Новогодний план

Следующее утро Аси началось с горячего дыхания где-то в районе макушки. И только она составила в голове план возмущений, как открыв глаза обнаружила себя на его половине. Но только вот забавный факт: возмущаться ей совсем не хочется. А наоборот притвориться спящей и продлить еще несколько минут такого «случайного» контакта. Во первых, милая, не стоит к этому привыкать… А во вторых. Сейчас он проснется и ты весь оставшийся день будешь краснеть от его шуток. Самое время аккуратно перебраться на свою половину и сделать вид, что этого никогда не было. Но попытка поднять его руку и ускользнуть проваливается с треском, когда эта самая рука прижимает ее сильнее, а ее хозяин хихикает. — Попалась? — хрипло шепчет, еще не открыв глаза, но хитро улыбнувшись. — Я не знаю, как это получилось, извини, — еще одна попытка сбежать, но его рука еще крепче прижимает ее где-то в районе ребер. — Просто признай, что больше не можешь спать без моих объятий, и я отпущу, — открыв сонные глаза с наслаждением наблюдает, как ее щеки краснеют от смущения. — Ты меньше болтай. Опаздываем ведь на очередную новогоднюю традицию, — толкает со всей силы его в бок, и воспользовавшись моментом вскакивает с кровати. Тут же начала имитировать быстрые сборы, на «очень важное мероприятие». Ну, а что. Из двух зол, выбрала новогоднее. Надеюсь он переключится и не будет шутить… — На какие жертвы только не пойдет Аси, лишь бы не признавать, как хорошо спится в моих объятиях. Ты кстати ночью еще шептала, чтоб я не отпускал тебя, — специально врет, а она еще сильнее морщится от неловкости, потому что помимо злящих ее шуток, на экране смартфона вдруг выскочила цитата дня: «Дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Страсть, вражда, обожание, любовь — только не дружба.» — Оскар Уайльд Фыркнув, девушка раздражённо бросает телефон на кровать, но жалеет об этом ровно через двадцать секунд. Потому что любитель нарушать границы тире балбес, уже заглянул туда и, прочитав написанное, вскинул брови. А затем и поднял глаза. — Что думаешь по этому поводу? — А что тут думать? — старается абстрагироваться и делать вид, что эта тема её никак не касается. — Ну, Оскар Уайльд считает, что наша дружба невозможна, — с лёгкой иронией говорит он, замечая её очень непонятную реакцию. Ведь ожидаемых аргументов с её стороны не поступает, хоть бы «заткнись» сказала. Но она лишь нервно пытается завязать свои волосы, и только когда почувствовала его взгляд на себе, поворачивается. — Из любых правил есть исключения. Не стоит придавать значения рандомной цитате, как и заглядывать в мой телефон, вдруг там было что-то личное, — актёрские способности снова на месте, и он даже почти поверил. Но всё же решил понаблюдать более пристально за своей «мисс идеальность».

***

Примерно 1,5 часа езды, и они оказались на каком-то горнолыжном курорте. — Можно я всё-таки притворюсь мёртвой и полежу в машине? — жалостно смотрит она, но Алаз отрицательно качает головой. — Это весело. Пошли подурачимся, — открывает дверь с её стороны и показательно ждёт, пока она выйдет. — Не люблю Новый год, не люблю снег, не люблю большое скопление людей, не люблю такого рода активность и эти надутые костюмы. Я в нём похожа на пингвина, — ворчит Аси, глядя на себя в этом комбинезоне. — Ты будешь самым ворчливым пингвином из возможных, — дразнит Алаз, пока она бегает взглядом вокруг, оценивая ситуацию, не находя для себя ничего положительного. Но зато находит какую-то подозрительную девушку, выходящую из машины его родителей. И она почему-то смотрит на них и… Идет к нам? — У вас в семье пополнение, или есть еще сестра, о которой я не знаю? — О