Мой последний свет

Холодный ноябрьский ветер сорвал с клена последний лист и с сухим шелестом погнал по аллее. Двое — молодой мужчина и девочка лет пяти — остановились и проводили его заинтересованным взглядом. — Вот этот был похож на летучую мышь, — сказал мужчина, указав на лист. На нем была тонкая кожаная куртка поверх черного худи и узкие темно-серые джинсы. Он то и дело ежился от холода, но старался не подавать виду и улыбался своей маленькой спутнице. — Ну нет! — воскликнула девочка. — На собаку! Летучую собаку! И она весело рассмеялась своей шутке. В отличие от своего спутника, одета она была гораздо лучше: пушистое светлое пальто, меховые наушники, а маленькие, кремового цвета сапожки, казалось, стоили дороже, чем все, что было на нем. Несмотря на контрастный внешний вид, в них ясно угадывалось близкое родство: у обоих — молочная кожа, большие, выразительные серые глаза и прямые черные волосы. Только у девочки — румяные пухлые щечки и маленький, чуть вздернутый нос, а у мужчины — худое, тонко очерченное лицо и темные круги под глазами, словно от недосыпа. — Ладно, — усмехнулся он и подал девочке руку. — Пусть будет летучая собака. А теперь пойдем смотреть… Его перебило нетерпеливое покашливание. — Куда ты собрался, Саммер? Ты время видел? — спросила молодая женщина, которая сидела на лавочке чуть поодаль. Одета она была в теплый тренч поверх безукоризненно выглаженного брючного костюма, а светлые волосы были уложены идеальными локонами. Она ткнула пальцем в экран телефона, встала и, стуча каблуками, направилась прямо к ним. — Стелла, у меня еще двадцать минут, — ответил Саммер. — Мы успеем сбегать к пруду и посмотреть на уток. — Уток? — обрадованно переспросила девочка и подпрыгнула в предвкушении. — А мы сможем их покормить? Стелла вздохнула и скрестила руки на груди. — Пруд — это не по плану. И вообще, с чего ты взял, что можно менять маршрут без моего согласия? У тебя хлеба даже нет, чем ты их кормить собрался? Окурками? — У меня есть хлеб, — процедил Саммер, доставая из кармана куртки смятый пакетик с хлебными корками. — Видишь? Я готовился. Девочка робко потянула маму за руку: — Мамочка, ну пожалуйста... Мы же быстро! Я так давно хотела к пруду... — Кэти, вы сходите туда в следующий раз, — твердо сказала Стелла. — Этот парк просто огромный! Нам еще нужно успеть вернуться к машине. Идем, нас ждет мистер Элерт. Она показала рукой в сторону одетого в строгое пальто человека, который уже стоял чуть поодаль и выдыхал облачка пара. Саммер нехотя кивнул. — Ладно, Стелла, как скажешь. Кэт, мама права. В другой раз сходим к пруду. — А ты еще придешь со мной гулять? — Девочка крепко, доверчиво, как умеют только маленькие дети, сжала его палец. Саммер присел на корточки так, что их лица оказались на одном уровне и улыбнулся: — Конечно, крошка. Как только... — он бросил короткий взгляд на Стеллу, потом снова на дочь, — как только мама разрешит. Стелла тут же перехватила инициативу и сладким голоском (очень похожим на голос самой Кэти!) произнесла: — Мама разрешит ровно в следующее назначенное время и никак не раньше. И может даже без судебного пристава, если папа будет вести себя прилично, не вляпается в очередную историю и не угодит обратно в свой домик с решетками. Она хлопнула ладонью по своей сумочке: — Идем, Кэти. У тебя занятия по фортепиано через час, а ты еще даже не переоделась. Саммер осторожно раскрыл объятия, но девочка была поглощена изучением татуировки на его запястье. Тогда он просто погладил ее ладонь и медленно поднялся. — Будь умницей, ладно? Слушай маму. В следующий раз мы сходим покормить уток, поесть пиццу и… куда только захочешь. Стелла нетерпеливо цокнула языком и бросила на Саммера еще один взгляд: — И если в следующий раз у тебя снова будет этот потрепанный вид... Я подумаю, стоит ли вообще продолжать эти встречи. — Ой, ну чего ты начинаешь, — Саммер нервно провел рукой по отросшим почти до плечей волосам и ухмыльнулся. — Я же пришел чистый, бритый, причесанный... И даже в джинсах без дыр! Он нарочито развел руки в стороны: — Смотри, какой примерный. Может, еще и галстук нацепить к следующему разу? Может, ты хочешь чтобы я как твой новый муж выглядел? Стелла пихнула телефон в сумку. — Стебешься? Продолжай. Каждое твое слово — плюс в пользу моего ходатайства о сокращении свиданий. И кстати, галстук тебе бы не помешал. Особенно в суде. — Эй, — Саммер лукаво улыбнулся, пытаясь сгладить момент. — Тебе ведь когда-то нравилось это все! — Он изящно крутанулся на месте. — Забыла, ты сбегала из конторы, где проходила практику, и мы неслись из города на ржавом «Форде» встречать закат? Стелла повернулась к нему с таким выражением лица, будто готова была проткнуть его каблуком. — Да. Мне нравилось, — язвительным шепотом ответила она. — Пока не поняла, что кроме твоих идиотских татуировок и дешёвого бунтарского флёра у тебя ничего нет и не будет, потому что ты не хочешь взрослеть. — Мам… — Кэти жалобно потянула ее за рукав, в то время как Саммер стоял и переваривал эту тираду. Губы его сжались в тонкую полоску, а плечи устало ссутулились. Стелла вздрогнула и лицо ее чуть смягчилось, когда она посмотрела на Кэти. — Пойдем, детка. Фортепьяно ждет. — Пока… папа, — неуверенно произнесла Кэти и испуганно поглядела на мать, словно проверяя, как та отреагирует на новое обращение. Стелла, кажется, не обратила на это никакого внимания, либо сделала вид, что не услышала — зато лицо Саммера просветлело. Пока он махал ей вслед, Стелла уводила Кэти прочь, к противоположной аллее, ведущей к выходу из парка. Судебный пристав семенил следом и что-то записывал в ежедневник. *** Город уже сменил свой дневной блеск на синеву наступающего вечера, когда Саммер Хэйл приземлился на свое привычное место в углу у барной стойки и махнул рукой чернокожему бармену по имени Том. — Йо, Саммер, — весело поприветствовал его тот. — Тебе как обычно? Саммер кивнул, небрежно отбросил с лица длинную темную прядь и закурил. Ему был по душе этот клуб, его дешевая выпивка и непритязательная публика. Тяжелая музыка начисто заглушала мрачные мысли, а в грязноватом баре, где трудился его приятель Том, было даже уютно. Здесь никого не парило, кто ты и как одет; никто не бросал косых взглядов, не цокал языком и не закатывал глаза при виде потертой одежды, отросших волос или татуировок. После пары часов под надзором Стеллы это место казалось настоящим оазисом. — Слушай, Том, — поинтересовался он после пары глубоких затяжек и наполовину опустошенного бокала пива, — помнишь, я спрашивал по поводу работы в вашем "Последнем желании"? Появилось для меня что-нибудь? — А что там с ночными сменами на заправке? — спросил Том, подливая виски пожилому мужчине на соседнем табурете. — Не выгорело? Саммер поморщился: — С этими подработками далеко не уедешь, а на постоянку они не берут. Вот, решил по знакомым поспрашивать, есть ли что-то на первое время, пока не накоплю на какое-нибудь… обучение, что ли. — Обучение? Зачем тебе эта лажа? Ты ж и так умный парень! По крайней мере, для уличного. — Брось, Том, — фыркнул Саммер. — Был бы умным — не бросал бы школу за год до выпуска. Но это еще ладно… А вот едва они узнают, что я недавно из тюрьмы вышел, то сразу сливаются. "Мы вам обязательно перезвоним", — он манерно изобразил работницу отдела кадров и потряс невидимым "телефоном". — Вот только номер мой никто не записывает. Том громко выругался, отчего несколько посетителей, сидящих у барной стойки, обернулись в их сторону. — Вот же хрень собачья! А я думал, это только с черными такое. Я ведь и сам через это прошел, пока искал, куда приткнуться. Повезло, что мой братец замолвил словечко перед хозяином клуба — они кореша. А насчет твоей просьбы… Сейчас ищут вышибалу на вход — вот только я тебе не