Переводчик Надежды 2:Шрамы на звёздах.

Гул двигателя «Скитальца» сменился с глухого, напряженного воя на ровное, усталое шипение. Корабль трясло, иллюминаторы на мгновение стали багровыми от трения. Эйден вцепился в подлокотники, чувствуя, как старые швы корпуса скрипят под нагрузкой. Он клацал по клавиатуре в быстром темпе сигнал бедствия: «Выживший один. Системы повреждены. Запрос на аварийную посадку и медицинскую помощь ». Ждать пришлось около получаса, во время полета к колонии на экране навигации замерцала надпись: «Ваш запрос принят, наведение автопилота на аварийную посадку наведен». Корабль содрогнулся, Эйден оторвал ладони от рычагов и откинулся в кресло. Решение было принято. Ва-банк. Скоро начало представления. – Держись, – сквозь скрежет пробормотал Эйден, успокаивая Змга. – Почти… Он посмотрел на Зига. Тот сидел, втиснувшись в угол за креслом пилота, его темный силуэт сливался с тенями. Через «Шепот» шла ровная, холодная волна готовности. Зиг не понимал тонкостей лжи и легенд, ему все время чудилась угроза. И его единственной мыслью была защита корабля, который стал их временным гнездом. Защита Эйдена. – Они ведут нас на резервную полосу, – тихо сказал Эйден, больше для себя. – Значит, не хотят лишних глаз. Сейчас будет… формальность. «Если они попытаются проникнуть, – мысль Зига проявилось остро – я убью их. Тихо. Никто не узнает». – Нет, – Эйден резко обернулся к нему. – Нельзя. Никакого насилия. Только если… только если нашу жизнь нельзя будет спасти иначе. Это приказ… черт! Прости… Молчание. Потом тяжелая, неохотная уступка. «Как скажешь. Но я буду наблюдать». В иллюминаторе проплывала пелена оранжевой пыли, а затем внизу проступила земля. На одном из гигантских скалистых плато, похожем на столешницу, прилепилась колония. «Северный Гатэр» с высоты выглядел как грязное пятно техногенной ржавчины на теле планеты. Скопление как низких, так и высоких приземистых куполов и ангаров из потемневшей от пыли стали. От центра, где виднелось несколько более высоких сооружений с куполами из толстого пластика, лучами расходились линии грунтовых дорог к унылым блокам жилых модулей и складским терминалам. Всё это было окружено кольцом вышек с прожекторами и антеннами. Огни на стенах мелькали, как пунктирная линия, освещая облупленную краску и пятна ржавчины. «Скиталец» мягко, с едва слышным скрежетом посадочных опор, коснулся пола. Раздался стук магнитных захватов. Гул систем стих, сменившись тишиной, которую нарушал лишь тонкий писк охлаждающих двигателей и прерывистое дыхание Эйдена. Загорелась лампочка у шлюза. Раздался резкий, механический стук – внешний запрос на соединение. Сердце Эйдена колотилось где-то в горле. Он встал, ноги были вялыми. Кэллан уже успел переодеться в самый простой, потертый синий комбинезон, который нашел в запасниках. Вытер лицо тряпкой со следами машинного масла. Постарался придать лицу выражение пустой усталости, шока, граничащего с равнодушием. Ему нужно было выглядеть как жертва, выброшенная на берег после кораблекрушения, у которой не осталось сил даже на страх. Он обернулся к Зигу в последний раз. Тот замер в своей нише, став похожим на странную, угловатую статую из черного лака. Только легкая, едва уловимая дрожь в воздухе вокруг него выдавала живое существо. – Спрячься. В инженерный отсек. Не выходи, что бы ты ни услышал. Жди моего сигнала, – прошептал Эйден. Он не получил словесного ответа. Вместо этого в его сознании возникло ощущение – твердое, холодное. Обещание и предупреждение. Эйден вздохнул, нажал кнопку разблокировки шлюза и потянул на себя тяжелый рычаг.Воздух с шипением устремился наружу, выравнивая давление. Дверь отъехала в сторону.