Разбитые реальности. Рай

Нил посмотрел на детектива, обмякшего на лужайке, затем перевёл взгляд на оцепеневшую от страха Эш и тихо произнёс: — Вижу, я не зря приехал. — Нил… — всхлипнула она и зажала рот ладонью. — Я думала, мне конец! Боже… — Ну-ну, подруга. Всё хорошо. Я здесь, с тобой, — успокоил он, обнимая её за плечи. — Кто это вообще такой? Хотя нет. Сначала затащим его в дом, а потом всё расскажешь, ладно? Эш кивнула. Паника вновь подступила к горлу, когда взгляд зацепился за пистолет. Нил опустился рядом с Фоксом и прижал два пальца к его шее. — Живой? — с беспокойством спросила она. — Конечно. Я его просто вырубил. Нил обернул ладонь рукавом куртки и осторожно поднял оружие. Быстро осмотрел, поставил на предохранитель и убрал во внутренний карман. После обошёл детектива и взял его под мышки, попутно спрашивая Эш: — Поможешь? Эшли наконец отмерла и заставила себя двигаться. Торопливо повернула ключ в замке, распахнула дверь и подхватила детектива за ноги. В процессе она то и дело оглядывалась на улицу, ожидая увидеть тень случайного свидетеля или услышать приближающийся вой сирен, но вокруг по-прежнему было тихо. Едва они оказались за порогом, она захлопнула дверь и на секунду привалилась к ней спиной. — В подвал, — скомандовал Нил, переводя дыхание. — Там должна была остаться клетка. — Клетка? — переспросила она в надежде, что ослышалась. — Да. Тодд построил её для Ларри. Ты разве не знала? Сал говорил ей об этом на озере Вендиго. Перед тем как сошёл с ума и убил Джонсона. Тогда она подумала, что это какой-то эвфемизм или дурацкая шутка, но теперь ей предстояло убедиться в том, что он имел в виду вполне реальную тюрьму. Внизу, под лестницей, действительно обнаружилась тяжёлая металлическая решётка с увесистым замком. Нил без труда нашёл ключи на крючке рядом, отпер клетку, затащил Фокса внутрь и обыскал его карманы. На бетонный пол легли телефон, ключи от машины, бумажник, удостоверение и складной нож. Только убедившись, что при детективе не осталось ничего опасного, Нил вышел и запер решётку на ключ. После этого он обернулся к Эш и с неожиданно лёгкой улыбкой спросил: — Может, кофейку? Эш сначала молча хлопнула глазами, пытаясь соотнести весь этот абсурд с таким будничным предложением. — Да… наверное. С трудом она оторвала взгляд от решётки и пошла за Нилом, попутно замечая и другие странности: дверь в подвал запиралась только с внешней стороны на мощную щеколду, под потолком виднелись старые крепления для камер, а над дверными проёмами темнели загадочные символы. Ей было страшно представить, какие ещё тайны хранит этот дом и чем именно Тодд здесь занимался всё это время. На кухне Нил как ни в чём не бывало взял салфетку и смахнул пыль с кофеварки. Он посмотрел на старую вещицу с тихой тоской и едва заметно улыбнулся. — Так что, расскажешь, кто этот тип и почему он наставил на тебя пушку? — спросил он между делом, засыпая зёрна в резервуар. Эш обхватила себя руками. — Это детектив Морти Фокс. Он вёл дело Салли, и я понятия не имею, что ему было нужно. Сначала сказал, что приехал из-за Тодда, а потом выхватил пистолет и велел идти в дом. Нил на мгновение замер. — Тодди так и не нашёлся? — Нет… А ты откуда узнал, что он пропал? — Мне позвонила Янис. Я тайком оставил ей свой номер как раз на такой случай. — Почему ты вообще уехал? Ты был так нужен ему здесь. — Он сам велел мне убраться. — Нил отвёл глаза, но Эш успела заметить промелькнувшую в них горечь. — Наговорил тогда всякого… Мол, я обуза и без меня будет лучше. Сказал исчезнуть и сделать так, чтобы даже он меня не нашёл. Но я знаю, что он просто хотел меня защитить. — Тогда почему ты послушался? — А разве у меня был выбор? Нельзя насильно оставаться рядом. Он принял решение, и я ничего не мог с этим поделать. Эш подошла ближе и легонько коснулась его плеча. Нил выдавил из себя полуулыбку и отвернулся к кофеварке. Шум перемалываемых зёрен заполнил неловкую паузу. Эшли посмотрела на его напряжённую спину и впервые заметила, как сильно он изменился. Она помнила другого Нила: весёлого, мягкого, даже чересчур позитивного. Раньше казалось, что его стакан всегда наполовину полон, а будущее сулит только хорошее. Сейчас же перед ней стоял человек, готовый исключительно к худшему. — Я нашла кое-что сегодня, — нарушила молчание Эш. — Думаю, тебе надо это увидеть. Нил молча кивнул, поставил стеклянный кофейник в аппарат и пошёл следом. Она открыла дверь в бывшую комнату Ларри, ожидая шока, непонимания или хотя бы удивления, но когда Нил переступил порог, на его лице появилась лишь лёгкая ностальгическая улыбка. — Что ж… узнаю своего Тодди, — сказал он, обводя взглядом комнату. — Тебя всё это не пугает? — Ты ещё не видела, что они в своё время обустроили в сарае. — Я всё равно не понимаю твоего спокойствия. Это же похоже на массовый психоз! — Тогда тебе и меня придётся записать в психи. Потому что всё, что они успели нарыть, оказалось правдой. — Хочешь сказать, демоны и призраки реально существуют, а во главе всего стоит древний культ? — Да. Он произнёс это с такой лёгкостью, что Эш растерялась. — Я понимаю, почему ты не веришь, — продолжил Нил. — Я тоже думал, что Тодд меня разыгрывает, когда впервые услышал обо всём этом. Но потом я своими глазами увидел такое… Такое, после чего невозможно спокойно заснуть ночью. — Ты уверен, что это было на самом деле? Может, гипноз или самовнушение… — Хотел бы я, чтобы это было так. Эш смолкла и снова обернулась к пробковой доске, утыканной фотографиями, газетными вырезками и перекрестьями красных нитей. Она почувствовала, как её привычный мир рушится и идёт трещинами. Ведь если потустороннее и правда существует, то всё это время Сал не был безумен, а Тодд не ошибался. Всё это