Принятие этой любви ему далась ой как не просто. В один из дней сильно уставший, перевозбуждённый, злой, он пришел в бар запить злосчастный готзал, в котором Ангелина пообещала ему непрогляд. В кабаре он подцепил молоденькую девицу — все при ней — и поехал с ней к себе на квартиру. Девушка толкнула его на диван и в этом полумраке он даже ударился головой, а это незнакомка расположилась своими бедрами обвивая его поясницу. Она прижималась к его шее, а он словно очнувшись открыл глаза и увидел портрет, который висел на стене. Он опрокинул девушку от себя и та в непонимании посмотрела на него, а потом перевела взгляд на стену, в которую он упорно въедался своими карими. Девушка что-то орала, какой он идиот, извращенец раз готов отказаться от секса с молодой красавицей ради какой-то женщины бальзаковского возраста, но он этого всего не слышал, да и не хотел ничего — никого слышать. После шума от хлопка двери, он ещё долго сидел и всматривался в глаза напротив, в эти болотные и невероятно чарующие. Он прокручивал в голове всю свою жизнь и связи в ней. Вспомнил двух девушек, с которыми он по пьяни переспал, точнее не вспомнил. Единственное, что он помнил, так то, что все эти два раза он был в злом и пьяном состоянии, а наутро вроде с кем-то просыпался, но естественно уже не рассматривал этих девиц. Вроде что-то было, обрывки ночей, но не одна ему в памяти не запомнилась. Единственная девушка, которая ему нравилась, была его учительница русского. Он вспоминал себя будучи 9-ти классником, который влюбился в нее ещё в 5 классе. На выпускном попытался к ней подкатить, но получил пощёчину, после чего с ней не виделся и никто ему особо не нравился. Училка его была лет на 10 старше, он задумывался об этом тогда и предполагал, что наверное это не совсем нормально, но тогда и подумать не мог что влюбится в женщину старше его лет так на 20. Поэтому после этой училки он себе как-то никого не нашел, моложавые вертихвости его не интересовали, а дамы что интересовали его, на него даже не смотрели как на мужчину, уж слишком молод. Всё это он вспоминал, куча эмоций, мыслей тлели в его голове, слезы наворачивались от злости на себя, на нее и от чувства безысходности. Череватый взял картину с ее изображением и порвал, разбил рамку, а успокоившись понял что зря. Он лег в постель и, дотянувшись до комода, достал черный платок, уткнувшись в него носом. Это был ее платок, платок Ангелины, он его нагло спиздил из гремерки, когда все ушли. Зачем? Да он сам тогда не знал зачем, но был уверен что это необходимо. И именно в эту ночь его озарила гениальная идея. Влад прекрасно знал, что Ангелина была, мягко говоря, знакома с Левеным и в этом грязном нижнем белье решил хорошенько покопаться. Череватый пригласил Левина выпить в один из вечеров, тот конечно же согласился, ведь выпить он был заядлым любителем. Тогда-то Влад и развязал ему язык. *** — Да она бешеная, нет в ней ничего интересного, это я тебе говорю! — Макс Левин. — Она в постели бульдог, ей бы лишь бы подчинять, а подчиняться она не умеет, онаа.старуха. Вот мы и расстались, спать я с ней не хотел такой, да ещё с ее своенравным характером, нет в ней ничего примечательного. Есть помоложе, по послушнее, а на нее ни один нормальный мужик с ее выкрутасами не позарится! — все из себя вываливал Левин, а Владу только на руку. — Понятно, понятно, ну получается она мужикам не подчиняется и удовлетворять никого кроме себя не станет, вот и расстались, правильно понимаю? — спросил Влад. — Да, правильно, правильно. А тебя чего вдруг Юрьевна интересовать стала, втюрился что-ли? Я видел, как ты помириться с ней хотел, когда руку синюю забирал, ещё и обнял, неужто влюбился? — Левин ухмыльнулся. *Влад помнил день победы слишком хорошо, ведь, придя домой, плакал, плакал, поэтому что видел как она огорчена, но он же к этому и стремился. Он стремился получить руку любой ценой, но вот стоила ли эта рука её слёз?..