Главное, чтобы в душе птицы пели

Влад тут же сворачивает направо. — Ты не туда свернул, до моей квартиры прямо. — Я же сказал так не делать, даже предупредил, что иначе повезу к себе, так что Ангел, Вы сами напросились в Ад. Ангелина захлопали ресницами, Ангел? ПФ, да конечно — и просто показательно закатила глаза. Они уже доехали, до него действительно было гораздо быстрее, он быстро расстёгивается и раздетый выходит открыть ей дверь, на что колдовка не могла не обратить внимание. — Я и сама могу, не маленькая. — Я знаю, и знаю что не маленькая, но хочу чтобы ты позволила мне такую малость. Он хватанул ее за руку и вот они уже в подъезде едут в лифте. Он не сдержанный, пылкий, уже думал, что припадает к женской шее и будет расправляться с ее верхней одеждой, но не тут-то было. У Изосимовой все не по правилам, эта антагонистка никогда не шла по чьим-то правилам, иногда даже по своим собственным. Она сама запихнула его в этот лифт, сама стала прикусывать, зализывать и оставлять засосы на его шее. Забавно конечно, как он вообще мог подумать, что что-то здесь зависит от него? Они кубарем вылетели из лифта, дверь уже как-то открылась и они в его прихожей. Ангелина кинула верх в коридоре, а вот блядские сапожки с каблуком никак не получалось снять. — Да сними ты их уже с меня, я так не могу! Влад присел на колени и стал расправляться с навороченными застёжками. Она смотрела на него сверху вниз и в моменте дотронулась уголком туфелек до подбородка, поднимая его взор на верх. Глядя ей в глаза этот мальчишка поцеловал коленку, а потом быстро расправился с застёжками и Изосимова толкая его спиной в его же комнату уложила на кровать. Он быстро стянул с себя водолазку с пиджаком. Этот Ангел прекрасно расположился на его бедрах. Влад предпринял пару попыток сделать, как он хочет, но ему пришлось принять ее правила игры. Влад залез руками под платье и сжимал ягодицы женщины. — Чулки? Я думал ты вы в капронках. — Так не удобною Изосимова было потянулась к его ремню, как мужская рука резко не остановила. — Извините. — За что? — За это. — Влад хватанул ее под бедра и усадил на своей милой мордашке. Так он точно ни с одной не делал ни разу. Опыта в этом не было, но возбуждение брало вверх. Задрав подол платья под самые груди и сдвинув ткань языком, им же стал вылизывать и впиваться в женщину. Неизвестно, у кого из них жажда была больше, она текла, белая влага стекала по бедрам и чулкам, а Владик только успевал собирать её, это была его сахарная косточка. — Правее, быстрее, выше, — направляла иногда женщина и он безропотно выполнял, одна рука красовалась на его волосах, а вторая сминала собственную грудь. Этот Ангел сейчас был на 7 небе от счастья, закатывал глаза, а ноги дрожали, как осиновый лист. Она кончила, но он не обратил на этого никакого внимания. Женщина начала приподниматься, но он резким толчком усадил ее обратно на лицо, подумал что она приподнялась чтобы дать ему больше воздуха или время отдышаться и даже в голову не пришло, что она уже просто закончила, останавливаться он не умел. Бесовод то ускорялся, то замедлял темп, а потом впивался в пульсирующий комок, обсасывал его и выводит прекрасные узоры, ей было очень хорошо. Она кончила и второй раз, ноги были ватные, она всем весом расположилась на нем и посмотрела на картину на против. Картину эту она видела в зеркале, меж болотом и озером, такой она их запечатлела в своей памяти их первый раз. Влад, видя такую женщину на себе, обмякшую, податливую и до ужаса расслабленную, не мог не насладиться данным видом. Он был готов остаться в таком положении навсегда, ощущая на своём языке сладкий и раскрывающийся с кислинкой вкус, чувствовать этот дурманящий запах, а потом доводить этого Ангела пока она не скажет «хватит». Ну, он не остановится, Бесоводы Ангелов не слушают, делаю все по своему, а ему все не хватало, её ему было мало. У самого уже член давно стоял колом, трусы неприятно прилипали, а головка органа неприятно упиралась о шов джинс. Он приподнял ее за покатые бёдра и вылез из самого прекрасного плена. Она упёрлась руками об кровать, а ноги так и остались раздвинуты в позе наездницы. Влад смотрел на нее через зеркало, а она на него. Потом встал на кровать и демонстративно начал расстёгивать ремень, который держался на добром слове, да и ширинку, которая на половину уже сама съехала в низ, он снял одежду, оставаясь в одних боксерах. Череватый опустился на кровать легонько прикусил в плечо Изосимову, она спиной чувствовала твердый орган через противную мокрую ткань. Да и несмотря на плохое зрение, она уже оценила уровень его вовлечённости в процесс. Ноги у нее не унимались, мелкая дрожь пробивала тело, грудь вздымались, а дышать по прежнему было тяжело из-за неснятого лифчика и портупеи. Только сейчас она поняла, что он в начале пытался уложить ее не для своего удовольствия чтобы выебать, а чтобы она лежа на спине получала удовольствие, чтобы приятнее было. Доставлял ли ей удовольствие кто-то языком и при этом думая точно о ней, а не о себе любимом? Нет, мужики с ней в принципе не церемонились, поэтому и она не церемонилась с ними в постели, думала только о себе. Привыкла так, не было того кто покажет что может быть по другому, кто бы умещал властность с нежностью, напор и силу с робостью. А мальчишка, Владик, нет, Владюша почему-то в себе это все умещал. — У тебя таких, как я много было, да? — Нет, у