время её лучшие друзья страдали из-за её упрямства и нежелания принять реальность. Эта мысль невыносимо давила на неё. Эш сделала глубокий вдох, прежде чем снова заговорить: — Судя по записям, Тодд отправился в церковь. Я как раз собиралась пойти в полицию, чтобы рассказать об этом, но Фокс меня перехватил. — В полицию нельзя. Там все либо куплены, либо работают на культ. Может, не каждый коп в городе замешан, но многие. Придётся самим разбираться. — Мы же не станем выбивать показания у священников? — Конечно, нет, — Эш с облегчением выдохнула, но Нил сразу добавил: — Это было бы слишком опасно. Для начала допросим твоего дружочка в подвале. Эш хотела уточнить, что он имеет в виду под «допросом», но в этот момент ворох бумаг на столе начал шевелиться. Она вздрогнула и отшатнулась назад. Нил резко потянулся к внутреннему карману, где лежал пистолет Фокса. Листы вздыбились, зашуршали и сползли на пол, а из-под них выбрался рыжий кот. — Ну, здарова, приятель! — радостно выдохнул Нил, перекладывая ладонь на сердце. — Напугал же ты нас! Гизмо уселся на столешнице и довольно прищурился. Нил осторожно потянулся к нему и почесал за ухом. Глядя на этого парня, трудно было представить, что он вообще способен причинить кому-то вред, — пронеслось в голове у Эш. Когда они вернулись на кухню Нил разлил напиток по чашкам и подвинул одну к Эшли. Затем выгрузил из карманов вещи Фокса, раскладывая их на столе. Когда перед Эш вновь оказался пистолет, она непроизвольно вздрогнула. — Он на предохранителе, — заметив это, успокоил Нил. — От этого не легче… Что ты вообще собираешься делать? Нил сел напротив и посмотрел на неё непривычно серьёзно. — Для начала попробую с ним поговорить. Может, нам повезёт, и он окажется из тех, кто быстро сдаёт своих. — А если нет? — Тогда придётся спрашивать дольше. Эш подняла на него глаза, всеми силами пытаясь принять эту мысль. — Мне понадобится твоя помощь, — продолжил он. — Я пойду присматривать за ним, а ты пока изучи всё, что есть в лаборатории. Может, Тодд оставил нам подсказку или хотя бы намёк, ради чего он пошёл в церковь один. — Хорошо. — Спать тоже будем по очереди. У этого урода не должно быть ни единого шанса выбраться или позвать своих. Снизу вдруг донёсся глухой стук. — А вот и спящая красавица проснулась, — усмехнулся Нил. Он засунул пистолет за пояс, подхватил со стола кружку и направился к подвалу. — Начни с последних записей, — бросил он, прежде чем скрыться за дверью. — Тодд любит размышлять на бумаге. — Угу, — слабо отозвалась Эш. Шаги Нила быстро стихли. Какое-то время она ещё прислушивалась, пытаясь угадать, всё ли там в порядке. Её взгляд непроизвольно зацепился за телефон Фокса, оставленный на столешнице. Казалось, вот он — последний шанс остановить этот кошмар и попросить о помощи. Она уже потянулась к нему, но вместо этого, пересилив себя, обняла пальцами кружку и решительно поднялась из-за стола. — Ладно, Моррисон… — шепнула она самой себе под нос. — В этот раз я постараюсь поверить.

ХХХ

Он не вернулся… Ни на следующий день, ни в день после. Я успел проклясть себя тысячу раз за то, что принял это ужасное решение. Очередной проёб в череде моих бесконечных проёбов. Единственное, что удерживало меня от окончательного падения в пропасть самобичевания, — это отсутствие времени на такую роскошь. У нас оставалось всего два дня, чтобы подготовиться и остановить культ раз и навсегда. По крайней мере, в этом мире… Мы с Тоддом закрылись в лаборатории, пытаясь придумать идеальный план. Такой, в котором не будет случайных жертв и опрометчивых решений. Но это оказалось куда сложнее, чем я думал. То, что в моём мире мы узнавали и принимали постепенно, здесь обрушилось на Моррисона в одночасье. И пусть внешне он держался спокойно и сосредоточенно, я мог лишь догадываться, что на самом деле творилось у него на душе. К вечеру воскресенья стола в лаборатории уже почти не было видно. Поверх него в несколько слоёв лежали схемы апартаментов Эддисона, план церкви, наброски подземных храмов, которые Трэвис смог восстановить по памяти, и листы с расчётами Тодда. В висках начинало ломить от одного взгляда на этот ворох бумаг. Тодд сидел, уткнувшись в записи. Его глаза покраснели от недосыпа, и, глядя на него, я чувствовал вину за то, что мы с другим Салом иногда менялись местами, давая друг другу передохнуть. В этом был и другой плюс, кроме очевидного: мне не требовался сон, а значит, не приходилось ложиться в одну кровать с Трэвисом. Фелпс стоял у стены, скрестив руки на груди. Вид у него был мрачный и задумчивый. Было ли тому виной моё странное поведение или ситуация в целом — неизвестно. Иногда он подходил к схеме храма, поправлял какую-нибудь линию и снова отходил в тень, мрачнея ещё сильнее. В такой обстановке мы провели больше суток, так и не добившись результата. Должно быть, опрометчиво было надеяться, что за пару дней мы сделаем то, что в другом мире не смогли сделать за несколько лет, но больше нам ничего не оставалось. — Время ужина! — вдруг прозвучало в лаборатории. Я обернулся на голос и увидел Нила с двумя коробками пиццы в руках и стеклянным кофейником. Он старался заботиться о нас: приносил еду и напоминал о перерывах. Пусть поначалу ему было сложно принять всю ту пугающую сторону реальности, которая перед ним открылась, но всё же он не отступил. Даже когда Тодд попросил его раздобыть взрывчатку, Нил поверил, что это действительно нужно, и не стал спорить. — А для тебя холодная кола, — сказал он, улыбнувшись, и поставил рядом со мной банку с пластиковой трубочкой. — Спасибо, Нил. Я открыл банку, вставил соломинку и поднёс её ко рту через протез. Затем повернулся к пробковой доске и уткнулся взглядом в фотографию Ларри. Сердце замирало каждый