«Скитальца» без церемоний посадили на запасную площадку на самом краю колонии. Здесь не было гладкого космопорта — лишь утрамбованная грунтовая полоса, обнесённая дешёвым силовым забором, мигающим мутным голубым светом. Рядом ржавели остовы списанных вездеходов и грузовых платформ. Воздух, впущенный после посадки, оказался холодным, сухим и наполненным мелкой, едкой пылью, въедающейся в нос и горло. Запах — озон, перегретое масло и что-то кислое, растительное. За порогом его ждали двое. Всего двое. Не какой-то отряд вооружённых сил колонии. Это уже было облегчением и новой тревогой одновременно. Слева – женщина в строгой, светло-серой униформе с нашивкой «Медслужба В-Ю». У нее было бесстрастное, профессиональное лицо, а в руках она держала компактный медицинский сканер. Справа – мужчина. Высокий, сухопарый, в темно-серой форме службы безопасности колонии. На его груди красовался шеврон с логотипом «Вейланд-Ютани» и надписью «СБ. Сектор Доков». Лицо у него было длинным, с жесткой линией рта и внимательными, быстрыми глазами, которые мгновенно оценили Эйдена с головы до ног, задержались на потрепанном комбинезоне, на трясущихся руках, на его лице. В его руке был планшет, экран которого тускло светился. – Выживший с аварийного судна? – спросил офицер СБ. Голос был нейтральным, лишенным каких-либо эмоций, как голос автомата, объявляющего о задержке рейса. Эйден кивнул, попытался что-то сказать, и издал лишь хриплый звук. Он сделал вид, что сглатывает, и прошептал: – Да…Я один. – Имя? Последнее место работы? – офицер не представился. Его пальцы уже замерли над экраном планшета, готовые ввести данные. – Эйден. Эйден Кэллан. Инженер-биолог, – голос Эйдена звучал прерывисто, но он говорил медленно, четко выговаривая слова, как учат на курсах выживания – чтобы тебя правильно поняли в состоянии шока. – Станция «Дельта». Частная исследовательская. Офицер (на планшете мелькнуло имя – «Ларс. СБ-офицер 2-го класса») ввел данные. Его брови чуть приподнялись. – «Дельта». Данных о станции с таким позывным в открытом реестре нет. Принадлежность? Контрагент? – Контракт был через аутсорсинговое агентство «Орион Сайленс», – Эйден заставил себя смотреть в глаза Ларсу, но не выдерживать взгляд долго, отводя глаза, как делал бы сконфуженный или травмированный человек. – Исследовательский проект. Конфиденциально. Мы… изучали ксенобиологические образцы. Безопасного класса. Для биосинтеза. Медик в это время подняла сканер. Прибор тихо запищал, проходя вдоль тела Эйдена. – Признаки декомпрессии первой степени, – отчеканила она тем же бесстрастным тоном. – Остаточные явления крионического шока. Обезвоживание. Показатели нейронной активности… нестабильны. Возможна легкая нейротравма. – Причина аварии на станции? – Ларс не отвлекался на медицинское заключение. Эйден закрыл глаза на секунду, изображая попытку собраться с мыслями. – Сбой в реакторе малой мощности. Цепная реакция в системе жизнеобеспечения. Разгерметизация… началась с жилого сектора. Я был в лабораторном модуле, ближе к внешнему док-ангару. Сработали сирены, я… я побежал. Успел добраться до спасательного челнока. «Скитальца». Он был снаружи, для планового осмотра. – Он открыл глаза, в них должна была читаться пустота. – Остальные… сигналов с станции после взрыва не было. Я пытался выйти на связь, а потом... Тишина. Ларс что-то отметил на планшете. – Как оказались здесь? Навигация вашего судна повреждена? – Да, – Эйден кивнул. – Взрывной волной сорвало часть обшивки, повредило внешние сенсоры. Основной компьютер работал, но база данных была повреждена. Я задал курс на ближайший маяк из резервной памяти. Летел почти вслепую. Пока не поймал ваш сигнал. История была непробиваемой и одновременно зыбкой, как дым. Всё можно было списать на хаос аварии, на повреждение данных, на секретность мелких частных проектов, которых в космосе плодились сотни. Ларс смотрел на него. Его глаза были похожи на два куска голубого льда. – Ваш корабль. Модель