Новогодний план

Следующее утро уже по традиции началось с объятий. Проснувшись Аси, оказалась прижатой носом к его шее. Первой реакцией был испуг, и только через пару секунд выдохнув она осознала, что теперь официально может разрешать своей голове кружиться от этого запаха. Только сейчас эмоции воспринимаются не так остро, как вчера. И несмотря на то, что всё происходящее кажется как никогда правильным, от этих резких перемен её слегка укачало, поэтому к головокружению добавилась тошнота, которую всё ещё провоцирует волнение. Им придётся привыкать к новым ролям в жизни друг друга, эта мысль одновременно вызывает улыбку и щекочет нервы. Она пытается шевельнуться, но Алаз лишь сильнее притягивает её к себе, издавая довольный, сонный вздох. Его волосы щекочут её лоб, вызывая лёгкую улыбку, и вот дышится уже чуточку лучше. — Доброе утро, — хриплый, сонный голос Алаза раздаётся прямо над её ухом. Аси поднимает голову, опираясь на локоть, и их лица оказываются на расстоянии вдоха, что тут же смущает её. — Доброе утро, Сойсалан. Кто бы мог подумать, что эта парная пижама окажется в итоге на настоящей паре, — говорит первую попавшую в голову глупость, поправляя руками смятый рисунок, чтоб лишний раз не смотреть в глаза. Алаз тихо смеётся, обводя большим пальцем контур её сонного лица. — Это лучший итог года, я считаю. Аси неловко улыбнулась и, в очередной раз растерявшись, увела взгляд. Заметив это, он переместил руки к её непослушно падающим на лицо кудряшкам, заправляя их за ухо, чтоб лучше разглядеть все эмоции своей экс-подруги. — Поверить не могу, ты стесняешься так, как будто мы только вчера с тобой познакомились, — игриво треплет её по щеке, но ответа не получает. — Ну ты чего? — Фактически так и есть. Нам придётся заново знакомиться друг с другом. Быть друзьями — это одно, а партнёрами… — почему-то Аси замолкает, оставляя какой-то шлейф напряжения в воздухе. Но пару минут тишины первым нарушает Алаз, пока его новая девушка ногтями выводит новогодние узоры на пижаме, видимо так себя успокаивая. — Аси, мы проводили с тобой практически всё свободное время. Ходили вместе на работу и возвращались. Часто обедали и ужинали, смотрели фильмы и даже сплетничали, — не перестаёт пальцами массировать кожу её головы, чтоб немного расслабить. — И мы знаем друг друга очень хорошо. Просто к тапочкам и кружкам в наших квартирах добавятся зубные щётки. Ну и фильмы мы не всегда будем досматривать. Если возникнут трудности, мы точно сможем с тобой поговорить и найти компромисс. — Знаю, что прозвучит глупо и клишированно, но я боюсь тебя в итоге потерять, хоть и больше всего на свете хочу попробовать все это с тобой. Новый уровень отношений тащит за собой и новую ответственность. Ладно. Я опять включила режим зануды. Прости. — Это было ожидаемо, и вот тебе ещё одно доказательство, что я слишком хорошо знаю свою подр… эм. Девушку, — берёт телефон возле подушки и, разблокировав экран, показывает ей какую-то статью. — Многие психологи утверждают, что отношения, начавшиеся с дружбы, самые крепкие. Ладно. Это звучит убедительно. А его заспанное лицо слишком милое. И два этих фактора позволяют ей немного отпустить все. — Эй. Ты чем ночью занимался? — отшвырнув телефон, она уже смелее нависает над ним, всё ещё упираясь локтями в его грудную клетку. — Я не мог уснуть. Меня трясло от эмоций и отпустило только к четырём часам. Поэтому читал всякие статьи и форумы, где люди делились опытом похожих ситуаций. Я знаю твой суперанализирующий мозг, а ещё, как ты любишь себя накручивать. Но в любой из подобных ситуаций буду искать способ тебя успокоить. Походу это заразно, иначе как объяснить, что Алаз которого я знаю, на полном серьезе будет это делать. — Я плохо на тебя влияю, вот уже и первые побочки, — говорит Аси и, встретившись с его улыбкой, приучает свои пальцы просто так нырять в каштановые волосы. Его глаза закрыты, а сердцебиение слишком учащённое, которое она сейчас ощущает