советую. — Это почему же? Не то, чтобы он видел себя на этом месте, но ему стало любопытно, что скажет Том. — Э-э… — Бармен смущённо почесал затылок. — Ну, Саммер… Ты же знаешь наш клуб. Тут не те клиенты, братан. Вышибала тут нужен такой здоровый бугай, который одним видом страху нагоняет. А ты у нас… Он красноречиво оглядел худощавого Саммера. — С твоей фигуркой разве что в официанты или… даже не знаю… — Слушай, ну ты же знаешь, я могу драться! — возмутился Саммер. Теперь доказать, что он годен, было делом принципа. — Знаю, знаю, — миролюбиво произнес Том. — Никогда не забуду, как ты уложил Бобби Крюгера за решеткой. Это было легендарно! Но здесь… Здесь, в "Последнем желании", нужна не только сила, но и умение разнимать драки одним своим видом. А ты… Прости, чувак, но ты их скорее разжигаешь. Саммер хрипло рассмеялся, откинулся назад и чуть расслабил плечи. — Черт. Ты прав. Ладно, убедил — вычеркну "умение драться" из своего резюме. Том тоже улыбнулся: — Это, брат, тебе не тюрьма. Тут клиента надо испугать, а не реально бить. — Он без спроса подвинул Саммеру новый бокал. — Держи, это за счет заведения, а то у тебя сегодня такой вид, будто ты к этому времени должен был бы нажраться уже раза три минимум. Саммер с благодарностью принял новую кружку и углубился в процесс поглощения пива. Странное чувство, словно за ним кто-то следит, до сих пор не проходило — хотя он сначала связал это с присутствием бывшей жены и судебного пристава. Успокоиться никак не получалось, он все еще ощущал себя заведенным и зажатым, будто пружина. Саммер закурил новую сигарету и принялся размышлять об очередном собеседовании, назначенном на завтра в магазине спортивных товаров. — Эй, Том, а что там за история с Бобби Крюгером? — подал голос пожилой мужчина по соседству. — Эту свою тюремную байку ты, кажется, еще не рассказывал. — Ничего интересного, — буркнул Саммер, но Том заметно оживился. — О-о, да ладно, неужели я не рассказывал? — Том с энтузиазмом хлопнул ладонью по стойке, привлекая внимание окружающих. Судя по виду посетителей, которые заинтересованно обернулись на бармена, они привыкли к историям Тома. — Было это во время прогулки… — принялся вещать бармен. — Том, — попытался унять его Саммер, но тщетно: когда у Тома появлялись благодарные слушатели, парня было не остановить. И хотя обстановка не располагала к ораторству (громкая музыка заставляла Тома буквально кричать, чтобы его услышали за дальним концом стойки), его это явно не смущало. Постоянных посетителей тоже. — …и вот Саммер появляется не пойми откуда и встает между нами. Я-то думал, он такой тихоня, сидел там все время один, худой как тростинка, мрачный, а тут — вступился! И говорит: "Отвали-ка от него, Крюгер, пока у тебя все зубы целые". Бобби, конечно, охренел от такой дерзости, заржал… А он, на минуточку, под два метра ростом, весь в наколках, бородатый как черт, страшный! Я подумал: “Ну все, адью: сейчас защитничка моего бледнолицего скрутят в рулет — и меня заодно”. Что-то они там слово за слово начали собачиться… Что ты там ему сказал, напомни? — О, черт, Том, заткнись, — сконфуженно пробормотал Саммер, проводя ладонью по лицу. — Не-не-не, я еще не закончил! — Том с торжествующей ухмылкой продолжил рассказывать, пока остальные с интересом слушали и посмеивались. — …и вот Бобби замахивается первый раз — Саммер уворачивается изящно так, как кобра! Замахивается второй раз — снова уворачивается! И так еще несколько раз. Том умудрился разыграть целую сцену в лицах, изображая то, как уворачивался Саммер и как скрипели от злости зубы у громилы Крюгера. Посетители вокруг заржали, кто-то даже зааплодировал. — Крюгер уже начинает беситься, вспотел весь, рычит, как бульдог. А затем Саммер как врежет тому прямо в нос! Как в гребаном боевике! Тот глазом не успел моргнуть Хруст, кровища вокруг! Бобби в нокауте! Дружки его уже кулаками машут, а братве ведь только повод дай, тут же начинается массовая заруба. Настоящее мясо! Врубается сирена, бедлам, надзиралы бегут с дубинами и шокерами! А Саммер меня за руку тащит прочь, будто нас там и не было совсем. С тех пор меня и не трогал никто: видимо, не хотели связываться с моим “ангелом-хранителем”. — Н-да, — с улыбкой покачал головой Саммер. Мужчина по соседству рыгнул и одобрительно поднял вверх большой палец. — Том, ты самый болтливый бармен на свете. Сам он очень хорошо помнил то, что творилось за стенами тюрьмы, но предпочитал об этом помалкивать. Далеко не сразу он научился противостоять таким вот "Бобби Крюгерам". К тому времени, как к ним за решетку угодил Том, Саммер отсидел там уже полтора года. — А то, — сверкнул белозубой улыбкой Том. — Работа у меня такая. Слушать, наливать, да разговор поддерживать. На слове "поддерживать" Саммер хмыкнул, но Том и ухом не повел. Он вдруг стал серьезным: — Это ведь не просто история про драку, чувак... Это про то, что не размер главное и не кулаки. У тебя сердце большое. Вот твоя сила. Неожиданная мораль повисла в воздухе. Саммер хмыкнул и сделал глоток пива, смущенный таким напором сентиментальности. — Ой, да ладно тебе… — пробормотал он. Бармен хитро прищурился: — Ну а что? Сам же называл меня… как его… психотерапевтом для бедных! А знаешь, насчет работы… — тут Том заговорщически понизил голос и придвинулся к Саммеру. — Есть тут кое-что. Старый знакомый ищет парня для кое-какой халтуры – развозить "особые" заказы VIP-клиентам. Схема черная, сам понимаешь, но деньги хорошие, платят налом и сразу. Тебе интересно? Саммер вздохнул и виновато улыбнулся. — Нет, чувак… Спасибо тебе, конечно, но больше никаких "черных схем". Мне легализоваться надо, понимаешь? Бариста, продавец, официант, да хоть уборщик — я за все возьмусь. Лишь бы платили стабильно, оформили как надо и чтоб хоть какая-то страховка была. Иначе хрен мне, а не свидания с дочкой. — А-а, Кэти… Кстати, как прошла ваша встреча? — поинтересовался Том. — Лучше, чем предыдущие. Мне кажется, что она потихоньку вспоминает меня, — задумчиво произнёс Саммер, разглядывая своё отражение в кружке. Взгляд его потеплел. — Сегодня назвала папой. Хочет ещё вместе погулять. — Это же круто! А Стелла что? — С ней сложнее. Она уверена, что я безнадёжен. Видимо, считает, что в тюрьме из меня выбили родительский инстинкт. — Ну надо же, это Стелла говорит тебе про родительский инстинкт? — усмехнулся Том. — Та самая чувиха, что оставила тебе новорожденную малютку и свинтила к своему боссу? — Ну… — Саммер закусил губу и потер переносицу. — Да. Она самая. Вот только из-за моей глупости теперь именно мне суд диктует условия встреч. И я никогда себе этого не прощу. А Стелла… В итоге, именно благодаря Стелле Кэти сейчас живет в большом красивом доме, ест хорошую пищу, занимается у лучших учителей и имеет все то, чего я не в состоянии ей дать. — Но знаешь, — он сжал стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели, — я все равно буду бороться. Из кожи вон вылезу, но добьюсь равноправной опеки и стану для нее отцом, которого она заслуживает. Только эти мысли и помогли мне выжить там. Ну, знаешь, когда… когда совсем хреново было. Саммер замолчал, и на его еще совсем молодом лбу проступила морщина. Том с сочувствием посмотрел на него. — Вот только не перегибай, эй, — тихо произнёс он. — Не забудь при этом про себя. Если боец не будет заботиться о себе, то как он сможет защищать самое дорогое? Саммер кивнул и сделал глоток пива. — Ты прав. Просто… Мне так хочется, чтобы у нее были все шансы в жизни. В отличие от меня. — Он грустно усмехнулся. Том понимающе похлопал его по плечу. — Ты справишься, засранец. Все будет в ажуре. Как там говорят? "Порхай как бабочка, жаль как пчела!" — ухмыльнулся бармен. — А про ту халтуру все-таки подумай. Второй такой шанс может и не представиться! От слов приятеля