Разбитые реальности. Рай

Стрелка на часах неумолимо ползла к четырём утра, а Эш всё ещё не сомкнула глаз, сидя над ворохом записей, оставленных Тоддом. Настольная лампа выхватывала из полумрака стол, утонувший в бумагах. Глаза саднило от усталости, но стоило ей закрыть их, как в голове тут же вспыхивали пугающие обрывки прочитанного. Тодд действительно любил думать на бумаге. То тут, то там попадались его причудливые записки, наспех набросанные на клочках. В одних он описывал свойства ультрафиолета, в других чертил схемы загадочных устройств, а кое-где всерьёз размышлял о природе света и тьмы. Когда Эш выхватила из общей кипы его дневник, то обрадовалась, что наконец наткнулась на что-то связное и внятное, но быстро разочаровалась. Некоторые листы были вырваны с корнем, часть текста намертво закрашена чернилами, а сами мысли, записанные в нём, лились таким же сумбурным потоком, как и в бумажках, раскиданных по кабинету. Казалось, он просто записывал сюда всё — начиная от внезапных озарений и описания жизни, заканчивая советами по хозяйству. Довольно странно было узнать Тодда с этой стороны, ведь он всегда славился своей маниакальной любовью к чистоте и порядку, но, похоже, с мусором, что копился у него в голове, особо не церемонился. Эш зевнула, потёрла переносицу и перевернула очередной лист.

10.08.99

Я уничтожил всё, что могло скомпрометировать нас. Всё, кроме двух странных пирамид, предназначение которых мне так и не удалось выяснить. Похоже, они созданы из очень прочного материала. На всякий случай я спрятал их █████████████████. Далее, между несколькими вырванными страницами, было записано коротко: Нил ушёл. На бумаге темнели следы высохших капель. Эш долго смотрела на них, прежде чем перелистнуть дальше.

13.12.99

Сегодня день рождения Салли. Печально, что я не могу поздравить его лично. Меня даже не пускают к нему посетителем. С другой стороны, сомневаюсь, что ему сейчас есть дело до этой даты… Но я отправлю ему открытку.

01.01.00

Проблема 2000 оказалась пшиком. Уверен, что это была очередная байка, вброшенная █████████, чтобы запутать людей!

17.02.00

Недавно полиция закончила обыски в нашем доме, и теперь я занимаюсь тем, что навожу здесь порядок. Думаю, Салли будет приятно вернуться в чистую комнату.

26.04.00

Я нашёл способ обезопасить дом от гостей из иного мира. После того нападения меня сильно беспокоило, что █████████ могут войти сюда через лазейку между мирами. Теперь это не проблема — благодаря особым символам, которые я начертил над каждым проёмом. Так называемая ловушка для чертей. Должно сработать...

04.05.00

Пастбище Фелпс — это не просто старая церковь, что стоит на Молельном холме. Церковь — это вход в █████████ █████████. После того как храм Эддисона был разрушен, █████████ стали усиленно охранять. Но со временем охрана ослабла. Неужели █████████ всё ещё существует?

15.05.00

Сегодня наткнулся на полезную хитрость. Если нужно извлечь пару кирпичей, то нужно взять толстое сверло по бетону и аккуратно высверлить раствор по периметру, углубляясь сантиметра на три. Затем достаточно подцепить кирпич стамеской и он выйдет целиком.

18.06.00

█████████ промыл мозги большинству руководителей местных органов власти. Если не всем. Почти никому нельзя доверять.

12.08.00

Я пишу Салли письма каждую неделю, но он ни разу не ответил мне. Надеюсь, с ним всё хорошо и он просто хранит молчание. Сегодня нашёл отличного адвоката. Он сказал, что вытащит Сала из тюрьмы любой ценой. Мне бы хотелось в это верить…

09.10.00

Иногда мне кажется, что за мной наблюдают. Ловлю себя на том, что оглядываюсь на пустых улицах.

15.11.00

Чтобы пышные воздушные кексы получились идеальными, нужно дать тесту постоять десять минут, а духовку не открывать хотя бы первую четверть часа.

11.01.01

Скоро состоится суд. К сожалению, мне не удалось убедить Эш встать на сторону защиты. Думаю, ей тоже хорошенько промыли мозги. Жаль, уже нельзя показать ей всё то, с чем мы имели дело. Надеюсь, присяжные будут справедливы… Эш почувствовала в горле комок стыда. Она вспомнила, как Тодд приходил к ней, как убеждал поверить ему, а не полиции. Но, однажды доверившись ребятам, она уже слишком сильно обожглась. После убийства Ларри единственным возможным для неё оправданием для Сала могла быть только болезнь…

02.03.01

Главный врач не пускает меня в лечебницу, но мне удалось раздобыть личное дело Сала. Судя по всему, его готовят к опасным процедурам. Нужно вытащить его оттуда как можно скорее.