под собой. Воспользовавшись тем, что он не смотрит, решается самостоятельно отодвигать их границы, и, наклонившись, медленно целует все синяки и ссадины, которые проявились за ночь сильнее. Он замер от этого, затем шумно выдохнул где-то в районе её губ. — Я готов принимать все бонусы от наших отношений и побочки тоже. Ты так нужна мне, Аси, — горячий шёпот смешанный с дрожью в районе её щеки, и она меняет свой курс на его губы, даря их первый, мягкий и немного застенчивый утренний поцелуй. Когда они отстраняются, Алаз нежно поглаживает её по волосам и переворачивает, нависая сверху. Её пальцы отлично устроились в районе его плеч, а носы соприкоснулись, соединяя дыхание. — Мне всё-таки нравится привыкать к этому всему, — шепчет она, но он не отвечает, потому что его глаза замечают две родинки: на щеке и на шее, ещё на ключице. Он знает их все и каждый раз, глядя, мечтал поцеловать. — Знаешь, — шепчет он, и его голос звучит чуть ниже. — Я всегда хотел... Он не уверен, что сейчас подходящее время, но не может уговорить себя остановиться. Поэтому наклоняется, и вот его губы уже легко касаются маленькой родинки на её щеке, задерживаясь на мгновение. Аси вздрагивает от неожиданности и такой интимности. Она не знает, что он будет делать, но решается довериться, уговаривая себя расслабиться. Он медленно перемещается, целуя следующую родинку, что прячется за ушком, на нежной коже шеи, вызывая очередную дрожь по всему её телу и тихий стон. Она прикрывает глаза, позволяя ему продолжить. Ей никогда не дарили таких нежных и трепетных поцелуев. Наконец, он спускается ниже, к той, что почти скрывается под воротником пижамы, возле ключицы. Секунду подумав, он немного боязно отодвигает ткань, пока её дыхание учащается, а его вызывает мурашки прямо под пальцами. И как бы ему ни хотелось запустить свои руки чуть дальше, продолжая губами изучать новые родинки на её теле, он сдерживает себя. Лишь разрешает им вернуться на исходную позицию, любуясь между поцелуями тем, какая она сейчас слабая и его. За дверью послышались шаги, и они нехотя отстранились друг от друга, но благо, к ним никто этим утром не зашёл. Затем Аси что-то листает в своей ленте и, улыбнувшись экрану, в очередной раз напрягла его нервы, напомнив про несостоявшееся свидание. Спокойно. Ты не будешь устраивать сцен! Ты не… — Ты же скажешь этому Серхату, что у тебя есть парень, ведь теперь в кино, кафе и прочие развлекательные заведения мы будем ходить вместе, — говорит не в силах удержать ревность. Она же только рассмеялась от этих слов, а затем, повернувшись к нему, спрашивает: — Вместе, значит, ты, я и Серхат? — не получилось произнести это слишком серьёзно, и, едва хихикнув, она оказалась завалена на кровать, через секунду пища от щекотки в районе шеи и подмышек. — Ладно, прекрати! — старается отбиваться и сдерживать визг, пока все Сойсаланы не сбежались оценить их утреннее шоу. — Я сбросила тебе геолокацию. Можем поехать по этому адресу? — остановившись, он проверил свой телефон и хитро улыбнулся. — Милая, это один из самых крупных торговых центров Стамбула. Ты уверена, что тебе не станет плохо от слишком людного места? Там ещё и всё такое новогоднее. — Ауч, как же сквозит иронией. Придётся потерпеть, и если что, опыт носить меня на руках у тебя уже есть. Так что если упаду в обморок, ты не должен растеряться, — ответ пришелся ему по душе , ведь означает, что она постепенно расслабляется рядом с ним. Выбравшись из-под одеяла, он идёт в душ, стараясь по дороге не смотреть на то, как она, отвернувшись, стягивает верх пижамы, открывая спину. Но чёрт бы побрал его глаза, потому что увести их не получилось. И он нагло пялится, как солнечный луч слишком эстетично гуляет по идеальной пояснице. — Алаз! — не оборачиваясь, кричит она, почувствовав его взгляд. — Прости, это вышло само собой, — нелепое оправдание, и он быстро уносит свои глаза от греха подальше. Я так долго не протяну… И это я еще ничего не видел.