на душе стало гораздо теплее, чем он готов был признать, и Саммер искренне улыбнулся ему. Однако, стоило Тому уйти обслуживать очередного гостя, странное тревожное чувство вернулось. Что-то неуловимое и давящее висело в воздухе, смешивалось с сигаретным дымом и окутывало его, подобно липкому туману. Саммер обернулся, поглядел на толпу в центре зала, на обнимающиеся пьяные пары на диванах у стен, на потасканных танцовщиц у пилона, и ему вдруг показалось, что с балкона второго этажа кто-то пристально за ним наблюдает. Саммер опрокинул в себя остатки пива и сощурился. Видение пропало, уступив мутным силуэтам танцующих тел. Он снова перевёл взгляд на Тома, который смешивал коктейль и оживленно переговаривался. Длинные темные пальцы бармена ловко орудовали бутылками с сиропами и алкоголем, ложками и шейкером. Это зрелище немного успокаивало. Саммер устало прикрыл глаза. В сегодняшние планы не входило напиваться, он и зашел-то сюда по большей части из-за того, что хотел поговорить о работе. После череды неудачных собеседований организм истосковался по непринужденному общению, он намеревался немного расслабиться и, может, подцепить кого-то на ночь, но вместо этого почему-то хотелось убраться отсюда и оказаться где-нибудь в тихом месте. В противоположном углу зала ему снова почудился подозрительный темный силуэт. Он не двигался, был до странного бледен и его можно было принять за манекен. Одет этот тип был то ли в плащ, то ли в старомодное пальто — нетипичный выбор для подобного заведения. Но, едва Саммер моргнул, «манекен» уже исчез. Голова кружилась. Стоило прикрыть глаза, как в мыслях упорно всплывал силуэт в толпе и загаженный переулок позади клуба. Сейчас ему захотелось оказаться именно там, словно в том переулке он позабыл что-то важное. Саммер поднялся и стал медленно пробираться сквозь танцующую толпу. Кто-то коснулся его, попытался увлечь в танец, но он лишь вяло отмахнулся: неведомая сила вела его наружу, заглушая остальные желания. Наконец, он выскользнул на задний двор, закрыл за собой дверь и облокотился о кирпичную стену. Судорожные вдохи и выдохи порождали облачка пара: сегодня было особенно холодно, и он пожалел, что оставил куртку в баре. Голова слегка кружилась, а в ушах звенело после громкой музыки. Переулок был пустынный, узкий и грязный. Сюда выходило лишь несколько темных окон. Саммеру казалось, будто он находится на дне ущелья, кирпичные стены которого практически смыкались над головой и уходили в бесконечно далекое фиолетовое небо. Словно валуны по дну ущелья, в переулке были разбросаны мусорные баки. "Ну вот, я тут, полегчало?" — мысленно отругал себя Саммер. Он не сразу осознал, что действительно полегчало. Паранойя исчезла. Стало чуть легче дышать, ноги перестали быть ватными. Он глубоко вдохнул и сделал несколько шагов в темноту. — А вот и наш обед, — прохрипел кто-то ему прямо в ухо. Саммер едва не подпрыгнул. Он резко обернулся, но сзади никого не было. В темноте за мусорными баками кто-то заржал противным тонким голосом. Ему вторил издевательский смех откуда-то сверху. Саммер задрал голову, но снова ничего не увидел: глаза еще не настолько привыкли к темноте. — Ну иди сюда, кис-кис-кис, — позвал из темноты женский голос, и в тусклом свете от одинокой лампы возникли две фигуры. Одна мужская — высокая и худая, другая женская — низенькая. Одеты они были в грязную, местами порванную одежду и напоминали обычных бродяг. Женщина неприятно скалилась. — Чего надо? — грубо осведомился Саммер. — Тебя, сладкий, — ответила женщина. Несмотря на потрепанный внешний вид, они медленно и грациозно, словно дикие кошки, двинулись навстречу. Саммер инстинктивно сжал кулаки и мысленно прикинул расклад сил. Внезапное движение за спиной заставило его обернуться. Путь к двери преградил здоровенный мужчина. Саммер похолодел. Теперь все складывалось явно не в его пользу: высокий и мускулистый, новый тип был раза в два крупнее обычного человека. От здоровяка разило тухлятиной, на черное лоснящееся лицо свисали грязные дреды. — Далеко собрался? — пробасил крупный и как-то слишком проворно для своей массы метнулся вперед. Мощный толчок в живот — и Саммера отбросило метра на три, после чего он, хрипло вскрикнув, скорчился на земле. — Не пачкай еду, Джо, — подал голос худой. Его рывком вздернули на ноги, заломили руки за спину и припечатали лицом к стене. Не в силах вырваться, Саммер хотел было закричать, но из-за того, что рот оказался зажат большой вонючей ладонью, получилось лишь сдавленное мычание. Вторая ладонь зашарила по его шее. Послышался треск: ему рвали одежду. Женщина испустила радостный вопль. — Пошли нахер, психи! — задыхался он, ощущая холодное дуновение воздуха на голом плече. Счесанная о стену щека кровоточила. Его развернули, распластали по стене, и Саммер разглядел лица нападавших. У двоих была мучнисто-белая кожа, темные круги под глазами и грязные спутанные волосы. Темная кожа здоровяка казалась пыльно-серой. Глаза всех троих хищно блестели, и ему показалось, что они слабо светятся изнутри красноватым огнем. На губах застыл хищный оскал, верхние клыки по-кошачьи заострены, а хватка у высокого худого мужчины и женщины, тщедушных на вид, по силе не уступала здоровяку. Оставив бесполезные попытки высвободить ногу или руку, он стиснул зубы и зажмурился. — Послушный, — довольно осклабился здоровяк. — Еще и бухой. Вкуснятина. — Я первая! — прошипела женщина и с молниеносной быстротой подскочила к нему. Саммер с отвращением почувствовал, как ее холодный мокрый язык коснулся его раненой щеки и спустился по кровавой дорожке к подбородку и шее. "Она что, кровь мою слизывает?" — растерянно подумал он и протестующе замычал. — Ти-ише, — почти ласково прошелестела женщина, легонько шлепнула Саммера по здоровой щеке, а затем вновь припала губами к обнаженной шее. Кожа покрылась мурашками, его передернуло от омерзения, но он по-прежнему не мог пошевелиться. Странная сонливость начала одолевать его, захотелось отключиться, исчезнуть, раствориться в уличной мгле. — Вечно ты с ними сюсюкаешься, — прорычал здоровяк и попытался отпихнуть женщину, но та по-звериному зарычала в ответ и вцепилась в жертву ногтями. Тогда здоровяк наклонился, и голое плечо Саммера полоснула такая боль, что тот мигом вынырнул в реальность и глухо вскрикнул в чужую ладонь. Новая вспышка боли резанула предплечье, а затем еще одна, и еще. Он чувствовал, как острые зубы рвут его кожу, как бегут по ней теплые реки крови, как причмокивают от удовольствия нападавшие, присосавшиеся к нему подобно гигантским пиявкам. Он дергался и хрипло мычал, но все было тщетно. Скоро не осталось сил даже на это: глаза закатились, и он, наконец, начал проваливаться в спасительную тьму. — Остановитесь. Чей-то новый голос вновь выдернул Саммера из забытья. Трое чудовищ оторвались от него и, замерев, смотрели куда-то вбок. Там, на фоне слабо освещенной двери клуба стоял человек в пальто — тот самый, что почудился ему в зале. — Ты!.. — зарычала женщина. По ее губам и подбородку стекала кровь. — Но это наша охота! — Мне все равно. Оставьте его, — приказал незнакомец. Хватка ослабла, и Саммер мешком свалился на землю. Сквозь мутную пелену он безучастно наблюдал за тем, как трое психопатов неразборчиво ругаются с незнакомцем. Женщина что-то разъяренно шипела, громила угрожающе играл мускулами. Но Саммеру уже было все равно. Жизнь покидала его тело вместе с остатками крови, что вялыми дорожками стекала по ключицам и животу, пропитывала остатки одежды и в конце концов находила последний приют в трещинах на асфальте. Кто-то бережно приподнял его, словно разорванную тряпичную куклу, затем осторожно запрокинул голову назад. Саммер с усилием разлепил веки. Трое кровопийц исчезли, словно их тут и не было, а высокий незнакомец в пальто склонился над ним, осматривая. Он был бледен, как предыдущая троица, только в глазах нет красного огня, лишь радужка светилась изнутри слабым серебристым свечением. Глаза незнакомца становились все ближе, и, наконец, он коснулся губами раны на плече Саммера. Прохладное прикосновение больше напомнило поцелуй, чем укус. Боль стремительно утекала, уступая место всепоглощающему спокойствию. *** Возвращение к жизни напоминало странный больной сон. Погруженный в оцепенение, Саммер болтался на грани сознания, как лодка во время шторма. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя дома, в собственной постели. Свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи и освещал тесную спальню: голубовато-серые стены, старую колыбель Кэти, прислоненную к ней старую гитару, окровавленные ошметки одежды на полу — и незнакомца, который сидел на краю постели в странной позе, напоминающей молитву. В свете окна Саммер смог хорошо рассмотреть его профиль: тонкий с горбинкой нос, высокие скулы, чуть растрепанные вьющиеся волосы. Он был молод на вид, одет в легкую белую рубашку с расстегнутым воротником. Рядом на постели лежало запачканное кровью пальто. Его длинные ладони были сложены вместе под подбородком, на жилистом запястье зияла свежая рана. Саммер провел языком по губам и сглотнул. На них явственно ощущался вкус крови – солоноватый, терпкий. Руки его задрожали. Ведомый странным инстинктом, он потянулся к запястью незнакомца — но, обессилев, упал обратно на постель. Тогда незнакомец обернулся и со спокойной улыбкой поднес окровавленную руку к губам Саммера. На его длинном безымянном пальце блеснуло темным опалом массивное кольцо. Совершенно не понимая, что делает, Саммер припал к ране губами так жадно, как заблудившийся в пустыне путник присасывается к фляге с прохладной водой. Он так увлекся процессом, что спасителю пришлось с силой отнимать руку. Саммер застонал, потянулся следом, но незнакомец лишь снисходительно улыбнулся и положил прохладную ладонь на его пылающий лоб. — Спи. Неведомая сила придавила его голову к подушке, не дала больше подняться. Тягучий дурман разливался по венам, сознание вновь поглотило сладостное спокойствие. *** Следующее пробуждение было резким, будто его облили ледяной водой. Саммер подскочил на постели и, тяжело дыша, огляделся. Комната была пуста. Одеяло соскользнуло с голых плеч, и он ощутил сквозняк, проникающий сквозь распахнутое настежь окно. Часы показывали половину первого ночи. Похоже, что его разбудил уличный шум, показавшийся сегодня необычайно громким: выли полицейские сирены, натужно катились по асфальту грузовики, с воем проносились легковушки; внизу, на улице между высоких стен раздался гулкий кашель, шорох ткани, а затем послышалось тихое журчание, словно кто-то мочился на каменную стену. Безуспешно пытаясь вспомнить, какой сегодня день недели и сколько он проспал, Саммер поднялся и побрел на кухню, чтобы смочить пересохшее горло. Он едва не прошел мимо зеркала, но что-то зацепило его взгляд, и Саммер остановился. Затем осторожно подошел ближе к своему отражению и оцепенел. На губах чернели засохшие кровавые подтеки, а на белом плече, помимо едва заметных синяков красовался свежий шрам, похожий на кошачью голову. Саммеру вдруг отчетливо вспомнилось, как острые зубы впились в его кожу и выдрали изрядный кусок плоти. Он во все глаза уставился на свое изумленное отражение, коснулся шрама внезапно задрожавшими пальцами. — Не может быть! — хрипло пробормотал он. Боли не было. Шрам выглядел так, будто укусу было уже несколько месяцев. Кожа казалась неестественно бледной, а лицо — болезненно осунувшимся. Глаза его, казалось, блестели ярче обычного, серая радужка приобрела серебристый оттенок и как будто бы слегка светилась изнутри. Тонкие губы исказила гримаса отвращения и ужаса: он вдруг вспомнил, откуда взялась на них кровь. Саммер медленно попятился от зеркала, уперся ногами в кровать и задом плюхнулся на кровать. Матрас протестующе скрипнул, и Саммер поморщился от резкого звука. Только теперь он осознал, что вокруг что-то изменилось. Странным было все: освещение, звуки, запахи… Несмотря на царящий в комнате полумрак, он отчетливо видел все, что лежало на полках и было написано мелким шрифтом на корешках книг и обложках компакт-дисков. Саммер втянул носом воздух, прислушался и вдруг обхватил голову руками, зажал уши и крепко зажмурился. Минут пять он сидел в такой позе и мерно покачивался, как душевнобольной, пока, наконец, хлынувшая в воспаленный мозг мешанина ощущений не рассыпалась на отдельные волны, которые тот уже был способен воспринимать. Спустя какое-то время он выпрямился, медленно опустил руки и снова открыл глаза. Затем осторожно принюхался. Из распахнутого окна тянуло сыростью. За стеной под приглушенное бормотание телевизора храпел пьяный сосед. Еще через пару квартир шумно занималась любовью пара, подвывая в унисон прокуренными голосами. Где-то далеко внизу, в проулке, скулила собака, кто-то тяжело тащился по тротуару, шаркая подошвами ботинок. Тикали часы, много часов: настенные, наручные, будильники… Еле слышно гудели провода. В нескольких кварталах от дома надрывалась автомобильная сирена, машины сонно ползли по мосту над каналом. Под мостом тихонько плескалась вода. Саммер мог различить даже то, как в соседской кухне мыши прогрызают картонную коробку из под хлопьев, ощущать запах цветов с подоконника квартиры двумя этажами ниже и даже смог представить себе оттенок их лепестков. Процесс был таким увлекательным, что он и думать забыл о чем-либо другом. Он будто прокручивал колесико радиостанции, настраивался на разные частоты и подолгу зависал, вслушиваясь и принюхиваясь, а мозг тем временем услужливо подсовывал подходящие под звук или запах образы. Сколько он так просидел по времени - неизвестно, однако что-то все же заставило Саммера в напряжении сморщить лоб. Он вдруг явственно различил, как внизу, в переулке, остановился тяжелый автомобиль, из которого выскочили, по ощущениям, несколько человек и заспешили к дому. Для здешних обитателей они двигались слишком тихо, быстро и слаженно. С лязгом распахнулась входная дверь, топот ног стал громче, гулко отразившись от бетонных стен лестничной клетки. Одежда их шуршала и позвякивала, совсем как полицейская униформа. Смутное чувство тревоги поднялось в груди, и Саммер настороженно уставился в сторону коридора. Шаги приближались, и сомнений уже не оставалось: неизвестные спешили именно сюда. Саммер поднялся с кровати и прокрался к входной двери, возле которой, прислоненная к стене, стояла бейсбольная бита. Но взять ее он так и не успел: дверь распахнулась, и в квартиру ворвались четверо с ружьями наперевес. Двое тут же подскочили к нему. Он инстинктивно подобрался и с неожиданной для себя силой оттолкнул первого, кто оказался рядом - рыжего и долговязого. Тот с глухим стуком ударился о стену и вскрикнул. Саммер тут же подскочил к нему и замахнулся для удара, но остальные оказались быстрее: три ружейных ствола уже смотрели прямо в его лицо. — Ну-ка, спокойно! — приказал тот, что был покрупнее и постарше на вид. Саммер замер с занесенным кулаком, быстро переводя взгляд с одного неожиданного гостя на другого. — Вы кто такие, мать вашу? Вместо ответа он получил прикладом по затылку от рыжего. Удар был таким сильным, что Саммер упал на колени и на несколько мгновений ослеп. — Вот тебе, мразь! — мстительно прошипел рыжий, отряхнувшись от удара о стену. — Нейтан, держи его на прицеле. Остальные — осмотрите квартиру. Все, кроме рыжего и того, кого назвали Нейтаном, опустили оружие, рассыпались в разные стороны и принялись обшаривать комнату. Изучали кровавые лохмотья на полу, ощупывали подоконник, открывали шкафы и ворошили постель. Саммер попытался встать, но ему в лицо уперся дробовик. Взгляд его испуганно бегал туда-сюда, выхватывая из темноты то лица непрошенных гостей, то шарящие по комнате фигуры. У рыжего было острое лицо и оттопыренные уши. Волосы его, собранные в длинный конский хвост, слегка растрепались. Он опустился на корточки подле Саммера, схватил его за подбородок и заставил запрокинуть голову. — Радужка и зрачок трансформировались… — отрывисто заключил он. — Клыки… Рыжий бесцеремонно оттянул пальцем верхнюю губу Саммера. «Какого?!