раз, когда я её видел. Тяжелее всего было сохранять в себе надежду на лучшее после всего пережитого. Но я отказывался даже думать, что потеряю его снова. — Если Ларри не вернётся, что нам тогда делать? — устало спросил Тодд, глядя на меня. — Он вернётся. — Я тоже надеюсь на это, Сал. Но мы не можем строить весь план на надежде. Это самоубийство. Трэвис глухо хмыкнул. Я бросил на него раздражённый взгляд, под которым он мгновенно стушевался и попытался оправдаться: — Тодд прав. Если всё упирается в Джонсона, это херня. Нам надо придумать, как самим заманить демона в апартаменты. — И что ты предлагаешь? — спросил я. — Ну… Мы можем вытащить Красноглазого оттуда иначе. Например, дать ему вселиться в чьё-нибудь тело. — Ты сейчас серьёзно? — А что? Если он войдёт в живое тело, его можно будет удержать. — Ага. Прекрасный план. Просто охуенный! — процедил я. — Но это вариант! — И кто же будет тем счастливчиком, в которого мы его посадим? — Я готов на это, если придётся. В лаборатории снова стало тихо. Я почувствовал, как задрожали пальцы, а дыхание потяжелело. Кто бы мог подумать, что дурацкое предложение Трэвиса вызовет очередной приступ ПТСР. Я попытался заземлиться, как меня учил когда-то мой первый доктор. Мысленно назвал цвета в помещении, пересчитал корешки книг на полках, глубоко вздохнул и снова поднял взгляд на Фелпса. — Нам такой вариант не подходит. — Ты не один тут принимаешь решения, — возразил он. — Нил, Тодд, я ведь прав? Нил лишь поднял руки, всем видом показывая, что не хочет принимать участие в этом споре, а Моррисон задумался. Он уставился на открытую коробку с пиццей, поставленную поверх бумаг, молча взял один кусок и поднёс ко рту. На одну из схем упала капля соуса. От усталости Тодд даже не рассердился — просто посмотрел на это место и потянулся пальцем, чтобы вытереть. — Хм… — промычал он, наклонившись ближе, и в ту же секунду резко поднялся со стула. — Ну конечно! Он быстро схватил план апартаментов, подтащил к себе схемы церкви и фабрики и начал накладывать их друг на друга. — Что? — спросил я. — Эти три храма связаны! — Вау… Да ты просто гений, — закатив глаза, фыркнул Фелпс. — Да нет же! Посмотрите сюда! — сказал Тодд, указывая на красное пятно от соуса. — Устройство храмов разное, ведь они использовались для разных целей. Если апартаменты — что-то вроде инкубатора, а фабрика — загон для скота, то церковь — охотничьи угодья. Но все они сходятся в одной точке… — И что это значит? — Они ведь должны были как-то доставлять еду своему монстру. И наверняка это делалось не напрямую, в физическом мире. Я думаю, что центры этих залов соединены между собой кротовой норой! — Чем? — не понял Нил. — Тоннель вне пространства и времени, соединяющий две точки, — пояснил я, сильно упростив. — Я видел что-то похожее на фабрике, — задумчиво произнёс Фелпс. — Они открывали бездну, в которую бросали заражённые души. — Значит, всё так и есть! — обрадовался Тодд. — Но чем нам это поможет? — Ты ещё не понял?! Нам не придётся переносить Красноглазого в апартаменты — мы доставим Бесконечного прямо туда через этот портал! — Тодд схватил карандаш, записывая свои мысли прямо на схемах. — Здесь, здесь и здесь. Видишь? Эти места работают как якоря. В апартаментах через них проявлялись искажения. Если взять записи с гирбоя, я смогу вычислить повторяющийся низкочастотный паттерн, а потом создать звуковую волну, которая срезонирует с контуром в момент затмения. Когда ткань между реальностями станет тоньше, этого может хватить, чтобы открыть проход. — Мы могли бы использовать гитару! — подхватил я. — Ты ведь успеешь закончить её до завтра? — Она уже готова. Нужно только придумать, как тебе попасть в центральный зал вместе с ней. Трэвис посмотрел на нас как на психов. — Там будут все члены культа, — медленно произнёс он. — Вооружённые до зубов, с моим больным на всю голову папашей у руля. А ты предлагаешь ему выйти перед ними и сыграть на гитаре? — Не просто сыграть, — ответил Тодд. — Если всё получится, мы запустим тигра в клетку. Тигра, который питается демонами и заражёнными душами! — А потом взорвём здание вместе с ним? — уточнил Нил. — Нет… Сначала придётся его убить. Если уничтожить контур раньше, он выберется на свободу. — И сражаться с монстром, конечно же, будешь ты? — нахмурившись, спросил Трэвис. — Это моё предназначение, ты же знаешь. — Оу, ну простите, мистер «великий избранный», что переживаю за вашу жизнь! — Твоё предложение было ещё хуже! Мы уставились друг на друга. В его глазах плескалась ярость вперемешку с глубоким, отчаянным страхом. Мне было знакомо это чувство, и я прекрасно его понимал, но не собирался отступать. Не сейчас. — Хватит, — вмешался Тодд. — Если вы оба закончили мериться героизмом, то будем действовать так… Моррисон подошёл к маркерной доске и быстро набросал все наши задачи: пробраться в церковь, заложить взрывчатку, призвать Бесконечного и, конечно же, победить его. Самой сложной частью этого плана (кроме уничтожения древнего зла) было покинуть стены храма после того, как культисты нас разоблачат, но Фелпс сказал, что знает, как их отвлечь. И мне не понравилось, с какой решимостью он это произнёс. Я помнил, что случилось в моём мире, и мне совсем не хотелось, чтобы подобное повторилось. Особенно здесь, ведь он так важен для этого Сала. Когда план был готов, нам оставалось только подобрать нужную частоту для призыва. Мы с Тоддом продолжили работу, но к середине ночи он окончательно обессилел, и Нил увёл его, почти спящего, в дом. — А ты? — спросил Фелпс, потирая глаза. — Я не устал. — Этого не может быть, Сал. Нельзя не спать двое суток и чувствовать себя нормально. — Мне нужно закончить расчёты. Но ты можешь пойти отдохнуть. — Типа я здесь