***

Через час они, держась за руки, спускаются по лестнице и встречают взволнованную Неслихан, которая уже расхаживает в фартуке, раздавая всем выстроившимся в ряд членам семьи команды. — Алаз, вы опять слишком долго спите. Бегом завтракать, а потом мне нужна помощь Аси на кухне, а ты тоже… — даже не глядя, говорит, проходясь по своему списку глазами, ища, какие же пункты предназначены для них. — Извини, но у нас дела, — его ответ заставил её повернуться и даже снять очки. К отказам эта женщина не привыкла, и предчувствуя конфликт, Аси сильнее вжалась в его руку. — Что значит дела? Какие могут быть дела 31 Декабря? А кто поможет мне на стол накрывать? — он был готов к этим выпадам, а Аси нет, поэтому слегка прикрыв ее рукой в знак защиты он сделав шаг вперед отвечает. — У тебя достаточно помощников на кухне, как-то раньше справлялись без нас. Ответ ее не устроил, и она уже набирает воздух в легкие, чтоб возразить, но вдруг вмешивается Серхан. Который выглядит так, как будто все эти годы ждал часа возразить ей в этом вопросе. — Неслихан, оставь детей в покое. Ладно ты меня всю жизнь мучаешь этой подготовкой к праздникам. Яману и Рюе все это вообще нравится, от остальных отстань уже. Пусть занимаются своими делами, еду на крайний случай и заказать можно — говорит строго, на что ее брови несколько раз поползли вверх и опустились назад. — Серхан, что значит мучаю? Я для вас стараюсь, если бы не я …— начался поток бесконечных причитаний, и отец, отвернувшись к ним, шепнул: — Бегите, я прикрою, — затем подмигнул Алазу, и тот, не долго думая, тащит девушку в машину. — Отец у тебя классный, — со смесью радости и грусти говорит она, выйдя на крыльцо, но Алаз решил ничего не отвечать, чтоб не давить ей на больные точки. Они приезжают в торговый центр, который по ее меркам украшен слишком ярко. Настроение Аси, конечно же, ухудшается. Но, зная, для чего она здесь, приходится терпеть, и чтоб не смотреть на все это мерцающее начинает подсчёт одинаковых плиток на полу. Первым делом они нашли нужный ей магазин, и она забрала заранее подготовленный и упакованный заказ. — Всё, мы можем ехать домой? — спрашивает с надеждой. Но он качает головой. — Тебе совсем здесь не нравится? — Не то чтобы не нравится. Просто мой отец был слишком строг, и мы практически никуда не ходили, в такие места тем более. Я к этому всему так и не привыкла. Ты же знаешь, как сложно мне даются перемены в жизни. — Алаз обхватывает её, поглаживая по спине, и целует в макушку. — Надеюсь, к некоторым из них ты привыкнешь быстрее, — говорит с легкой усмешкой, и Аси, уловив намёк, поднимает на него глаза, затем пожимает плечами.— Здесь есть тихая и уютная кофейня. Пошли позавтракаем, — он протягивает ей руку, и она уже спокойно переплетает их пальцы. — Алаз, почему ты вчера поцеловал Дамлу в щеку, а со мной этого никогда не делал? — неожиданно спрашивает она. — Я не предъявляю претензий, просто… любопытно, ведь ты говорил, что я тебе ближе всех. — Аси снова заставляет его остановиться, и он наклоняется, почти касаясь её лба своим. — А что по этому поводу думает самая умная девушка из всех, кого я знаю? — Твоё присутствие магическим образом ворует мой интеллект, или внутренний анализатор сломался за эти