нет. Только не это, — с раздражением говорит. — Это одна из дочек маминых подруг. Догадайся зачем она здесь. Моя мать неисправима. Но Аси его уже не слышит. Потому что напряжение возрастает, и тут дело даже не в ревности, а в поведении его матери, которая не знает границ. Хотя в ревности тоже. Она очень эффектная, а я… Так, стоп. Вдох-выдох. Не давай этой мысли пустить корни. — Привет, Алаз, — рыжеволосая девушка, подойдя, чмокает его в щеку, на что он отвечает тем же, целуя вторую. — Давно не виделись, — приторно-сладко смеётся, поправляя выглядывающие из-под шапки локоны. Значит, в моей квартире стоят его личные тапочки и кружка, а в щеку при встрече он целует какую-то дочь маминой подруги? — Эй, ты чего? — шёпот в ухо, и пока она витала в мыслях, как-то оказалась в его объятиях. — Аааа, что? — Странная у тебя девушка, Алаз, — колко ответила собеседница и убрала руку, которую, судя по всему, протягивала в честь знакомства. Но Аси не обращает на это внимания, потому что занята анализом всех чувств, которые сейчас внутри, и очень ей не нравятся. — Ты идёшь кататься или посидишь в машине? — очень неожиданно спрашивает он, и, конечно, пять минут назад девушка бы, не раздумывая, уже бежала к комфортабельному авто. Только вот, видя перед собой длинноногую модель, которая словно спустилась с обложки журнала, что-то внутри протестует. И, удивив в первую очередь себя, она сама берёт его за руку и тащит вперёд. Идут они молча, лишь слыша хруст снега под подошвой ботинок. То, что после появления Дамлы его подруга вдруг изменила решение, пришлось ему однозначно по душе. Даже злость на маму куда-то улетучилась, хоть и профилактическая беседа у них состоится. После которой всё равно ничего не изменится. Но всё же. Забравшись на вершину горы, Аси глянула вниз и от испуга вцепилась сильнее в Алаза, который и не прочь подержать её лишний раз в объятиях. — Ты раньше каталась на сноуборде? — раздаётся справа женский голос, который не примкнул к другим членам семейства и остался напрягать нервы Аси. — Нет, — отвечает коротко и ясно, давая понять, что общаться не желает. — А мы каждый год ездим, правда, Алаз? Если хочешь, могу тебя научить. У меня отлично получается. Аси переводит взгляд на Алаза, который почему-то беззвучно смеётся, и очень хочется ему врезать, но, сдерживаясь, она натягивает на лицо самую неискреннюю улыбку. — Поздравляю, но у меня есть парень, который, я думаю, тоже за столько лет научился кататься. И мне всё покажет. Сказала слишком неравнодушно. — Почему ты вдруг резко передумала? Решила пополнить свой список очередной жертвой? — задаёт ей вопрос, глядя прямо в глаза и не выпуская из объятий, несмотря на то, что зрительница уже отвернулась. Аси, запаниковав, стала моргать чуть чаще, собирая по крупицам остатки сил, чтобы продолжить эту игру в дружбу. — Дорогой, если бы я записывала их все, то память на моём телефоне быстро бы закончилась. Меня выбесило поведение твоей мамы, которая, несмотря на то, что ты приехал с девушкой, — замолкает, чтобы набрать побольше воздуха, который слишком быстро заканчивается. — Даже если я и фальшивая, — снова запинка, и глаза, не выдержав пронзительного взгляда напротив, который смотрит слишком пристально, опускаются. — Она же этого не знает. В общем, ты меня понял, я надеюсь. И давай уже кататься. Отворачивается, чтобы в конце концов надышаться кислородом, а не его… Слишком обалденным ароматом. Катание на сноуборде не принесло ей особого удовольствия. Хотя и катанием это назвать слишком сложно: скорее, падения в сугробы, что злило её внутреннюю отличницу до пены у рта. Ведь проигрывать она не любит, а тут ещё и новая знакомая