Мой последний свет

Внутри все было таким же, как и в ночь обращения. Охранник у входа (в этот раз Саммер заметил, что он тоже был вампиром) все так же курил и читал газету, задумчиво стряхивая пепел в жестяную банку. Нейтан поприветствовал его кивком головы, а тот равнодушно махнул рукой, пропуская их внутрь. Здание казалось застрявшим во времени, хотя повсюду то и дело угадывались современные детали: в каморке охранника тускло светились мониторы, передающие изображения с камер наблюдения, гудели провода, в углу монотонно бормотало радио. Просторный вестибюль был выстлан темно-красным ковром, как в театре, пахло пылью, деревом и какой-то бытовой химией с запахом цитруса. Царил мягкий, комфортный для вампирских глаз полумрак. Саммер шел за Нейтаном, нервно хрустя суставами пальцев. Они поднялись на лифте (удивительно новом для такого старого здания), затем пошли по длинному коридору. Пару раз им встречались вампиры: мужчины и женщины в офисной одежде, больше похожие на банковских работников, чем на обитателей вампирской цитадели. Они сухо здоровались с Нейтаном, тот отвечал в той же манере. “Штабные крысы”, — с ухмылкой пояснил он Саммеру. Тот делал вид, что понимал, о чем речь, и молча следовал за наставником. Стены, облицованные темным деревом, казалось, сжимались вокруг, а потолки нависали, создавая ощущение подземной пещеры даже у Саммера, который никогда не страдал клаустрофобией. В памяти всплывали образы той злополучной ночи: холодный блеск клинка в бледных руках префекта, пронизывающий страх, ощущение, что он вот-вот умрет... а затем — внезапное помилование, которое он до сих пор не мог до конца осознать. Он провел ладонью по стене, ощутив под пальцами шероховатость старого дерева. Где-то здесь, за этими самыми панелями, возможно, скрывались следы крови, отметины от ударов — немые свидетельства расправ. А внизу — настоящие тюремные камеры, где он тоже успел побывать. Все ли казненные были реальными нарушителями? Или такими же жертвами обстоятельств, как и сам Саммер? Станет ли обитель Игниа Ноктис для него когда-нибудь просто штабом или так и останется местом, где его чуть не убили, а потом подарили новую жизнь, да так, что Саммер до сих пор не знал, радоваться или проклинать ее? Нейтан, заметив, что Саммер подотстал, обернулся, выгнул бровь и остановился. — Эй, мелкий, ты чего там со стенами обнимаешься? Расслабься, тебя не на казнь ведут. Получать задания непосредственно от префекта — вполне нормальная практика. — Он шагнул ближе, понизив голос. — Сейчас ты не подсудимый, а оперативник, пусть и совсем зеленый. Если бы тебя хотели добить, то не вызывали бы в кабинет. Так что перестань выглядеть, как перепуганный кролик, не позорь меня! Саммер шумно вдохнул и постарался выпрямиться. — Вот так-то лучше, — Блэк одобрительно хлопнул его по спине. — Давай просто сделаем вид, что ты не полный лузер, выслушаем господина Гатти и свалим отсюда. И помни: отвечай только если спросят, не спорь, не пытайся шутить. И ради всего святого, никаких вопросов про глобальное потепление! Саммер сглотнул и кивнул, стараясь не думать о том, как этот же самый Гатти едва не снес ему башку. — Ну вот, уже лучше. Шагом марш, новобранец. Я рядом. Нейтан развернулся и зашагал дальше по коридору, а Саммер последовал за ним уже увереннее: плечи расправлены, подбородок приподнят. В этот самый момент послышались оживленные голоса, и из-за угла коридора показалась уже знакомая Саммеру группа вампиров. Вивьен Блю шла чуть впереди, ее темные локоны, собранные в хвост, переливались в свете коридора; рядом с ней, играя ключами от машины, шел Роберт