дни. Говори ты. — Потому что я боялся промахнуться, — шепчет он, касаясь губами щеки и в следующий миг скользит чуть ниже, оставляя поцелуй. — Примерно вот так, — вытирает пальцем оставшийся влажный след на губах и тянет ее вперед, но она почему-то стоит на месте. — В чем дело? — Что ты во мне нашёл? Ну, ты такой харизматичный, весёлый, умный, а я… она быстро пробегается по себе взглядом и, вздохнув, добавляет: — Серая мышка. Такие, как ты, обычно не выбирают таких, как я. Видела бы эта мышка себя вчера! — Охох, Аси, а говорила анализатор сломался, — он втягивает как можно больши кислорода и, шумно выдохнув, подходит к ней в плотную.— Видела бы ты себя моими глазами и знала бы, что делаешь со мной порой одним взглядом, никогда бы так не говорила. Кажется, сейчас прозвучало самое милое признание, которое она только слышала в жизни, и от осознания, что всё это происходит с ней, маленькая, закомплексованная Аси внутри неё начинает бить в ладоши от восторга, а потом ей почему-то хочется плакать. Его пальцы ласково гладят контуры ее лица, и она закрывает глаза, чтобы удержать слёзы. Сейчас ей даже плевать, что они стоят на проходе торгового центра, создавая пробку и раздражая мимо проходящих людей, главное, что внутри постепенно все встает на свои места и становится хорошо. Даже слишком. Ещё несколько минут объятий, и, снова взявшись за руки, они идут в кафе. — Ты же сама сказала моим родителям, что мы идеально дополняем друг друга, — решает продолжить Алаз, мягко поглаживая её по руке. — Твоя правильность и перфекционизм держат меня в тонусе, а мой пофигизм тебя расслабляет, хоть ты это отрицаешь. С тобой всегда интересно поговорить, а юмор наш совпадает на сто процентов. Добавить тебе немного социализации, а мне ответственности, и мы будем идеальной парой, моя «мисс совершенство»! — озвучивает свои вердикт, и Аси замирает на месте, глядя на него удивленными глазами. Чувствую, с такой тенденцией мы сегодня вообще не поедим. — Как ты меня назвал? — Ещё в универе, — смеётся он. — И это было твоё основное прозвище, а «зануда» появилось после того, как ты подписала меня в телефоне «балбес». Кстати, переименуй, — он шутливо приподнимает бровь и указывает на её сумку, где лежит телефон. — Нет. Мне нравится. Я только добавлю местоимение «мой». — Её улыбка становится шире, и она показательно прячет сумочку за спину. — Ну ладно. Так и мне нравится. А теперь вперёд, за твоим любимым халвичным РАФом! — Кстати, знаешь, почему он мой самый любимый? — Нет. — Потому что тогда, в универе, на нашу первую встречу по поводу проекта, ты угостил меня именно им. Алаз ничего не отвечает, потому что внутри у него всё приятно переворачивается от мысли, что они, не осознавая того, год за годом медленно переплетали свои судьбы друг с другом. И эта забавная девочка-отличница с самыми красивыми глазами и длинными ресницами всё это время была к нему так же неравнодушна, как и он к ней. Остаток дня для Аси был сплошной выход из зоны комфорта, ну в принципе, как и все эти дни. Потому что столько общественных мест она не посещала за целый месяц. Ещё впервые за долгое время она купила себе платье офлайн. Только вот Алазу его не показала, несмотря на все его хитрости и театральные манипуляции.