бесполезен? — Я не это имел в виду… Но сейчас ты и правда мне ничем не поможешь. — Что ж, Фишер, я тебя прекрасно понял, — сказал он, резко развернувшись к выходу. — Можешь и дальше строить из себя ёбаного спасителя. Уходя, Фелпс сильно хлопнул дверью, отчего среагировали чувствительные приборы, подключённые к некрогитаре. Я вздрогнул, когда стрелки на мониторе дёрнулись вверх, но, к счастью, всё обошлось. Вот придурок… Должно быть, он просто переживает, что ты к нему так внезапно охладел. Сейчас весь мир на кону. Мог бы для разнообразия подумать не только о себе! Мне кажется, он из тех, кто вообще не думает о себе. В каком смысле? Да такого напыщенного индюка ещё поискать надо! Трэвис не умеет жить ради себя, потому что его воспитывали как идеального послушника. В этом мире он выбрал другой путь только потому, что ты в него поверил. Ты показал ему, что он может быть другим человеком, не таким, каким видел его отец. И если раньше он жил ради своей семьи, то теперь весь его мир буквально держится на тебе. Поэтому он и бесится, когда ты отталкиваешь его. Знаешь, а ты довольно проницательный для шизофрении. Я настоящий! Это мы ещё выясним… Я посмотрел на дверь лаборатории, снова прокрутил в голове наш разговор с Фелпсом и понял, что этот чёртов голос прав. Мне стало стыдно за своё поведение. Наверное он и правда этого не заслужил… Я подошел к небольшому зеркальцу на компьютерном столе Тодда и посмотрел на отражение. Другой Сал только недавно проснулся, но уже успел застать эту неприятную сцену. — Иди к нему, — сказал я, касаясь зеркальной поверхности. Перемена произошла быстро. На мгновение я снова увидел, как мы с Трэвисом сидим на мосту. Это видение пронеслось вспышкой, но крепко запечатлелось в памяти. — Ты уверен? — спросил Сал, оказавшись снова в своём теле. — Нам ведь правда нужно закончить здесь, и… — Уверен, — оборвал я. — Я не могу обещать тебе, что завтра всё будет хорошо. Возможно, случится так, что кто-то не вернётся. — Звучит не очень обнадёживающе. — Потому что это правда. Так что проведи оставшееся время с тем, кто тебе дорог. — А как же ты? — Постараюсь уснуть. Думаю, это будет несложно — денёк и правда выдался не из лёгких. — Спасибо, Сал, — тихо ответил он. — И спасибо, что помогаешь нам. Знаю, тебе не обязательно было это делать. — Но разве мы можем поступить иначе? — сказал я, улыбнувшись. Он медленно кивнул, затем выключил свет в лаборатории и отправился в дом. Мимо проплывали его отражения, но я не особо вглядывался в них. Я остался парить в глубинах своего сознания, ощущая невесомость собственного тела, застрявшего где-то между мирами. И единственное, что пульсировало в этой тишине, — мысль: Где бы ты ни был, Ларри… пожалуйста, вернись.

***

Здесь должна была быть сцена эротического содержания, но чтобы не перегружать сюжет и не задеть чувства противников «салвиса» она будет опубликована отдельно в телеграм канале.

***

В понедельник Нил отправился за взрывчаткой. Он договорился встретиться со своим армейским товарищем днём, и это заставляло нас всех сильно нервничать, ведь до затмения оставались считанные часы. Мы коротали время в доме, ожидая его возвращения. Некрогитара лежала рядом на столе, но я пока остерегался к ней прикасаться, Тодд в последний раз проверял наши сумки, Трэвис пялился на схему храма. В доме при этом было неестественно тихо. Даже Гизмо, обычно требовательный до внимания, лежал на диване и лишь изредка открывал один глаз, следя за нашими передвижениями. Я вдруг поймал себя на мысли, что это похоже на затишье перед бурей. И не ошибся… Внезапно за нашими спинами вспыхнул ослепительный белый свет. Я вскочил, потянулся к гитаре, но меня схватили и натянули на голову грубую ткань. Руки заломили за спину, запястья стянула верёвка. Я дёрнулся, и кто-то ударил меня под рёбра. Воздух вылетел из лёгких. — Нет… Отец, остановись! — донёсся голос Трэвиса. Рядом послышался глухой удар. Я почувствовал, как меня потащили по полу, а потом пространство вокруг резко стало ледяным и тяжёлым. Оно давило на грудь, а голоса ребят звучали странно, словно сквозь толщу воды. Я попытался упереться ногами, но под ними не оказалось ничего устойчивого. Только вязкая пустота, в которой нас волочили. Наконец меня швырнули вниз. Камень встретил тело без всякой жалости. Я закашлялся, пытаясь втянуть воздух, и услышал рядом ещё один тяжёлый удар, затем скрежет металла, щелчок замка и удаляющиеся шаги. Когда стало совсем тихо, я принял сидячее положение, морщась от боли в боку. Стиснув зубы я попытался вывернуть кисти, но верёвка сидела туго, почти до онемения. Тогда я решил действовать иначе: уткнувшись мешком в холодную стену, начал тереться о выступ. Через пару попыток ткань наконец зацепилась и сползла набок. В глаза ударил тусклый жёлтый свет. Я моргнул, привыкая к полумраку. Передо мной оказалась подземная темница с низкими потолками и толстыми железными решётками. В камере напротив находился Тодд с таким же мешком на голове и связанными руками, а узкий коридор между нами едва освещал один-единственный факел на стене. — Тодд, ты в порядке? — тихо спросил я. — Сал?! Где мы? Что произошло? — Ну… У меня есть хорошая и плохая новость. С какой начать? — Раз есть хорошая, давай с неё. — Кажется, мы в храме под церковью. В темнице, если точнее. — Ага. Новость просто великолепная, — ответил он с сарказмом. — Боюсь тогда спрашивать про плохую. — Похоже, нам нужен новый план… Тодд громко вздохнул под тканью и присел, опираясь спиной о стену. — Неужели они знали? — спросил он после небольшой паузы. — Сомневаюсь. Мы ведь придумали план только вчера. — А Трэвиса в соседних камерах ты случайно не видишь? — Если ты намекаешь на то, что он нас предал, то это не так. — Ага. Или