* — Ну, если и влюбился, то что? — поинтересовался чернокожик. — Да ничего, забирай, на нее только дибилы поведутся. Влад после сего разговора решил увернуть от старого алкаша. Просто бродил по улицам, рассматривал дома и как обычно решил сделать очередную покупку, ведь являлся заядлым шопоголиком. Только в этот раз он купил не какие-то цацки или не нужное борохло, а кучу краски разных оттенков зеленого и голубого, краски, шпаклёвку и всякое такое. Можно задаться вопросом зачем, не догадались ещё? А затем, что великий Влад Череватый решил перекрасить стены, в какой же цвет? Цвет болотных, а порой и небесных глаз. Он долго смешивал краски рассматривал и сверял оттенки с глазам на фото. Пришлось найти выпуск где были видны её озерные очи и даже дополнительно бегать в магазин, потому что не хватило нужного оттенка. Так к утру Владислав и закончил с новым ремонтом. Его спальня была на половину озёрной, а на половину болотной. Он поставил длинное зеркало на границе этих двух гаваней и просто представлял, что когда-то она будет просыпаться и смотрится в это зеркало утром, и это будет каждый раз его самое счастливое утро Наступил реванш, он ждал ее ждал ее три выпуска, а потом каждый выпуск, чтобы была она. Ничего ему не надо только ее, он съедал — нет, сжирал её глазами! Она видела это они заигрывали друг с другом. Он захваливал ее впрочем не зазря, ведь она действительно была кудесницей в своем деле. Однажды Башаров сказал Якубович: — Вы действуете своей красотой на трёх мужчин и плените их. Якубович же ответила: — Я могу пленить только двух, третьего я не интересую, он не подвластен мне. Ангелинины глаза были устремлены на Влада и она усмехнулась, ведь он нагло улыбался и смотрел только на нее. Его вообще ничего не могло оторвать от этой роскошницы. Ей нравилось это, она наслаждалась этим вниманием, нравилось его особое внимание к ее персоне и то, как он перед всеми ее превозносил. Нередко он её и поддергивал, как будто знал, за какие ниточки надо тянуть. Её это раззадоривало, а ему это за радость. В один момент Ангелина вылетела, чуть-чуть и финал, а тут такое. Она орала на всех, на операторов, гримёров, проходящих людей. Эта фурия зашла в гримёрку и громила все, столы, стулья — все было перевёрнуто и никто не смел подходить к двери комнаты. Влад единственный, кто зашёл в комнату, зашёл с невозмутимым лицом, она его не видела, ведь была слишком занята — разрисовывала стену помадой с прекрасной надписью «Козлы!». Он ей любовался, его настолько возбуждало, как она злится, что по его брюкам можно было понять размер его наслаждения данным разгромом, ну точнее той, кто его совершил. Изосимова обернулась и увидела его самодовольную улыбку, она уверенным шагом подошла к нему и замахнулась, чтобы дать пощёчину. Влад обладал хорошей реакцией поэтому увернулся и, поймав предтупленную реакцию Ангелины, воспользовался этим и взял её за горло. Влад впился губами в её, подхватил под бедра и понес на единственную неопрокинутую тумбу, только потому что она была прикручена к полу. Ангелина из-за такой наглости конечно замешкалась, но ненадолго. Опомнившись, начала бить парня, упираться своими руками в его плечи и отворачивать голову от прикосновений его губ, а Влад из-за этого целовал куда приходилось. Она расслабилась, перестала упираться и он подумал, что всё идёт так как он хочет, все пошло ровно наоборот. Ведь у Ангелины не было рамок, она ни в одну не вписывалась, ни в одни стандарты или самую глупую мысль, что может быть кто-то может ей управлять. Колдовка расстегнула ремень и залезла в трусы бесовода одной рукой, а второй очерчивала подбородок. Она вытащила его член наружу, трогала его, то быстрее, то медленнее и только от неё зависел темп, сжимала и дёргала мошёнку, водила большим пальцем вокруг головки. Влад ныл, он буквально сейчас был готов кончить ещё до начала. Ей это нравилось, он только в её власти, она видела как он изнемогал, как хотел, его орган набухал и черти в глазах так и сгорали