Уоттс, что-то оживленно ей втолковывая. Чарльз Дин замыкал шествие, демонстративно медленно перелистывая папку с документами. Его длинные рыжие волосы казались бронзовыми в тусклом свете ламп. — Ну вот, вся компашка в сборе, — проворчал Нейтан, замедляя ход. Вивьен первая заметила их жизнерадостно и помахала рукой. — Ой, смотрите, кто здесь! Нейт! Саммер! Выглядишь бодрее, чем в прошлый раз, — вампирша улыбнулась Саммеру, и губы у того невольно разъехались в ответной улыбке. Роберт добродушно кивнул, затем пожал руку сначала Нейтану, затем Саммеру. — Блэк, старина. Слыхал, вам тоже сегодня кое-что перепадет. — А вы куда? Очередной рейд? — спросил Нейтан. — Нет, — Роберт нахмурился. — Ты в курсе про Агнес Хэмптон из Совета Старших? Она перестала выходить на связь пару недель назад. Сегодня к ней отправили одного из наших, и тот обнаружил кучку пепла на ее ковре и разоренный тайник. Похоже, старушка не на шутку увлекалась оккультизмом. Дин резко захлопнул папку, на его лице отразилось явное раздражение. — Уоттс! Мы не должны обсуждать детали текущего расследования с посторонними. Даже если это бывшие коллеги. А вас, — он смерил Нейтана и Саммера презрительным взглядом, — ждет господин Гатти. С заданием, соответствующим уровню подготовки вашего… отряда. Нейтан едва заметно напрягся, но тут же скривился в язвительной ухмылке: — Дин, будь добр, отойди. Не хочу, чтобы меня заляпало в момент, когда ты наконец лопнешь от важности. Саммер поджал губы, чтобы сдержать улыбку, а Роберт возвел глаза в потолок, делая вид, что изучает узор на потолке. Чарли Дин побледнел (что для вампира уже само по себе достижение) и судорожно сжал папку. — Ты всегда был… — сквозь зубы начал он. — Очаровательным, остроумным и неотразимым, знаю, — проворчал Нейтан и нетерпеливо посмотрел на часы. Вивьен закатила глаза, схватила Дина за локоть и потащила прочь: — Чарли, брось. Их ждет префект. Да и нам уже пора. — Она обернулась. — Удачи с вашим делом… что бы там ни было. — И вам, — пробормотал им вслед Саммер. Теперь, когда они не целились в него из дробовика и не держали в наручниках, Роберт и Вивьен казались ему вполне нормальными ребятами. Когда группа скрылась за углом, Саммер спросил: — Что за херня между тобой и Дином? Не слишком ли вы старые для этих школьных разборок? Ты что, родственника его сожрал? Нейтан закашлялся то ли от смеха, то ли от досады. — Старые? Я может и старый — хотя по сравнению с префектом и членами совета Старших я действительно школьник, а вот Дин просто самодовольный сопляк. Его обратил сам господин Гатти, он его протеже, поэтому Чарли решил, что все ему должны только за сам этот факт. Несколько лет назад я возглавлял оперативную группу, но потом мне подсунули этого новичка, и благодаря своему Мастеру он быстро “дорос” до моего заместителя. С ним было чертовски сложно: авторитетов не признавал, боевого опыта — ноль. Жестокий и мелочный мудак, который, чуть что, бежал жаловаться префекту. Потом было одно... неудачное дело, мой косяк. И вот теперь Дин на моем месте, а я лишь могу напоминать ему, что знать все правила наизусть и вылизывать задницу вышестоящим в Игниа Ноктис — не значит быть действительно хорошим оперативником. В голосе наставника прозвучала плохо прикрытая горечь. — Ну, знаешь… — Саммер легонько пихнул его локтем, пытаясь подобрать правильные слова. — По крайней мере, от тебя не несет за милю дешевым пафосом и… чужими задницами. — Ой, заткнись! Обойдусь без твоих сопливых утешений. — Нейтан отмахнулся, но вид у него был явно не сердитый. — И вообще, хватит трепаться: мы, черт возьми, в здании, напичканном