10.03.01

Пирамид было три! И я знаю, где искать третью. Если это хоть как-то поможет Салу, я обязан сделать это. Последняя запись в дневнике гласила: Если меня не найдут, прошу считать дневник выдумкой, а все записи сжечь. Эш тяжело вздохнула и закрыла увесистую амбарную тетрадь. Она откинулась на спинку стула, потёрла лицо ладонями и взглянула на часы. «Уже семь?» — удивилась она. За спиной скрипнула дверь. Эш вздрогнула, резко обернулась и увидела Нила, стоящего в дверном проёме. Он сонно щурился и потирал глаза. — Ты так и не спала? — Нет… Но не переживай. Я послежу за Фоксом, как и договорились. — Я могу побыть там ещё пару часов, чтобы ты отдохнула. — Не нужно. Я всё равно не смогу уснуть. Он внимательно посмотрел на неё. Возможно, хотел поспорить, но сил на это явно не осталось, а потому просто кивнул и вышел из комнаты. Эш поднялась следом. На кухне уже пахло свежесваренным кофе. Нил слегка потянулся, размял поясницу и выложил пистолет на столешницу рядом с Эш. Она уставилась на чёрный металл, борясь с желанием откинуть его подальше. — Уверена, что всё в порядке? — Да. Просто не люблю оружие. — Понимаю, но тот человек опаснее, чем кажется. Без этого я тебя туда пускать не хочу. — Он так ничего и не сказал? — Не-а… Каждый разговор с ним так или иначе выходит на то, что мы должны его отпустить. Хитрый мужик — не зря он детектив. А у тебя как? Нашла что-нибудь важное? — Рецепт кексов считается? — спросила она устало улыбнувшись. — А если серьёзно, то Тодд снова и снова пишет про какие-то пирамиды. И Сал тогда просил передать, что их было три… Я не могу понять, чем они так важны, но Тодд явно собирался искать третью в церкви. Вернее, в храме под ней. — Пирамиды… — задумался Нил. — Кажется, у него была парочка таких безделушек. — Да, об этом он тоже писал. А ещё о том, что спрятал их в надёжном месте. Есть предположения, где это может быть? — Без понятия. Но я попробую поискать в доме, когда проснусь. — Да, конечно… Иди отдохни как следует. — Ты тоже о себе не забывай, подруга. Если нужна будет помощь, сразу зови. Нил, устало перебирая ногами, поднялся наверх, а Эш, не теряя времени, быстро умыла лицо холодной водой, наполнила кружку горячим кофе, затем сделала пару сэндвичей и положила их на пластиковую тарелку. Нил строго-настрого запретил давать детективу керамическую посуду, ведь её можно разбить и использовать острые осколки как оружие. От этой мысли Эш становилось ещё больше не по себе. Она поставила всё на поднос, потом снова посмотрела на пистолет и, недолго поспорив с самой собой, всё же взяла его и убрала за пояс. — Надеюсь, это не пригодится… — прошептала она, направившись к подвалу. Там, внизу, на полу у решётки, сидел Фокс. Он медленно поднял голову и взглянул на свою охранницу. Эш сжалась под этим взглядом. Хотя внешне в этом человеке не было ничего отталкивающего, каким-то внутренним чутьём она ощущала исходящую от него опасность. Может, всему виной был недавно направленный на неё пистолет? — Доброе утро, мисс Кэмпбелл, — произнёс он мягко. Эш не ответила. Просто поставила поднос на небольшой табурет, который Нил оставил возле клетки, и подвинула еду ближе к решётке. — Спасибо, — сказал Фокс, просовывая еду между прутьями. Его вежливость ещё больше сбивала Эш с толку. Наверное, было бы проще, будь он грубияном или карикатурным злодеем, но в такие моменты Фокс казался самым обычным человеком, не заслуживающим такого обращения. — А как же вы? — спросил он, отломив кусочек. — Что? — Вы совсем ничего не едите. — Я