заживо, умоляя кинуть их в котел, чем выдержать эту муку. Ангелина сидя на тумбе чуть-чуть подтянулась к уху Влада и сказала: Сначала меня в финал реванша, а потом я подумаю о возможном продолжение. Бабонька придавила головку большим пальцем, поокольцовывывала и, спрыгнув как ни в чем не бывало с тумбочки, захватив свою сумочку, ушла. Владу пришлось ещё раз пять передернуть в одиночестве, чтобы хоть как-то успокоиться, чтобы не выйти в кадр со стояком, красной мордой и злостью на эту шикарную женщину, которая оставила и обвела вокруг пальца его, как мальчишку. Впрочем делать для того, чтобы она была в финале реванша ничего не пришлось, Комахина все сделала за него. Говоря честно, то в тот день надо бы было врезать Ларионову, ведь если бы не его глупые обещания, то Ангелина бы не выбыла даже пусть и на какое-то время из реванша. *** Вот и наступила новая битва сильнейших 2. Влад все ходил вокруг да около Ангелины, это был ее персональный хвостик. Он все шутил с ней, пытался дотронуться, всегда поддерживал, взгляд был устремлен на нее. Это видела Ангелина, нагло этим пользовалась, ну как пользовалась? Просто принимала это в качестве доброго жеста, что она не видела его взгляда? Видела конечно, чай не 16, все то она понимала и все то она знала, забавно что все видела не только она, но и некоторые соперники. Особенно оживился Левин, который с чего-то вдруг решил померяться с Череватым за Ангелинины глазки, ну и коготки на своей шее да и не только, куда уж без этого? Но Ангелина дважды на одни грабли не наступала, этот человек ей был абсолютно мерзок и никаких позитивных чувств не вызывал. Это женщина была властная и весьма избирательна, поэтому прыгать абы кому на хуй уж точно не собиралась. Она лучше с голода будет сжимать себя в душной и стылой запахом духов комнатке, чем согласится на не пойми кого. И жесты Влада видела и пальцы, что при объятиях сжимали ее талию дольше, чем прилично, чувствовала. А чувствовала она сильно, чувствовала так что дыхание сбивалось, а кружевное бельё было уже мокрым, хоть бери и выжимай. Питерская колдовка выбирала для парня образы весьма тщательно, не одной же ей трусы выжимать в перерывах от съемок в уборной. И в один день она выбрала. Выбрала она прекрасное черное платье, которое особенно хорошо выделяло, что она широкой души человек, а это незамеченным не могло быть. Влад весь слюной захлёбывался, как щенок за костью вокруг не ее вился, да как подступиться не знал. Нервничал он ужасно и именно поэтому выбрал самую что ни на есть бредовую тему для разговора, её похороны. Да она его переживет, ишь что удумал. — Ангелина, что вы будете? Мы будем ваши поминки праздновать, что вы будете, булочку? — спросил Влад снимая все на камеру во влог. А Руденко предложил: солянка, борщ, Ангелина, борщ берём? Или давайте выбираем рис для кутьи, золотистый будет или белый? — Ну я думаю надо белый, по канону идти — смеялась Ангелина. — Хорошо, у тебя будет больше кураги или изюма — поинтересовался Тимофей. А Ангелина лишь по ведьминчки похихикала. — Что хочешь на могилку? — спросил Влад, смеявшись. Пока над его шуткой смеялась и Ангелина, камера его легонько скользнула объективом вниз, прям всю красоту и достоинство бс Череватый заснял. Смотреть сверху конечно красиво, но смотреть — не трогать. А Изосимова уже повернулась и глядела на него улыбаясь и понимая, что платьице-то пришлось ему по вкусу, ну не совсем платьице конечно, содержимое поинтереснее будет. Влад замялся из-за этих лисьих глаз на себе и пришлось потихоньку двигаться к тумбе вперёд. Он сказал: я подумал, да ну его нахуй, обычную воду, блять, июшка сладкая. Влад камерой снимал Бабоньку. Ох и формы у нее, ну хочешь не хочешь все равно посмотришь, но невозможно на эту грудь не смотреть, только слепым надо быть, других вариантов нет. Влад смотрел на этот женский животик, на складочку под грудью, весь раскраснелся, щеки горят, глаза замыленные, а зрачки как у нарика, у которого ломка, и