тире старая подруга Алаза вовсю демонстрирует своё мастерство. Завалившись в очередной сугроб, Аси закрывает лицо руками и чувствует, что впервые в жизни готова сдаться и даже заплакать. Она вся грязная, промокшая, вспотевшая, ещё и с ушибами по всему телу. Находит там, где не хочет, чувствует то, что не хочет, и делать вид, что всё прекрасно, тоже больше не хочет. Поэтому было принято решение спрятаться в этом сугробе. Но оно слишком быстро рассыпается, потому что фальшивый парень уже нашёл девушку и, присев рядом, смахивает снежинки с её длинных ресниц. — Оставь меня здесь и покатайся с Дамлой. У вас отлично получается, — озвучивает мысли вслух и добавляет: — Я устала. У меня нет сил и настроения. Я просто хочу, чтоб про меня все забыли. — Алаз впервые видит, как её подбородок дрожит, и внутри что-то сжимается. А затем молча поднимает её на руки. — Эй, пусти меня. Что ты делаешь? — от удивления, чуть вскрикнув, начинает проявлять сопротивление. — Несу свою уставшую девушку на руках, — затем, снова напомнив себе реальность, добавляет: — Пусть и фальшивую. — Но тебе тяжело, Алаз. Я могу сама, правда, пусти меня, — пребывая в шоковом состоянии от происходящего, цепляется сильнее за его шею, чтобы не упасть. Ведь впервые в жизни её парень несёт на руках. Да-да. Помню, что не настоящий. — Аси, заткнись и побудь слабой в конце концов, или я брошу тебя в ближайший сугроб, — чуть запыхавшись говорит он. — Думаешь, я не вижу, что тебе тяжело? И ты по своей воле никогда не пошла бы на эту гору. Позволь сделать что-то для тебя. Пусть будет хоть одна жертва и с моей стороны. — Его дыхание, слишком тёплое и слишком близкое, гуляет по подмёрзшим щекам, вызывая покалывания, на что она спрятала заново нахлынувшее смущение и, прислонив голову к его шее, сама дышит слишком рвано от головокружительных чувств. Придя в отель и переодевшись, они приняли душ. Важное уточнение: каждый отдельно. И, согревшись ароматным глинтвейном, легли на кровать, выдерживая нужное расстояние, как и полагается приличным друзьям. Только вот воздух между ними снова наэлектризован, и расслабиться не получается. — Спасибо, что донёс меня, — первая решается начать диалог. — Спасибо, что терпишь всё это, — тихий ответ. — Я думала, что это ты терпишь меня, ведь своим пессимизмом я, наверно, часто порчу тебе настроение! — Вовсе нет. Ты очень забавная, на самом деле, с идеально подходящим мне чувством юмора… — Наверно, поэтому мы и дружим, — зачем-то перебивает его. — Давай поспим немного, вечером семейный ужин в ресторане, — пряча глаза, говорит он, и она, кивнув, отвернулась, хоть и знает, что в очередной раз не уснёт рядом с ним, ведь её пульс не планирует успокаиваться, а бабочки в животе, вопреки всем страхам, начинают свой полёт. — Спишь? — тихий шёпот через несколько минут, и её молчание в ответ. А дальше происходит очередная странность. Его большая и тёплая ладонь ложится на талию Аси, а затем лёгким движением припечатывает её к себе. Она боится даже пошевелиться, лишь слышит стук его сердца, и кажется, у него тоже тахикардия. Интересно, почему? Но ответ она не получила. Потому что невольно расслабившись в его руках уснула. А когда проснулась была в комнате одна. А на его месте лежала коробка. Открыв ее она видит записку: « Я решил, что тебе понравилось быть слабой. Поэтому выбрал платье и туфли на сегодняшний ужин. Время сиять! P.S. пометь еще одну жертву от меня». Она подносит записку к губам, и чувствует, что полностью пропала. Дурацкие бабочки совсем от рук отбились, и своей щекоткой сейчас вскроют живот. И ей так хорошо еще никогда не было, если бы не одно НО. Также грустно и тоскливо тоже.

