Сказка для взрослых

      Восемнадцатое мая наступило резко и без предупреждения. Для Алины этот день давно перестал быть праздником. Он стал скорее отметкой на линейке времени — ещё один год, ещё один виток по кругу работы, быта и материнства. Она проснулась от того, что Аня забралась к ней в кровать и, уткнувшись носом в щёку, прошептала:       — Мама, с днём рождения!       И протянула самодельную открытку — разукрашенный лист бумаги, в центре которого было выведено корявыми печатными буквами: «мама». Это было мило и тронуло до слёз, но праздником не было. Праздник предполагал шум, гостей, поздравления от многих людей, а это Алину после истории с офисными допросами пугало ещё больше. Её день рождения был её личной территорией, и она предпочитала держать её на замке. Она ответила на несколько сообщений с поздравлениями и не более.       Женя приехала вечером, как обычно без предупреждения, но с двумя объёмными пакетами и букетом цветов.       — С днём варенья, — улыбнулась она, целуя Алину в щёку на пороге. — Или дня рождения. Что там у вас именинники предпочитают? — она вложила в её руки скромный, но безумно красивый и ароматный букет.       — Тишину, — с лёгкой усмешкой ответила Алина, забирая букет. — Спасибо большое.       — Ну, с этим сложно, — парировала Женя, заходя внутрь.       Ужин прошёл уютно и по-домашнему. Пицца, салат, сок для Ани и бокал шампанского для взрослых. Аня с упоением рассказывала, как они в саду готовили «секретный сюрприз» — аппликацию из ладошек. Алина слушала, улыбалась, чувствовала себя тепло и защищённо. Это был идеальный формат праздника: её двое самых близких, никаких лишних глаз, никаких ненужных вопросов.       Когда посуда была помыта, а Аня, наконец отправилась в ванную чистить зубы, Женя жестом подозвала Алину в гостиную.       — Ну что, — сказала она, садясь на диван и похлопывая по месту рядом. — Пришло время главного подарка.       — Жень, не надо было ничего… — начала Алина, но Женя подняла руку, останавливая её.       — Молчи и слушай.       Она достала из сумки не коробку, а большой конверт из плотной, приятной на ощупь бумаги и передала его Алине.       — Это не вещь и не деньги, знаю, что ты меня за такой подарок выставила бы, — Женя тихо хихикнула.       Алина с лëгким недоумением вскрыла конверт. Внутри лежал изящный, стилизованный под пергамент, сертификат — «SPA-ритуал «Королевский отдых» для двоих. Хаммам, арома-массаж, уход за лицом, обёртывание».       Она подняла глаза на Женю. Та смотрела на неё с тёплой, но немного нервной улыбкой, как бы проверяя реакцию.       — Я… — Алина не нашла слов. — Это невероятно. Но… Мы же вдвоём? — она кивнула на сертификат. «Для двоих».       — Ну, я как минимум должна буду убедиться, что ты действительно отдыхаешь, — парировала Женя, но её глаза выдавали настоящую причину. Она хотела разделить с ней этот опыт. Подарить не просто процедуры, а общее время. — И, собственно, в этом весь подарок. Ты — получаешь право на передышку, а я — получаю право провести с тобой эти несколкьо часов, где ты будешь принадлежать только себе и, может быть, чуть-чуть — мне.       Алина смотрела на сертификат, и что-то внутри неё трепетно сжалось.       — Лучший подарок для меня, — тихо сказала Женя, — это видеть тебя счастливой, расслабленной, улыбающейся не потому, что надо, а потому, что не можешь не улыбаться. И я готова на всё, чтобы видеть эту улыбку почаще. Хотя бы вот так — купив её за деньги в ближайшем спа-салоне, — она добавила с лёгкой иронией, снимая пафос с момента.       Алина рассмеялась, и в её смехе прозвучала та самая искренняя нотка лёгкости, которую Женя, видимо, и хотела услышать.       — Тогда… — Алина вздохнула, делая усилие над собой. Она ненавидела просить, ненавидела быть должной, но этот подарок… Он того стоил. — Тогда я позвоню маме. Попрошу посидеть с Аней в ближайшие выходные. Ты когда свободна?       Женя наклонилась к ней ближе, её глаза хитро блеснули.       — Я, милая именинница, — прошептала она, — свободна и сегодня, и завтра, и послезавтра. Своё расписание на ближайшую неделю перекроила под тебя. Говори время — и я там.       Её губы были в сантиметре от Алининых. От сертификата пахло дорогой бумагой и ароматом лаванды, а от Жени — теплом, уверенностью и этим сумасшедшим «я всё организую», сводящим с ума.       — Я позвоню завтра утром, — пообещала Алина, и в её голосе уже звучало не привычное напряжение, а предвкушение.       Женя, удовлетворённая реакцией, откинулась на спинку дивана и взяла Алину за руку, просто сжимая её, пальцы переплелись с её пальцами.       — Отлично. А теперь идём к нашей третьей даме. Пора ей рассказывать сказку про принцессу, которая наконец-то научилась принимать подарки.       Они пошли в Анину комнату, где та уже ждала, укутанная в одеяло.