***

Зато сейчас, когда она, надев его и завершив образ лёгкой укладкой, выходит из ванной, его челюсть падает. Них… себе серая мышка. Над самооценкой точно нужно поработать. Платье из струящегося атласа идеально сидит на ней, подчёркивая тонкую талию, длинные ноги и открывает изящную спину, даря в очередной раз эстетическое наслаждение его глазам. Он резко поднимается с кровати, роняя на пол бабочку, которую собирался завязать, и направляется к ней. С каждым шагом чувствует, как его горло пересыхает. Он не просто идёт, а стирает очередную границу между дружбой и тем самым желанием, которое в контексте их новых отношений не кажется таким бесстыдным. — Все культурные слова при виде тебя покидают мою голову, — он берёт её ладонь, целуя тыльную сторону, решив начать издалека. — Спасибо. К таким комплиментам от тебя тоже нужно привыкнуть, — смущённая улыбка на ее губах, и Аси, делая вдох, сокращает ещё больше расстояние между ними. — Прости, что не говорил этого. Но каждый раз думал, причём очень нецензурно. — Она поднимает на него глаза, игриво щурясь. — Что? Я обещал вслух не ругаться матом. А думать могу всё что угодно. И лучше тебе не знать о некоторых моих мыслях, — после этих слов его взгляд машинально скользит вниз, задерживаясь на её груди, что вздымается чаще, чем должно. Блять Она без бюстгальтера… Ну и зачем я это увидел? Ему бы на секунду вернуться назад, и не знать, потому что теперь эта мысль, сжигает все разумное, а тело медленно, но верно наполняется обжигающим жаром снизу вверх. Это выше моих сил. — Позволь поздравить тебя, — решает переключиться и взяв за руку ведет по другую сторону кровати. — Хотя основной подарок ждёт в Анкаре. А здесь просто… — но Аси его уже не слышит, прикрывая рот ладонью от удивления. Внутри огромной крафтовой коробки, лежит много подарочных коробочек с конфетами. Поверить не могу. Мое детское новогоднее желание. — Это тебе от Санты, — его голос дрожит от волнения, вместе с ней. — Он очень-очень извинялся, что все эти годы его подарки не доходили до тебя. В качестве компенсации дарит отдельный за каждый потерянный год. Сколько бы она ни моргала, пытаясь отогнать влагу, слёзы всё равно брызнули из глаз, оставляя мокрые дорожки. Тут же она оказывается в его тёплых объятиях. — Ты с ума сошел, — сквозь слезы пробивается истерический смех. — Зачем нам столько конфет? — Чтоб ты хоть иногда выключала свой пессимизм и верила в чудеса. Я знаю, что ты не любишь этот праздник, потому что в детстве тебя лишили чуда. И весь этот цирк, который устраивает моя мать – тоже не норма. Но я обещаю, что мы с тобой вдвоём создадим свои традиции, будем отмечать всё так, как нам вздумается. И плевать на всех вокруг. Вот захочешь и не пойдем сегодня вниз, а весь вечер будем объедаться конфетами. Спойлер: Если мы так сделаем никто и не заметит. Потому что мама весь вечер будет занята очередной показухой перед своими подругами. Она улыбается, пока слезы счастья капают на ее губы, и наконец приходит в себя обнимая его в ответ. — Ну что, моя зануда тире мисс идеальность, готова ли ты разделять все календарные праздники со мной? — Я боюсь даже смотреть на тебя, потому что если ты окончательно сошёл с ума и решил прямо сейчас достать кольцо, моя психика просто не выдержит таких резких поворотов! Смех, смешанный со слезами счастья – это то, что она испытывает впервые, как и впервые чьи-то тёплые губы, аккуратно собирают солёные капли с её лица. — Моя Аси, — ласково шепчет он, утыкаясь в солёную щеку. — Надеюсь, теперь ты полюбишь Новый год? — Я пересмотрю своё отношение к нему, — она поднимает на него заплаканные