сейчас она его амфетамин. Она видела это взгляд, он был настолько наглым, что она взяла и цапнула его коготками, немного показав зубки. — А что, её все равно голуби сожрут? — сказал Влад делая вид, что продолжает разговор, и как будто не понял, за что его сейчас царапнули. — Голуби сожрут, что за вообще? — произнесла Ангелина и ухмыльнувшись цокнула. Череватый посидел немного на стульчике, понаблюдал, но долго он в таком положении сидеть не мог. Встал сзади Ангелины, а та стрелочки свои распрекасные рисует и говорит: — Что, тебе тоже что то подмазать? — ухмыляется, глазками играет. А у Влада в голове ни одной приличной мысли, подмазать — подмазать, к себе на кхм, ну не важно и так понятно на что. Он эти губки с этой ухмылочкой столь любимой готов был часами зацеловывать. Влад посмотрел в её глаза через зеркало, а она в его и они не отводили взгляда. Этот огонь был один на двоих и горел он у них в равной степени. И Ангелина всё считала, все желания и все потаённые мысли его распотрашила, словно вещи из гардероба, одну за другой перебирала и все вокруг нее под ее каблуками валялись. — Аа, ай, я, яй, — произнесла женщина. А Влад все в шутку: — Лысинка. — Нет там лысинки, — сказала гремер Елена. — Есть, одевайте ей парик, — парировал парень. — Гадюка какая, ах гадюка какая — говорила Ангелина. А Влад все снимал, поднес камеру ближе и Ангелина сделала губки бантиком. — А я удачно ракурс снял, — сказал Влад, но Ангелина даже не предполагала какой и на сколько хороший ракурс верхнего вида снял Владислав. Там не только он, там все, кто только посмотрели, покраснели и ноги скрестили. Крестик слетел, а трусиков не осталось как говорится. Все вышли из гримёрки, все кроме этих двоих, хотя на проходку уже нужно было бы и поторопиться. Влад сидел в телефоне делая вид, что что-то увлечённо печатает. Ангелина сидела у зеркала, а потом направилась к выходу из гримёрки, на выход в котором сидел чернокнижник. Только женщина поставила каблучок на лестницу, так бесовод схватил ее за руку, потянул на себя и сказал: — Не так быстро Бабонька! Но Бабонька знала все наперёд, просто развлекалась, просто давала ему возможность думать, что от него что-то там зависит. Череватый прижал своим телом Изосимову, между ними не было и миллиметра расстояния, эта роскошная, мягкая грудь сейчас упёрлась в его. Он чувствовал как она спокойно дышит, ни капли волнения. — Владюш, ты что-то спросить хотел, я правильно поняла? Иль ты может решил мои похороны прям сегодня устроить, убить сейчас и закинуть моё тело в одну из комнат? — Да, как Вы могли подумать, Ангелина Юрьевна, я и такое неидеальное убийство? Влад склонил голову к ее шее: — Хотел вот спросить, что за духи у Вас? Вкусно пахнут, да вот распознать не могу, что за запах?.. — Влад уткнулся в шею Ангелины. Колдовка склонила голову в сторону, дав чернокнижнику больше места для расположения, делая вид будто просто осматривается и мельком улыбнулась. — Я не наношу на себя духи Владюш, маслами обтираюсь, да, но духи не ношу, — томно ответила питерская ведьма. — Странно, а для меня Вы всегда пахли пряностью, цитрусом и ароматом после вечернего дождя, — сказал Влад, все же утыкаясь в нежную кожу. Изосимова повернулась и посмотрела на Владислава, потом резко отодвинула от себя, взяла его лицо в свою руку и отбросила, словно перед ней не могущественный чернокнижник мужского пола, а маленький щенок. Влад от этого встал в ступор, а потом взялся за шею уже уходящей колдовки и прижал лицом к стене, от такого резкого и больного движения Изосимова выпустила воздух из лёгких и сжала челюсть. Бесовод завел её руки за спину и прижался грудью к ее спине сказал в ухо: — Ангелина Юрьевна, я Вас ненавижу. Ангелина хмыкнула, она начала поворачиваться к нему лицом и он дал ей это сделать, но руки держал по бокам от головы. Изосимова медленно стала тянуться на носочках к его губам. Влад прикрыл глаза, сердце учещённо забилось, страх, радость, трепет чувствовал он, неужели вот сейчас она сама возьмёт его и поцелует? А вдруг он плохо целуется, вдруг он не умеет целоваться, нет, не целоваться, целовать её. Именно эти губы, ему было важно, чтобы именно этим губам понравился поцелуй, он боялся оплошать.