позавтракала наверху, — соврала Эш. В последнее время ей действительно кусок в горло не лез. Кофе было достаточно для поддержания бодрости. Фокс изучающе посмотрел на неё. — Судя по синякам под глазами, вы ещё и не спите. Разве можно охранять пленника в таком состоянии, мисс Кэмпбелл? — Хотите дать мне совет, как вас лучше охранять? — Если бы я давал вам совет, то он бы звучал так: откройте решётку и вызовите полицию. — Ох, да неужели? На её колкость детектив лишь снисходительно улыбнулся. — Я понимаю, что вас обманом втянули в эту игру. И, конечно, наказание не последует, если вы вовремя одумаетесь. Пока ещё у вас есть такой шанс. — Я знаю, что под церковью есть храм древнего культа. Тодд сейчас там, верно? — не отступила Эш. — Похоже на бред сумасшедшего. — Если это так, то зачем было наставлять на меня оружие? — Поймите, мистер Моррисон уже давно был не в себе. Я ведь не мог знать, что вы с ним не в сговоре. Хотя сейчас вижу, что он всё же успел оказать на вас влияние. Как жаль, мисс Кэмпбелл. Вы казались мне самой адекватной на фоне ваших друзей. Эш скрестила руки на груди. — Благодаря таким, как вы, друзей у меня заметно поубавилось. — Мне? Разве это не Сал Фишер убил вашего друга детства? Эш сжала пальцы в кулаки и отвела взгляд. На это ей всё ещё было нечем ответить. — Однажды я узнаю, почему Сал это сделал, — тихо сказала она. — И в этот раз я поверю ему, а не вам. — Не думаю, что он вам расскажет. — Это ещё почему? Вместо ответа Фокс вдруг расплылся в странной, неуместно добродушной улыбке. Он неторопливо откусил ещё кусок бутерброда и принялся жевать, не сводя с неё пристального взгляда. Казалось, происходящее его забавляло. Эш ясно поняла, что нахождение в этом подвале — пытка для неё, а не для него. Она присела на старый диван у стены, положила ладонь на рукоять пистолета под кофтой и заставила себя смотреть куда угодно, только не на Фокса. Напротив стоял старенький переносной телевизор с выпуклым экраном. Эш нашла пульт и на экране всплыло утреннее ток-шоу с широко улыбающимися ведущими. Она убавила звук и уставилась в экран, отчаянно цепляясь за эту картонную нормальность. Фокс молчал недолго. Он продолжил давить то на одну больную точку, то на другую, в попытке расшатать психику Эшли настолько, чтобы она в отчаянии выпустила его. То сочувственно спрашивал о Ларри, то будто невзначай рассуждал о том, как быстро Нил сбежит и в этот раз, когда их поймают. Его голос при этом был спокойным и ровным, и, что ещё хуже, убаюкивающим. В голове у Эш поселился ватный гул. Она поймала себя на том, что уже не понимает, о чём говорят персонажи с экрана. Веки становились тяжёлыми, голова сама клонилась к плечу. Несколько раз она вздрагивала и резко выпрямлялась, в панике оглядываясь на Фокса, раз за разом встречая его спокойный наблюдающий взгляд. Так прошло несколько мучительных часов, пока на подвальной лестнице снова не послышались шаги Нила. — Ты раньше? — удивилась Эш. — Мне много не надо, чтобы выспаться, — ответил он, всем видом изображая бодрость. — А вот тебе пора баиньки, дорогуша. — Но… — Возражения не принимаются. Эш посмотрела на свои дрожащие от нервного напряжения пальцы и нехотя согласилась с ним. — Спасибо, Нил… Медленно, словно в тумане, она поднялась наверх, прошла в комнату Сала, рухнула на кровать прямо поверх покрывала и притянула к себе Гизмо, который сразу же замурлыкал, тычась носом в её ладонь. Эш принялась машинально гладить его тёплую шерсть и сама не заметила, как уснула под мерное, убаюкивающее урчание.