чувства не дают тебе видеть полную картину. — Чувства здесь ни при чём! Возможно, Трэвис и скрывал от нас многое раньше, но только чтобы защитить. И, возможно, он сейчас в ещё большей опасности, чем мы. — Ладно… Прости, — ответил он и затих. Нужно было придумать способ выбраться отсюда, но время шло, а в голову ничего толкового не приходило. Вскоре в коридоре снова послышались шаги. Я напрягся и выглянул через решётку. По влажным каменным стенам двигались длинные тени, затем в проходе показались факелы, а за ними фигуры в чёрных балахонах. Их лица скрывали глубокие капюшоны, и от этого казалось, будто под тканью и вовсе никого нет. Они остановились перед моей камерой. Двое культистов быстро открыли решётку, зашли внутрь и подхватили меня за плечи, заставляя подняться. — Что происходит?! — с тревогой спросил Моррисон, услышав возню. — Всё в порядке, Тодд. Я обязательно вернусь за тобой, — ответил я. Один из культистов усмехнулся, услышав моё обещание, грубо ткнул в бок и повёл вперёд. Мы шли по длинному извилистому коридору, и я пытался запомнить повороты, но в голове уже начинал звенеть навязчивый страх. Вскоре коридор расширился, и меня вытолкнули в огромный подземный зал. Его своды уходили вверх, в непроглядную тьму. По стенам тянулись вырезанные символы, а воздух казался густым от дыма благовоний. В зале стояло несколько десятков людей в тёмных мантиях. Их лиц не было видно, но я всё равно почувствовал, как в меня впились десятки взглядов, стоило нам войти. В центре зала на цепях висели обескровленные тела с лицами, застывшими в гримасах ужаса. Внизу, прямо под ними, зияла чернотой широкая круглая яма. Рядом с ней, у каменного алтаря, возвышался Кеннет Фелпс. Он был облачён в тяжёлые ритуальные одежды, а его голову скрывала огромная железная собачья маска. Грубая, уродливая, с вытянутой мордой и пустыми глазницами. При виде неё меня пробрала дрожь. На мгновение я снова увидел его с дробовиком в руках. Рядом с Кеннетом стоял Трэвис. Его руки были связаны, губа разбита, под правым глазом расползался свежий синяк, а взгляд растерянно метался по залу. Завидев меня, он замер и с опаской повернул голову к отцу. Похоже, он уже знал, зачем меня привели. Возле бездны на полу была выведена пентаграмма, и меня подвели прямо к её центру. Культист за моей спиной резко дёрнул верёвку, заставив опуститься на колени. — Раз всё готово, пора начинать, — сказал Кеннет и повернулся к каменному постаменту, на котором лежал фолиант, украденный из нашего дома. Культисты встали вокруг и, синхронно опустив головы, запели. Их голоса слились в низкий, тягучий гул. Казалось, он поднимался от пола, просачивался сквозь колени и грудь, цеплялся за рёбра изнутри. На каменных плитах вспыхнули линии. Они побежали к алтарю, складываясь в сложный символ, и прямо перед Трэвисом разгорелось неестественно красное пламя. Огонь взметнулся вверх, выгнулся, и в его глубине я увидел скрытую вытянутую тень. Красноглазый… Кеннет медленно повернулся к сыну и достал из ножен тяжёлый меч с золотой рукоятью. Лезвие блеснуло в его руке, когда он перерезал верёвку на запястьях Трэвиса. Затем он положил тяжёлую ладонь ему на плечо и подтолкнул к огню. — Прими же свою судьбу, дитя. — Что?! Что вы делаете? — не выдержал я. — Только Ларри мог открыть дверь между мирами! Громадная собачья голова архиепископа медленно повернулась в мою сторону. — И он откроет. Когда мы призовём его дух. — Призовёте? Только теперь я с ужасом осознал, что стою в центре пентаграммы призыва. — Весьма жаль, что сосуд был утерян. Но мы нашли способ дать ему новый. Осталось только вернуть душу, — продолжил Кеннет. — И ты нам в этом поможешь. Опять двадцать пять… А я уж было подумал, что они узнали, кто мы такие. Один из культистов рывком задрал мне голову и приложил нож к шее. Холодное лезвие коснулось кожи под краем протеза, и я замер. Кеннет снова повернулся к сыну. — Нам не обязательно его убивать ради этого. Но мы это сделаем, если ты воспротивишься. Трэвис посмотрел на меня. В его взгляде не было прежнего упрямства и гордости. Нет. Я уже видел такое выражение. Это было прощание… — Нет, — выдохнул я. — Не делай этого! Кеннет сжал руку на его плече так, что Трэвис поморщился. — Докажи, что можешь быть хоть чем-то полезен. Трэвис сделал шаг к огню, затем поднял руку и протянул к нему дрожащие пальцы. — Трэвис! Пожалуйста, остановись! Этим ты только поможешь им! — Заткните его, — холодно приказал Кеннет. Культист у меня за спиной прижал лезвие к шее сильнее. Я почувствовал, как металл царапнул кожу. Несколько капель крови сорвались вниз, упали на пентаграмму, и символ подо мной вспыхнул. Увидев это, Трэвис вмиг потерял рассудок. Он с силой оттолкнул отца и выкрикнул: — Не смейте трогать его! Кеннет в ответ поднял меч и замахнулся, но Трэвис оказался быстрее: он схватил отца за запястье, вывернул, и тяжёлая рукоять оказалась в его руке. Не растерявшись, одним движением он вогнал меч Кеннету под рёбра. Омерзительная песнь культистов резко оборвалась. Все замерли, глядя на них. Маска Кеннета дёрнулась, и из-под неё вырвался низкий, звериный хрип. Он схватился за лезвие, но вместо крови из раны потекла чёрная густая жижа. Его тело начало ломаться: пальцы вытянулись, ногти превратились в когти, спина выгнулась, а собачья маска поползла вверх, выпуская наружу истинную личину. Но, даже видя это, Трэвис не отступил. Он стиснул зубы, вцепился в отца и начал пятиться к провалу. Чудовищная морда устремила на него взор и, тяжело дыша, зашипела: — Ты всегда был для меня разочарованием. Трэвис сделал шаг к бездне, затем ещё один и, сжимая меч, бросил в ответ: — И тебя туда же, мудазвон грёбаный! Он с силой оттолкнулся от земли и, вонзив клинок глубже, устремился