***

      Утро субботы было ясным и прохладным, словно сама природа приготовила идеальный фон для дня, посвящённого отдыху. Алина, вопреки привычке, проснулась раньше будильника. Не от тревоги, а от странного чувства предвкушения. Сегодняшний день принадлежал не отчётам и не детским капризам, а ей или, вернее, им.       Женя приехала ровно в десять, как и договаривались. Она была в удобных, но стильных мягких брюках и просторной белой рубашке, закатанной до локтя — образ, балансирующий между комфортом и стилем.       — Привет, — улыбнулась она, переступая порог. — Готовы к передаче ценного груза?       — Груз почти готов, — отозвалась Алина, помогая Ане надеть кофту. Девочка сияла, предвкушая день у бабушки с дедушкой, где её неизбежно будут пичкать пирогами и разрешат смотреть мультики сверх нормы.       Они вышли к машине. Женя, не говоря ни слова, открыла заднюю дверцу и устроила Аню в детском кресле, ловко пристегнув её, как делала это уже много раз.       Дорога к родителям прошла в лёгкой, непринуждённой болтовне. Аня тараторила о том, что будет строить с дедушкой из лего, Женя подыгрывала ей, а Алина просто слушала, изредка поглядывая на профиль Жени.       На подъезде к знакомому дому Алина припарковалась чуть в стороне, под раскидистой старой липой.       — Я подожду здесь, — сказала Женя.       — Хорошо, — кивнула Алина, и лëгкая тень пробежала по её лицу. Предвкушение отдыха немного померкло перед неизбежностью маминого допроса.       Она вышла, помогла Ане выбраться из кресла и, взяв её за руку, пошла к подъезду. Обернувшись на ходу, она увидела, как Женя откинулась на спинку сиденья, достала телефон, приняв вид человека, который просто кого-то ждёт. Но Алина знала — она ждёт её.       В квартире родителей пахло как всегда — кофе и свежей выпечкой. Мама встретила их в прихожей с распростёртыми объятиями, но её взгляд, быстрый и цепкий, сразу же просканировал Алину с ног до головы, отметив её непривычно лёгкий вид: джинсы, свободная блузка, минимум макияжа.       — Заходите, заходите, родные! Анечка, иди к бабушке, я тебе пирожок с вишней испекла!       Пока Аня с визгом неслась на кухню, чтобы отвоевать у дедушки кусок пирога, мама задержала Алину в прихожей.       — Так… Ты куда-то собралась? — спросила она, сразу переходя к делу.       — Да, мам, — Алина сделала глубокий вдох, готовясь к стандартному сценарию. — Уезжаем с Женей на день в спа. Она подарила сертификат на день рождения.       — В спа? — мама подняла бровь, в её голосе смешались удивление и лёгкое неодобрение. — Это дорогое удовольствие. И зачем тебе одной? Хотя, с Женей… Она, конечно, молодец, что о тебе заботится, но разве одной с подругой… Не скучно? Может, лучше было бы с кем-то… — она сделала многозначительную паузу.       — С кем, мам? — Алина почувствовала, как внутри снова поднималось привычное раздражение, но сдержала его. — Мне с Женей не скучно. И это прекрасный подарок.       — Ну, как знаешь, — мама вздохнула, сдаваясь, но не отступая. — А где эта… Женя сейчас? Почему не зашла?       — В машине ждёт, — коротко ответила Алина, стараясь закончить разговор.       — В машине? Что же это она? Позови её, пусть зайдёт, чайку попьёт!       — Мама, у нас время расписано. Мы уже опаздываем, — солгала Алина, чувствуя, как её терпение начинало трещать по швам. — Спасибо, что согласились посидеть с Аней.       — Ну конечно, для внучки что угодно! — мама сразу переключилась, но тут же добавила: — А ты… Побереги себя там, в этих саунах всяких… И с Женей… Ты же её не так давно знаешь, мало ли что.       — Мама, всё в порядке. Женя — самый близкий человек, — вырвалось у Алины, и она тут же пожалела. Слишком откровенно, слишком много информации.       Мама посмотрела на неё пристально, в её глазах мелькнуло что-то сложное — беспокойство, непонимание, попытка сложить пазл, в котором не хватало привычных деталей.       — Близкий… Ну да, хороший друг — это ценно, — наконец произнесла она, но голос её звучал неуверенно. — Ладно, иди. Развлекайся.       Алина, чувствуя себя выжатой после этих пяти минут общения, пошла на кухню попрощаться с Аней. Та уже сидела за столом, уплетая пирог и смотря мультики на планшете дедушки.       — Ну всё, солнышко, я поехала, — Алина присела рядом и обняла дочь. — Веди себя хорошо, ладно?       Аня оторвалась от экрана, её лицо стало серьёзным. Она потянула Алину за рукав, чтобы та наклонилась ниже, и прошептала прямо в ухо:       — Ты будешь с Женей, да?       В её голосе не было тревоги, только капля любопытства.       — Да, — усмехнулась она, целуя дочку в щёку. — Слушайся бабушку и не скучай. Мы не надолго, всего денёчек, — она подмигнула.       — Хорошо, — Аня обвила её шею руками и повисла на ней, прижавшись. Её доверие было абсолютным.       — И бегай аккуратней, договорились? — усмехнулась Алина, вспоминая губу, которая окончательно зажила только пару дней назад.       — Да! — заверила её Аня.       — Люблю тебя, — Алина поцеловала её ещё раз, в макушку, вдохнув знакомый запах детского шампуня. — Очень.       Она быстро распрощалась с отцом, который лишь кивнул с газетой в руках и сказал: «Отдыхай, дочка», и почти выбежала из квартиры, прежде чем мама успела задать новый вопрос.       Воздух на улице показался ей невероятно свежим. Она сделала несколько глубоких вдохов, сбрасывая с себя липкое ощущение допроса, и направилась к машине. Женя, увидев её, отложила телефон. Она ничего не спросила о том, как прошло. Она просто посмотрела на её лицо, прочитав на нём всё необходимое, и улыбнулась ободряющей улыбкой, в которой не было ни капли «я же говорила».       — Всё? — просто спросила она.       — Всё, — выдохнула Алина, пристёгиваясь.