Все его переживания были впустую, Ангелина прям у его губ сказала: — Размечтался, пошли на проходку, малыш, — и ушла. А чернокнижник так и стоял раскрасневшийся, как школьник, которому только что чуть не удалось выполнить заветную и самую сокровенную фантазию с учительницей, пусть учительницей рисования, пусть уже и бывшей, но все же. На проходке Изосимова весело, как ни в чем не бывало общалась и смеялась с Александром, к ним подтянулись и Марьяна с Богомолом. Владислав юркнул к колдовке незаметно, снимая все на камеру для блога, ну по крайней мере делал все, чтобы никто не мог заподозрить, что на этот влог ему было глубоко плевать с высокой колокольни. — Сейчас шишку закажу у Левина! — Шишку, шишку? У него уже шишки закончились, он уже жёлуди раздаёт! Левин что-то бурчал про шишки. — А кому не надо шишку? — Ангелина сверкнула своим хищным взглядом на Влада. — А кому не надо шишку, а кому не надо шишку, крепкую еловую? — Еще раз спросила раззадориная Изосимова. — У нас лихой слоган к этому: хочешь заполнить рот — возьми шишку. — в оборот — дополнила Левина Ангелина и проглядела на Влада, держась за пальтишко. — Вы слышали, что он сказал? — ухмыляясь спросил тот у колдовки. — А что он сказал? — Ангелина Юрьевна сделала бровки домиком и посмотрела невинными, якобы полного непонимания глазами. — Полезные вещи. — Вот так Влад и происходит взросление, — ухмыльнулась ведьма. И пока все яростно сводили Изосимову с Левиным, у Ангелины же с Владом была своя личная история. С их переглядками, шишками и каким-то таким взрослением Влада, о котором говорила Ангелина. Они не намекали, они кричали, их химия говорила за них, а будоражащие глаза колдовки так и поблескивали в глаза Владика напротив, разговоры о шишках у нее были отнюдь тюлько для молодого чернокнижника. Влад всё не знал, что дальше сделать, как подступиться, но все-таки решился и потянулся пальчиками к ее пальтишку со словами «что там?» — Да, не, не, иди-ка ты нахер, — женщина смеялась и улыбалась. — Ну, бабонька! — Что-то есть, а что там? — этот хищный оскал до ушей и взгляд в камеру, а потом снизу в верх на Владислава и ее заветное хи-хи-хи, которое так и сводило с ума. Череватый засиял, засмущался и отвернул голову в сторону, а потом, как ни в чём не бывало: — Так, что Вы покажете или нет? — А что там? — Что ТАМ?! — ну для Влада точно много интересного, то чтобы он обсасывал, сжимал и к чему бы прильнул бы на вечность. — Господь с вами, господь с вами! — сказала колдовка и очертила крест на камере. — Рубрика. — Рубрика, — повторяла слова за Владом женщина. — Рубрика 18+. — Рубрика 18+, — опять повторила она за ним, всегда за ним. — Явление, явление, тема сисек раскрыта, господь с вами, — очерчивала вновь крест ведьма, пытаясь максимально сделать серьёзный вид, но это у нее не очень получалось. И они оба залились смехом. Влад, чтобы хоть как-то отвлечься переключился на Олега «Шагом марш!» — Это мой фанат. — Да, здрасте, можно автограф? А Изосимова женщина страстная, ревнивая, поэтому и сказала «можно только рядом постоять, сфоткаться». А Владу это все, как медом по сердцу, стоит гордый, старается не улыбаться, виду не подавать, как приятно. Тут Олег опять со своим «повыше колена, пониже пупка, пожалуйста». Ангелина губки бантиком сложила, довольная, позабавило ее это видите ли, а Владислав наоборот, брови сомкнул и взгляд потяжелел. Уж не хотелось ему вспоминать тот выпуск реванша, он прибить хотел Олега, весь сезон тот бабоньке мешал. Он тогда бы точно порчу поставил после выпуска, сразу поехав на кладбище, да он и собирался, только нежная рука перехватила, втянув в какой-то уголок. Даже в потёмках понимал, чья мягкая и казалось хрупкая рука, ухватила его с невероятной