…» — гневно завопил тот, но снова получил ощутимый удар. — …уже заострены. Вот он, наш новообращенный. Ему от силы несколько часов. — Ну просто чудеса дедукции, Дин! — ухмыльнулся Нейтан. Он вальяжно облокотился о стену, но оружие не опустил. — То, что это уже не человек, стало понятно в тот момент, когда он отшвырнул тебя, как пустую бутылку. Жаль, парень не успел схватить биту: я бы на это посмотрел. — Блэк! — Рыжий злобно сверкнул глазами. — Ты на чьей стороне?! — На стороне здравого смысла. Мы ведь здесь не для расправы над испуганным новорожденным, — Нейтан бросил презрительный взгляд на Саммера, — а чтобы найти настоящего преступника. Того, кто создает бессмертных без разрешения префекта. — Хорош умничать, Нейт! — огрызнулся рыжий Дин и снова склонился над Саммером. — Эй, ты! Кто твой Мастер? — Чего?!.. — Тот, кто тебя обратил! Зачем он это сделал? Где он? Или она? А ну отвечай! Каждый вопрос сопровождался болезненным тычком оружейного ствола Саммеру в щеку. — Отвали, мудила! — зашипел тот, не в силах сообразить, чего от него вообще хотят. — Не знаю я ничего! Мужчина по имени Нейтан захохотал, обнажив острые белые клыки. Саммер с растерянной злобой уставился на него: несмотря на зубы, он совсем не был похож на тех чудовищ, которые едва не разорвали его накануне. Кожа, как и у всех остальных в комнате, была бледная, но глаза не горели хищным огнем; он мирно стоял, опершись о ружье, и покашливал от смеха. И смеялся, кажется, совсем не над Саммером. — Твои методы ведения допроса очаровательны, Дин. Надо взять на заметку. — Заткнись, черт возьми! — прошипел рыжий. Он оставил отупевшего от боли Саммера лежать на полу и заозирался по сторонам. — Бесполезно с ним говорить. Все проверили? Есть что-то? Камеры? — Нет, — подал голос один из незваных гостей со стороны кухни. — Все чисто. Камер в этом клоповнике нет, мы еще у входа проверили. Запахов много, они слишком слабые, чтобы что-то разобрать. Ума не приложу, зачем его обратили и бросили тут одного. В гостиную заглянула женщина в темно-зеленом костюме, напоминающем военную форму, и обвела взглядом Саммера, Нейтана и Дина. В руках она держала фотоальбом, который он составлял из неуклюжих фотографий маленькой Кэти и себя самого. Изо рта Саммера вырвалось совершенно неожиданное для него самого рычание, но Нейтан пнул его ботинком в колено, слегка покачав головой. — Может, классическая история в духе "мы провели бурную ночку вместе, теперь ты моя судьба навечно"? — она вопросительно изогнула бровь и бросила альбом обратно на стол. — Как было со мной. Правда, у моего хотя бы разрешение было и он не сбегал… первые лет пять. — От тебя попробуй сбеги, Вив! — донеслось с кухни. — С твоим-то проклятым сканером… Девушка захихикала. — И что с ним делать? — Избавиться, ясное дело, — бросил Дин. — И побыстрее. Как и в прошлый раз. — Так, конечно, проще… — вмешался Нейтан. — Но это третий случай за последний месяц, так? Пахнет уже серийным дерьмом. Думаю, нужно привести его к господину Гатти. Он ведь любит с этим разбираться. Ты же не хочешь лишить его удовольствия, Дин? Рыжий на секунду прикрыл глаза. — Ладно, — нехотя буркнул он. — Тащите его в фургон. На руках Саммера защелкнулись тяжелые металлические браслеты — гораздо массивнее и крепче обычных наручников. На голову надели мешок.. Он дернулся, попытавшись сбросить жесткую, пахнущую чем-то затхлым ткань с лица, счесал кожу на запястьях в безуспешной попытке освободить руки и тихо, зло выругался. — Спокойнее, малыш, — услышал он над ухом насмешливый голос. — А то Дин тебя прикончит раньше времени. Он у нас тоже новенький и немного нервничает. — Этот новенький уже командует оперативным отрядом. — В голосе Дина сквозил ядовитый сарказм. — А ты, Нейт, с твоим-то послужным списком — простая шестерка. И кто из нас что-то делает не так? Ответа не последовало. Саммер почувствовал, как его ставят на ноги и тащат с необыкновенной быстротой. Все происходящее слишком уж ярко напомнило ему тот самый вечер два с лишним года назад, когда его так же скрутили и поволокли в полицейский участок. Опыт из прошлого подсказал, что сейчас действительно самым разумным будет не сопротивляться и подождать, что будет дальше. Прошло всего несколько мгновений, и холодный воздух ночного города, пропитанный запахами бензина, машинного масла и сырой земли, ворвался в его легкие. Саммер замер на полу фургона, привалившись к стене. В уши снова хлынул оглушительный водопад звуков: рев мотора где-то под ногами, скрип подошв, перебранка конвоиров. Он осторожно провел языком по зубам и содрогнулся: клыки действительно слегка удлинились и стали острее. С ним что-то произошло, а значит, встреча в подворотне была не просто ночным кошмаром. Спустя минут пятнадцать фургон остановился, и Саммера пинками выгнали наружу. Сквозь мешок он по-прежнему прекрасно слышал, что происходит вокруг и словно бы ощущал присутствие окружающих. Кто-то рядом взмахнул рукой, и он отшатнулся, уловив движение воздуха. — Ты, не дергайся! — прикрикнул Дин и подтолкнул его в спину. — Эй… парни, — Саммер постарался, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя его трясло от страха. — Мне кто-нибудь объяснит, что за херня происходит? К-куда вы меня везете?.. В ответ раздалось лишь насмешливое фырканье. Его снова куда-то повели. Шум ночного города сменился на гулкий коридорный топот, воздух стал гораздо теплее. Они направились по лестнице наверх, затем в лифт, в длинный коридор, затем снова на лестницу. Через несколько минут они остановились. — Ты что, хочешь заявиться прямо на Совет? — услышал он голос Нейтана. — Разумеется! — ответил Дин таким тоном, словно тот спросил несусветную глупость. — Думаю, господин Гатти будет рад разобраться с ублюдком на глазах у Совета Старших. Небольшая показательная казнь напомнит им о том, что именно Игниа Ноктис стоит на страже порядка в нашем городе. Послышался натужный скрип открывающихся дверей, и Саммера втолкнули в помещение – огромное, судя по тому, как потерялись в нем звуки шагов. Зато вместо них появилось множество других: шепот, шорох одежд, скрип деревянной мебели. Двери за спиной тяжело захлопнулись, и Саммер вздрогнул. Под ногами было что-то вроде ковра. — Мой господин! — Саммер отметил про себя, как изменился тон Дина. Из него ушло раздражение, он сделался почтительным, даже подобострастным. — Достопочтенные члены Совета Старших! — Дорогой Чарльз, — новый, незнакомый голос говорил мягко и вкрадчиво. — Смею предположить, что у тебя были веские причины прервать наше собрание и речь господина Герберта. — Приношу свои извинения господину Герберту и вам, господин Гатти! — Дин явно был взволнован и ему не терпелось продолжить. — Но у меня чрезвычайно важный повод потревожить вас. Нынешней ночью мы патрулировали северо-восточные кварталы, где засекли ауру, принадлежащую новообращенному. Поскольку я знаю, что вы уже давно не давали Право даровать бессмертие, то было принято решение штурмовать здание и разобраться. Ворвавшись в предполагаемую квартиру, мы обнаружили там этого новообращенного. С этими словами Саммера грубо толкнули на колени и стянули с головы мешок. Он зажмурился на короткий миг, привыкая к тусклому багровому свету, и огляделся вокруг. Сквозь упавшие на глаза волосы