меня таких как ты вообще не было. На этом Ангельском лице промелькнула лёгкая улыбка. — Таких старых или таких пылких? — Ангелов старых не бывает, а то что у Ангела помимо белых крыльев ещё маленькие рожки имеются — так это только лучше. А, если ты про то много ли кто на моём лице так по хозяйски располагался, то можешь быть уверенна — ты первая. Ангелина развернулась к нему лицом, сняла лифчик и выбралась из натисков портупеи и платья, небрежно бросив на пол. Потом опираясь локтями на постель расположилась на кровати, а ноги сомкнула перед собой. Владюша смотрел на нее сжирая и обгладывая каждый сантиметр ее тела. Он рассматривал и наслаждался этим, этим женским животиком, этой пышной грудью, этой шеей и ключицами… вся эта женщина его, его мир — главное, чтобы мир в душе и птицы пели, а у него пели. — Чего застыл, никогда не видел обнажённых женщин, а? — Помолчи пожалуйста, хоть в такой момент. Ты бы молчала, тебе бы цены не было. — Лови момент, — Изосимова разомкнула ноги. Влад подтянул ближе прекрасное женское тело, а оно стянуло его боксеры ногами. Влад наклонился и поцеловал Ангелину в губы. Вначале нежно, аккуратно вкладывая всю любовь в поцелуй, а потом стал проворно и по хозяйски лазить своим языком во рту женщины. Опустился на шею, ключицы, сжимал её грудь, а она, чувствуя твердый орган на своем животе, сама поддавалась вперёд. Влад видел это и хотел не меньше её войти в эту машину времени и оказаться в 75 году. Соски были тверды, а груди уже были ярко бордового цвета. Он спускался ниже, целуя живот стал вводить членом по изнывающему и влажному входу во влагалище. Женщина поддавалась вперёд пытаясь насадиться. Влад хоть и не помнил, что там и как было надо, но тело говорило за него. Он резко вошёл внутрь от чего услышал сильный крик, не боли, нет, наслаждения. Он медлил, пытаясь ощутить все происходящее счастье. Влад идеально в нее входит, он чувствовал членом эти мокрые и содрогающиеся стенки которые обхватывали его орган. Влад вдалбливал ее в кровать, периодически спрашивая все ли хорошо? Но по крикам удовлетворения, громким хлюпаньям и многократному сжатию стенок вместе с дрожью ее ног можно было и не отвечать. Влад ставил ее, как бы она сама это назвала в позу «прачки», просил выгибать спинку и черт знает что ещё. И она это делала, она выгибала спину, она была податлива и может впервые в жизнь по-настоящему удовлетворена. Она за эту ночь получила столько оргазма, сколько за все свои годы не получала, он кончал в нее, он водил по ней толстым членом, который ей так идеально подходит по размеру, и тёрся головкой о самую прекрасную промежность. Влад не знал, почему все это ему разрешено, не знал почему она столь нежна, но ему и не нужны были ответы на эти вопросы. Главное, что все это ему можно. И пока она так кричит под ним, пока его кровать вся мокрая в её жидкости, пока ее руки обводят треморными пальчиками его шею, а губы хоть и покусанные и все в крови все равно нежно, но при этом страстно целуют значит все хорошо. После таких покатушек, как бы это назвал сей процесс Александр, женщина ещё долго приходила в себя. Она сходила в его душ, а он в это время менял мокрое постельное белье. Выйдя она ещё нервно металась по комнате, ища то одну то другую вещь, чтобы собрать все в кучу. Череватый в какой-то момент просто резко обнял ее со спины, Ангелина развернулась и уткнулась в его плечо. Он крепко держал ее одной рукой, а второй гладил ее по волосам, он чувствовал как ритм её сердца постепенно приходит в норму. Она посмотрела в его глаза, а он смотрел в её, те в чьих пару минут назад читалось сомнение и беспокойство сейчас была надежда, надежда на сильное плечо и ту любовь, которую ей не дал ни один мужчина в её жизни. Они друг другу идеально подходили, они входили друг в друга как нельзя лучше, во всех смыслах. Влад развернул свою женщину к зеркалу, все ещё крепко обнимая. — Что ты видишь? — Тебя вижу, себя вижу, стены вижу, кстати красивые. — Неправильный ответ. — Э-эй, — Ангелина чучуть ткнула его локтём. — Какой же правильный ответ? — Ну видишь ты НАС, а за стены спасибо, я когда смешивал краску, чтобы получить цвета твоих глаз порядком подзаебался, умазался сам и полы тоже. Ангелина резко посмотрела на верх, в его глаза. Столько нежности и озорной детской радости Влад ещё никогда и ни в чьих глазах не видел. Слава богу, а может не только ему и не увидит, кроме как в этих, которые смотрят снизу вверх. Влад потрепал ее макушку, за что сразу же получил тыканье пальцами и движение, как в детстве делали, когда говорили «идёт коза рогатая, за маленькими ребятами». Влад подхватил этого Ангела под бедра и начал кружить, она обвела своими ногами его поясницу и гладила по волосам. Он опустил ее, снял полотенце и одел на нее свою рубашку. Сидя у ног застегивая каждую пуговку снизу вверх. Ему было приятно так сидеть, этот Ангелочек в это время довольно напевал какую-то песенку и водил по волосам Бесёнка. А его лишь забавляло, что он двухметровый Бесовод стоит у такого мило напивающего даже чуть ниже в половину его роста Ангела. Пока его птица так поёт, неважно протяжённый стон это или действительно песня, значит в его жизни все как не может быть лучше. А потом он ещё долго не засыпал, крепко прижимая к себе свою женщину, любуясь и без возможности ей досыта налюбоваться, ему и всей жизни не хватит, но он точно до конца будет с ней, а она с ним.