***

Ближе к вечеру разошлась гроза. Сначала за окнами просто шуршал ровный, успокаивающий дождь, но вскоре небо раскололось первым громовым ударом, и молния вспыхнула так ярко, что комната на миг стала белой. Эш открыла глаза. Странная тревога сжала её сердце. Она поднялась и присела на край кровати, оглядывая комнату в полумраке. Из-за свинцовых туч невозможно было разобрать, какое сейчас время суток и сколько она проспала. Рядом сидел Гизмо. Его уши прижались к голове, шерсть на загривке чуть вздыбилась. — Что такое? — прошептала Эш. Кот не двигался. Она проследила за его взглядом и увидела на стене за плакатом, вставленным в раму, светящееся холодное пятно. Будто кто-то с другой стороны стены провёл фонариком по краю бумаги. Эш медленно поднялась, сняла плакат и отложила вниз. За ним оказался сейф, вмонтированный прямо в кирпичную стену, с тёмной металлической дверцей и старой цифровой панелью сбоку. Но светился не он. Синим сиянием мерцало что-то внутри, пробиваясь даже через металл. Она потёрла глаза кулаками, пытаясь понять, не чудится ли ей это. Затем осторожно тронула дверцу сейфа и в тот же момент яркая вспышка ослепила её. Эшли отшатнулась, машинально прикрыла лицо руками, а когда снова осмелилась поднять взгляд, то застыла в ужасе. В воздухе прямо перед ней парил светящийся скелет. Череп у него был испещрён трещинами и покрыт сверху копной синих волос, а через пустые глазницы на неё смотрели два голубых огонька. Эш закричала. — Эш?! — вздрогнул скелет. — Эш, не бойся, это всего лишь я. Она вжалась в стену, не веря. — С… Сал… — Где я? Что происходит? — Почему… — дрожащим голосом спросила Эш. — Почему ты выглядишь как призрак?! Сал опустил взгляд на собственные руки. Синий свет проходил сквозь его костяные пальцы неровными всполохами. — Наверное, потому что я умер… — Этого не может быть! Нет… Ты в больнице! Я приходила к тебе совсем недавно! — Они убили меня, Эш. Гром грянул с такой силой, что задрожали стёкла. Казалось, сама природа поставила точку в его словах. — Как… — выдохнула она. — Красноглазый демон. Он и культ заодно. Синее свечение вокруг костей стало тревожно мигать, и Сал начал пропадать, как картинка на старом телевизоре. — Не доверяй никому, Эш! Только Тодд знает правду! — Сал, подожди! Не уходи, пожалуйста! — Три пирамиды Асинтмы помогут мне вернуться. Скажи это Тодду! Скажи, что… — Сал! Новая молния ударила совсем близко. Дом содрогнулся, и призрак рассыпался синими искрами. Несколько секунд Эш просто стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Потом резко вдохнула и рванула к двери. — Эш?! — Нил выскочил ей навстречу. — Что случилось? Я слышал крик! — Мне нужно в больницу, — выпалила она и попыталась обойти его. — Что? — В Хевенбрук! Сейчас! Нил схватил её за плечи, останавливая. — Эй, стой. Объясни нормально. — Они убили его! — крикнула Эш, вырываясь. — Они убили Сала! Лицо Нила резко напряглось, а глаза расширились от ужаса. — Кто сказал? — Он! Он был здесь! Прямо в комнате! Господи, Нил, он выглядел… — Эш закрыла рот ладонью. — Он был мёртв… Нил притянул её к себе, крепко обнял, уткнувшись подбородком в её макушку. Но даже это не помогло унять мелкую дрожь, сотрясавшую её тело. — Послушай меня. Ехать туда сейчас опасно. — Мне плевать! — А мне нет! — резко ответил он. — Если это правда, если его действительно убили, что им мешает убить тебя тоже? — Я не могу просто сидеть здесь! — Я знаю, — сказал он, не отпуская её. — Я знаю, Эш… Она разрыдалась уже в голос, вцепившись в его футболку. Слёзы текли по щекам, а каждый вдох оборачивался новым всхлипом. Мир окончательно рухнул. Всё, во что она заставляла себя верить, оказалось ложью. Нил крепко держал её, давая выплакаться и она плакала навзрыд, пока внутри вдруг что-то резко не оборвалось, и на месте ужаса и горя осталась только тяжёлая, болезненная пустота. Гроза за окном стихла, гром уходил куда-то вдаль. Постепенно дыхание Эш начало выравниваться, а пальцы разжались, отпуская смятую ткань. — Ты должен кое-что увидеть, — произнесла она, вытирая покрасневшие глаза. Эш показала найденный сейф. Рассказала в подробностях, как увидела Сала и что он успел ей сообщить, про себя подумав, что и сама бы раньше не поверила в такую околесицу. Но Нил внимательно выслушал её, взглянул на панель в стене и задумчиво произнёс: — Любопытно… Раньше такой стоял в нашей комнате. Похоже, Тодд убрал его оттуда на время обысков и позже перенёс сюда. — Нил провёл пальцами по краю металлической дверцы. Вокруг кирпичей всё ещё виднелись свежие царапины и тонкая полоска более светлого раствора. — Интересно, а пароль-то поменял? Он опустил палец на клавиши, набрал шестизначный код, и сейф коротко пискнул. — Не поменял… — произнёс он с грустной улыбкой. — Семнадцатое марта. День нашего первого свидания. Эш едва заметно улыбнулась ему в ответ. Дверца открылась, и первое, что выхватил взгляд — металлическая коробка, обмотанная изолентой. Рядом с ней лежало несколько старых фотографий, тонкая папка с записями и тканевый мешочек с чем-то внутри. Нил ухватился за коробку, осторожно подцепил край изоленты ногтем, приоткрыл крышку и тут же застыл. — Что там? — спросила Эш. — С-4. А я всё думал, куда он дел старые запасы… — Я что, спала в комнате со взрывчаткой?! — Не переживай так — она хорошо хранилась. — Ну да… Охренеть просто… — выругалась себе под нос Эш, отойдя от находки на два шага назад. — Так… А здесь у нас что? — продолжил Нил, разворачивая содержимое мешочка. На ладонь ему высыпалось две идеально белые пирамиды. — Это они, — прошептала Эш. — Сал сказал, что если собрать три, то он сможет вернуться. — Вернуться? Ты ведь сказала, что он умер. — Да, но… Видимо, это ещё не конец. Он просил передать это Тодду. — Вот только Тодда с нами тоже нет… — Ненадолго, — ответила Эш с неожиданным металлом в голосе. Она сжала кулак и решительно посмотрела на коробку взрывчатки. — Я знаю как заставить Фокса говорить.