вампирами. Идем. Блэк снова зашагал вперед. Саммер поспешил следом, едва не споткнувшись о складку ковра. Они свернули за угол, и перед ними предстала массивная деревянная дверь. По обе стороны стояли уже знакомые Саммеру охранники: мужчина и женщина в черных костюмах и с равнодушным взглядом профессиональных телохранителей. На поясе мужчины поблескивал клинок, а женщина держала в руках дробовик наподобие того, что таскал на рейдах Нейтан. — Господин префект, — обратился Нейтан прямо к закрытой двери. — Блэк и Хэйл прибыли по вашему распоряжению. — Войдите, — раздался спокойный голос. Охранница толкнула дверь, пропуская их внутрь. Кабинет префекта Гатти представлял собой просторное, темное помещение с огромным витражным окном во всю стену, открывающее вид на ночной город. В центре стоял массивный дубовый стол с резными ножками, стены были заставлены старинными книжными шкафами со множеством книг. На стенах висели картины, большие и малые, изображающие, в основном, один и тот же сюжет: охоту. Конная охота, охота с собаками; стоя волков, загоняющая оленя; львиный прайд в погоне за антилопой; мужчина, припавший к шее обнаженной женщины, что распласталась в его объятиях… За столом сидел сам префект. Желтоватый свет настольной лампы освещал его юное аристократичное лицо, а луна за окном подсвечивала серебристым светом его силуэт, создавая необычный контраст тепла и холода. Пальцы префекта медленно постукивали по столешнице, массивный перстень с символом Игниа Ноктис отливал золотом в свете лампы. — Добрый вечер, господин префект, — поздоровался Нейтан, слегка склонив голову. Саммер молча последовал его примеру. Гатти сложил руки на столе, его пальцы переплелись в изящный замок. Бледные губы растянулись в учтивой улыбке. — Блэк, — произнес префект. Затем взгляд его переместился на Саммера. — Хэйл. Голос его звучал мягко, почти отечески, но в нем слышались ледяные нотки. Облачен он был в классический костюм “тройку” серого цвета — элегантный и явно очень дорогой. Галстук и выглядывавший из кармана платок цвета бургунди еще больше оттеняли бледное лицо и зачесанные назад волосы, настолько светлые, что казались седыми. — Дорогое дитя, я рад видеть, что ты… адаптируешься. Надеюсь, твой наставник не слишком утомляет учебным процессом? Саммер почувствовал, как взгляд префекта скользнул по нему, будто бы фиксируя каждое движение мускулов, каждую реакцию, отраженную на лице. Было так странно: в прошлый раз этот вампир с лицом юноши и взглядом кобры держал клинок у его шеи, а теперь называл “дорогое дитя”. Он заставил себя держать голову прямо. — Он… строгий, — осторожно ответил Саммер. — Но я стараюсь. Гатти удовлетворенно кивнул, словно это был именно тот ответ, который он ожидал. — Прекрасно. Давайте проверим, насколько хорошо Блэк справляется со своей ролью Мастера. — Префект потрогал свой перстень и откинулся на кресле, снова улыбнувшись своей странной улыбкой: губы растянуты, а глаза… Глаза все такие же холодные, острые, изучающие, как у хищника перед прыжком. — Назовите мне Заветы Ночи, наш Священный кодекс, который должен знать наизусть каждый цивилизованный сородич. Саммер почувствовал, как напрягся рядом Нейтан. Заветы Ночи… Конечно же, Блэк много раз о них говорил, но Саммеру не приходило в голову запоминать эти правила дословно. Да и Нейтан не требовал. Просто учил — охоте, поведению, распознаванию опасности… Саммер изо всех сил напряг извилины, собирая по крупицам всю ту информацию, что успел впитать, глубоко вздохнул и, глядя куда-то мимо префекта в окно, осторожно начал: — Первый Завет… о нашей Тайне. Мы не должны открываться