в бездонную яму вместе со своим отцом. Я даже дёрнуться не успел. Всё случилось в одно мгновение. Внутри будто что-то оборвалось, и я зажмурился, не в силах на это смотреть. — Поймал! — вдруг донеслось из темноты. Я снова открыл глаза и вгляделся в черноту колодца. Из него показался Ларри, крепко держащий Трэвиса за запястье. Полупрозрачный, окружённый слабым сиянием, с тем самым амулетом на шее, он завис над провалом и рывком отбросил Фелпса на каменный пол, а из бездны послышался последний, нечеловеческий вой Кеннета. Ларри оглядел зал и широко ухмыльнулся. — Не ждали? — Я уже думал, ты не вернёшься! — выкрикнул я, чуть не позабыв о лезвии, прижатом к шее. — Сорян. Пришлось сделать крюк, чтобы прихватить друзей. — Каких ещё друзей? Ответ пришёл сам. Рядом с Ларри начали появляться другие призраки. Те, кого мы знали и еще с десяток душ со следами насильственной смерти на прозрачных телах. Все они с такой злостью смотрели на культистов, что сомнений не оставалось — это их жертвы. И теперь они пришли помочь нам. До культистов наконец начало доходить, что дела плохи. Одни поглядывали в сторону выхода, другие достали ножи и медленно обступили нас. Призраки встали вокруг плотным кольцом, не давая им подойти ближе. Лишь послушник, что держал меня, остался в центре. — Ещё шаг, и я перережу ему глотку! — выкрикнул он, когда Трэвис сделал движение в мою сторону. Фелпс замер, поднимая раскрытые ладони, но взглядом продолжал выискивать у противника слабые места. — Лови! — раздалось вдруг с другой стороны. В голову культиста прилетел красный мячик. Он растерялся всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Трэвис рванул к нему, врезался плечом и сбил с ног. Нож со звоном покатился по камню. Фелпс наступил на лезвие, не давая культисту снова поднять его, а затем ударил с такой силой, что тот обрушился рядом без чувств. — Спасибо, Меган, — улыбнувшись, сказал Трэвис, глядя на неё. Мег по-детски смутилась, кивнула и тут же исчезла, вернувшись в свой слой реальности. Фелпс поднял нож и разрезал верёвки на моих запястьях. Я поднялся, потирая онемевшие руки, и оглянулся. В зале творился настоящий хаос. Призраки бросались на культистов со всех сторон. Одни вцеплялись им в волосы и тащили назад, другие, собрав последние силы, отбрасывали их на колонны. Ларри всё это время пытался держать в узде демона, так и норовящего вытянуть к нему свои длинные когтистые руки. Снова и снова он хлестал Красноглазого молниями из своего амулета, не давая подойти ближе, но тварь не собиралась сдаваться. Красное пламя у алтаря то и дело разрасталось, пытаясь вырваться из собственной формы и поглотить его. Пока я лихорадочно пытался сообразить, что делать, моё внимание привлекла неподвижно стоящая неподалёку миссис Сандерсон. Она с укором смотрела на мужчину в мантии, и когда тот медленно опустил перед ней капюшон, я понял причину этого взгляда. Перед ней стоял Герман, её дорогой муж и по совместительству член культа, по вине которого она погибла. Герман, дрожа, произнёс её имя, после чего упал на колени, умоляя о прощении, объясняя свой поступок слабостью и страхом. Но когда один из культистов грубо приказал ему встать и продолжить бой, он, не сводя глаз с Кассандры, внезапно вскочил и нанёс ему смертельный удар кинжалом. Я вздрогнул от неожиданности. К сожалению, за предательство немедленно последовала расплата. Толпа сомкнулась вокруг него, выбила оружие и схватила за плечи, а когда расступилась, безжизненное тело мистера Сандерсона уже лежало на земле. Кассандра ещё несколько мгновений смотрела на него застыв на месте, прежде чем её призрачная форма начала таять. Она исчезла вслед за ним, будто всё, что держало её здесь, оборвалось в один миг. И вместе с ней в пустоту начали уходить другие души. Я с ужасом осознал, что их силы на исходе. Культисты тоже не оставили этот факт без внимания. Когда призраков почти не осталось, они снова двинулись на нас. Трэвис резко встал передо мной, отодвигая меня себе за спину. Он уже выставил нож, готовый к битве, но в этот момент за их спинами раздался громкий голос: — Ещё шаг, и я взорву здание! Толпа вздрогнула и неохотно расступилась. Сначала показался Нил, крепко сжимающий детонатор над головой, а за ним Эш с некрогитарой на ремне. Я не поверил своим глазам и на всякий случай несколько раз моргнул, пока они медленно проходили через замерших культистов прямо к нам. — Что? Как?! — только и смог выдавить я. — Ты же не думал, что я останусь в Трентоне после твоего звонка?! — возмутилась Эш. — Ты меня до чёртиков напугал! Я приехала так быстро, как только смогла, но нашла только Нила! — Пришлось немного подкорректировать план, когда вас похитили, — добавил он, не отрывая взгляда от культистов. — О! Так план всё же был! — отозвался Ларри, выпуская очередную молнию в Красноглазого. — Это хорошо, а то я, если честно, неплохо так подзаебался! — Взрывчатка уже заложена, — продолжил Нил. — Мы пришли вывести вас. Но где Тодд? — В темнице. Трэвис покажет дорогу. Забирайте его и уходите. — Что?! — возмутилась Эш. — А как же ты? — Я не уйду, пока с Бесконечным не будет покончено. — А я не оставлю тебя сражаться в одиночку, — возразил Трэвис. — Я не один. Фелпс уже нахмурил брови, набрал в грудь воздуха, готовясь высказать всё, что он об этом думает, но я опередил его. Взял за руку и, заглядывая в глаза, добавил: — Тебе придётся мне поверить. Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом выдохнул, будто выдавливая из себя собственное упрямство, и сквозь зубы проговорил: — Только попробуй умереть, Фишер. Я тебя с того света достану! — Договорились, — ответил я, улыбнувшись под маской. Он коротко усмехнулся, пряча за улыбкой беспокойство, затем повернулся к ребятам и скомандовал: — Идём. Скорее! — Погоди, — сказала Эш, снимая с плеча гитару. — Нил сказал, что это важно. — Спасибо, — ответил я, хватаясь за гриф. Она будто хотела шагнуть ко мне и обнять, но земля дрогнула под нашими ногами. Я понял, что затмение началось и время уже на исходе. — Пора! Уходите! Ребята развернулись, но культисты снова сомкнули ряды. Нил поднял детонатор, демонстрируя готовность в любую секунду нажать на кнопку. — Разойдитесь, иначе всему конец! — Нам уже нечего терять, — зашипел один из послушников. — Уверены? — спросил я, зажимая струну. Первая же нота прорезала воздух, как лезвие. Я заиграл мелодию призыва, и мир вокруг начал меняться. Реальность треснула, словно стекло, и я провалился сквозь неё на другой слой. Зал потемнел, свет факелов стал зелёным, стены покрылись язвами чёрной плесени. Моё тело вспыхнуло синим пламенем. Холодный, призрачный огонь, стёк с плеч и лизнул камень у ног. Я посмотрел на культистов и увидел их истинные лица. Вернее, то, что от них осталось. Искажённые, полые оболочки, внутри которых клубилась лишь тьма. Людей среди них больше не было… — Дитя Мерзости! — вскрикнул один из них. — Это он! Убейте его! Позабыв о ребятах, они нырнули в изнанку реальности следом за мной. Один, самый бойкий, рывком подбежал со спины, но тут же получил разряд молнии от Ларри. — Я прикрою, — сказал он, становясь со мной спиной к спине. — Спасибо, друг, — ответил я, снова положив пальцы на струны и выбил последний аккорд. Зал тряхнуло, и прямо из бездны вырвалось гигантское столбообразное щупальце. Оно поднялось к сводам, остановилось, и вдоль зелёного ствола один за другим раскрылись десятки глаз. Культисты упали на колени перед чудовищем, даже Красноглазый притаился в уголке зала. Оно раскрыло свою гигантскую пасть и заговорило, заставляя колонны зала дрожать: — СЛОМЛЕННАЯ ДУША НЕ ОДОЛЕЕТ НАС. МЫ ВЕЧНЫ. МЫ ПРЕВЗОШЛИ САМОГО БОГА. — Это мы ещё посмотрим, — ответил я, снова коснувшись струн. Искра вспыхнула под моими пальцами, взмыла вверх и ударила чудовище прямо в гигантский монструозный глаз. Бесконечный закричал, и в ту же секунду его тело извергло из себя огромные длинные языки, которые мгновенно смели и Красноглазого, и всех оставшихся культистов. Монстр стал больше и злее, его глаза засияли тьмой и красным огнём. — А ведь они поклонялись тебе, — сказал я, оглядывая опустевший зал. — СКОРО ВСЕ ПОЗНАЮТ СИЛУ ЕДИНСТВА С БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ, — ответило чудище. — МЫ ПОСЛЕДНЯЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Его тело вновь раскрылось, и из него вырвались чёрные тени. Они рванули к нам, вытягиваясь в уродливые человеческие силуэты. Но Ларри снова поднял амулет, и фиолетовая молния прорезала мрак. Одна тень вспыхнула и рассыпалась пеплом. Вторая бросилась сбоку, но он развернулся в воздухе и ударил снова. Тени налетали одна за другой, пытаясь прорваться к нам. Я крепче стиснул гриф. Синее пламя сорвалось с моих пальцев, стекло на камень и разлилось вокруг нас кольцом. Пламенная стена встала между нами и тенями, и те, кто пытался пройти сквозь неё, вспыхивали и сгорали прямо на лету. — Не трать силы на мелочь! — прокричал мне Ларри. — Лучше боссом займись! Я кивнул, сделал шаг вперёд и снова ударил по струнам, выпуская огненную волну прямо в монстра. Бесконечный взревел, изогнулся и начал заползать обратно в бездну. Его глаза закрывались один за другим, зелёное тело уходило вниз, растворяясь в темноте. Сбежать от нас хочет, гад! Ну уж нет! Я, не раздумывая, прыгнул следом, услышав напоследок возглас Ларри, не успевшего меня остановить. Бездна встретила меня ледяным ветром. Я падал, прижимая к себе гитару, а вокруг открывались глаза. Они вспыхивали во тьме, смотрели на меня со всех сторон, изучая. Затем чудовище протянуло ко мне разом множество щупалец, надеясь схватить и раздавить. И тогда я вспомнил мелодию, которую играл Сал в другом мире на сцене. Я подумал, что это могло бы сработать. Пальцы легли на струны и заиграли её так, словно делали это множество раз. Музыка вырвалась из гитары с пламенем. Оно прошло через мои руки, разлилось по всему телу и ударило наружу. Вся бездна заполнилась светом. Бесконечный закричал. Его глаза лопались один за другим, разлетаясь зелёными осколками, а я продолжал играть, пока всё вокруг не исчезло в яркой синей вспышке. Реальность треснула. Я оказался на земле. В странном расколотом пространстве, похожем на руины апартаментов и храма. Передо мной лежал последний неразбитый глаз. Огромный, мутно-зелёный, с чёрным зрачком, который смотрел прямо на меня. Рядом из земли торчал меч с золотой рукоятью. Я попытался подняться на ноги, но они словно налились свинцом. — СЛОМЛЕННАЯ ДУША ПЫТАЕТСЯ ПРОТИВОСТОЯТЬ НЕИЗБЕЖНОМУ. ТЫ МОЖЕШЬ ПЫТАТЬСЯ СНОВА И СНОВА, НО ИТОГ ОДИН. — Да, — выдохнул я, сжимая гитару. — Твоё полное уничтожение! Из последних сил я ударил по струнам, ожидая, что огонь вспыхнет снова и уничтожит монстра окончательно. Но ничего не произошло. Только рваный звук разлетелся в пустоте. Во мне совершенно не осталось сил, чтобы нанести последний удар. Бесконечный ликовал. Его глаз раскрылся шире, и из темноты под ним начала проступать пасть. — В чём дело?! — раздался встревоженный голос другого Сала. — Добей его! Я повернулся и увидел своё отражение в лезвии меча. — Не могу… — выдохнул я. — Сил совсем не осталось. — Но он сейчас нас проглотит! Я собрал всю свою волю и протянул руку к металлической поверхности. — Тебе придётся самому это сделать. — Что?! Но я не могу! — Поверь… Только ты можешь, — сказал я, касаясь отражения. Перемена произошла мгновенно, и я провалился в темноту с одной лишь надеждой на то, что мы сможем победить… Мы должны… У нас нет выбора.