ХХХ

Эш исчезает и я снова оказываюсь в призрачном доме Джима. В центре огромной комнаты, как и прежде, стоит тяжёлый стол, заваленный шестерёнками и деталями непонятных механизмов. Джим неотрывно собирает своё устройство, даже не обращая внимания на моё возвращение, а вот Ларри, стоявший рядом, обеспокоенно оглядывается: — Воу, чел! Я уже успел испугаться! Куда ты делся после этой странной вспышки? — Часть его души ненадолго ожила в родном мире, — отвечает за меня Джим. — Значит, эта хреновина и правда работает? Ещё две и Сал снова оживёт? — Не совсем… Чтобы пирамиды сработали, нужно найти такие же в вашем мире и расположить рядом с телом. — Но как нам это сделать? Джим медленно поднимает на меня взгляд. Галактики в его глазах вращаются в неспешном, безмятежном танце. — Это должны сделать твои друзья. Прямо сейчас один из них близок к цели. Он уже проник в церковь и скоро найдёт твой труп. — Один? Но это же опасно! Я чувствую покалывание у плеча, оборачиваюсь и вижу, как Ларри кладёт на него руку. — Отсюда мы ничем не поможем, Сал. Давай просто действовать по плану, а с остальным разберёмся по ходу. — Ты прав… Мы и так потеряли целую неделю. — Можете об этом не переживать, — произносит Джим, опустив взгляд на груду шестерёнок. — Время в каждом из миров идёт своим темпом. Чем дальше мир, тем менее заметно ваше отсутствие. — И насколько далёк следующий? — Очень… — выдыхает он. — Я бы сказал, что он один из самых далёких и самых невозможных. — А на кой ляд было прятать эти пирамиды в жопе вселенной? — хмурится Ларри. — Не я выбирал. Пирамиды помогают частям души Сала держаться вместе. В этих мирах есть то, что с ними резонирует. Я задумчиво смотрю на странные механизмы, рассыпанные перед ним. — К слову, вы так и не сказали, как мне их искать. В прошлый раз нам повезло, конечно... — Это было не везение. Пирамиды сами направляют тебя. — Направляют, посылая видения? В таком случае они могли быть и поточнее. — Тебе нужно больше смотреть в суть вещей, Сал. Всё, что ты видишь перед собой, — лишь иллюзия твоего разума. Нет ни комнаты, ни стола, ни меня, ни Ларри. Нет и дверей, которые ты открываешь. Это образы, которые твоему разуму легче интерпретировать. Но на самом деле все мы — лишь эхо жившего когда-то сознания, а двери и механизмы — ниточки, соединяющие миры. — Эм… Хорошо. Подумаю об этом на досуге. Джим поднимает тяжёлую голову. В темноте позади него сперва возникает тонкая вертикальная щель, затем она расширяется, обрастает прямыми углами и белым контуром. Из мрака проступает белая деревянная дверь с потускневшей латунной ручкой. — Если вы готовы, можете идти. Неизвестность всё ещё пугает меня. Я не сразу решаюсь подойти ближе, и Ларри, заметив заминку, берёт мою призрачную руку, первым делая шаг вперёд. — Давай, Сал, заводи шарманку! Что бы там ни было, уверен, мы это на раз-два порешаем! От его решимости весь страх в глубине меня моментально рассеивается. К тому же чувство недавней победы всё ещё приятно греет душу. Я киваю, сжимаю его ладонь и открываю дверь, готовый встретить за ней любую трудность.

*

*

*

Белизна мгновенно ослепляет. Рука Ларри снова исчезает из моих пальцев. Я теряюсь, не понимая, где верх, а где низ, не слыша ни единого звука. Но вскоре через эту безмолвную пустошь прорывается мамин голос. — Готов к первому дню в школе, Сал? Сердце замирает. Из белоснежности проступают её черты, почти забытые за столько лет: светлые волосы, живая искорка в глазах, мягкая улыбка. Она тянется ко мне и поднимает меня совсем маленького на руки. — Не знаю… — слышу я собственный детский голос. — А что, если я не понравлюсь другим детям? Она тихо смеётся и прижимает меня к себе крепче. — Быть того не может! Ты же самый клёвый мальчик на Земле! — Я? — Ну конечно! — Я не хочу от тебя уходить, мамочка… — Бояться нечего, любимый. Учителя о тебе позаботятся, а я буду ждать твоего возвращения. — Я тебя люблю. — А я люблю тебя больше всего на свете, Сал. Не забывай об этом! Я обнимаю её за шею и утыкаюсь лицом в плечо, ощущая тепло и безопасность, какой она бывает только в детстве, когда весь мир ещё помещается в маминых руках. Это воспоминание было давно похоронено где-то глубоко в моём сердце… Свет гаснет.