перед обычными людьми. Нельзя демонстрировать наши особенности, допускать свидетелей во время охоты. Находясь среди людей, мы должны выглядеть, как они. Нельзя кормиться под камерами, нельзя попадать в руки полиции, спецслужб… врачей. Если о нас узнают люди, это будет конец. Саммер прервался на мгновение, чтобы сформулировать в голове следующую мысль. Слова разбегались в голове, как перепуганные тараканы. — Второй Завет — это Мера. Мы не должны убивать, когда пьем кровь. Не больше десяти глотков с одного человека. Если все еще голоден — ищем следующую жертву. Третий Завет… э-э… Я не помню, как он называется… — Саммер прикусил губу и сжал пальцы в кулак, чтобы унять нервную дрожь. Перед глазами возникло безумное лицо Дикаря, которого они настигли на стройплощадке, трупы рабочих в лужах крови под дождем. — Он про то, что нужно держать себя в руках, то есть питаться регулярно, не позволять голоду взять верх над здравым смыслом. Иначе начнешь убивать и станешь… зверем, которого следует остановить любой ценой. Он на мгновение замялся, прежде чем назвать следующий Завет. — Четвертый… про Обращение. Нельзя обращать в вампира без дозволения главы Игниа Ноктис, то есть… префекта территории. Типа… надо держать численность вампиров под контролем. Иногда это решение принимается на совете старейшин. Нарушителей… — Саммер сглотнул. — Чаще всего убивают на месте. Префект слегка приподнял бровь и отвесил малюсенький кивок, словно бы говоря: “Продолжай”. — И пятый Завет. Тот, кто обратил человека в вампира или был назначен его Мастером решением Совета… — Саммер покосился на Нейтана. Тот стоял, скрестив руки, лицо его казалось непроницаемым. — ...несет за него ответственность, пока тот не будет признан самостоятельным. Если новообращенный нарушит Заветы, вина так же ляжет на его Мастера, а наказание разделят оба. В кабинете повисла тишина. Губы префекта Гатти изогнулись в улыбке, он выглядел довольным. — Что ж… — медленно произнес он. — Изложено примитивно, но исчерпывающе. Весьма недурно, Хэйл, учитывая… твою биографию. Похоже, твой наставник не зря тратит время. Взгляд Гатти с холодным любопытством скользнул к Нейтану. Тот лишь едва заметно хмыкнул и произнес: — Ну, иногда он умеет удивлять. В хорошем смысле. Саммер вдруг почувствовал облегчение и немного расслабился — до того момента, как взор префекта Гатти вновь переместился на него. — А теперь скажи мне, дитя, — Гатти вновь склонился над столом и голос его стал чуть тише, но от этого не менее пронизывающим. — Какой из перечисленных Заветов кажется тебе… наиболее важным? Саммер, который не ожидал больше вопросов, на мгновение растерялся, но все же ответил честно: — Второй. Про Меру. Нейтан хрустнул пальцами и едва слышно зашипел. Саммер понял, что сказал что-то не то, но все-таки заставил себя продолжить: — Потому что… если мы перестанем себя ограничивать, если начнем убивать… тогда мы превратимся в настоящих монстров. Он почувствовал, как под тяжелым взором Гатти голос его теряет уверенность, но все равно договорил: — Мне кажется, что если вампиры не убивают, то… в них остается что-то человеческое. Что-то, ради чего они… то есть мы… заслуживаем жизнь. В кабинете вдруг стало очень тихо. Префект долго смотрел на него, не мигая. Затем медленно откинулся на спинку кресла. — Неверный ответ. — Он произнес это без раздражения, просто констатируя факт. — Вы, молодые, часто путаете причину и следствие. Какое-то время он молчал, затем снова заговорил, и тон его стал холоднее: — Мы оставляем людям жизнь не из милосердия и уж точно не ради сохранения вашей драгоценной человечности. Мы не