***

      Спа-комплекс оказался оазисом тишины в самом центре шумного города. За массивной деревянной дверью с коваными элементами мир резко изменился. Полумрак, приглушённая музыка, запах сандала, лаванды и влажного дерева. Воздух был теплым и обволакивающим. Алина на мгновение замерла на пороге, чувствуя, как с неё буквально слетел панцирь ежедневного напряжения.       Их встретила приветливая администратор в белоснежном кимоно. Проверив сертификат, она проводила их по тихим коридорам с мягким освещением в раздевалку для двоих — уютную комнату с двумя мягкими пуфиками, халатами и тапочками.       — Переодевайтесь, пожалуйста. Ваш терапевт придёт за вами через десять минут, — мягко сказала девушка и вышла, бесшумно закрыв дверь.       Оставшись одни, Алина и Женя переглянулись.       — Ну что, — улыбнулась Женя, снимая рубашку. — Готова стать королевой на несколько часов?       — Не знаю, — честно призналась Алина, с некоторой неловкостью начиная расстёгивать блузку. — Я, кажется, забыла, как это. Просто… Ничего не делать.       — Вот и вспомнишь, — просто сказала Женя. Она уже надела пушистый белый халат и протягивала второй Алине. — Главное правило — никаких мыслей о работе, о саде, о чём бы то ни было. Только здесь и сейчас, понятно?       Алина кивнула, натягивая халат. Ткань была невероятно мягкой.       За ними пришла терапевт — спокойная женщина лет сорока с тёплыми руками и тихим голосом. Она проводила их в сердце комплекса — хаммам. Это был круглый зал, целиком выложенный тёплым золотистым мрамором. В центре был небольшой фонтанчик, а по периметру шли невысокие мраморные лежаки. Воздух был влажным, густым и обжигающе тёплым, но не удушающим. Лёгкий пар стелился по полу. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды и тихой музыкой, доносящейся откуда-то сверху.       — Пожалуйста, располагайтесь. Первые двадцать минут — просто прогревание и расслабление, потом я вернусь для скраба, — сказала терапевт и удалилась.       Алина осторожно прилегла на тёплый камень. Жара мягко проникала в каждую мышцу. Она закрыла глаза. Сначала в голову лезли обрывки мыслей: «Аня там… Мама, наверное, волнуется… Надо не забыть завтра…», но постепенно, под воздействием тепла и непривычной тишины, мысли стали замедляться и расплываться.       Рядом, на соседнем лежаке, лежала Женя. Алина краем глаза видела её профиль: расслабленное лицо, закрытые глаза, влажные от пара ресницы. Она не говорила, не пыталась развлекать или отвлекать. Она просто была рядом.       Через двадцать минут вернулась терапевт с двумя большими чашами, наполненными ароматной чёрной мыльной пастой на основе оливкового масла и эвкалипта.       — Теперь скраб, — объявила она. — Пожалуйста, ложитесь на живот.       Процедура началась. Тёплые, сильные руки терапевта наносили пасту на спину Алины, а затем принялись массировать её специальной жёсткой рукавицей. Сначала это было непривычно, даже немного грубо. Но затем пошло ощущение невероятной чистоты и лёгкости. Алина едва сдерживала себя, чтобы не застонать от удовольствия.       Рядом Женя так же кусала свои губы, по той же причине. Их взгляды иногда встречались, и они обменивались счастливыми расслабленными улыбками. После скраба их ополоснули тёплой водой из ковшей — освежающе и бодряще. Кожа дышала, сияла, стала невероятно гладкой и бархатистой.       Следующим этапом был массаж. Их проводили в смежные кабинеты с приглушённым светом и тем же тихим звучанием музыки. Алина легла на стол, и руки другого мастера, на сей раз мужчины с невероятно чуткими пальцами, начали разминать её зажатые мышцы. Он находил каждый узел напряжения — в шее, в плечах, в пояснице, и с силой разглаживал его. Иногда было больно, но боль была лечебной, за ней следовала волна расслабления. Алина почти провалилась в сон.       После массажа их ждала комната отдыха с травяным чаем, сухофруктами и орехами. Они сидели в мягких креслах-мешках, закутавшись в халаты, и молча потягивали горячий напиток. Говорить не хотелось. Было достаточно просто сидеть рядом.       Завершающим аккордом стала процедура для лица — маска, насыщенная гиалуроновой кислотой и витаминами. Пока они лежали с закрытыми глазами, с приятной похладной массой на коже, Женя наконец нарушила тишину, но не голосом, а прикосновением. Она осторожно протянула руку и нашла под огромным рукавом халата ладонь Алины, сжала её.       