устаревшая. Регистрационные метки на корпусе стерты. Объясните. Эйден пожал плечами, жестом показывая полную беспомощность. – При отрыве от станции… его швырнуло об обломки. Я видел, как отлетели панели с маркировкой. Потом пришлось маневрировать в облаке обломков, возможно, еще что-то содрало. Я не… я не следил за корпусом. Я пытался удержать корабль в живых. Молчание повисло в воздухе. Медик что-то записывала в свой собственный мини-планшет. Ларс изучал экран, его пальцы быстро скользили по поверхности, запрашивая что-то. Потом он поднял глаза. И задал самый главный вопрос. – Мистер Кэллан. На текущий момент вы считаете себя сотрудником какой-либо корпорации? Имеете ли вы действующий контракт с «Орион Сайленс» или иным юридическим лицом? Эйден почувствовал, как под комбинезоном выступает холодный пот. Это был краеугольный камень. Контракт делал тебя собственностью. Собственность имела номер, за ней охотились, ее возвращали. Отсутствие контракта делало тебя никем, еле заметной пылью. Он сделал паузу, будто впервые задумавшись об этом. – Контракт… был на срок службы на станции. Станции больше нет. Агентство… – он слабо махнул рукой, – они застрахованы. Они спишут убытки. Я… полагаю, мой контракт аннулирован фактом уничтожения объекта. Сейчас я… просто выживший. Без контракта. Ларс не отреагировал. Он снова уткнулся в планшет. Прошла минута. Вторая. Единственным звуком был тихий гул систем и пара на посадочной зоне. Эйден стоял, стараясь дышать ровно, чувствуя, как медик изучает его боковым зрением. Наконец Ларс отложил планшет. Его выражение лица не изменилось, но в позе появилась едва уловимая перемена – расслабленность человека, который сверился с инструкцией и нашел подходящий пункт. – Проверил базы, – произнес он. – Данные о станции «Дельта» и аутсорсинговом агентстве «Орион Сайленс» в межкорпоративном реестре отсутствуют. Ваши личные данные как сертифицированного инженера-биолога подтверждены. Однако записей о вашем последнем официальном трудоустройстве нет. Такое… случается с частными подрядчиками на непубличных проектах. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Netory его не выложила в общий доступ. Они либо уже считали его мертвым, либо, что более вероятно, предпочитали не афишировать инцидент с потерей «образца» и персонала. Для мира Эйден Кэллан тихо исчез с радаров после окончания учебы. И теперь тихо материализовался здесь, в виде обломка. – Колония Вейланд-Ютани - «Северный Гатэр» не является благотворительной организацией, – продолжил Ларс, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего живой интерес, но интерес как у бухгалтера. – Аварийная стыковка, медицинский осмотр, использование док-ресурсов – всё это имеет стоимость. Вам необходим заработок для погашения долга. И, что более важно, вам необходим легальный статус. Без контракта вы – нелегал. А нелегалов здесь… задерживают и депортируют на ближайшую корпоративную точку для выяснения принадлежности. Учитывая ваш… туманный профессиональный бэкграунд, вам доступны вакансии начального уровня. На выбор. Он снова взял планшет, пролистал экран. – Вариант первый: ремонтно-обслуживающий персонал в секторе «Гамма». Жилые купола, система очистки воздуха и воды, гидропонные модули второго контура. Работа внутри, в чистоте, условно. Проверка электроэнергии. Работа внутри колонии. Сменный график. Требуется знание основ инженерии жизнеобеспечения, что у вас, как у инженера, должно быть. – Вариант второй: грузообработчик внутри сектора «Периметр». Доковые ангары, заправка и ремонт вездеходов, работа на пылевых фильтрах у границы периметра. Работа снаружи. Пыль, холод, физическая нагрузка. Проживание в бараке у периметра. Эйден слушал, но его мысли уже работали. «Внутри» — значит, доступ к системам, к схемам вентиляции, которые на поверхности могут