*

*

*

Я лежу на кровати. Открываю глаза и вижу до боли знакомый потолок. Сердце начинает биться чаще, но я не сразу решаюсь пошевелиться. Просто смотрю вверх, на маленькую пластиковую звёздочку, наклеенную у самого угла. Днём она всегда казалась бледной и почти прозрачной, зато по ночам светилась мягким зеленоватым светом. В детстве я часто смотрел на неё перед сном и представлял, что она охраняет меня от кошмаров. Затем все жё привстаю и оглядываюсь: светло-голубые стены, полка с фигурками, старая лампа на столе, коробка с кассетами возле магнитофона. На подоконнике стоит маленькая керамическая собака, которую мама купила мне на ярмарке. Я помню, как нёс её домой в обеих ладонях, боясь разбить. Это в точности моя комната в Джерси, но рядом с детскими безделушками висят постеры групп, которые я полюбил уже позже, в Нокфелле. Всё вокруг кажется непривычно объёмным, голова начинает кружиться. Я прижимаю ладонь к виску и вдруг ловлю движение собственной руки правым глазом — тем самым, которым уже давно не видел. Но мало того… Пальцы касаются кожи, а не привычного пластика. Я резко встаю с кровати, чуть не теряя равновесие, и взгляд упирается в зеркальную дверцу шкафа. Сначала мне кажется, что это кто-то другой смотрит на меня из отражения. Я подхожу ближе, не веря собственным глазам. Поднимаю руку и касаюсь щеки. Провожу пальцами по подбородку, по губам, по носу. Открываю рот, закрываю, снова смотрю в зеркало и чувствую, как внутри всё переворачивается. Это моё лицо. То, каким оно могло быть… Меня начинает трясти. Я хватаюсь за край шкафа, пытаясь удержаться на ногах. Проходит время, прежде чем я окончательно принимаю это изменение, но тут же на меня обрушивается другое. — Салли? — доносится с первого этажа. Этот голос… Я вылетаю из комнаты, едва не споткнувшись о собственные ноги, и несусь вниз по лестнице. Мимо мелькают пятнами фотографии на стенах, деревянные перила, которые я когда-то поцарапал игрушечной машинкой. Всё до невозможности знакомое и родное. Забегаю на кухню и замираю. Мама стоит там. В домашнем свитере с чуть растянутыми рукавами, с убранными назад светлыми волосами, из которых выбилась тонкая прядь у виска. — Ты чего так носишься? — спрашивает она, приподняв бровь. Горло сдавливает. Я смотрю на неё и не могу произнести ни слова. Просто подлетаю к ней и обнимаю так крепко, как обнимал только в детстве. Как всегда мечтал обнять после того жуткого дня… Утыкаюсь лицом ей в плечо, снова чувствую запах её духов и тепло. Мама сначала растерянно замирает, но потом осторожно обнимает меня в ответ. — Сал? — спрашивает она немного с тревогой. — Ты что-то натворил? Я пытаюсь ответить, но вместо слов из горла вырывается только сдавленный всхлип. — Сал, ты плачешь?! — Прости, мам, — выдавливаю я, сжимая её сильнее. — Я просто… Я почти задыхаюсь от нахлынувших эмоций. Хочу посмотреть на неё, но боюсь, что она исчезнет, стоит мне отстраниться. Поэтому просто держусь за неё, как ребёнок. И мама, будто чувствуя это, обнимает меня крепче. Одной рукой гладит по спине. — Ну-ну, дорогой. Всё хорошо. Что бы у тебя ни случилось, расскажешь мне, когда будешь готов, ладно? Я молча киваю. Мы стоим так, пока буря внутри меня постепенно не стихает, оставляя после себя тихое принятие. Мама наконец чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. — Ну вот, — говорит она, вытирая мои слёзы уголком фартука. — Иногда нам всем нужно немного поплакать, верно? — Угу… — выдавливаю я. — Я звала тебя спросить, что ты хочешь на ужин. Этот простой вопрос едва не вызывает во мне новую волну слёз. — Да что угодно, мам. Слово вырывается само. И я ловлю себя на том, как сильно отвык его произносить. Она улыбается. — Тогда иди умойся и передай Ларри, что бы приходил к семи. — Ларри? — удивляюсь я. — Ну да. Лиза же сегодня в вечернюю работает. Ты забыл? — Эм… Точно… Да… — отвечаю я, пытаясь собрать мысли в кучу. — А ты не знаешь, где он сейчас? Она смотрит на меня внимательнее уже с подозрением. — У вдовы Хиддинс, где же ещё. Сал, ты не приболел? — спрашивает мама, касаясь ладонью моего лба. Знала бы она, насколько обычно невозможны для меня такие прикосновения… — Со мной всё в порядке, — отвечаю я, попытавшись изобразить улыбку. — Я схожу за ним. — Вот и славно. Я иду в ванную, закрываю за собой дверь и включаю воду. Несколько секунд просто стою перед раковиной, глядя на своё отражение. Пока оно принадлежит только мне и не пытается