***

Я открываю глаза и не сразу понимаю, сон это или уже нет. В странном пространстве, лишь отдалённо похожем на реальность, проплывает зеркало, и в его отражении я вижу самого себя, сидящего на кровати. У другого меня перевязано горло бинтом, на протезе пара новых глубоких трещин. Рядом сидит Трэвис и держит его за руку. Он почти плачет, глядя на Сала, пока тот гладит его по щеке, успокаивая. — Я же говорил, что всё будет хорошо, — тихо произносит Сал. — Ты чуть не умер! — Ты тоже. Трэвис смотрит на него ещё пару секунд, прежде чем крепко обнять. И я чувствую приятное тепло, наполняющее тело. Они сидят так, прижавшись друг к другу, какое-то время, пока другой Сал не замечает моего взгляда из отражения. Он вздрагивает, мягко отстраняется от Фелпса и говорит ему: — Иди к остальным. Мне нужно ещё пару минут. Фелпс впервые на моей памяти с ним не спорит. Молча кивает и идёт в гостиную, мягко улыбнувшись у двери. Когда он выходит из комнаты, тот Сал поворачивается ко мне. — Вижу, ты вернулся. — Меня долго не было? — Почти два дня. — Ого… Я, наверное, многое пропустил? — Ну… — задумался Сал. — Я смог добить монстра, как ты и говорил. Это было нелегко, и пару раз я чуть не умер, но в итоге мы победили. — А церковь? — Уничтожена. После того, как с Бесконечным было покончено, я оказался в квартире мистера Эддисона. Самого Теренса там уже не было… И наверное мы его уже никогда не увидим. Ребята сначала долго не решались нажать на кнопку, но когда узнали, что я уже далеко, то взорвали храм ко всем чертям. Ларри сказал, что зрелище было фантастическим. Жаль, я не видел. — Ларри… Где он сейчас? — Сложно сказать — он ведь не совсем в нашем мире. Иногда появляется то тут, то там. И постоянно спрашивает у меня, не проснулся ли ты. К слову, почему бы тебе его не обрадовать? Он подходит к зеркалу, касается пальцами холодной поверхности и мир на мгновение переворачивается. Мимолётное воспоминание снова проскальзывает сквозь меня. — Иди. Там все уже заждались, — говорит он, когда мы меняемся. — Все? — Мы собрались, чтобы отпраздновать победу. — Тогда разве не тебе там нужно быть? — Если бы не ты, у нас бы ничего не вышло. Так что иди. Ты это заслужил. Я неохотно соглашаюсь, выхожу из комнаты и вижу ребят в гостиной. Нил, заметив меня, тут же взрывается: — А вот и наш чемпион! Все оборачиваются, и на их лицах расцветают улыбки, пока я краснею под маской. Тодд торжественно зачитывает вслух статью из местной газеты о таинственном взрыве церкви и пропаже многих высокопоставленных людей в Нокфелле и во всём штате. Закончив, он кладёт руку мне на плечо и заключает: — У нас получилось, Сал. Внезапно рядом с Эш из пустоты выныривает призрак Ларри и она вздрагивает. — Боже! — вскрикивает она, хватаясь за сердце. — Я к этому никогда не привыкну! — Придётся, чувиха, — отвечает он с улыбкой. — Ведь я теперь с вами надолго. Все смеются, а Ларри смотрит на меня и с одного взгляда всё понимает. Подлетает ближе и тихо говорит: — Наконец-то ты проснулся. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не попытаться обнять его. Весь вечер мы проводим вместе с ребятами, поедая пиццу и пересказывая друг другу свои версии событий. Эш, сияя, рассказывает, как Нил умудрился детонатором разогнать целую толпу культистов, а тот лишь отмахивается. Трэвис мрачно ворчит, что больше никогда не позволит мне так рисковать, но тут же расплывается в улыбке, когда Тодд говорит ему, что рисковать больше не придётся. Мы делимся пережитым, и с каждым словом страх, ещё недавно сковывавший нас, понемногу отпускает. Я смотрю на ребят, на их счастливые лица, и чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. И впервые радость становится их причиной. Позже, когда разговоры становятся чуть тише, я выхожу на веранду. Сажусь на ступеньку, как любил делать всегда, и смотрю на солнце, клонящееся к горизонту. Закатные лучи окрашивают всё вокруг приятным золотым оттенком. В большое окно из гостиной видно, как ребята продолжают увлечённо болтать, жестикулируя и смеясь. — Тоже думаешь о том, что этот мир клёвый? — раздаётся вдруг рядом голос Ларри. Я оборачиваюсь и вижу его полупрозрачную фигуру, парящую чуть поодаль. — Я бы сказал, что он почти клёвый, — отвечаю я, глядя на него. — Как насчёт прогуляться? — Ну, только если твой цербер отпустит, — усмехается он, кивая в сторону Трэвиса, который в этот момент что-то увлечённо рассказывает Тодду. — А мы попробуем убежать. Я встаю, и мы тихо уходим по тропинке. Мне до щемящей радости хочется побыть с Ларри наедине. Мы идём по улицам, залитым оранжевым светом, и он наконец рассказывает мне о своём приключении на той стороне. Я слушаю, не перебивая, и иногда просто наслаждаюсь его звучащим рядом голосом. Ноги сами ведут меня к старому парку, а затем и к мосту. Тому самому, на котором мы когда-то любили сидеть после школы и болтать обо всём на свете. — Да уж… Давно я здесь не был, — говорит Ларри, зависая над ржавой перекладиной. Река под нами горит в лучах заката. Облака окрасились в алый и фиолетовый, вокруг стоит такая тишина, что слышно лишь тихое журчание воды. Я сажусь на край моста, а Ларри опускается рядом, совсем близко. В памяти вспыхивает тот день, когда он подарил мне кольцо. Уголки губ сами тянутся вверх. Я поворачиваюсь к нему, смотрю сквозь полупрозрачный силуэт и вдруг замечаю на железной балке выцарапанную надпись: «S+T» и треугольник снизу под ней. — Как странно… — произношу я вслух. Ларри оборачивается и, увидев надпись, усмехается. — И не говори, чел. Видеть его рядом с тобой — это реально главная причина, почему этот мир не клёвый. — Да нет же… Этот символ. Я протягиваю руку к выцарапанному треугольнику, и едва пальцы касаются рисунка, как он вспыхивает белым сиянием. Перед нами оказывается парящая в воздухе мерцающая пирамида. — Чего?! — удивляется Ларри. — Так она всё это время здесь была?! — Теперь понятно, почему я постоянно видел это место в воспоминаниях. — Значит… Это всё? Пора возвращаться? — Хочешь задержаться? — Ни за что, — улыбается он касаясь моей ладони. Свет пирамиды ослепляет и разгорается ярче, забирая нас отсюда. Я зажмуриваюсь, ощущая рукой холодное прикосновение. Но когда снова открываю глаза, то вижу перед собой лишь до смерти перепуганную Эш…