Сев, я вас ненавижу

Самая лучшая часть дня, когда оба студента покидали комнату общежития, дабы посеять хаос — это возвращение обратно. Как бы быстро их сердца не бились от восторга, наблюдая за горящим зданием, за тем, как прохожие зовут на помощь, а работники пиццерии пытаются потушить пламя, все это неописуемое возбуждение, чувство собственной неуязвимости, а так же удовольствие от осознания своей гениальности, сменялось кое-чем иным, более сильным. Первая волна восторга от содеянного уходила на задний план, уступая место чему то более странному — растекающемуся по всему телу желанию. В такие моменты их тянуло друг к другу сильнее, будто бы все те знакомые черты лица, становились в разы привлекательнее в свете пламени. Изредка они баловались касаниями, хоть немного успокаивая нуждающееся тело, дабы не так быстро покинуть место преступления, но этого не хватало. Тогда студенты переходили к запасному плану и принимались одаривать друг друга самыми пошлыми обещаниями из всех возможных, тогда кто-то обязательно сдавался первым, телепортируя их домой, где приходилось отвечать за все сказанные слова. И пускай таким образом их уход не оттягивался на слишком длительное время, кто-то выходил победителем, а кто-то побежденным, что еще больше разжигало в них интерес к продолжению вечера. — Севен, блять, я вырву тебе язык — Шипит Ноли, как только оба оказываются в тёмной комнате общежития. Сегодня он был тем, кто не выдержал такой пытки манящими обещаниями и закончил их деяния. Не потрудившись включить свет, двуликий жадно впивается в чужие губы, прижимая тело шатена к стене, он наконец выдыхает, когда руки бесцеремонно изучают партнера, словно выпуская все чувства, переполняющие его на протяжении этого дня. Он отстранился, хватая воздух ртом, желая слиться в ещё одном поцелуе, углубляя тот, лишая их обоих возможности дышать, но этот план не был воплощен в реальность. Чьи то пальцы, бережно, будто бы сдерживая все буйство эмоций внутри, прикоснулись к бёдрам инициатора, сжимая те, не желая отпускать. Горячее дыхание обожгло шею, пока стоящий сзади, прижимался пахом к телу перед собой. Ноли обернулся мгновенно, не веря собственным глазам, в темноте их комнаты светились две пары красных рогов. Этот цвет он не спутает никогда, а значит случилось то, о чем он почему то не думал — с обеих сторон его окружили Севены. Второй шатен, что все еще находился сзади, не дал двуликому задать вопрос, да даже смог опередить его вдох, затягивая в поцелуй, по-хозяйски изучая чужой рот. Один из них явно клон, но понять кто именно, пока что было невозможно, ведь даже тот, кто подключился к процессу позже, не желает остаться в стороне, раз так жадно начинает новый поцелуй, выдав всего несколько секунд на получение кислорода. — Ну и кто из вас настоящий? — Все же желая различить двух одинаковых студентов, предпринял попытку Ноли. Как можно было догадаться, ответ не удовлетворил его, ведь оба практически синхронно прошептали с разных сторон простое слово. — Угадай. — Теперь ведущим был не двуликий, а внезапно раздвоившийся партнёр. Руки обоих Севенов были везде, одни все так же держали его бедра, сокращая и без того небольшое расстояние между разгоряченными телами, вторая пара конечностей перебралась под одежду не в силах сопротивляться соблазну, сжать чужую грудь, чтобы почувствовать участившийся пульс. Оригиналом был тот, кто, все так же занимая место сзади, потянул студента к кровати, пока клон закрывал дверь изнутри. Шатен опустился рядом, слыша слабый скрип их общего места для сна, он вновь тянулся за поцелуем, возможно выдавая себя, но разве это имеет значение для того, кто хочет почувствовать губы партнера на своих. Клон занял место с правой стороны от двуликого, оставляя влажный след поцелуев вниз по шее, до тех пор пока на его пути не появится воротник толстовки. Оба, как по команде, избавились от этой преграды, в свете луны, что пробился сквозь жалюзи, изучая открытое тело. Укус в изгиб шеи слева, контрастировал с нежными поцелуями в области ключицы справа. Но в чем и копия и оригинал сошлись, так это то, что оба хвоста облюбовали соответствующую своему положению ногу Ноли, раздвигая те, открыто показывая свои дальнейшие