вести в технические ярусы под куполами. Возможность найти «слепую зону». «Снаружи» — близость к краю колонии, к этому самому силовому забору и пустошам за ним. Ближе к «Скитальцу», которого, как он уже понял, отбуксируют в изолированный ангар на краю доковой зоны. Но и под пристальным взглядом патрулей «Периметра». – Вам необходимо принять решение до конца текущего цикла, – заключил Ларс. – Сейчас вы проследуете на медицинское обследование для получения временного допуска. Ваш корабль будет отбуксирован в карантинный ангар 7 для досмотра и экспертизы. Доступ к нему вам будет разрешен только в сопровождении представителя СБ или доковой администрации после погашения части долга. Вопросы? Вопросов было миллион. Но ни один нельзя было задать. – Нет, – тихо сказал Эйден. – Хорошо. Проследуйте за медиком. Медик кивком показала ему двигаться прямо к небольшому куполу. Эйден бросил последний взгляд на молчаливый силуэт «Скитальца», на его открытый шлюз, ведущий в темноту, где затаился Зиг. Он послал через «Шепот» сгусток ощущений: вынужденное спокойствие, натянутый контроль, обещание «я вернусь». В ответ получил… ничего. Только глухую, тяжелую тишину на другом конце связи. Зиг ушел вглубь себя, сводя свое присутствие к абсолютному минимуму. Это было и правильно, и бесконечно тревожно.Возможно чуть позже все устаканится. Дальше был калейдоскоп процедур. Медицинский модуль оказался такой же стерильной, безликой коробкой, как и все вокруг. Белые стены, яркий свет, жужжание сканеров. У него взяли кровь, образцы тканей, сделали полное сканирование тела. Каждый момент, когда сканер проходил над его головой, Эйден боялся, что он обнаружит аномалии в мозге – следы нейро-резонансной связи. Но приборы лишь подтвердили «нестабильность нейроактивности, вероятно, посттравматического генеза». Ему вручили маленький чип – временный пропуск категории «Зета». Без контракта, без гарантий. Просто бумажка, позволяющая не быть застреленным на месте при проверке. Затем его повели через колонию. Солнце тут было постоянно мутным цвета. Сам воздух пахл озоном, рециркулированным кислородом и сладковатым запахом дезинфектанта. Повсюду гул – гул вентиляций, гул генераторов где-то рядом с куполами, тихий гул шагов. Люди в униформе разных отделов проходили мимо, не глядя. Синтетические голоса из динамиков объявляли о сменах, кто-то ходил к небольшим ларькам с каким-то хламом. Его привели в сектор временного размещения - стандартный жилой купол для низкоквалифицированного персонала. Это был огромный, унылый ангар, разделенный на сотни каморок фанерными перегородками. Воздух гудел от вентиляторов, борющихся с пылью и запахом немытых тел, дезинфектанта и дешевой еды из столовой. СтандМедик приложила его чип к считывателю у одной из них. Дверь с тихим щелчком открылась. Его «комната» была клеткой три на три метра с нарами, тумбочкой и розеткой,терминал рядом со стеной с потухшим экраном. Никакого уединения — через тонкие стены слышался каждый кашель, каждый разговор соседей. – Ваше временное жилье. Завтра в 06:00 по колониальному времени явиться в кабинет СБ-сектора для окончательного оформления и выбора вакансии. Питание можно получить в столовой сектора «Гамма» по расписанию. Ваш чип имеет соответствующий доступ, – отчеканила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Он сел на койку. Пружины жалобно скрипнули под ним. Он положил голову на руки. Тело гудело от усталости и посткрионической ломоты, но мозг лихорадочно работал. Оставшись одним, первым делом он повторно включил «Шепот» на полную, но осторожную чувствительность. – Зиг? Как ты? Первое – Зиг. Он послал через «Шепот» более четкий сигнал: «Я в безопасности. Временно все спокойно. Ты как?» Ответ пришёл не сразу, сквозь толщу помех от металла и, вероятно, экранирования ангара. Искажённые образы: темнота. Холодный металл под… ладонями? Нет, под всей поверхностью тела. Давление. И звук — тяжёлые, ритмичные шаги снаружи. Обход. Затем — звук сварки где-то в отдалении, резкий и агрессивный. Волна раздражения, смешанного с бдительностью, полилась от Зига. Его новое заточение было другим — более просторным, но таким же невыносимым из-за чужих, навязчивых звуков и вибраций. «Жив, – донеслась, наконец, скупая мысль. – Цел. Место… шумное. Пахнет… горением и чужими. Ты?» – Я в жилом секторе. Всё пока по плану. Спокойно. Жди. «Жду. Но не долго. Эта тьма… она пахнет твоим страхом.» Удары прекратились. Через связь донеслось ощущение пристального внимания – Зиг слушал, не дыша, всем своим существом, каждым рецептором. Потом – отдаленный гул механизмов. Буксира? Ангарные двери? Связь снова ослабла, стала фоновым шумом. Зиг снова ушел в себя, в состояние максимальной скрытности. Эйден остался один в тишине своей каморки, сжимая виски пальцами. «Скитальца» увезли. Зиг в ловушке. И он здесь, в этой клетке из пластика и света, должен был решать их судьбу. Он подошел к терминалу, коснулся экрана. Тот ожил, показав стандартный интерфейс колонии с минимумом функций: внутренняя почта (пусто), расписание, правила, доступ к библиотеке технической документации (ограниченный),каналы самых банальных телешоу. Ничего интересного. Неожиданно в дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Эйден вздрогнул, погасил терминал. – Войдите... Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в засаленной униформе ремонтника с нашивкой «Сектор “Гамма”. Инж. подр. 7». Лицо у него было обветренным, усталым, с густыми седыми бровями и умными, проницательными глазами, которые сейчас смотрели на Эйдена с ленивым любопытством. – Кэллан? – голос был хриплым, как наждак. – Я Рорк. Мне сказали присмотреть за новичком, пока тот не определится с местом. Так что, пока что, я твой… наставник. Условно говоря. Он вошел, не дожидаясь приглашения, оглядел каморку одним взглядом. – Ну, дворец. У меня почти такое же, только с чистотой механика. Слышал, ты с какого-то развалившегося научняка? Единственный выживший? – Да, – Эйден осторожно кивнул. Рорк хмыкнул, прислонился к стене, достал из кармана смятую пачку дешевых стиков, предложил. Эйден отказал. Рорк зажег один, втянул дым. – Редко кто сюда *доплывает* сам. Обычно или на буксире приводят обгоревшие ошметки, или в капсуле прибивает к внешнему щиту. А тут – целый корабль, пусть и древний. И один парень. Везучий ты, Кэллан. Или… – он сделал паузу, выпуская кольцо дыма, – невезучий. Смотря с какой стороны посмотреть. – Мне повезло выжить, – ровно сказал Эйден. – Ага, – Рорк усмехнулся. – Выжить – это полдела. Теперь тут жить надо. И работа тут… она не для белоручек. Даже в «Гамме», где вроде как чисто. – Так что, «Гамма» или «Периметр»? – спросил он прямо. – Не решил, – честно сказал Эйден. – В «Гамме» чище, – философски заметил Рорк. – И теплее. И можно, если голову не дураком включать, найти тихие уголки. Старые системы осушения в подкупольном пространстве, например. Или заброшенные хранилища семян в гидропонном блоке «Б». Туда даже мыши не ходят. Но… – он выпустил кольцо дыма, – чтобы до них добраться, надо знать, какие вентиляционные решётки ведут в тупик, а какие — в техпроход. И какие датчики движения там стоят только для галочки. Эйден молча слушал, сердце заколотилось быстрее. – А на «Периметре»? – На «Периметре»? – Рорк фыркнул. – Там ветер, пыль и СБ, у которой от скуки зрение как у стервятника. Зато… – он понизил голос, хотя шум в куполе и так заглушал всё, – зато там, у самого забора, есть старые шахтные стволы. Геологическую разведку вели, когда колонию ставили. Потом забросили. Закрыли щитами, но щиты те… с годами осели. И если знать, какой из стволов не завалило, можно найти вход в пещеру. Сухую. Глубокую. В