убиваем, потому что трупы привлекают излишнее внимание. Внимание, как известно, рождает вопросы, вопросы ведут к расследованиям, а расследования рано или поздно приводят к истине. А истина… истина ведет к уничтожению нашего рода. Саммер молчал. Гатти неспешно продолжил: — Второй Завет, как и все остальные, возник вследствие Первого завета, что о Сокрытии. Мера, прежде всего, служит Сокрытию, Власть над голодом служит Сокрытию, право Обращения и долг Мастера служит Сокрытию. Все в нашем обществе подчинено одному основному, Первому Завету: мы должны оставаться скрытыми от мира людей. Необычайно молодое, неподвластное времени лицо префекта в свете лампы казалось фарфоровой маской. Лишь взгляд — холодный, лишенный иллюзий — выдавал его истинный возраст. Саммер смотрел на него завороженно, как кролик на удава, не в силах отвести взгляд, но ни на секунду не забывая о том, что перед ним — вампир, древний и могущественный, которого от хладнокровного убийства удержало лишь прилюдное вмешательство Нейтана. Саммер украдкой скосил глаза на наставника: тот едва заметно напряг челюсть, но по-прежнему сохранял бесстрастное выражение лица. В кабинете царила тишина. Саммер покусал губы, затем неуверенно произнес: — Я… я понял, сэр. Префект некоторое время молчал и разглядывал Саммера, словно решая, продолжать ли разговор. А когда вновь заговорил, взгляд казался остекленевшим, и хоть Гатти по-прежнему неотрывно смотрел ему в глаза, у Саммера возникло стойкое ощущение, что префект его не видит, что взор его обращен куда-то в себя, в глубь веков. — Когда-то давно, — голос префекта смягчился, став почти задушевным, — сородичи бродили по земле свободно. Охотились открыто, укрывались где попало, заводили себе целые гаремы из смертных, что боролись за честь угостить кровью своего господина. Люди были суеверны: боялись богов и чудовищ, оборотней, ведьм и духов. Нас обожали либо боялись, и казалось, что Дети Ночи были естественной частью этого хаоса. Гатти тихо, невесело усмехнулся. — Затем… затем появилась религия, которая поглотила целые народы. Она дала европейской цивилизации стержень, сформировала у людей единую картину мира. А потом пришла Инквизиция. И это были уже не глупые крестьяне с вилами и факелами, а сила куда более опасная и организованная. И тогда нас практически стерли с лица земли. Затем голос его вновь стал жестче. — Они вскрывали усыпальницы, в которых сородичи укрывались днем, вытаскивали их на солнечный свет и наблюдали, как сгорает бессмертная плоть. А ночами на площадях полыхали костры. Даже старейшины, чьи лета исчислялись сотнями, рассыпались пеплом на глазах толпы. Нас научились находить, распознавать и уничтожать. Целые семьи сжигались подчистую прямо в своих домах и замках. После небольшой паузы он продолжил: — Тогда мы были на грани исчезновения. Остатки рода прятались — разрозненные, испуганные, голодные, во власти панического безумия. И тогда самые мудрые поняли: чтобы выжить, нужно раствориться во тьме. Стать незаметной, неуловимой, неосязаемой тенью. Так были созданы Заветы Ночи. Не из милосердия, Хэйл, а из страха исчезнуть с лица земли. Но даже на грани вымирания далеко не все были согласны с новыми порядками. То были либо слишком гордые вампиры, которые считали соблюдение Заветов унизительным для себя, либо слишком дикие и глупые, что жили в лесах и глухих деревнях и знать не знали ни про какой порядок. Они отказывались следовать правилам, чем навлекали опасность на своих более сговорчивых сородичей. И тогда было решено провозгласить Заветы Ночи единым законом, за несоблюдением которого должно следовать наказание. А