***

Надев платье и завершив образ легким макияжем, Аси разглядывает себя в зеркало, пытаясь раздавать своих бабочек мыслями и стереть эту глупую улыбку с лица. Потому что все не по настоящему. Ты сама виновата, что пошла на это. А сейчас вместо того, чтоб строить иллюзии, готовься собирать себя по кусочкам. Потому что как раньше уже не будет. Скрип двери заставил ее повернутся. Алаз в белом костюме и с галстуком в руках приоткрыв рот смотрит на нее. И сейчас, его реакция, кажется слишком искренней. Или я просто хочу так думать… Алаз же как ни старался скрыть свое восхищение, актерские способности подвели, или он просто выдохся на третьем дне спектакля, а может больше не хочет играть. Не столь важно. Его глаза попали точно в рай, и он не собирается их уводить, напротив, медленными, но уверенными шагами сокращает расстояние. — Как тебе? — читая ответ в его глазах, она все же задаёт вопрос. Но он не спешит дарить комплименты, а позволяет своим глазам прогуляться по изгибам смуглой кожи, задерживая неприлично долго взгляд на некоторых местах. От этого по венам пробегает жар и ее спина покрывается испариной, а дыхание становится тяжелым. Вернувшись к глазам, он не прерывая зрительный контак засовывает руку в карман и достав оттуда кулон с бриллиантом, под ее удивленный взгляд разворачивает к зеркалу. Холодный камень соприкасается с разгоряченным телом и Аси вздрагивает, а его пальцы, которые несмело скользят по коже вызывают предательский шквал мурашек. Она боится поднять глаза и увидеть, как они вместе отражаются. Боится, что эта картинка останется навсегда в голове. Боится, что может поверить, а потом не собрать себя. В горле окончательно пересохло и сглотнув она поворачивается к нему ища мужество продолжить игру, как ни в чем не бывало. — Ты очень красивая, Аси, — наклонившись шепчет ей в висок, а затем не долго думая, добавляет: — Всегда. — Не думала, что услышу комплимент от тебя. Ведь я не похожа на тех, с которыми ты обычно ходишь на свидания, — вырвалось раньше, чем мозг успел подумать, но уже поздно. Его хитрая улыбка напротив снова сбивает с толку. — Так спросила бы меня, зачем думать об этом? — его палец цепляет ее подбородок и поднимает вверх. Аси боится даже моргнуть, от напряжения, которое пробивает все ее тело сейчас током. — Открою тебе секрет : Мужчина никогда не будет дружить с девушкой, которая внешне ему не привлекательна. Такова наша природа. Чтоб как то переключить тему, она берет из его рук галстук и тянется завязать. — Все таки ты меня ревнуешь, раз помнишь всех этих девушек даже больше, чем я. Сказал очередную глупость, поздравляю! Лучше бы вообще молчал, недоделанный мачо, который напивался в хлам, после каждой ее свиданки. Немного протрезвев от этих слов она прищурив глаза затягивает галстук потуже, так, что он даже закашлял. — Эй, хочешь убить меня, чтоб я не достался никому? — ее молчание пугает, и он впервые не знает, как себя с ней вести. Есть четкое ощущение, что он сделал что-то не так. Но она лишь саркастично улыбнулась и постукивая каблуками на своих длинных ногах медленно идет к выходу. Алаз подарил своим глазам еще десять секунд наслаждения и догнав ее взял ладонь в свою. Но она выдергивает ее, ускоряя шаг, потому что его слова задели ту самую больную точку. И ругая себя за слабость она так и не позволила ему взять снова за руку. Просторный банкетный зал с огромным количеством людей и света не очень пришелся ей по душе. Но ужин не отменить, тем более нужно выгулять новое платье. Вспомнив о его подарках, опускает руку на камень, и в очередной раз старается сильно не обольщаться, и вообще не думать, поэтому быстро ищет глазами Сойсаланов. Но вдруг она встречается взглядом с тем, кого мечтала никогда больше не видеть и цепенеет. Забыв про все свои эмоциональные качели в панике поворачивается к Алазу. — Пошли обратно. Там Адем, я не хочу с ним пересекаться, — вцепившись в его предплечья, испуганно говорит на одном дыхании. Видя