завести разговор. Я снова всматриваюсь в собственные черты. Хочется хорошенько запечатлеть их в памяти, раз выдалась такая возможность. Тонкий подбородок, аккуратный нос, светлая кожа, большие покрасневшие глаза. Я выгляжу совсем юным. Вряд ли этому Салу больше восемнадцати. Надо же… А мы могли быть на удивление симпатичными. Ларри, должно быть, будет в восторге. Мама сказала, что он у миссис Хиддинс. Это ведь буквально в доме напротив. Да… Интересно, почему он вообще живёт в Джерси? Какая разница? Я просто хочу поскорее его увидеть. Ты прав… Я тоже. Я умываюсь холодной водой, смывая красноту с глаз, вытираю лицо полотенцем и торопливо выхожу из дома. На улице пахнет началом осени именно так, как я чувствовал это в детстве. Мне всегда казалось, что этот запах был возможен только в Джерси… Небо затянуто облаками после недавнего дождя, на асфальте блестят лужи. Я останавливаюсь у крыльца и быстро нахожу глазами нужный дом — красивый двухэтажный особняк с бледно-розовыми стенами, белыми наличниками и аккуратной верандой. Семья Хиддинсов жила по соседству, сколько я себя помнил. Это была довольно своеобразная пожилая пара. В то время как мистер Хиддинс был улыбчивым, дружелюбным дедушкой и большим любителем наблюдать за птичками во дворе, его жена Элеонора казалась настоящей мегерой. То и дело на весь двор разносился её скрипучий недовольный голос, когда она звала мужа и начинала отчитывать его за очередную провинность. Однажды я спросил у мамы, почему миссис Хиддинс такая злая, на что та ответила мне, что Элеонора только кажется злой, а в душе милый добрый человек. В это было тяжело поверить… Особенно когда старуха, злорадно посмеиваясь, забирала очередной мячик, случайно укатившийся к ним во двор, и только мистер Хиддинс к вечеру выносил его обратно. Или когда на Хэллоуин вместо конфет она раздавала яблочную пастилу. Подходя к её дому, я даже поёжился, вспомнив неприятный кислый вкус этих угощений. Я нажал кнопку звонка и за дверью раздалось недовольное шарканье, затем щелчок замка. На пороге появилась пожилая женщина с острым взглядом и аккуратной седой причёской. Она с прищуром оглядела меня и проворчала: — Опять к своему дружку пришёл? Сидит в своём подвале целыми днями, а мне тут ходи, двери открывай… Джонсон! — крикнула она куда-то вглубь дома. — Я в прислуги тебе не нанималась! — Простите за беспокойство, миссис Хиддинс, — промямлил я. Её губы мгновенно сжались в тонкую ниточку. — Мисс, — сухо поправила она и отступила от проёма. Я зашёл внутрь и поморщился, когда в нос ударил запах лекарств и старой мебели. Давно я не ощущал запахов так остро, и меня даже слегка затошнило. Быстро оглядевшись, я заметил лестницу, ведущую в подвал, и двинулся к ней. — Только не шумите там. У меня давление. — Конечно, мисс Хиддинс. — Вежливый какой, вы посмотрите, — пробормотала она себе под нос, уходя в гостиную. Я быстро спустился по узкой лестнице, предвкушая долгожданную встречу. Внутри всё искрилось от радости. Улыбка сама собой появилась на лице. На последней ступеньке я остановился и постучал в дверь, но никто не ответил. Радость быстро сменилась беспокойством. — Ларри! — позвал я, проворачивая ручку. Подвал оказался ещё одной комнатой. Аккуратной, но уж очень дёшево отделанной. Такие обычно оставляют для гостей, но по этой было видно, что она давно обжита. Полки ломились от вещей, в центре стоял продавленный диван, по полу разбросана грязная одежда, но особенно в глаза бросались плакаты метал-групп и коллекция пластинок у проигрывателя. Здесь определённо жил Ларри, в этом не было никаких сомнений. Но его самого я нашёл не сразу. Только когда взгляд опустился на старый зеленоватый ковёр и выхватил его ноги за диваном. Я осторожно заглянул за мебель и увидел, что он лежит лицом вниз. — Ларри! — вскрикнул я, бросаясь к нему. — Что с тобой?! Он резко поднял голову. Растрёпанные волосы дёрнулись и копной упали вниз. — Чува-а-а-ак! — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Я дышу, прикинь? Это так странно! Я замер на полпути, а потом с облегчением выдохнул. — Придурок… Я думал, тебе плохо! — Да мне охрененно! — Ларри перекатился на спину и снова шумно втянул воздух. — Я дышу и чувствую кожу! Как я вообще раньше не ценил эту тему? — Рад, что ты наслаждаешься этим, но… Он сел на пол передо мной, и я резко замер с недосказанной фразой. Улыбка медленно исчезала с моего лица. В этом мире всё казалось таким идеальным. Почти…