наказание необходимо кому-то осуществлять. Именно так был создан Игниа Ноктис — орден “Огненной Ночи”. Название это префект произнес четко и с явным уважением. — Именно Игниа Ноктис стала той структурой, что принесла дисциплину. За исполнением Заветов пришлось жестко следить. Ордену пришлось уничтожить всех, кто не желал принимать их. Все ради высшей цели — нашего выживания. Иного не дано. Тайна стала нашим абсолютом, Мера стала обязательством. Контроль голода — общей дисциплиной. Обращение стало привилегией, а не прихотью. А за Обращением приходила Ответственность. Все, что у нас есть сейчас, это результат дисциплины, а не милосердия. Его взгляд скользнул к Нейтану, затем снова к Саммеру. — Мы все существуем лишь потому, что четыре столетия назад кто-то оказался достаточно разумен, чтобы понять: бессмертие не защищает от вымирания. — Тон префекта оставался безукоризненно вежливым, но от этого в кабинете почему то казалось холоднее. — Второй Завет важен, да. Но он служит Первому. Всегда. Запомни это, дитя. Мы ограничиваем себя не потому, что хотим, чтобы люди жили, а потому, что сами хотим жить. — А человечность… — добавил он уже мягче, — это роскошь, которую может позволить себе только тот, кто уже находится в безопасности. Нейтан негромко кашлянул и переступил с ноги на ногу, явно давая понять, что аудиенция затянулась. — Благодарим вас, господин префект, — сказал он. — Думаю, на этот раз мой подопечный все уяснил. Но, если позволите, для нас, кажется, было задание? Гатти на секунду задержал на нем взгляд, затем улыбнулся. — Ах да. Прошу простить мою сентиментальность. Итак, о немедленных нуждах… — он жестом указал на папку, которая лежала на краю стола. — Здесь все материалы по вашему заданию, а также небольшой аванс. Дело не сложное, но требует определенной… деликатности. Нейтан кивнул и шагнул вперед, беря папку в руки. — Мистер Альберт Бреннер, — продолжил Гатти, и в голосе его появилась легкая, едва уловимая нотка презрения. — Столп нашего общества, известный ноктрум. Вот уж кто действительно умеет жить. Финансист, меценат, коллекционер... и, как ни печально, довольно заметная фигура. Он вдоволь наигрался в мир смертных, и сейчас ему пора уйти. Префект провел пальцем по воздуху, словно сдвигая фигуру с невидимой шахматной доски. — Он решил... романтично завершить свою карьеру. Получил разрешение на Обращение своей возлюбленной, Беатрис Дюваль, и планирует сделать это красиво: прямо после свадебной церемонии. А затем вместе с новообращенной супругой исчезнуть в тени, инсценировав автокатастрофу или что-нибудь наподобие. Но, — Гатти изящно изогнул бровь, — появилась неприятность. Саммер навострил уши. — Угрозы, — продолжил префект. — Анонимные письма, полные... тревожных намеков. Кто-то утверждает, что ее жених чудовище и что свадьба станет для нее последним днем. Пока что автор писем не пересек черту, не раскрыл нашу тайну напрямую... но он опасно близок к этому. Нейтан, разглядывая фотографии писем в папке, хмыкнул: — Дюваль — известная актриса. Велика вероятность, что это просто кто-то из чокнутых фанатов приревновал и решил ее припугнуть. Здесь даже нет ни слова о вампирах. Гатти улыбнулся, но глаза остались холодными. — Вполне вероятно. Мало того, я придерживаюсь того же мнения. Но мистер Бреннер настаивает, чтобы кто-то из Игниа Ноктис присутствовал на церемонии и проследил, чтобы… все шло по плану. Я решил уважить его просьбу, потому что если вдруг этот “фанат” окажется кем-то из наших и попытается сорвать свадьбу, на которой будет полно смертных, это станет проблемой для всех нас. Так что вам двоим предстоит