ее на грани истерики, Алаз тут же заключает в свои объятия. — Тише. Аси, я рядом. Слышишь? Он тебе ничего не сделает, — ее дрожь не проходит и одному Аллаху известно, почему она так боится встречи с братом. На эти темы Аси всегда говорила поверхностно. — Я с тобой. И никому не дам тебя в обиду. Ты же мне веришь? Она неуверенно кивает. — Есть шанс, что он меня не заметил? — Боюсь, что нет, — видя, как примерно двухметровый амбал приближается к ним вместе с девушкой в хиджабе. Предположительно его жена. — Неужели это моя сестра вертит задницей перед мужиками? Так сразу и не узнал, — неприятный басистый голос заставляет ее нехотя повернуться. Но она почему-то молчит. — А могла бы уже быть замужем и иметь семью. Но предпочла путь разврата, когда сбежала с каким-то придурком. Спойлер : Это он про меня. Именно я 1,5 года назад выкрал Аси с нежеланной помолвки. И горжусь этим по сей день. — Неужели это мой брат теперь посещает места, где вертят задницей? Разврата захотелось? — слишком резко ответила. Интуиция подсказывает Алазу, что ему срочно нужно вмешаться. Втиснувшись между ними, он показательно протягивает руку вперед. — Пришло время познакомиться. Тот самый придурок и по совместительству ее жених. Аси ввиду последних событий даже не удивилась их очередной лжи, лишь нервно хихикнула от неожиданности. А ее брат нахмурил брови и выглядит устрашающе. В воздухе повисло напряжение с запахом предстоящей драки, но, зная, как это расстроит ее, Алаз старается придумать другой выход. — Я бы поболтал с тобой, шурин, но мы с Аси хотим потанцевать. Наша любимая песня, — говорит первое попавшееся и, схватив Аси за руку, тащит в центр зала. — С такой динамикой Новый год мы можем встретить в роли родителей, — шепчет ему на ухо, когда они остановились. — Главное, чтобы мы не пропустили тот момент, когда будем делать детей, — прижимает ее к своему телу слишком тесно, заставив охнуть от неожиданности. — А танцевать мы будем как друзья? — не отрывая взгляда, она поднимает одну руку и закидывает за его шею. — Или, может, как парень и девушка? — Вторая рука проходится по его груди, затем касается щеки и, пробежавшись кончиками пальцев по скуле, отправляется к первой. — Или, может быть, вообще как жених и невеста? — Он сглатывает слишком нервно, стараясь держать себя в руках, но это практически невозможно, когда она так тесно… — А как хочешь ты? — Кончики его пальцев скользят вдоль ее запястий к предплечьям и медленно спускаются на талию, задевая этим все нервные окончания девушки. Она хотела в привычной манере отшутиться, но потерялась где-то между его глазами и кружащим голову запахом. Ее сердце ускоренно стучит по ребрам, а под кожей ползут мурашки от такой внезапной близости. Они никогда не танцевали после того случая… И сейчас не стоило этого делать. Так хочется закрыть глаза, наслаждаясь моментом близости с тем, кем невозможно надышаться, но нужно напоминать себе, что это игра. Нужно делать вид, что каждый раз, когда его дыхание дотрагивается до ее кожи, она ничего не чувствует. А это, я вам скажу, чертовски невыносимо сложно. Как жаль, что она даже не догадывается, какие мысли терзают того, кто сейчас не может отвести от нее взгляд. И сколько раз за последнюю минуту он пожалел о своей идее танцевать с ней. Потому что ее глаза напротив заставляют снова тонуть, и на этот раз он может не выбраться. Его пальцы впиваются в талию девушки, комкая от волнения ткань. Так хочется стереть эту границу дружбы и запустить ее к себе прямо под ребра. Он слышит учащенный стук ее сердца, ощущает ее слишком взволнованное дыхание, и от этого его коленки подкашиваются. Алаз все-таки наступает на ее ногу. Как и тогда Ее неловкая улыбка, дрожь в теле, запах и трепещущие ресницы сильно флешбекают в прошлое. А интуиция подсказывает, что в этот раз он тоже проиграет. Ведь еще пару секунд и он накроет эти искусанные губы своими, а дальше… Да пусть хоть убивают. Ведь смерть на ее губах не кажется такой