он разглядел, что стоит в центре мрачного, величественного амфитеатра. На уходящих вверх рядах сидело около двадцати человеческих фигур, чьи лица белели в полумраке. Высокий потолок зала терялся где-то в темноте, огромный витраж из цветного стекла отбрасывал пугающие красноватые блики. Наконец, взгляд Саммера остановился на юноше в темно-сером костюме, к которому, по всей видимости, обращался Чарльз Дин. Тот сидел в первом ряду прямо, как статуя, и с вежливым интересом взирал на вошедших. У него была тонкая, сероватая кожа, бесцветные, аккуратно зачесанные назад волосы и глаза настолько светлые, что сперва могло показаться, будто они лишены радужки. — И поскольку это уже не первый случай, — продолжил Дин, — я подумал, что… что вам будет интересно разобраться с ним лично, мой господин. Позади Саммера еле слышно хмыкнул Нейтан. — Твое рвение восхищает, Чарльз. — Белокурый юноша, именуемый господином Гатти, благосклонно кивнул, и Саммеру показалось, что зрачки его блеснули красноватым огнем, как на старых фотографиях со вспышкой. Такой же блеск он видел прошлой ночью у напавшей на него троицы. — Ты — истинное дитя своего Мастера, образцовый член Игниа Ноктис и наглядное олицетворение той приверженности традициям и законопослушности, кою я надеюсь видеть в каждом нашем сородиче, — продолжил юноша и обвел властным взглядом ряды скамей, обитатели которых хранили теперь зловещее молчание. Саммеру совершенно не нравилось происходящее, начиная с того, что он, полуголый, стоит на коленях перед какими-то сектантами без возможности пошевелиться и заканчивая тем, что он, по всей видимости, расценивается ими как преступник, с которым необходимо “разобраться”. Тело била крупная дрожь. Тем временем белобрысый снова перевел взгляд на Саммера и на его конвоиров. — Как мы все знаем, любой незаконный новообращенный — есть несчастная жертва безответственного Мастера, которая, однако, должна быть наказана наравне со своим создателем в назидание другим. Но я не вижу здесь Мастера, дорогой мой Чарльз. Лишь испуганное неразумное дитя в ожидании казни. — Казни?! — взвизгнул Саммер, не в силах больше молчать. Его крик прорезал гулкую тишину зала. Сидящие на скамьях люди зашевелились, по залу вновь поползли шепотки. — Что за бред? Что я вам сделал? Кто вы такие?! Он забился в крепкой хватке конвоиров, как рыба в сетях. — Заткнись! — зашипел Чарльз Дин, схватил его за волосы и с силой встряхнул. Гудение и шепот в недрах зала усилились, как будто кто-то потревожил осиное гнездо. — Господин Гатти, мы не обнаружили следов того, кто его обратил. Допрос показал, что новообращенный не знает, кто его Мастер. Но обещаю, я сделаю все возможное, чтобы найти его… и представить… суду… Последнее предложение прозвучало сбивчиво, потому что в этот момент Дин пытался засунуть в рот Саммеру кляп, пока тот усиленно брыкался. Господин Гатти встал и медленно, даже торжественно вышел в центр амфитеатра. Две фигуры, ранее сидевшие по бокам от него, проследовали следом, словно тени — рослый мужчина и высокая, худощавая женщина. Одеты они были в черные костюмы, на поясе у мужчины висел старинный изогнутый клинок. — Мое сердце скорбит о каждом нашем сородиче, но Заветы Ночи едины для всех. Новообращенный, которому даровали бессмертие на нашей территории без моего позволения, должен быть уничтожен — вместе со своим Мастером, либо без него. Прошу простить уважаемый Совет за столь печальное зрелище. Да будет так. Гатти протянул руку, телохранитель-мужчина снял с пояса клинок и подал ему. Саммер понял, что ему не вырваться: двое крепко держали его по бокам, а Дин вцепился мертвой хваткой в волосы, намотал их на кулак, обнажив тем самым его шею. Кляп во рту не давал даже кричать. — Господин префект, позвольте, — вмешался вдруг Нейтан. Саммер его не видел, но по голосу понял, что тот стоит где-то позади Дина и остальных. — Что такое, Блэк? — белобрысый юноша, которой уже шагнул к Саммеру с клинком в руках, остановился и вперился взглядом в Нейтана. — Не хотелось бы вас прерывать, но… По правде говоря, формально допроса не было. Мы ворвались в дом новообращенного, связали и доставили сюда. Мне казалось, его стоило нормально расспросить, прежде чем… — Да ты совсем рехнулся, Блэк! — перебил его Дин. — Я же допросил его, нихрена он не знает! — Видел я, как ты его допрашивал. И сомневаюсь, что этот сопляк вообще понимает, что с ним случилось. Думаю, если поговорить с ним нормально - он сможет помочь в расследовании. Саммер на секунду почувствовал лёгкое ослабление хватки охранников — видимо, слова Нейтана подействовали. Он вновь попытался вырваться… — Не так быстро! — снова зарычал Дин и дёрнул его за волосы так сильно, что Саммер невольно вскрикнул сквозь кляп. Гатти опустил руку с мечом и медленно выдохнул. Красноватый блеск в его глазах словно бы померк. — Безусловно. — Тон его был холодным, но безукоризненно вежливым. — Блэк прав. Необходимо все сделать правильно и согласно нашей традиции. Мы допросим новообращенного, а затем сделаем то, что должны. Префект сделал знак рукой, и Дин, наконец, отпустил его и вытащил изо рта Саммера так старательно засунутый в него кляп. Саммер сплюнул и закашлялся. — Расскажи нам, дитя, — неожиданно мягко произнес Гатти. — Что с тобой произошло? Саммер, с трудом шевеля языком, который вдруг показался таким большим и неповоротливым, сообразил: его чертова жизнь сейчас зависит от того, что он ответит. — Я расскажу все, что помню, — хрипло проговорил он. — Вы, наверное, ищете тех, кто напал на меня у клуба "Последнее желание"? Помню, их было трое: женщина и двое мужчин, один был просто огромный… — Господин префект, кажется, я знаю, о ком речь, — подал голос человек двумя рядами выше от того места, где изначально сидел Гатти. Это был тощий старик с бакенбардами, одетый в изумрудного цвета сюртук. Голос его был высоким и надтреснутым. — Неужели, достопочтенный Герберт? — выгнул брови префект, с вежливым интересом обернувшись к нему. — Вероятно, речь об Айше и ее банде, — продолжил старик. — Они уже несколько раз охотились в том районе. Это дикари, одни из тех, что ушли под землю и прячутся там, выбираясь только чтобы поохотиться. Я уже говорил о них на одном из прошлых собраний. Эта троица доставила немало проблем, когда заявилась на типографию… Тот самый раз, когда пришлось все замять и списать на пожар, помните? Префект Гатти коротко кивнул. — Разумеется, помню. Значит, это были они? Удивительно, ведь дикари обычно убивают своих жертв, а не обращают. — Гатти снова перевел взгляд на Саммера. — Кто же из них дал тебе испить свою кровь? Впрочем, это уже не так важно… Они в любом случае заслуживают забвения за многократное пренебрежение Заветами Ночи. Саммер лихорадочно соображал, распутывая в памяти события злополучной ночи. — Кровь? — От этого слова внутри у Саммера что-то требовательно взвыло, но он торопливо продолжил, видя, как Гатти снова берет в руки клинок. Тот отбросил алый блик на белое, как бумага, лицо префекта. — Они не давали мне кровь! Они схватили меня и начали… Черт, мне показалось, что они хотят меня сожрать! Но тут вмешался четвертый! Такой высокий, в пальто, он… Он что-то сказал им, они отпустили меня и свалили. Гул голосов усилился. Саммер понял, что сказал что-то важное. Одни что-то тихонько бормотали сидящим по соседству, другие недоверчиво качали головами, остальные замерли и внимательно наблюдали за происходящим. — Кто-то прогнал Айшу и ее прихвостней от жертвы? Кто и зачем? И как ему это удалось? — поинтересовался Герберт. — Да, очень интересно, — сухо проговорил Гатти. — Я не знаю! Но они послушались его. Затем он что-то сделал с моими ранами и меня вырубило… А потом, когда я очнулся, он подал мне свою руку и я… я, кажется, действительно попробовал его