намерения. Рука левого хакера постепенно спускалась ниже, предпринимая попытки пробраться под ткань джинс. Клон подключился к этому чуть позже, потратив несколько секунд, чтобы нащупать ширинку и наполнить комнату характерным звуком молнии. Теперь задержался оригинал, когда ещё раз слился с другом в поцелуе, сплетая их языки между собой, словно те находились в танце. Но даже так, оба парня оказались снизу, с хитрой улыбкой поглядывая наверх. Обычно, когда Севен стоял на коленях, большая часть внимания уделялась лишь одному органу, он просто физически не мог взять оба в рот, чтобы полностью свести Ноли с ума от удовольствия. Но теперь, шатенов было два, что упрощало работу каждому из них и увеличивало то предвкушение, в котором двуликий прикусил губу. Пускай оба имели свои отличительные черты во время прелюдий, все последующие действия были идентичны, не давая возможности различить их в процессе. Язык прошёлся по всей длине, поднимаясь к головке, практически сразу обдувая ту горячим дыханием. Одна из рук обхватила орган у основания, постепенно набирая привычный для двуликого темп, все же его предпочтения в скорости Севен знал слишком хорошо. Оба языка уделили должное внимание головке, размазывая каплю естественной смазки, смешивая ту со скопленной во рту слюной. Ноли зарылся пальцами в волосах левого шатена, скорее всего отличив его от копии. Оба члена проникли в горло без промедления, на что сверху раздался громкий стон с протяжным именем нижнего. Свободные руки, что регулярно прикасались к той или иной части тела, не делали ситуацию лучше, а лишь наоборот, сбивали двуликого с ровного темпа дыхания. Он чувствовал как оба хакера давятся, как с трудом сдерживают кашель, но все же позволяют контролировать себя. — Сев, я вас ненавижу — жалобно проскулил Ноли, когда оба языка синхронно надавили на головку, выбивая слова вместе со стонами. Вибрация от смеха последовала только с левой стороны, ещё раз подтверждая кто был настоящим. Пытаясь сдержать дрожь в ногах, двуликий схватил каштановые пряди, заставляя хакера оторваться от занятия и посмотреть на него. Губы блестели от слюны, а в глазах, за пеленой похоти и желания продолжать, с целью довести начатое до конца, горел огонек любопытства, словно помимо всего происходящего Севен запланировал нечто иное, еще более интересное. — Что ты задумал? — Сквозь зубы, сдерживая перемену в голосе, спросил Ноли. — Если я расскажу, будет не так интересно — Игриво ответил шатен, практически сразу возвращаясь к недавнему занятию. За несколько секунд до разрядки, каштановая голова была безжалостно насажана на орган, в попытках двуликого хоть как то отомстить за то, что он все еще не знает, что будет дальше. Кашель от нехватки воздуха сменился захлебывающимися звуками со стороны, стоящих на коленях, когда с протяжным стоном, что не был приглушенным, Ноли излился, тяжело дыша. Грудь то поднималась, то опускалась, пока верхний пытался вернуть обычный темп дыхания. В это время оба Севена зашевелились, проглотив результат своих действий, что попал им в рот. Опуская полузакрытые глаза, двуликий заметил, как ему показалось, металлический блеск. Он моргнул, а позже прищурился с целью разглядеть то, что держали оба шатена в руках. Два хвоста завиляли в предвкушении, когда оригинал поднял глаза на партнера. Очерчивая пальцем узор на бедре двуликого, он демонстративно протянул необычный объект в руки другу, давая возможность рассмотреть. Тот замер, когда наконец понял что именно протянул ему ухмыляющийся хакер. "Нечто интересное" было ничто иное, как уретральный зонд и как можно было догадаться, шатен решил не церемониться, и воспользоваться сразу двумя. — Сев, не то чтобы я тебе не доверяю — Практически сразу сдаваясь и возвращая предмет в протянутую руку, начал Ноли. — Тогда завали ебало — Огрызнулся хакер, дотянувшись до тумбочки, вытаскивая от туда бутылек смазки. — Я подготовился. — В последней фразе была слышна гордость, пока прозрачная жидкость покрывала, неизвестно откуда взявшиеся у него, игрушки. Хакер уже полностью игнорирует свое желание запутать друга, ведь лишь оригинал прикусил губу, когда кончик зонда начал осторожно проникать внутрь. В такой ситуации клон, что не был способен