Наставник

      ...чуть позже, чем полвторого, Антон и Дима переоделись, пришли к скалодрому. Никого не оказалось. Странно было и то, что от труб к подножью скалодрома ползли веревки. Длинные концы лежали на земле. Сама веревка была обернута вокруг одной трубы, потом – идеально, без провисов, натянута до второй, а от второй, опять обернувшись, спускалась к земле и уходила к скалодрому точно так же, как и первый конец.       Парни переглянулись. И тогда, решив на цу-е-фа, кто пишет, отправили сообщение Арсению Сергеевичу. Буквально через минуту появился учитель.         Антону нужно было закрыть челюсть.  — Че опаздываем? — строго спросил историк, встав напротив.        Арсений Сергеевич вышел в спортивной форме. Светлая футболка открыла худые руки с выступающими венами, шею и множественные, множественные родинки, а шорты – крепкие ноги.         Нет, Антон, конечно, не раз читал в соцсетях учителя, что тот много лет бегает, ставит рекорды на забегах, берет медали в беговой элите, но никогда не видел… этого. Родинок, подтянутого тела. Арсения Сергеевича он мог встретить лишь в школе, где историк выглядел привычно: темно-синяя рубашка, того же цвета брюки и кроссовки. — А… ну…  — Ну… — За опоздание мы, кстати, отжимаемся, — весело улыбнулся учитель. — Фу, нет, только не отжимания! — Не ной, Шастун, — тут же пресек Арсений Сергеевич и развернулся. — В первый раз прощаю. Пойдемте.         Дима и Антон поспешили за ним.        Обойдя спортзал, остановились у черной металлической двери.  — Это наш, можно сказать, второй дом – крытый скалодром.  — А мы будем лазить по тому, большому скалодрому? Ну мимо которого сейчас прошли? — спросил Антон. — Нет, — покачал головой Арсений Сергеевич. — Его давно не использовали, уже года три-четыре, и сочли аварийным. Даже некоторые зацепы отвалились. Работать на большом скалодроме опасно в любом случае. — А если высоко не залезать? — Нет, Антон, — твердо повторил учитель и открыл дверь. Первым прошел внутрь.        Попав в коридор, свернули налево. Здесь, за зеленой шторой – заменой двери, расположилась основная каморка.        На стенах висели разноцветные сбухтованные веревки, синие страховочные системы вместе с черными касками, неизвестное снаряжение; на полках громоздились карематы, рюкзаки, алюминиевые котлы и куча-куча непонятных чехлов. Под окном расположился стол, на котором уже лежали вещи Арсения Сергеевича, рядом – несколько стульев. Стояли лавочки. — Вам переодеваться не нужно?  — Не, — ответил Дима.  — Тогда оставляйте вещи и идем на скалодром. — А, подождите! Заявление Димки.       Антон нашарил в рюкзаке сложенную бумагу и протянул учителю. Арсений Сергеевич аккуратно перенял ее из рук, коснувшись пальцев Шастуна. — Ага, отлично, — оглядел заявление он, — спасибо.       Скинув рюкзаки на скамейки, вышли.        Если идти из каморки прямо (а от входной двери направо), удастся пройти на крытый скалодром. Пол здесь, как и предполагает на скалодромах, был настолько мягким, что ноги при ходьбе чуть проваливались. Покрытие похоже на искусственный зеленый газончик. Вдалеке, под окном, стояла одна лавочка. Стены (до самого потолка) и пространство над дверным проемом были увешаны разными зацепами и карабинами. — Разувайтесь и заходите.        Зашли. На полу уже сидели дети – класс пятый-шестой, не старше. Арсений Сергеевич опустился на скамейку, махнул рукой Диме и Антону.  — Чего встали? Садитесь. — Бля, а где мы, Тох? — шепотом спросил Позов. Антон, посмотрев на него, пожал плечами.  — Пятый класс, это старшеклассники – Антон и Дима, — представил их учитель. Парни неловко кивнули. Пятиклассники отчего-то заулыбались. — Сейчас я всем объясню, что к чему, и начнем заниматься. Вы все пришли сюда, чтобы заниматься спортивным туризмом…  — А ходить в походы? — вытаращился какой-то мальчик.  — Тлеуж, — обратился к нему по фамилии Арсений Сергеевич. — Ходить в походы – в том числе. — А зачем нам занятия, чтобы ходить в походы? — спросил другой, уже белобрысый, рядом с предыдущим. — Сейчас и узнаете, — закатил глаза учитель. — Так вот. Туризм – вещь командная и сложная. На занятиях мы будем пробовать разные дисциплины и готовиться к походам. Научимся работать в системах – вон те голубые обвязки, которые вы уже видели в соседней комнате, бегать спортивное ориентирование, ходить в походы, пролезать скалодром. В общем, очень много всего. Коснемся медицины, теории, карт…        Кажется, Антон прослушал всю приветственную речь Арсения Сергеевича. Засмотрелся. Так мало времени, чтобы увидеть новые черты историка, и вбить их в свою память… издалека не видно родинки или другие мелкие детали, но полуулыбку, ясные голубые глаза и крепкое телосложение рассмотреть и запомнить можно было без труда… — …Шаст, ептить! — толкнул Дима.  — А?  — Поднимай жопу, идем на улицу! Разминка.        Все вывалились со скалодрома на улицу.  — Как дела с бегом? — поинтересовался Арсений Сергеевич.        Пятиклассники захныкали. — Фу, — скривился Антон, Дима кивнул.  — А что тебе не «фу», Шастун? — поддел историк. — Отжимания – фу, бег – фу.  — Что угодно кроме этих двух вещей, — улыбнулся Антон. — Отлично. Значит, бегаем! — хлопнул в ладоши учитель и повел на стадион. Ученики ныли, но тащились следом. — Бежим в свободном темпе, медленно, не торопимся и не ускоряемся. Семь минут.  — Ну вы прикалываетесь?         Арсений Сергеевич лишь улыбнулся. Поставил таймер на часах.  — Побежали.         Пятиклассники сгруппировались в кучу и потрусили по стадиону. Дима и Антон, переглянувшись, отправились следом. Арсений Сергеевич стоял около виража, посматривая то на детей, то на часы. — Какой бег?!        Дыхание у Антона сбилось после первых ста метров, Дима продержался на благородных пятьдесят дольше.  — Да реально, — согласился Позов. — Ладно Попов, он же вроде спортсмен пиздец. А мы-то куда?!  — Да, он же… всю жизнь… бегает, — выплевывал сквозь одышку Антон. — Всю жизнь?!  — Да не.. ну… много лет…        Миновал первый круг. Около Арсения Сергеевича ребята пробегали молча, успешно сдерживая одышку. Историк долго провожал их взглядом.         Кажется, и времени, и кругов осталось много. — Та все, больше не побегу, — махнул рукой Дима и перешел на шаг. Антон сделал то же самое.  — Шастун и Позов! — позвали сзади. Арсений Сергеевич скрестил руки на груди. — Бежим.  — Мы не умеем, — выдал оправдание Антон. — Научить? — усмешка появилась на губах учителя.         Парни перевалились на медленный, нелепый бег. Два круга отсеклись в молчании и тяжелом дыхании. Пятиклассники тоже не выдержали, начали шагать – Арсений Сергеевич окликнул и их.        Пробегая мимо учителя, Антон почему-то прятал глаза, смотрел под ноги, а вот Арсений Сергеевич – на него и Диму.  — Клянусь, Шаст, это самые долгие семь минут в моей жизни.  — Да я верю.         Наконец, Арсений Сергеевич махнул рукой.  — Проходим два круга, восстанавливаем дыхание. Потом встречаемся у турников.         На возмущения «каких еще турников!» силы тратить не хотелось – их и так почти не осталось. ­­­­Встретились у турников. Пятиклассники красные, запыхавшиеся, уставшие. И одиннадцатиклассники такие же. — Кто умеет подтягиваться – подтягивается, кто не умеет, тот просто висит на турнике максимально долго, — дал новое задание Арсений Сергеевич. — Что стоите? Занимаем турники.  — Ты умеешь подтягиваться? — спросил Антон Диму. — Ну раз семь смогу. А ты? — Ну раз, может, подтянусь…         Позов, обхватив перекладину, легко сделал первые четыре, а вот оставшиеся три дожал с трудом и пыхтением. Историк одобрил обычным «Хорошо, Дима». Некоторые мальчики из пятого класса тоже подтянулись по три раза, девочки просто висели. Антон стоял. — Попробуй, че ты, — подбадривал Дима.  — Да ну, стремно. Я не умею.  — Попробуй.         Антон поджал губы и в нерешительности добрел до самого высоко, подходящего ему по росту, турника. Арсений Сергеевич пришел туда же.  — Еще не видел ни одного твоего подтягивания, Шастун, — констатировал очевидное учитель. — Почему?        Антон покраснел под взглядом голубых глаз. — Я… ну… плохо подтягиваюсь…  — И?        Запрыгнул на турник - метал обжег холодом ладони. В руках не было силы совсем. Антон неумело подтянулся. Нос пересек перекладину.  — Один.         От осознания, что Арсений Сергеевич прямо сейчас за ним наблюдал, Антон покраснел еще сильнее.  — Ну?        Второй раз вышел лишь с рывком.  — Два.        Для третьего не хватило ни силы, ни рывка. Антон спрыгнул.  — И что это все? — усмехнулся историк. — Вон, Позов семь может. Плохо, Шастун. Незачет.         Антон протер лицо холодными от турника руками, надеясь, что хотя бы это облегчит жар на щеках.        Арсений Сергеевич, оглядев пятиклассников, спросил: — Все подтянулись?  — Да, — дети ответили вразнобой.  — Тогда идем на скалодром.         Пятый класс пошлепал через весь стадион к скалодрому. Дима и Антон, оставшись на месте, переглянулись.  — Арсений Сергеевич? — Да? — он обернулся.  — А вы сами сколько можете подтянуться? — сказал Дима.  — Смотря как.  — Ну… прямым хватом? — Раз тридцать, — пожал плечами мужчина, как будто говорил о чем-то простом и вполне естественном.  — Да ну!  — Тридцать?! — А что? Не верите? — ухмыльнулся учитель. — Просто это долго.        Арсений Сергеевич запрыгнул на тот же турник, где недавно висел Антон, и отпустил одну руку. Свободную ладонь он положил на предплечье руки, которой держался за турник.  — Считайте, что уж.         Он поднялся.  — Один, два...        Арсений Сергеевич с невероятной легкостью подтягивался на одной руке. Чисто. Нос пересекал перекладину, плечо касалось турника.  — Пятнадцать, — продолжал считать Дима.  — Охереть, — выпалил Антон.  — Что ты там промурлыкал, Шастун?       Историк спрыгнул с турника.        «Промурлыкал»? Серьезно? — Круто, говорю… — залился краской Антон.        Голубые глаза недовольно сощурились. — Нет, — покачал головой учитель, — ты по-другому сказал. За мат – десять отжиманий. — Ну Арсений Сергеевич. — Давай, быстрее. Как раз подтягиваться научишься, ручки натренируешь.        Вздохнув, встал в упор лежа. Отжимания Антон действительно не любил, хотя это упражнение у него получалось довольно хорошо. Землю толкал в тишине. — Теперь на скалодром, пока пятиклашки все не разнесли.

***

      Арсений Сергеевич отдал приказ надевать системы.       Индивидуальная страховочная система состояла из двух частей - верхней и нижней обвязки. Верхняя опоясывала грудь, держась на двух лямках на плечах, а нижняя обхватывала талию и ноги. Сложнее всего в первый раз было отличить верх от низа и правильно надеть.        Кроме того на системе на карабинах прикреплено снаряжение: восьмерка - устройство для спуска, жумар - устройство для подъема, дополнительные карабины для самостраховки.       Арсений Сергеевич на своем примере показывал, как надеть и где затянуть. Пятиклассники тупили. Дима и Антон тоже. Учитель, наблюдая за попытками разобраться в системе, то смеялся, то вздыхал. Наконец, пятиклассников в системы впихнули, Дима сообразил сам, а вот Антон никак не мог разобраться. — Что, Шастун? — поддел Арсений Сергеевич. — Ну я не понимаю.       Учитель за пару шагов оказался напротив. Он, пробурчав что-то в роде "Что тут понимать-то", наклонился к торсу Антона и потянул на себя одну из обвязок, посильнее затянул. Страховочная система плотно обняла торс, талию и худые ноги. Теперь никакой оверсайз, который так любил Антон, не имел значения.       Арсений Сергеевич чему-то хмыкнул. Когда пальцы историка случайно коснулись живота, а потом и бедер, из легких пропал весь кислород. Пересилив себя, Антон выдохнул. Опять вдохнул. Арсений Сергеевич затянул последнюю стропу и выпрямился. — Все, — отчитался он. — Вон, даже пятиклассники быстрее тебя сообразили.       Антон лишь плечами пожал. — Выходим на улицу. Сейчас будем разбираться со снаряжением.