кровь, — почти шепотом произнес Саммер, ужасаясь тому, как это звучит. Позади кто-то чуть слышно выдохнул. — Сам не знаю, зачем я это сделал… Но в тот момент мне показалось, что я… должен. — И он тебе ничего не говорил? Не обещал, не предлагал? — Нет, совсем ничего. Только сказал: "Спи" — и все. Дин с хмурым лицом развернулся к префекту и буркнул: — Господин Гатти, он наверняка лжет! У него было достаточно времени подумать, что сказать. — Полно, Дин. Я уже три сотни лет вижу, когда люди врут мне в лицо, — холодно ответил Гатти. Рыжий подавился собственным возражением, а Саммер покосился на префекта. Три сотни лет? Он не ослышался? Этот белобрысый сопляк больше похож на школьника, чем на властного предводителя этого сборища. Но держится с исключительным достоинством… — И куда он делся? — спросил Гатти. — Этого я не знаю. Он ушел, пока я спал. Я… я видел его впервые в жизни. Что он сделал со мной? Из-за этого вы хотите меня…. убить? Вопрос повис в воздухе без ответа. Вновь загудели голоса, кто-то качал в зале с сомнением головой. Саммер вдруг подумал о Кэти — его маленьком смысле жизни, его последнем лучике света. Как глупо… едва выйдя на свободу, сдохнуть вот так — от рук каких-то умалишенных, возомнивших себя не пойми кем. Стелла наверняка закатит глаза и скажет: "Я так и знала. У него всегда были проблемы с... обстоятельствами". — Что ж, раз уж с допросом мы закончили… — начал Гатти. — Я ведь запомнил его лицо, я помогу вам его разыскать! — в отчаянии завопил Саммер, но тут же получил мощнейший удар в лицо. Что-то хрустнуло, кровь брызнула на пыльный ковер, и он бессильно повис в руках конвоиров. — Не сметь перебивать господина префекта! — рявкнул Дин. — Префект Гатти, разве это не любопытный случай? Кто-то смог остановить Айшу и ее головорезов, и она послушалась! Если этому кому-то удалось, то был явно не простой дикарь, — проскрипел Герберт. — Новообращенный действительно мог бы стать ключом к его поиску. — Говорят, в катакомбах появился новый главарь! — выкрикнул кто-то с задних рядов. — Вдруг это был он? — Новообращенный может быть полезен!.. — Говорят, кто-то обращает людей помимо воли! Игниа Ноктис это расследует? Волна новых выкриков и вопросов оглушила зал. Люди на трибуне хмурились и взволнованно переговаривались, поглядывая на Гатти, на Саммера и его стражу. Кто-то даже приподнялся с места. Обитатели верхних рядов определенно не одобряли происходящее. — Тишина! — резким движением руки префект Гатти остановил разгорающийся хаос. Его голос, холодный и четкий, как лезвие, прорезал шум. — Я вижу, вопрос требует обсуждения. Он повернулся к Нейтану и остальным, кто удерживал Саммера: — Отведите его в камеру и проследите, чтобы он никуда не исчез до нашего решения. Все еще оглушенный, Саммер не сразу понял смысл этих слов. Все, что донеслось до его спутанного сознания, это то, что его пока что не убьют. Кровь все еще капала на ковер, впитывалась в ворс, образовывая пятно размером с блюдце. Саммер тупо смотрел на него и часто-часто дышал. Вид и запах пятна возбудил в нем какое-то новое, доселе неведомое чувство, в котором он пока что не мог разобраться. Он сглотнул слюну с привкусом крови. Внезапно хватка, что удерживала его в вертикальном положении, разжалась, и Саммер свалился на пол. Руки его больше не сдерживали наручники, а щека встретилась с полом. Пятно было теперь совсем близко, и Саммер почти мог достать до него языком... — Вставай, — прошипели над его ухом и рывком дернули за локоть. — Быстро! Он с усилием заставил себя подчиниться, и его повели, на этот раз без повязки на глазах: все еще отупевший от боли, он и так ничего вокруг не замечал. Саммер с трудом повернул гудящую голову и взглянул на Нейтана Блэка, но тот шел, не глядя в его сторону, и напряженно сжимал ружье — да так, что пальцы побелели. Лицо его было абсолютно каменным. Они оказались в узком темном коридоре, освещенном лишь одной единственной тусклой лампочкой. Саммера грубо впихнули в первый попавшийся темный проем. Лязгнул тяжелый засов снаружи, он упал на пол и какое-то время просто лежал так, слушая, как эхо щелчка гулко разносится по помещению. За дверью, в коридоре, переговаривались двое — слишком тихо и быстро, чтобы разобрать слова сквозь туман в голове. Неизвестно, сколько времени прошло в полной темноте. Постепенно сознание Саммера начало проясняться. Он осторожно сел, облокотился о стену и потер челюсть, из которой больше не шла кровь. В камере царила кромешная тьма, однако глаза его все же каким-то чудом различали неровные бетонные стены и грязный пол в невнятных потеках. Из груди Саммера вырвался короткий хриплый смешок: сначала казнь, теперь тюрьма. Опять. — Эй, — негромко позвал Саммер. — Эй, вы там! — Заткнись! — посоветовали ему с той стороны двери. — Просто заткнись и жди. — Сука! — взвыл Саммер. Глупо было думать об этом сейчас, но ему безумно хотелось есть. Он заозирался по сторонам в поиске хоть чего-нибудь, но в камере было абсолютно пусто. Лишь за стеной кто-то едва слышно скребся. Он напряг слух: то явно был какой-то грызун. Маленькие лапки стучали по бетонной поверхности, и Саммер мог поклясться, что где-то там различалось сердцебиение, такое частое, что его можно было принять за шелест дождя по крыше. Саммер вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется зубами вгрызться в бетонную стену, чтобы достать оттуда эту маленькую тварь и… В коридоре кто-то затопал ногами. — О, Дин! — обрадовался один из охранников. — Долго нам тут еще торчать? — Решение принято, — буркнул тот. — Господин префект требует вас обратно в зал. Дверь распахнулась, и Саммер зажмурился от света несчастной лампочки так, словно ему в лицо направили прожектор. Его снова повели наверх, в зал. На этот раз он шагал на своих двоих, изредка подгоняемый Блэком и его спутником. Дин шел впереди, не оборачиваясь. — Что, даже ничего не расскажешь? — съязвил Нейтан в спину рыжему. — Как-то не похоже на тебя, Чарли. Или просто упиваешься своей осведомленностью? — Заткнись, Блэк, — огрызнулся Дин, но тут же остановился и резко повернулся к Нейтану. В его глазах горело мрачное удовлетворение. — Вечно лезешь не в свое дело! Что ж, думаю, ты останешься в восторге от решения префекта. — Да неужели? Саммер напрягся, ожидая новой вспышки гнева между ними. Однако Дин лишь фыркнул и продолжил путь. Когда они снова оказались в зале собраний, Саммер заметил перемену в атмосфере. Сидящие на верхних рядах мирно перешептывались между собой, а Гатти сидел на своем месте с выражением холодного любопытства на лице. Префект поднял руку – в зале воцарилась тишина. — Подойди сюда, дитя, — отеческий тон Гатти никак не желал вязаться с ледяным взглядом, а это снисходительное "дитя" из уст того, кто выглядел моложе самого Саммера, звучало ужасно нелепо. Саммер почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а инстинкты подсказали, что надо слушаться. Он шагнул вперед, звякнув цепями наручников. Два телохранителя по обеим сторонам от префекта едва заметно шевельнулись. — Мы проверили твое прошлое, Саммер Хэйл, — мягко произнес префект, медленно скрестив пальцы. — И знаешь, что выяснилось? Ничего. Ты — дешевый экземпляр. Сирота, бывший заключенный, у которого ни связей, ни денег — зачем кому-то понадобилось обращать тебя вопреки всем нашим Заветам? Саммер вдруг ощутил жар на щеках и сжал кулаки. Слова эти были как удар по лицу. — В тебе нет абсолютно ничего ценного, — задумчиво продолжал Гатти. — Кроме воспоминаний о преступнике. А теперь я озвучу свое решение. Саммер замер, заставив себя поднять взгляд на холодное, почти мальчишеское лицо. Голос префекта сделался чуть громче: — Ты поможешь Игниа Ноктис поймать того, кто нагло попирает наши священные традиции. И если докажешь, что действительно можешь быть