силой. «Даже не вздумай!» — Бабонька впилась рукой в его горло. Но Влад тоже не промах, его бесило все и она и Олег, и Башаров долбаный, и съемочная группа — все виноваты, один он молодец, как всегда. Череватый стал надвигаться и упёрся в это очаровательное тело вплотную. «Бабонька, ты меня не беси, иначе я не одну фотографию на кладбище прикопаю сегодня, а сразу две». Изосимова ему леща как влепила, аж в ушах зазвенело. Череватый, как с цепи сорвался. Рукой уже он её горло обвивал и как в стену впечатал, аж сам на мгновение перепугался, как сильно она головой ударилась. Носы их смыкались, а глаза смотрели друг другу прямо в душу, все считывалось. Колдовка потянула его за шиворот и впилась в губы, ни он, ни она уже не могли сдерживать себя под масками ненависти. Она тяжёло дышала, кусала его губы и не могла оторваться, а он, робея, проталкивал свой язык, переплетая с таким родным напротив. Она гладила его коготками по макушке, закинула правую ногу на его поясницу, он сжимал её, вот-вот и капронки на этом месте бы лопнули. Вторая рука крепко сжимала ягодицу. Им не хватало воздуха, эта душная комнатушка словно сужалась, Влад не мог оторваться от этих губ, если бы только это не означала спускаться вниз. И он стал спускаться и очерчивать поцелуями её скулы, сменал губами шею, облизывая и вдыхая ее запах, это было лучше всяких вещест, он не пробовал, но точно был в этом уверен. Женщина откинула голову, упёраясь затылком об холодную стену. И тут Ангелина сказала «нет». Влад был озадачен и опустил ногу женщины, оторвавшись от шеи взглянул в болотные глаза. В этих глазах было все, столько любви и желания, он никогда и не думал, что увидит, там даже его бы Толик ахуел. «Не надо, не маленький, сам все понимаешь» — сказала она и прошмыгнула мимо, улетучиваясь в гримерку. Он так и остался тогда стоять, вот так, как выброшенная собачёнка, Муму на минималках, спасибо хоть не утопили. Влад думал, что, видимо, совсем он не разбирается в людях, не разбирается в Колдовках… Все это пронеслось в его голове, он возвратился к реальности, только и сказал «Пиздец, испортил рилс». А потом повернулся, любуясь колдовкой. Изосимова обернулась подходя ближе и танцуя руками. — Вы всегда за мной! Ангелина хмыкнула и показала фак. — Я на защите! — На защите? — женщина посмеялась. А на защите ли он был? Раз есть защита, то как он мог поддаться в её колдовские чары, неужели и колдовские чары были не нужны и он просто влюбился? Вот так просто?.. Влад принялся пересматривать контент, пока операторы мельтешили и настраивали свои камеры и прочие приборчики. Он старательно делал вид, что что-то делает в телефоне, но то и дело поглядывал на Колдовку, которая стояла по левую руку. Она воодушевлённо разговаривала с Романовой, а он был один между такого малинника. — Ангелина Юрьевна, ну что же вы даже Владику не покажете, что под пальтишком? — Ну он уже достаточно увидел, да и заснял, как оказалось не мало. Влад в этот момент чуть не удавился и чудом не выронил телефон из рук. — Могу для тебя, Марьян, повторить, — сказала Изосимова и быстро распахнула пальто, а потом быстро запахнула назад. Владислав, наверное, точно косоглазие получил в тот момент, жаль не заснял, ну ничего, там на проходке фанаты за него постарались. — Ангелина Юрьевна, жаль что Вы не эксгибиционистка. И женщины залились смехом. *** В готзале эта раскошница стояла между ним и Шепсом-младшим. Их снимали, делали общую фотографию. И, видимо, чернокнижник сильно загляделся на Матушку сия здания, что Олег уже заметил это и начал давить лыбу. Видела ли это сама Изосимова? Видела, конечно, этот взгляд раздевал и сжирал её всю, но она прекрасно делала вид, что не замечает и смотрела точно в камеру. — Влад, ты шею не свернёшь? — Влад! — повторил Олег. — А? — Б! Ты лучше бы с таким интересом на оценке в гот зале смотрел, а только и слышно Ваше *шушушу* с Изосимовой, а ещё кто-то вечно к чьим-то полушариям тянется. Мы бы уже даавно