***

      Со снаряжением разбирались действительно долго. Сначала Арсений Сергеевич объяснял, как функционируют жумар и восьмерка, зачем нужны дополнительные карабины. Потом, на практике, учились правильно заряжать веревку в снаряжение. Должного рельефа для отработки спуска и подъема на территории школы не было, поэтому пробовали на ровном асфальте. Главное - понять принцип. — Вот и нашлось объяснение натянутым веревкам, которые мы с тобой видели, — хмыкнул Дима. — Ага.       Когда все более-менее разобрались в технике, было решено проходить этапы на время. Сначала шел подъем, который осуществлялся за счет жумара, затем - легкий траверс, где нужно было переставлять карабины из петли в петлю, вставая на самостраховку, заканчивал дистанцию спуск с помощью восьмерки.       Веревки обжигали руки, пальцы болели от неумения быстро открывать карабины - точнее, раскручивать муфту, голова потела под каской.       Лучшее время в 3 минуты и 36 секунд установил Дима, близко к нему оказался Антон в результатом в 3 минуты 40 секунд. Пятиклассники словили штрафов на траверсе из-за того, что забывали оставлять хотя бы один карабин встёгнутым в петлю, и получили за это прибавки по 30 секунд. Арсений Сергеевич вздыхал и постоянно повторял: "Стоп, участник. Срыв. Штраф - 30 секунд". "Стоп, участник. Срыв. Штраф - 30 секунд".       Снимали системы в приятной усталости. Пока пятиклассники в каморке эмоционально и оттого громко обсуждали первую тренировку, Арсений Сергеевич на улице бухтовал веревки и убирал дистанцию. — Че ты смотришь на него?.. — толкнул под бок Дима. — Да ну блин, — стушевался Антон, наблюдающий за учителем в окне. — ...как баран на новые ворота. — Э. — Иди. Может, ему помощь нужна. — Сходить к нему? — заламывал пальцы Антон. Дима развел руками. — Ну а почему нет?       И Антон вышел из помещения. — Арсений Сергеевич? Вам помочь?..       Мужчина обернулся. Голубые глаза сощурились, на губах почему-то появилась едва заметная ухмылка.       Антон стоял и не мог сделать ни шагу: будто асфальт под его ногами расплавился и теперь он останется здесь навсегда. Навсегда. Перед Арсением Сергеевичем. — Помочь, значит, хочешь?.. — задумчиво повторил. — Да. — Ну вообще, я почти доделал, — чуть улыбнулся учитель, — но ты можешь отнести и повесить.       Руки Арсения Сергеевича широкими движениями бухтовали веревку, отмеряя одинаковое расстояние. На тыльной стороне ладоней выступили вены. — Как тебе первое занятие? — поинтересовался он. — Прикольно, — улыбнулся Антон и с легкой грустью добавил. — Если бы еще не запутался в системе... то было бы вообще круто.       Пальцы ловко завязали маркировочный узел, и Арсений Сергеевич затянул его. Проверил. — Ничего страшного, так всегда. Все в первый раз путаются, — приободрил. — Я в первый раз, наверное, как ты был. — А, да? — Да, — пожал плечами. Арсений Сергеевич, придирчиво оглядев веревку, кивнул и протянул ее Антону. — Повесишь в каморке? Туда, где остальные веревки висят, на карабин. — Хорошо. — Ты показал нормальное время, вроде бы разобрался со снаряжением - это отлично, — подвел итоги учитель. Антон шел рядом с ним и даже не знал, что ответить. Лишь выдал глупое: — Думаете? — Вижу, — отрезал учитель. — И Позов молодец. И пятый класс тоже, хоть и нахватали штрафов. Ну это ладно, научатся еще.       Веревку повесил к остальным.       Дима сидел в каморке один: пятиклассники, видимо, уже переоделись и ушли. Антон плюхнулся рядом. — А ты чего домой не идешь, Позов? — поинтересовался Арсений Сергеевич, зашедший за ним. — Антошкинса ждал. — Антошкинса, — легко улыбнулся Арсений Сергеевич, повторив. — Понятно. Как тебе тренировка? — Интересно, — ответил Дима, оторвавшись от телефона. — А когда следующая? — спросил Антон. — Мы занимаемся в понедельник и в четверг. В 13:30. — Окей.       Дима первым встал со скамейки, закинул на плечо рюкзак. Антон последовал его примеру. — До свидания, — бросил Позов и вывалился со скалодрома. — До свидания, Арсений Сергеевич, — попрощался и Антон. — До встречи, — кивнул учитель.       Парни пошли к выходу из школы. Первая тренировка подарила чувство усталости, болящие руки, новые впечатления и желание прийти на следующую. Некоторое время брели молча. Потом Дима ярко улыбнулся, деловито выставил вперед указательный палец и сказал: — Короче, схема. — Какая? — не понял Шастун. — Когда-нибудь я подговорю пятиклашек не приходить, ну куплю им... что они там едят? Чокопай? Чипсы? Та бля. Это не важно, — махнул рукой. — Не прихожу сам. А ты прихо-о-одишь... и хопа - свидание!       Антон рассмеялся. Да уж.. свидание.