испытывать волнение, справлялся в разы лучше, пока пара капель пота, стекала по вискам настоящего Севена, что все же в глубине души не хотел оставить травму партнёру, во время такого эксперимента. Игрушка постепенно проникает все глубже, пока шатен напрягает слух, желая уловить любую реакцию двуликого, дабы понять продолжать ему или нет. Вот тут и последовали расхождения в ощущениях, появившиеся из-за слегка неуверенных действий оригинала. Наконец, глаза за стёклами устремились на верх. Уретральный зонд дошёл до самой глубокой точки, встречая сопротивление, идти против которого хакер осмелится лишь с разрешением. Ноли кусал собственный кулак, пока вторая рука, со всей силы сжимала угол подушки. Его грудь то поднималась, то опускалась в беспорядочном дыхании, пока он судорожно пытался захватить как можно больше кислорода. Губы двигались, словно двуликий пытался сказать хоть что-то, но слова не вылетали, ведь были перебиты стонами. Глаза прикрыты, а веки дрожат, так что сказать куда устремлен взгляд было невозможно. Левая рука обоих шатенов начала слегка двигаться, создавая уже привычную стимуляцию. Пока Севен пытался прочитать чужие эмоции, что сбивало его с движений кистью, клон одновременно охватывал сразу два вида деятельности, не сильно беспокоясь за самочувствие того, перед кем стоял на коленях. — Ноли, ты — Попытка понять все по внешнему виду была безуспешна, потому пришлось обратиться напрямую, выдергивая его из того состояния, которое двуликий сам бы не смог описать. — Да — Рвано бросил названный, слегка наклоняясь к позвавшему. Хакеру ничего не оставалось, как двинуться навстречу, тем самым сливаясь в поцелуе. Дальше вести вновь должен был шатен. Одной рукой, все так же обхватывая орган, он принялся подстраивать темп, ориентируясь на каждое изменение в дыхании, изредка бросая взгляд на клона, что в точности копировал каждое его движение, но делая их более уверенно, идеально, не испытывая всего того переживания, что не давало Севену полной свободы действий. Вторая рука, ухватившись за колечко, на противоположном конце игрушки, принялась осторожно вынимать, вновь вставляя зонд обратно. Изредка были слышны команды, гласившие "медленнее" либо "быстрее" и вопреки своему упертому характеру, он слушался. В один момент, когда стоны сменились тихим и еле слышным шипением, он полностью достал игрушку, чтобы обильно смочить её смазкой, копия повторила его действия с задержкой, тем самым вновь не давая верхнему объединить все ощущения воедино. В этот момент передышки, Ноли ничего не оставалось как пытаться избавиться от горящего на щеках румянца, махая рукой, тем самым вызывая улыбку на лице нижнего. Из-за всей недавней стимуляции оба органа вновь напряглись, находясь в возбужденном состоянии, из-за чего процесс повторного погружения зонда отличался по ощущениям. Второй заход был медленнее, осторожнее и бережнее со стороны хакера. Он останавливался каждый раз, когда хоть немного встречал сопротивление со стороны тела, но после кивка двуликого продолжал, слегка меняя угол. И вот, слыша протяжные стоны, что смешивались с его собственным именем, Севен ощутил как дернулся член в его руке, предвещая разрядку. Та же реакция была и с правой стороны, что в который раз показывало правильность движений копии. Рискнуть напоследок, проталкивая игрушку глубже, было заманчиво, но громко простонавший чужое имя и излившийся обоим шатенам в руки, Ноли, лишил такой возможности. Оба уретральных зонда были осторожно извлечены и брошены в сторону, с характерным звоном ударяясь о пол. — Севен, кто из вас там настоящий — подал голос двуликий, получая ответ на вопрос практически сразу, когда тот, кто все ещё находился справа, начал исчезать, распадаясь на красные пиксели. Хакер поднялся, садясь рядом с Ноли, что бессильно лёг поперёк кровати. Дреды, которые беспорядочно лежали на одеяле, тяжёлое дыхание и все так же дрожащие, прикрытые веки, были явным последствием всего происходящего, показывая сильную усталость. Но даже так он смог выдавить из себя вопрос, ответа на который то ли не последовало, то ли он не услышал, погрузившись в сон. — Надеюсь, ты покупал их в разных магазинах, а иначе есть шанс, что про тебя подумали, что ты гей.