ХХХ

Поначалу Тодд мог лишь перестукиваться со своим таинственным собратом по несчастью. Азбуку Морзе собеседник не знал, да и с ритмичным отбиванием, вроде «два коротких — один длинный» выходило туго. Толстый кирпич глушил даже крик, так что оставалось надеяться лишь на какое-то интуитивное понимание друг друга. Каждая минута, проведённая в этой сырой камере, начинала сводить Тодда с ума. Если бы не тихие, обнадёживающие ответы из-за стены, он, наверное, давно потерял бы надежду. Но стук был. А значит, он не один. Значит, есть шанс сбежать отсюда и открыть тот самый механизм, для которого нужно двое. Еду продолжали приносить регулярно, три раза в день. Это даже наводило Тодда на мрачные мысли: а не откармливают ли его для очередного монстра из бездны? Культисты не разговаривали и никогда не показывали лиц. Просто открывали решётку, ставили поднос на пол и уходили, а через час возвращались забрать пустую посуду. Но Тодд всё равно запоминал их по рукам. И однажды, когда он понял, что после обеда происходит пересменка, рискнул и спрятал металлическую ложку под одеждой. В тот день ему повезло дважды: охранник попался на редкость невнимательный, даже не проверил поднос и не заметил, что забирает пустую миску без столового прибора. Когда культист вышел, Тодд вытащил из-за пазухи свою скромную добычу и перевёл взгляд на кольцо, к которому крепилась цепь, надёжно сковавшая его ногу. Кольцо было вбито глубоко в старинную кирпичную кладку, но Тодд сразу приметил: цемент вокруг одного из кирпичей уже крошился от сырости. У него ушло ещё два дня на то, чтобы расшатать кладку. Он методично царапал швы ложкой, выковыривая крошки раствора. Терпел, когда его плечо затекало от неудобного положения, а пальцы немели от постоянного напряжения. Он продолжал до тех пор, пока кирпич наконец не поддался. Тодд с трудом поднялся на ноги, обмотал цепь вокруг ладони и, стиснув зубы, дёрнул изо всех сил. Кирпич вывалился из стены вместе с кольцом. Цепь с лязгом ударилась об пол, а в стене открылась неровная тёмная дыра, ведущая в соседнюю камеру. — У вас получилось! — послышалось с той стороны. Голос оказался женским. Тодд осторожно приблизился к проёму и заглянул внутрь. В соседней камере было так же темно и сыро, но слабый жёлтый свет из коридора всё же выхватывал из мрака силуэт пленницы. Первое, что бросилось в глаза, — её странный наряд, похожий на одежду медсестёр в клинике Хевенбрук. Тодд напрягся, но испачканный сажей фартук, спутанные грязные волосы и измождённое лицо говорили о том, что она здесь явно не по собственной воле. — Меня зовут Тодд Моррисон, — тихо сказал он, разглядывая её. — Хелена О’Брайен, — ответила она, попытавшись дружелюбно улыбнуться. — Давно вы здесь? — Сложно сказать… Наверное, несколько суток. — А по какой причине? Хелена на мгновение опустила глаза, будто раздумывая, стоит ли говорить. — Я помогла одному человеку сбежать от них… А вы? — Хотел помочь своему другу. Судя по вашей форме, вы могли его знать. Сал Фишер. Едва Тодд произнёс это имя, Хелена вздрогнула и прикрыла рот ладонью. — Вы его друг? Мне очень жаль, но Сал… Его больше нет. — Значит, это правда… — выдохнул Тодд, уставившись в пыльный пол. — Если вас это успокоит, — тихо добавила Хелена, — он умер без боли. — Откуда вы знаете? Вы были там? Она тяжело сглотнула и кивнула: — Когда я сказала, что помогла сбежать… я имела в виду его. Мне пришлось дать ему яд. Он сам об этом попросил. Иначе тот монстр грозился использовать его, чтобы найти душу некоего Джонсона. — Душу Ларри? — удивился Тодд. — Неужели он всё ещё надеется открыть дверь между мирами? — Именно. И насколько мне известно, он не собирается останавливаться. Он сказал, что может вернуть Сала при помощи пирамид, а затем продолжить попытки. — Хм… Снова пирамиды. Вы не поверите, но здесь я оказался тоже из-за них. — Их следует уничтожить. — Боюсь, это будет не так легко. Поверьте, я пытался. — Тогда нам остаётся только молиться, — прошептала Хелена, — чтобы демон не нашёл оставшиеся. Тодд вдруг уловил далёкий шорох и прижал указательный палец к губам. Хелена сразу замерла. Не говоря ни слова, он метнулся к проёму, подхватил тяжёлый кирпич с кольцом, втиснул его обратно в дыру и уселся в углу, стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло. Вскоре к его камере и вправду подошёл культист, принёсший ужин. Он открыл решётку, шагнул внутрь и поставил поднос на пол, но вдруг остановился. Видимо, его насторожил внимательный взгляд Моррисона куда-то за спину. Причина этого взгляда ему бы точно не понравилась: культист встал слишком близко к стене, как раз напротив кирпича, державшегося на честном слове. Почувствовав момент, Тодд резко рванул цепь на себя и кирпич с тяжёлым кольцом вылетел из кладки, обрушившись послушнику прямо на макушку. Тот обмяк, как тряпичная кукла, и сполз на пол. Убедившись, что культист без сознания, Тодд быстро нащупал на его поясе связку ключей и длинный узкий нож с серебряной рукояткой. Обратного пути больше нет. Нужно действовать быстро. Он шагнул к проёму и прошептал в темноту: — Послушайте меня внимательно, Хелена. У нас будет всего один шанс. Сейчас я обойду коридор, выйду к вам и открою вашу камеру. Потом мы проследуем во внешний зал и найдём там потайную дверь. Если повезёт, она выведет нас наверх. — Хорошо, — ответила она без колебаний. — Я готова. Тодд глубоко вдохнул, запер дверь собственной камеры и, стараясь ступать бесшумно, двинулся вдоль тюремного коридора. До лестницы он добрался быстро. Поднявшись на пролёт, оказался в более широком и чуть лучше освещённом коридоре. Он уже хотел идти дальше, когда впереди послышались приглушённые голоса и тяжёлые шаги. Кто-то приближался. Тодд мгновенно дёрнул ближайшую дубовую дверь, скользнул внутрь и осторожно прикрыл, прижавшись к ней спиной. Он застыл, даже дышать перестал, чувствуя, как по спине пробегает холод. Только когда шаги прошли мимо и стихли вдали, Тодд позволил себе вздохнуть. Облегчённо прикрыв глаза, он повернулся, чтобы осмотреться. И тут же дыхание перехватило снова. Прямо перед ним возвышалась высокая стеклянная капсула, до краёв наполненная мутной, зелёной жидкостью, в которой неподвижно, как марионетка, висел Салли.