стороне от колонии. – Он посмотрел на Эйдена оценивающе. – Если, конечно, тебе есть что или кого прятать так, чтобы даже спутники не увидели. Он кивнул и вышел, оставив после себя запах дешевого табака и тяжелое ощущение неопределенности. Эйден снова остался один. Его разрывало. Разум, холодный и аналитический, склонялся к «, Периметр». Близость к Зигу. Возможность быстрого, пусть и рискованного, извлечения и укрытия в заброшенных зонах. А сердце, измученное годами одиночества и жаждой хоть какого-то подобия нормальной жизни, тянулось к «Гамме». К возможности быть среди людей, даже если это будут лишь редкие контакты. К возможности иметь больше чем убежище. И к тому знанию, которое предлагал Рорк – знанию скрытых путей внутри самого организма колонии. Он лег на койку, уставившись в потолок. Включил «Шепот» на максимальную, но осторожную чувствительность. Где-то далеко, через сотни метров металла и бетона, в темноте карантинного ангара, сидело существо, которое доверилось ему полностью. Которое согласилось на криосон, на разлуку, на эту авантюру. Которое сейчас, наверное, ощущало себя в ловушке, полагаясь лишь на его решение. Эйден послал в темноту не мысли, а образ. Тот же, что и раньше, но теперь более четкий. Свою руку. Не в камере на «Дельте». Руку, лежащую на холодном стекле иллюминатора в капитанском кресле «Скитальца». А за стеклом – не звезды, а стена серого камня заброшенной шахты. Убежище. Тишина. И рядом – тень. Его тень. Их общая тень. Он ждал. Минуту. Две. И тогда, тонкой, едва уловимой нитью, пришел ответ. Не образ. Ощущение. Хитин, упирающийся в такую же холодную стену. И легкое, почти неосязаемое движение – как будто тот, по ту сторону стены, прислонился к ней, доверяя ей свой вес. Доверяя ему. Доверие. Вот что было их валютой. Единственной, что имело ценность. Через какое-то время Эйден всё-таки принял решение.Он выбрал ремонтно-обслуживающий персонал в «Гамме». Идея спрятать Зига в заброшенном хранилище семян или в лабиринте техпроходов под жилыми куполами казалась ему более надёжной, чем пытаться тайком вывезти его за забор под глазами патрулей. Это был выбор на долгую, терпеливую игру. Через «Шепот» он послал Зигу образ: лабиринт, тёмный, сложный, но с множеством ответвлений, тупиков и скрытых камер. Образ места, где можно исчезнуть, оставаясь в самом центре всего. И ощущение твёрдой решимости: ждать. Собирать информацию. Готовить всё до мелочей. Ответ пришёл не сразу. Потом — смутное чувство одобрения, смешанное с нетерпением. Зиг доверял его стратегическому уму. Но его собственное существо рвалось к действию, к освобождению из металлического ящика, в котором он снова оказался. Утром Эйден сообщил о своём решении. Его чип перепрошили, выдав доступ к сектору «Гамма» и назначив первое задание — проверку фильтров в системе очистки воздуха купола 12-Б. Работа была грязной, монотонной, но она давала ему легальный повод совать нос в технические тоннели, изучать схемы на терминалах обслуживания. Колония «Северный Гатэр» жила своей унылой, размеренной жизнью. Под ногами хрустела вездесущая красная пыль. Воздух был сухим и холодным. Из динамиков доносились монотонные объявления о нормах выдачи воды, о расписании дезинфекции, о штрафах за выход за периметр без пропуска. Люди вокруг были такими же выцветшими, как и пейзаж за стеклами куполов — уставшие, обозленные, погружённые в свою рутину. А Эйден, смазывая очередной вентиляционный клапан, уже мысленно рисовал карту. Карту их будущего убежища где-то в бетонных недрах этой уродливой, чужой колонии. Карту их общего побега, на этот раз не в звёзды, а в самую сердцевину человеческого муравейника, где, как он надеялся, их не станут искать хоть какое-то время. Примечание к части Простите, что выкладываю поздно, был не дома, поэтому писать было не всегда удобно