глаза и почти беззвучно добавляет: — Спасибо тебе. — Затем вытирает слегка потёкшую тушь и направляется к той самой коробке, что купила сегодня. — В общем. Мой основной подарок тоже был заказан на наш… — осекается на слове. — На твой адрес. — Да ладно тебе, первый вариант звучал куда лучше! — Алаз перебивает её, довольно улыбаясь, и подходит ближе. — А этот подарок, по моему мнению, очень странный. И в любой другой ситуации я никогда бы такое не подарила… — Презентация очень интригует. Я в ожидании. — Обещай не смеяться надо мной и никому не рассказывать. — Аси, в моей голове уже пронеслось столько вариантов, что я сейчас лопну от любопытства! Она открывает коробку и достаёт оттуда стопку... «золотых» медалей. — Когда ты сказал, что родители считают тебя неудачником, внутри меня всё перевернулось от обиды. Ведь ты буквально лучший человек в моей жизни. Поэтому я и нашла эти дурацкие медали, которые мне совсем не нравятся по дизайну, — её голос дрожит, а он накрывает её прохладные пальцы своими, тёплыми. Их взгляды встречаются, и Алаз в третий раз за эту поездку чувствует, как не может подобрать слов, чтобы описать всё то, что бурлит внутри. — Пройдёмся по хронологии, — начинает Аси. — Первая медаль достаётся тебе со званием «Лучший однокурсник», — она ловко вешает первую ленту ему на шею и тут же тянется к коробке за следующей. — Дальше у нас идёт «Лучший друг». — Кажется, у меня уже развилась аллергия на слово «друг», — отшучивается он, и на его шее уже висит новая награда — «Лучший коллега». — А эту я заказала сегодня ночью и вручаю тебе авансом, но верю, что ты именно таким и будешь, — она замыкает церемонию, вешая ему на шею медаль «Лучшему партнёру». — Ахаха, Аси! Только ты могла придумать такую подпись! — Он громко смеётся и притягивает её к себе, обнимая так крепко, что, кажется, слышно хруст костей. Он давно сепарировался от родителей, и его не особо волнует их мнение, только если иногда. Но вот для неё всегда хочется быть номер один. И, не веря своему счастью, он умоляет себя ослабить хватку и не переломать кости своей, как бы она выразилась, партнёрше. — Скажи мне правду, это было слишком глупо? — Это было невероятно мило, Аси. Моё грубое мужское сердце окончательно растаяло. — Ты творишь со мной такие вещи… — Он глотает слова, чтоб не провоцировать себя и её лишний раз, но неожиданно она поднимает на него глаза и, облизав губы, полушёпотом спрашивает: — Какие? Но вместо ответа он захватывает её губы своими, безжалостно стирая с них недавно нанесённую помаду. И жадно целует, пальцами скользя по линии её челюсти, задевая металлическими кольцами тонкую кожу на шее. Он отрывается лишь чтобы перевести дыхание, и шепчет, прижимаясь лбом к её лбу: — Кружишь голову, сводишь с ума, забираешь разум, и сердце, Аси. Сердце Она не может ответить, лишь прижимается к нему сильнее, словно желая забраться под кожу. От такого тесного контакта он чувствует тепло её тела и как впиваются в его грудь даже через два слоя одежды затвердевшие соски. Все! Сдаюсь! — Самое время спуститься вниз, потому что оставаться наедине нам с тобой слишком опасно, — но её руки всё ещё соединяют их тела, не давая сделать шаг назад, что усложняет задачу его слишком возбуждённому разуму. — Аси, я не сдержусь. Уходи. Говорит резко, и, кажется, эффект достигнут, потому что через несколько шагов она уже оказалась у двери. Но вот почему-то вместо того, чтоб открыть её, она щёлкает замок. Аси закрыла её, чтоб не дать себе струсить и сбежать в очередной раз, но для того, чтоб повернуться к нему лицом, смелости больше не хватило. Кажется, от нервов, страха