отхватили, а Левин даже за просто так отхватить может, — хмыкнул Олег. — Он тоже отхватит сегодня, с меня станется. — Да за что, Бабонька? Я же просто задумался, с кем не бывает? — Ага, задумался он, — цокнула женщина. На гот зале эта парочка друг от друга не отлипала, все перешептываясь. Влад почему-то решил, что самая лучшая тема сейчас, так это поговорить про откуп и поучить Ангелину, что было зря. «Не учи учёного — я колдовала, когда тебя ещё и в помине не было» говорила женщина, гневясь. Уж не любила она, да и не привыкла, чтобы кто-то ее поучал, ишь, яйцо курицу учить вздумало. Оттуда Изосимова пулей понеслась в гримёрку, недовольно что-то бурча под нос. Влада эта картина только забавляла, от чего то ему было хорошо видеть ее такой. Наверное, из-за того, что она стояла не холодная и стальная, а вот нараспашку, всю бурю эмоций могла показать, даже если эта буря на его голову потом, и не зайдет в гримерку, с видом полного безразличия уселся за стул и стал что-то монтировать, отвечать и тд. Пока он все это делал, в ней они остались вдвоём. Влад подошёл со спины к Изосимовой, которая прихорашивалась перед зеркалом и сжал с силой ее талию, а голову положил на плечо. Большой палец гладил вещь и Влад сказал, то ли в шею, то ли в плечо «Вам очень идёт эта портупея, талию красиво очерчивает, я бы хотел оказаться на месте это вещицы». — А ты выдержишь? Меня кроме нее никто не выдерживает, все по швам расходятся. — Не выдержу. Изосимово с мгновенной остротой, словно лезвием по глазам взглянула на Влада. — Мне выдерживать не придётся, я любоваться и наслаждаться буду, — пояснил Владик. — Подвезёшь домой? Вдруг в гремерку зашёл Саша, он, оказывается, забыл ключи. Влад хотел отскочить, чтобы тот ничего не заподозрил и почти было убрал руки от Ангелина, как та своими руками накрыла их сверху, чтобы он не смел от нее отходить. У того сразу глаза по 5 рублей, надо же и не боится, неужели хочет чтобы их видели вместе?.. — Подвезу. Александр же во все 32 зуба наблюдал за этой картиной. — Чую я, что тебе Влад не только на машине её надо будет подвезти, - посмеялся медиум. — Ну самолёта, у меня пока что нет — реально не поняв, о чем речь сказал Владик. — Ангелина Юрьевна, да он у тебя тупенький, я смотрю. Хорошего вечера. — Сказал Саша и удалился. Шепс с Ангелиной дружили близко, поэтому ее он знал хорошо и позволить где-то пошутить, где-то увидеть лишнего ему было в отличие от других позволительно, хотя всему конечно были пределы. Быстро одевшись, они вдвоём вышли из здания и сели в Хонду. Ангелина назвала адрес, он сказал, что знает где это и поехал. Это было дальше его квартиры, ехать дольше, а сейчас минуты тянулись долго. Так они ещё и в пробке застряли, чернокнижник заметно нервничал, весь пот начал уже выступать и поэтому он решил снять с себя пальто и шапчёнку. Ангелина Юрьевна же с превеликим удовольствием наблюдала за этой картиной, в отличие от разгорячённого и тревожного Владислава, сидела холодно и спокойно, как скала. Вот уже две машины перед ними, осталось дождаться, когда уже переключится светофор и они свободны. Парень нервно стукает ногтями по машине, Ангелина снимает свои очки цепляя за краешек воротника. Он в её сторону даже не смотрел, уже и так весь изныл, изъёрзал, ещё чуть-чуть и он будет её раздевать прям в машине, но она ему это точно не позволит, поэтому он получит очередного леща и разойдутся они, как еж с колючей проволокой. Ангелину это тиканье пальцами по рулю уже заметно достало, рука с нажимом легла на его колено. Она стала поднимать ее все выше, сжала внутреннюю часть бёдра. Влад опрокинул голову на сиденье, а руками плотно вжался в руль, все тело окутывала мелкая дрожь, а половой орган страдал в натисках ткани. — Ангел, ах, Ангелина Юрьевна, если ты сейчас не остановишься, то мы точно поедем ко мне, иначе долго я так не протяну. — Да что ты? Ангелина повела рукой к органу, Влад вздрогнул и вот он — зелёный! Зелёный светофор и тапку в пол!