страшной. Рассудок уже машет где-то у выхода, и он неприлично сокращает расстояние, касаясь носом ее щеки. Его нервы напрягаются, от осознания, что только два сантиметра разделяют их губы. Всего два гребаных сантиметра, но как же сложно их преодолеть. Она не отталкивает, а наоборот смыкает руки в замок, удерживая его в таком положении, царапая ногтями кожу от волнения. Музыка еще играет, но они давно перестали двигаться. Осталось сделать всего полшага. — Почему ты тогда сбежала, Аси, — хриплым от волнения голосом шепчет, касаясь губами щеки, но она резко отодвигается, забирая свои руки, словно в его словах что-то обожгло. Хотелось сделать вид, что не понимает о чем он. Но эти глаза напротив не дали ей солгать. Не смогла. И облизав сухие губы, наклоняется вперед. — Потому что я заметила тогда Адема. Он приехал за мной и видел, — хотелось б сказать поцелуй, но произнести не смогла. Щеки пылают, ладони потеют, голос дрожит. — Я боялась, что он расскажет папе, а там ничего хорошего меня не ждёт. Но ты написал, что это было ошибкой… — Я так не считал, — перебивает и они замолкают, глядя друг другу в глаза не моргая и не дыша. Кажется мир на мгновение оставался. Каждый в голове анализирует услышанный ответ, пока в груди сердца оставляют гематомы. — Я так написал думая, что ты жалеешь о случившемся, а терять тебя не хотел. Если бы я знал, почему ты сбежала… — Я не жалела, — песня закончилась. Люди расходятся, но только они стоят, не замечая никого вокруг. Мысли перебивают друг друга в голове, а адреналин кипятит кровь. Но на сей раз Алаз настроен решительно. Он просто дает ей пару секунд на то, чтоб сбежать, а потом… Но не успел он даже закончить в голове план, как на его плечо ложится рука, а затем все как в тумане. — Адем, не нужно! Не трогай его! — вдыхая морозный воздух, Аси в панике стоит между ними, упираясь руками в брата. — Любимая, отойди. Мальчики просто поболтают, — отодвигает ее Алаз за талию, пока она злостно сверлит их с Адемом по очереди взглядом. — Не вмешивайся в мужские разборки, — добавляет шепотом и накидывает свой пиджак на ее плечи. Сам же закатывает рукава, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь боевой прием. — С ума сошел? Он убьет тебя, — шипит Аси ему на ухо. — Все детство занимался самообороной, Алаз, умоляю, не глупи. — Спасибо, что веришь в меня, — раздраженно бросает в ответ. — Но я не трус какой-нибудь, и по правде говоря, набить ему морду мечтал еще два года назад. А дальше все снова как в тумане. Аси лишь успела закрыть лицо руками и вскрикнуть.

***

— Ну и зачем ты полез в драку? Герой дня, — смочив ватный диск перекисью, подходит обрабатывая еще одну ссадину возле брови. — А что, мне нужно было просто проглотить оскорбления в твой адрес, или сбежать как последний трус? Я уже так однажды сделал. — Сильно больно? — нежно пальцем очерчивает ушиб и наклонившись дует, чтоб не щипало. — Совсем не больно, — лукавит и достает из ее рук медикаменты откладывает на тумбочку. — Я даже готов получать по лицу каждый день, если у меня будет такая медсестра, — правда замаскированная под шутку и ее застенчивый взгляд куда-то в пол. — Спасибо, что заступился за меня. И за то, что тогда не дал совершить ошибку, и вообще за то, что ты есть в моей жизни, самый лучший, — именно сейчас хотелось бы сказать что-то другое, но прикусив щеку, выдает. — самый лучший друг. От этих слов он почувствовал очередную порцию раздражения, а мысль, что рано или поздно придется ее кому-то отдать, еще возможно и вести под венец, как лучшему другу, или вообще стать свидетелем… Ну неееет! — Аси.