и желания её сейчас разорвёт. Она слышит его медленные шаги, а через пару секунд мятное дыхание уже опускается на её обнажённые плечи, волнующе щекоча кожу. — Аси, я посчитаю до пяти, у тебя есть ещё шанс сбежать, — тихий прерывистый голос возле самого уха рассыпал тысячи миллионов колючих мурашек. — Но если нет… я тебя не отпущу. Никогда. Глубокий вдох в миллиметре от её шеи скрутил в тугой узел все дрожащие внутренности девушки. Она едва ощутимо дышит и взвешивает всё, пока он озвучивает цифру три. К черту страхи, хоть раз сделай уже то, что хочешь сама. И плевать что будет. — Пять, — произносит слишком хрипло, и, открыв глаза, находит ее рядом. Ее плечи дрожат, и тихо пальцами он касается оголенных участков, а затем, наклонившись, медленно целует их, пока она сводит лопатки, слишком громко дыша. — Готова окончательно разрушить нашу дружбу? — прикусывает мочку ее уха и она еле уловимо кивает головой, зная, что назад пути не будет. Ее разрывает от желания пойти дальше и от страха. Но она выбирает первое. — Сама напросилась, — шумно выдохнув и развернув ее, он кончиком носа невесомо проводит по щеке, исследуя каждую линию. Притянув за талию, зарывается рукой в волосы, ощутимо сжимая их у корней. — Я обожаю твой запах. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной сейчас, Аси. Его дыхание с примесью мяты обжигает ее кожу и медленно сводит с ума. Алаз останавливается, глядя своими горящими желанием глазами, и она цепляется за его плечи, боясь потерять равновесие от слишком ватных ног, по привычке кусая губы. Эта неосознанная провокация долбанула по нему тысячу вольт, иначе как объяснить то, что его губы резко и жадно накрыли ее рот, не давая шанса дышать. Пальцы переплетаются с ее волосами на затылке, сильнее прижимая к себе, а затем скользят к подбородку, приоткрывая рот девушки, чтобы углубить поцелуй, заставив ее замычать от удовольствия, пробивающего током до самых конечностей. Не отрываясь от ее губ, его пальцы скользнули по бретелькам и, подушечками задевая их, сбрасывают лишнюю ткань на пол. Девушка выгнулась дугой, задохнувшись от внезапного холода и напряжения. Он отшвырнул ткань ногой в темноту, делает шаг назад, сканируя горящими глазами ее практически обнаженное тело, пока она восстанавливает дыхание. От осознания собственной уязвимости ее и без того красные щеки начинают пощипывать, и рука тянется прикрыть грудь. — Не смей! — слишком требовательно говорит. Она замерла в воздухе, так и не достигнув цели. Тело горит огнем и лихорадит, пока его глаза все еще жадно гуляют по ее изгибам. Она не в силах даже шевелиться, лишь нервно поджимает пальцы на ногах и облизывает быстро пересыхающие губы. — Вот что значит безупречно, — хрипло говорит он и, сократив расстояние, касается ее тела, проводя дрожащими пальцами от талии к предплечьям, затем почти севшим голосом добавляет: — Я старался подобрать приличное слово, но мне так хочется ругнуться матом, моя зануда, ведь ты… — на этот раз она, взяв инициативу, затыкает его рот губами и, не успев простонать от наслаждения, почувствовала, как он подхватывает ее и валит на кровать. Алаз задерживает взгляд на несколько секунд, стоя на коленях над ней, оценивая, как идеально ее тело и черные, растрепанные кудряшки подходят его белым простыням. Чуть привстав, она протянула руки, избавляя его от рубашки, а затем он придавливает ее хрупкое и дрожащее тело своим, заставляя прогнуться в пояснице и охнуть, от такого приятного контакта кожа к коже. Его губы осыпают влажными поцелуями нежную шею и спускаются к груди, пока она, запрокинув голову, теряется в собственных