полезен нашему сообществу… тебе оставят жизнь. Саммер почувствовал странное облегчение сквозь страх: "Жив! Чёрт… Значит есть шанс вернуться к Кэти!". На лице префекта проступила легкая усмешка. — Блэк, сними с него наручники. Это больше не требуется. Нейтан повиновался, мгновенно освободив запястья Саммера от тяжелых стальных браслетов. Тот с облегчением выдохнул, словно невидимый груз свалился с плеч. Гатти вновь уставился на Саммера, тон его сделался деловым: — Нейтан Блэк обучит тебя охоте и нашим традициям так, как должен был сделать твой Мастер, если бы твое обращение произошло положенным образом. Лицо Нейтана вытянулось. Он бросил на Саммера взгляд, полный ярости и... чего-то еще, что тот не смог распознать. — Ч-что? Господин Гатти, почему я? — воскликнул он. Чарльз Дин, который до этого стоял поодаль мрачнее тучи, довольно осклабился. — Только благодаря твоему своевременному вмешательству новообращенный все еще жив, не так ли? — ответил Гатти, жеманно скрестив пальцы на уровне груди. — В знак благодарности за этот смелый жест я дарую тебе возможность воспитать это дитя. Помнится, однажды ты попросил у меня разрешение стать Мастером… Ну так вот он, твой шанс. Новообращенный теперь должен находиться под твоим пристальным надзором. И ты, согласно традициям, будешь отвечать за него своей головой. Вы оба свободны… пока что. Нейтан все еще выглядел так, словно хотел что-то сказать: рот его был слегка приоткрыт, как у человека, ошеломленного неожиданной новостью. Но тут он мгновенно подобрался и, не говоря ни слова, подхватил Саммера под локоть и вытолкал из зала. — Черт побери! — выругался он сквозь зубы, оказавшись в коридоре. — Ладно, сопляк. С этого момента ты моя головная боль. Но запомни: одно неверное движение — и я сам тебя прикончу. На этот раз обошлось без мешка на голове и оков. Нейтан молча вел его по зданию — мрачному, старинному, с высокими потолками, хрустальными люстрами и резными деревянными панелями вдоль стен. — Куда мы идем? — наконец, не вытерпел Саммер. — Наружу, — буркнул Нейтан. От его скучающе-насмешливого вида не осталось и следа: он шел молча и глядел прямо перед собой, нахмурив брови. У него было широкое скуластое лицо, коротко стриженные русые волосы, а нижнюю часть лица покрывала густая, тронутая сединой щетина. Он был на целую голову выше Саммера, и у последнего мелькнула вдруг дурацкая мысль, что уж этого типа точно приняли бы в клуб, где работает Том. Вел он его тоже как заправский вышибала: стискивал стальной хваткой плечо и, абсолютно не церемонясь, подталкивал на развилках в нужное направление. Спасибо хоть не пинками под зад. Однако Саммер решил, что сейчас не самый подходящий момент для возмущений. Ему просто нужно было поскорее выбраться отсюда. И все еще адски хотелось есть. Они миновали угрюмого охранника у входа, который читал газету и не выказал ни капли удивления происходящим, и затем оказались на улице — темной, тесной и грязной. Саммер оглянулся на входную дверь и удивился, какой невзрачной она оказалась снаружи. Чем бы ни было то место, откуда он сейчас чудом выбрался, его явно старались спрятать от посторонних глаз. Саммер покосился на Нейтана. Тот, наконец, отпустил его, довольно грубо оттолкнув, и со всей злости пнул валяющуюся под ногами банку из под содовой. Жестянка угодила в стену противоположного здания и от удара расплющилась в лепешку. — Возиться теперь с тобой, — с отвращением сказал Нейтан Блэк. — Черт подери, ну зачем я вмешался? — Не надо со мной возиться, — примирительно поднял руки Саммер. Он стал потихоньку пятиться в сторону освещенного квартала метрах в двухстах от них — туда, где ярко горели фонари и ездили автомобили. — Я просто тихо уйду, не буду обращаться в полицию, и мы все забудем, ладно? Нейтан в два прыжка догнал Саммера и крепко схватил его за плечо. — Куда это ты собрался? — Он свирепо посмотрел на него. — Господин префект ясно дал тебе… нам инструкции, так что никуда не денешься! Ты теперь “под колпаком”. Саммер дернул плечом, пытаясь вырваться, но у него ничего не вышло. Нейтан перехватил его второй рукой за предплечье и прижал к ближайшей стене. — А ты у нас не из умных, да? — прошипел он. — Что, до сих пор ничего не понял? Ты не можешь просто взять и уйти. — Отстань! — Саммер резко дернулся, но железная хватка Нейтана даже не дрогнула. — Я тебе ничего не должен! Вы все тут рехнулись! Какой еще "колпак"? Нейтан фыркнул, и в его ярко-зеленых глазах мелькнуло что-то, похожее на смесь раздражения и усталого понимания. — Черт, ты ведь даже не почувствовал момент превращения… Какой там еще у тебя был план — "отпустите меня", а дальше что? Саммер, стиснув зубы, попытался отпихнуть Нейтана ногой. Тот легко увернулся и прижал его сильнее. — Ой, да ты боевой! — засмеялся он, но в глазах не было ни капли веселья. — Ладно, раз так любишь учиться на своих ошибках… Нейтан резко отпустил его и сделал шаг назад. — Иди куда хочешь. Но на рассвете вспыхнешь от солнечного света, как старая газета. А к следующей ночи без крови сойдешь с ума от жажды. Приползешь ко мне на коленях… если не загнешься по дороге. А за побег… Будь уверен, они придут сначала за твоим телом, если от него еще что-то останется, а потом и за той малявкой с твоего фотоальбома. Саммер замер, как будто его ударили в живот. Глаза расширились, и гнев вновь сменился холодной дрожью страха. — Ты… ты угрожаешь… моей дочери? Нейтан устало провел рукой по лицу, отступая еще на шаг. — Я не угрожаю. Я предупреждаю. Ты еще не понял, в какое дерьмо влип? Мы были в твоем доме. Тебя пробили по всем существующим базам. Вивьен считала и запомнила твою ауру, для Дина ты — первый трофей, который он притащил к хозяину, как верный пес, а для самого префекта — надкушенный стейк, вынутый изо рта в последний момент. — Черт… черт возьми. — Саммер согнулся и уперся руками в дрожащие колени. — И если я сейчас начну убегать, то… — Я подстрелю тебя, — небрежно ответил Нейтан и похлопал приклад висящего на плече дробовика. — Но ты не умрешь — если только не выстрелить прямо в голову, но я же не дурак, чтобы так делать. Скорее всего, я попаду в спину, отчего твои внутренности разлетятся, — он оценивающе прищурился, — метров на десять. Твой позвоночник раздробится, ты упадешь и будешь долго и мучительно корчиться, пока я буду объяснять, почему так делать не стоит. А потом волью в тебя донорской крови — литров эдак пять — и ты регенерируешь, усвоив этот довольно болезненный урок. Но я бы предпочел обойтись без идиотского шоу и разбазаривания драгоценных запасов крови, а перейти сразу к делу. Саммер слушал его с перекошенным от недоверия и страха лицом. — Все равно не понимаю. Что за бред ты несешь? Что со мной? Нейтан вздохнул и потер лоб большим и указательным пальцами. — Ладно, приготовься, сейчас я тебя удивлю. Надеюсь, ты уже заметил некоторые изменения в своем теле? Саммер не ответил. Конечно же, он заметил, но у него совсем не было возможности подумать об этом как следует. В свете последних событий эти перемены казались наименьшим злом. — Например то, что на дворе глубокая осень, а ты — босой и в одних штанах стоишь на голом асфальте и до сих пор не стучишь зубами от холода? Или то, что Дин пару часов назад разбил тебе морду в сопли, а она уже почти зажила, м-м? И, кстати, про клыки, — хмыкнул Нейтан, наблюдая, как Саммер потрясенно ощупывает покрытую кровавыми разводами щеку, — хочешь сказать, они у тебя всегда были такими? Или ты недавно был у ортодонта с нестандартным запросом? Саммер медленно подошел к стене и оперся о нее рукой одной рукой. Отрицать очевидное не было смысла — он изменился. — В общем, — подытожил Нейтан, — ты теперь один из нас. Дитя ночи, сын тьмы, проклятый демон-из-зада, нежить, кровопийца и упырь. Проще говоря, ты — вампир.