— Берет ее руки в свои, и нервно перебирает тонкие пальцы, задевая своими кольцами. — Возможно, если бы твой брат не ударил мне в голову, я ничего и не сказал бы. Но сейчас. Точнее тогда, когда… Очень сложно. От волнения по спине бегут капельки пота, а дыхание и вовсе куда-то подевалось. Нужно сказать всего пару предложений, а страха больше, чем если бы он выступал с речью получая Нобелевскую премию. — Я не хочу больше притворяться, — все, что удается сказать, и глаза устремлены на нее, считывая реакцию, но она явно в замешательстве и тоже не дышит. — Пойдем и расскажем всем правду? Говорит девушка с самым высоким ай-кью в этом доме… — Нет, — нервный смешок и привстав он переплетает их вспотевшие руки. — И тогда, и сейчас, — нужно бы поднять глаза, но не может. Боится снова ляпнуть очередную шутку и оставить все как есть. — Я хочу стать для тебя кем-то большим. И я бы сказал это раньше, но боялся потерять тебя. А когда сегодня танцевали, мне показалось, что есть шанс. Она молчит медленно моргая, словно в замедленной съемке. Вдруг ее глаза становятся стеклянными, а по щеке катится слеза и он снова растерян. Потому что это впервые на его памяти, когда она плачет. Дрожащий палец аккуратно смахивает ее слезу. — Почему ты плачешь? — в ответ тишина. — Аси, не молчи, умоляю. Я не знаю что думать. Но она вырывает свои руки и резко вскочив выбегает из комнаты. Значит показалось… Кажется он даже услышал хруст от разбивающегося сердца. Закрыв горящее лицо мокрыми руками Алаз кусает свой язык за то, что все сказал. А если сделать вид, что это был новогодний пранк? Ну нет. Ты может и балбес, но не клоун. Аси выбежав из комнаты прислоняется к шершавой стене, и приложив руку к груди, пытаясь отдышаться. Слёзы не перестают бежать по щекам, а мозг отказывается верить в реальность происходящего. Всё случилось слишком неожиданно, ведь весь его флирт в последние дни она воспринимала как игру. Но он не играл. Она нахаживает шаги по коридору, боясь вернуться. Ведь и тогда, два года назад, она сбежала не из-за Адема, а от собственных страхов. Брат стал лишь поводом, на который удобно перекинуть ответственность. Но те же самые вопросы донимают ее и сейчас. А что, если ничего не получится? Что если мы разочаруемся друг в друге и потом потеряемся навсегда? Голова идёт кругом, и хочется выбросить её вместе с мозгами, страхами и всеми тараканами. Чёрт. Я ведь ему ничего не сказала. Опять оставила одного. Её ноги приводят обратно к двери, но рука всё ещё висит над ручкой. Страшно. Очень страшно. Там, за стеной, сейчас стоит единственный мужчина, к которому Аси испытывает чувства. Один её шаг – и наступит точка невозврата. Как раньше уже ничего не будет. Внутренности колотятся вместе с сердцем, и от волнения в горле пересыхает. Давай, маленький робот. Иди уже и скажи всё, что у тебя на душе. И будь, что будет. Последний выдох. Ручка поворачивается, и она переступает порог. Ноги кажутся ватными, или она просто не чувствует землю от волнения. Страшно настолько, что Аси не смеет поднять глаз. Ведь она никогда и никому не говорила слов о любви. Даже родителям. Если ты сбежишь, будешь жалеть ещё больше. Он в пяти шагах от тебя, его дыхание такое громкое, что слышно даже здесь. Подойди и скажи, что ты тоже… Но вместо слов она делает кое-что другое. Неизвестно, где Аси достаёт такую смелость, но, подбежав к нему, обхватывает его лицо ладонями и касается губ. Робко, по-детски, но слишком искренне. Дрожа от волнения, она всё ещё не поднимает на него глаз, жадно дыша ему в щёку и чувствуя, как его руки опускаются на её лопатки, прижимая к себе. Она уже ощущает тепло его тела и запах, который вызывает смятение. Они просто молча стоят с закрытыми глазами, словно привыкая ко всему произошедшему, разрываясь от эмоций. Лишь сбитое дыхание нарушает тишину комнаты. Её пальцы несмело гладят его скулы, а его перебирают позвонки на её спине. — Сегодня ты больше не сбежишь? — шепчет Алаз, задыхаясь, оставляя лёгкий поцелуй на её виске и аккуратно спускаясь губами ниже. Ему понадобилось несколько минут для осознания, что она реальна, и всего пару секунд, чтобы начать действовать. Её глаза всё ещё закрыты. Она поддаётся его движениям, задерживая дыхание при каждом касании губами. Чем ниже он спускается, тем сильнее пробегает ток по венам, и вот она уже чувствует поцелуй в