ощущениях, до боли жмуря глаза от удовольствия. Ее руки путаются в его волосах, инстинктивно тянут их, прижимая его еще ближе. Его зубы сжались на ноющем соске, и первый глухой стон сорвался с ее губ. Затем снова и снова, пока она, опомнившись, где находится, не стала прикрывать рот ладонью, покусывая пальцы. Горячим языком он прокладывает дорожку поцелуев до ее пупка, пока руки стягивают остатки черного кружевного белья. Его рука скользнула между ног, безошибочно надавливая на самое чувствительное место, и ее новый стон, который не удалось подавить ладонью, тут же исчезает под его горячими губами. Она страстно отвечает на поцелуй, задыхаясь, прикусывая его язык, хаотично скользя руками по крепким, напряженным плечам. Круговые движения пальцев смешались с прерывистым дыханием и едва подавляемыми стонами. По вискам стекает пот, а простыни безжалостно сминаются под ерзающим телом. Его пальцы продолжают творить что-то немыслимое, и она начинает стягивать с него штаны, царапая кожу бедер, торопясь и желая достичь пика только вместе с ним. Первый толчок — и под ее несмелое оханье обоих пробило слишком сильно током. На несколько секунд он остановился, давая ей привыкнуть и заодно самому себе. Ведь чувствовать ее без защиты, так тесно и немного нагло, стирать окончательно границу их дружбы оказалось даже более крышесносно, чем он когда-либо себе представлял. Неужели мы сделали это… Алаз быстро набрал темп, шире разведя ее колени, и до синих отметин впивается в девичьи бедра, не в силах контролировать ту волну эйфории, которая полностью накрывает. Сумасшедшие удары ее сердца оглушают, и до ломоты в пальцах она цепляется за спинку кровати, позволяя себе растворятся в безумной похоти. — Посмотри на меня, — еще один приказ, который она беспрекословно выполняет, наслаждаясь его полными желания глазами. А он старается запечатлеть навсегда ее этот взгляд, опьяненный от удовольствия, которое он доставляет. Бешеный ритм, громкие, влажные шлепки двух разгоряченных тел и желание быть еще ближе, теснее, глубже окончательно выключают разум, оставляя лишь удовольствие. Живот болит от напряжения, руки затекли, а спина горит огнем от беспрерывного трения о шершавую простынь. Но все эти мысли чудеснейшим образом испаряются из головы, чувствуя, как близится разрядка. Пара его умелых движений рукой, и она, крепко сжав его внутри себя, отчего у него вырвался глухой стон, забилась в ошеломляющем оргазме, до крови впиваясь ногтями во влажную от пота спину Алаза. Удовольствие прошибло все тело насквозь, а глаза не видят ничего вокруг от накрывшего с головой экстаза. Пока ее тело еще потряхивает отголосками пережитого оргазма, Алаз, крепко подхватив ее под ягодицы, продолжает вбиваться в нее с немыслимой скоростью. Во рту все пересохло, дышать уже практически нечем, лишь сердце, не уставая, стучит все сильнее и сильнее. Еще парочка сильных толчков — и он кончает куда-то на простынь, все-таки ругнувшись матом. Но она этого даже не услышала. Опустившись на локти, он уперся своим мокрым лбом в ее, и она почувствовала, как возле краешка губ упала капля его пота. — С Новым годом, Аси, — устало трется своей щекой об ее и, найдя губы, проводит по ним языком, затем оставляет легкий поцелуй. — Как хорошо, что в этой семье я не любимчик и про нас все забыли. — Подожди, мне нужно время, чтоб начать нормально разговаривать, — закидывает свои руки на его шею и прижимает сильнее к себе. — Я счастлива, — говорит вместо новогодних поздравлений. — Я тоже. Научишься разговорить чуть позже, если ты не против, — шепчет, и ее ответный поцелуй принимает за положительный ответ…