После финальной охлаждающей маски для лица и стакана ледяной воды с лимоном мир казался идеальным. Но когда администратор с той же мягкой улыбкой предложила: «У вас остался час. Не хотите ли воспользоваться нашей частной сауной? У нас есть свободное окно», — между Алиной и Женей пробежала почти незаметная, но отчётливая для них самих искра.       Идея была слишком соблазнительной. Тела, очищенные до скрипа, разогретые и размягчённые массажем, просились в сухое, обжигающее тепло. И, что важнее, они наконец были одни. По-настоящему одни, без мастеров, без других гостей в соседних креслах.       — Да, — ответила Женя за них обеих, и её голос прозвучал чуть ниже обычного. — Будем благодарны.       Их проводили по другому коридору к отдельной, небольшой, но невероятно стильной сауне. Она была полностью застеклена с одной стороны, и через панорамное окно открывался вид на внутренний японский садик. В самой сауне — полки из светлого кедра, мягкое приглушённое освещение и лëгкий, едва уловимый аромат хвои и мёда.       — Вам понадобятся купальники, — сказала администратор, указывая на две аккуратные стопки на полке у входа. — У нас есть одноразовые, либо можно в своих. Температура — восемьдесят градусов. Приятного отдыха.       Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив их в полной приватности. Воздух был сухим и горячим, но не агрессивным, он обволакивал кожу, заставляя её моментально покрыться мелкими капельками пота.       Женя первой подошла к стопке с купальниками.       — Раздельные, — констатировала она, перебирая крошечные кусочки чёрной ткани. — Скромно, но со вкусом, — она кинула один комплект Алине. — Держи, героиня дня.       Они переоделись молча. Неловкость исчезла. Теперь каждое движение, каждый шаг, каждый вздох при натягивании узких бретелек — всё было частью общего нарастающего напряжения. В чёрных раздельных купальниках они выглядели одновременно уязвимыми и невероятно соблазнительными. Ткань едва прикрывала, подчёркивая линии талии, изгибы бёдер, гладкую кожу плеч и спины, сияющую после скраба.       — Ну что, — выдохнула Женя, поднимаясь на верхнюю полку — самую горячую. — Испытание на прочность?       Алина последовала за ней. Жар ударил в лицо, заставив на мгновение зажмуриться, но это было приятно. Они устроились рядом, спины прислонились к тёплому дереву. Первые минуты прошли в молчании, они просто дышали, позволяя теплу проникать в самую глубь.       Но близость была слишком ощутимой. Бок о бок, их бёдра почти соприкасались. Алина видела, как капли пота скатывались по Жениной ключице, исчезая в впадинке между грудями, натягивающими чёрный треугольник лифа. Видела, как её живот, плоский и упругий, ритмично вздымался в такт дыханию. А Женя, не глядя прямо, видела то же самое: как влага блестела на Алининой коже, как её грудь поднималась под тонкой тканью, как её руки лежали на коленях, а пальцы слегка дрожали.       Наконец, Женя повернула голову. Их взгляды встретились в полумраке, подсвеченные мягким золотистым светом. Она медленно подняла руку и провела тыльной стороной пальцев по Алининой щеке, смахивая каплю пота.       — Весь день, — прошептала Женя охрипшим голосом, — я смотрела на тебя и думала только об одном. О том, как хочу это сделать.       И она наклонилась.       Первый поцелуй был медленным. Губы Алины были чуть сухими от жара, но мягкими и податливыми. Женя провела по ним кончиком языка, смачивая, а затем глубже, настойчивее проскальзывая в её рот. Вкус был сложным — терпкий остаток травяного чая, кислинка лимона и что-то неуловимо-сладкое — сама Алина. Алина ответила с такой же жадностью, её руки тут же впились в Женины влажные волосы, сжимая и притягивая ближе.       Это был поцелуй, полный голода. Голода, копившегося весь день, пока их разделяли то процедуры, то мастера, то правила приличия. Теперь все барьеры рухнули. Были только они.       Женя оторвалась, чтобы перевести дыхание, но её губы тут же переместились на шею Алины, на солёную от пота кожу у ключицы. Она целовала, покусывала, а её руки скользнули по телу. Одна ладонь прошлась по Алининому боку, ощущая дрожь мышц. Пальцы провели по рёбрам, остановились под грудью, ладонь мягко, но уверенно обхватила её через ткань, большой палец нашёл твёрдый, возбуждённый сосок и начал выводить по нему круги.       Алина выгнулась со стоном, который тут же был заглушён новым поцелуем. Её собственные руки не отставали. Она стаскивала с Жени тонкие бретельки, освобождая её грудь, и тут же опустила голову, чтобы жадно и по-взрослому захватить сосок губами. Женя запрокинула голову назад, её пальцы впились в Алинины волосы.       — Боже, Алин… — вырвался у неё сдавленный стон.       Но на этом она не остановилась. Её свободная рука, та, что не была занята грудью Алины, скользнула вниз. Преодолела завязку трусов, прошла по плоскому, горячему животу и скользнула под резинку. Пальцы тут же нашли то самое место, которое желало Жениных касаний больше всего.       Алина вздрогнула всем телом, её бедра сами собой приподнялись навстречу прикосновению. Она оторвалась от Жениной груди, чтобы встретиться с ней в поцелуе, теперь ещё более влажном. Их языки сплетались в том же ритме, в котором двигались пальцы Жени — сначала нежно, а потом всё увереннее, быстрее, находя те точки, от которых у Алины перехватывало дыхание и темнело в глазах.       Она сама не оставалась в долгу. Её рука потянулась к завязкам на спине у Жени, но в сауне, с дрожащими от возбуждения пальцами, это оказалось невозможно. Тогда она просто просунула руку под ткань, нащупала упругую грудь, твёрдый сосок и зажала его между пальцами, заставив Женю выдохнуть стон прямо в её рот.       Женя была полностью захвачена волной ощущений, которые она сама же и породила. Её мир сжался до тепла сауны, до вкуса Алины, до её собственного стука сердца в ушах. Она так сосредоточилась на том, что делает, на каждом вздохе, каждом вздрагивании Алины под её пальцами, что почти потеряла связь с собственным телом.       Оно действовало на опережение. Она сама не поняла, как это случилось: её бедра раздвинулись, будто сами по себе, освобождая пространство, приглашая и требуя. Ткань её собственного белья стала вдруг невыносимо тесной.       И Алина, всегда чуткая, всегда на одной волне с Женей, тут же это пространство заняла. Её рука, только что ласкавшая Женину грудь, скользнула вниз по её животу, цепляясь дрожащими пальцами за завязки на бëдрах, но не развязывая их. Вместо этого её ладонь, горячая даже сквозь ткань, легла сверху, точно на пульсирующую точку. Давление было слишком точным.       Женя ахнула, оторвавшись от поцелуя, её лоб упал на влажное плечо Алины. Её собственные движения замедлились, пальцы внутри Алины на мгновение замерли, потому что всё её внимание сконцентрировалось на этом единственном прикосновении снаружи. Это было нестерпимо и божественно одновременно — чувствовать эти пальцы, их давление, лёгкие круговые движения.       — Вот же… — выдохнула Женя, и её голос охрип. — Алин…       Это было всё, что она смогла из себя выдавить. Её бедра сами начали совершать мелкие, непроизвольные толчки навстречу, полностью выдав её собственное неутолимое желание. Ритм потерялся, превратившись в хаотичный танец двух тел: её пальцы снова задвигались внутри Алины, уже без всякого изящества, только с жаждой, а сама она не выпускала из губ мочку Алининого уха, кусала и целовала шею, пока ладонь Алины сводила её с ума сквозь барьер ткани, который сейчас казался самым большим и несправедливым препятствием на свете.       Жара становилось невыносимой, но это была уже не вина сауны. Это был внутренний пожар, разгоравшийся с каждой секундой. Они целовались, дышали в рот друг другу, их тела, скользкие от пота, прилипали друг к другу, перемещались на полке, чтобы найти более удобное положение. Женя легла на спину, увлекая за собой Алину. Теперь она оказалась сверху.       В этом маленьком, застеклённом аду, в аромате хвои, они навëрстывали упущенное за день. Их движения почти синхронизировались. И когда волна нарастающего наслаждения наконец накрыла обеих одновременно, заставив задрожать и беззвучно застонать в поцелуе, а пальцы Жени почувствовали судорожные сокращения Алининого тела, в сауне на секунду воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь прерывистым хриплым дыханием и тихим шипением раскалённых камней.       Алина обмякла, уткнувшись лицом в Женино плечо. Та не убирала руку, хотя сама дрожала как осиновый лист, продолжая мягко гладить её, продлевая сладость момента.       — Вот теперь, — выдохнула Женя, целуя её в мокрый висок, — день рождения удался.       Алина не ответила. Она просто прижималась к ней, слушая бешеный стук её сердца, смешивающийся со своим. И понимала, что этот день, начавшийся с тревоги и вопросов, а продолжившийся очищением и расслаблением, достиг своей кульминации здесь. В этом взрослом, жгучем, бесконечно вкусном поцелуе, который вернул Алину к самой себе.