уголок губ. — Не сбегу. Только если ты не скажешь, что это всё ошибка, — шепчет она в его губы, умирая от желания коснуться их, но оставляет этот шаг за ним. — Никогда, — хрипло произносит он и накрывает её сухие, искусанные губы своими мягкими и тёплыми. Он целует её медленно, нежно, изучая и наслаждаясь. Её несмелые губы отвечают, а руки, дрожа, цепляются за его плечи, чтобы не потерять равновесие, комкая ткань рубашки между пальцев. Его же погружаются в её мягкие волосы, как он давно и мечтал, но реальность оказывается ещё более крышесносной, и всеми силами Алаз старается не раствориться от удовольствия на этих губах. — Аси… — томно шепчет он между поцелуями, сам себя убеждая, что она настоящая. А всё происходящее реально. И сейчас ему даже не нужны слова от неё, ведь то, что он чувствует, намного больше. — Тебе больно? — поглаживает пальцем кровоточащую рану на верхней губе и, не дождавшись ответа, легонько целует её, вызывая этим его улыбку. — Не больно. Прошу, не останавливайся. Мне всё ещё страшно, что это закончится и ты исчезнешь, или, ещё хуже, придётся сделать вид, что ничего не было. Я сдохну в таком случае. — Алаз, как давно ты? — Она не закончила, потому что его пальцы, убирающие волосы с лица, сбили все мысли. — Влюблен в тебя? — шепчет на ухо, и на этих словах, ее сердце опять делает кувырок. — Ну, я не знаю, насколько у тебя там все серьезно, — Она все еще смущается, стараясь привыкнуть к слишком резким переменам в жизни, и наслаждаться такими уже легальными прикосновениями. — Очень серьезно, ты даже не представляешь насколько, — переплетает их пальцы, теперь уже по настоящему и улыбнувшись этому поднимает на нее глаза. — С того самого общего проекта. А у тебя? — Тоже самое. — Тогда мы два идиота, получается. — Не мы, а ты. Я никогда не говорила, что это ошибка, — опять кусает губы. И хоть в голове часто мелькали картинки, как это могло быть, но реальность оказалась слишком волнительной. Кажется, она исчерпала годовой запас эмоций за этот день. — Больше не кусай губы, это теперь мое хобби, — проведя пальцем по нижней и слегка шершавой, он снова притягивает ее к себе и целует, только сейчас смелее, горячее и требовательнее. Провоцируя этим мурашки, и трепет в животе, который разливается теплом по всему телу. Он захватывает ее губы, не давая сделать вдох и чувствует, как сильно накрывают эмоции и возбуждение, так, что трезвые мысли куда-то улетают. Его руки скользнули к ее бедрам, касаясь края платья, и она вздрогнула, вцепившись ногтями в его шею. Так нельзя, Алаз. Собирая последнее самообладание он убирает руку, и останавливает поцелуй. — Не будем торопиться, — замечает, как она немного выдохнула и понимает, что все сделал правильно. Ведь, без шуток, их сердца могут не выдержать такой эмоциональной нагрузки за один раз. А разуму еще нужно привыкнуть ко всему. — Конечно, нам ведь нужно узнать друг друга получше, — шутит и обнимая его за шею улыбается, вся растрепанная, раскрасневшаяся с опухшими губами, но такая красивая. И он жалеет, что его глаза не умеют фотографировать, потому что эту картину, где она вся такая милая и трогательна, от их первой близости, хочется запомнить навсегда. — Хочу, чтоб у нас все было правильно. Сначала устрою тебе свидания, а потом все остальное, — укладывает свой подбородок на ее макушку и закрывает глаза, трепетно перебирая пряди, ощущая себя самым счастливым. — Тогда нам нужно переодеться в парные пижамы с этим новогодним уродцем. Она точно обладает противозачаточным эффектом, — смеется она, также с закрытыми глазами, наслаждаясь всей атмосферой, которая сейчас происходит у нее внутри.. — На меня это не подействует. Ты в любом виде будешь…— но заметив новый румянец на щеках девушки, замолкает. — Прости, больше не буду тебя смущать. — Нам нужно ко всему привыкнуть. — Как хорошо, что спать в моих объятиях ты уже привыкла. Так ведь?— она поднимает глаза и улыбнувшись кивает, затем снова прижимает голову к его груди.