отправиться туда под видом охранников и убедиться, что все пройдет гладко. Но если угрозы окажутся реальными — нейтрализуйте источник. Вам все понятно? — Да, господин префект, — буркнул Нейтан. Гатти кивнул: — Прекрасно. Свадьба через две ночи. Бреннер ожидает вас завтра для обсуждения деталей. У вас будет время… подготовиться. При этих словах взгляд префекта задержался на Саммере в его растянутом худи и джоггерах. Нейтан поджал губы и шумно выдохнул с видом “я же говорил”. Саммер отвел взгляд. Гатти откинулся в кресле, явно намекая, что аудиенция окончена. Нейтан и Саммер поклонились и направились к выходу, но вдруг Гатти окликнул: — Блэк. Нейтан замер, медленно обернувшись. — Да, господин префект? Гатти снова сидел, сцепив пальцы в замок, его бесстрастное лицо было освещено теплым светом лампы. — Ты же понимаешь, что нужно будет сделать, если что-то пойдет не так? Если мисс Дюваль по каким-то причинам откажется принять бессмертие... — Он многозначительно умолк, и Саммеру вдруг стало не по себе. Нейтан кивнул. — Да, господин префект. Мы разберемся. Доброй ночи. Они вышли. Охранники все так же стояли на своих местах, как статуи. Какое-то время они шли по коридору, и у лифта Саммер наконец нарушил молчание. — Что он имел в виду? Что будет, если она не захочет стать вампиром? — А сам-то еще не понял? — буркнул наставник — Тогда она станет человеком, который знает о нас. Известным человеком, между прочим, медийной личностью. Еще подсказки нужны или догадаешься, что мы делаем с подобными свидетелями? Лифт остановился на их этаже, дверцы с писком раздвинулись. Они вошли в кабину, и Саммер обернулся к Нейтану. Лицо его было бледным даже для вампира. — Она же ни в чем не виновата! Получается, человека спрашивают непосредственно перед Обращением, а если он не согласен, его убивают? Просто охрененный выбор! Лифт плавно двинулся вниз. Нейтан хмуро покосился на него. — Во-первых, мы никого пока убивать не собираемся. Во-вторых, сдается мне, что Бреннер вполне мог уже ей открыться. Вряд ли бы он делал из Обращения целое шоу, если бы не был уверен в ее согласии. Черт знает, что в голове у этих ноктрумов, но тот факт, что Дюваль побежала жаловаться на письма жениху, а не в полицию или в свой инстаграм, уже кое о чем говорит. Она ему доверяет. Лифт плавно опускался. Саммер потер переносицу и вздохнул: — Ладно, допустим... Надеюсь, так и есть. А что, это прям известная актриса? Что-то не припомню этого имени. Хотя… черт их знает, я ведь не особо разбираюсь в кино. Нейтан фыркнул. — И почему я не удивлен. Ты, небось, и книжку в руках ни разу не держал. — Эй! — Саммер дернул плечом, словно его толкнули. — Держал! В тюрьме, между прочим, кроме чтения и битья морд особых развлечений не было. А еще... Он на секунду замялся, словно ему неловко было в этом признаваться: — Кэти любила, когда я читал ей перед сном. Так что я почти все сказки наизусть знаю. Нейтан быстро взглянул на него. — Сказки и битье морд, — многозначительно произнес он. — Это многое в тебе объясняет. Слушай, я все хотел спросить: за что ты вообще сидел? Саммер едва заметно напрягся. Но Нейтан спокойно шел по гулкому темному холлу и просто молча ждал ответ. — Ну... — Саммер нервно заправил за ухо прядь волос. — Я попытался заработать. Быстро. Нейтан по-прежнему молчал, давая ему продолжить. — Деньги были нужны. Детский сад, одежда, врачи... — Он вновь дернул плечом, словно отгоняя воспоминания. — Знаешь, как паршиво жить на алименты от бывшей жены? Каждая выплата шла в комплекте с очередной порцией “ты все делаешь не так”. Стелла приезжала раз в месяц, привозила Кэти дорогую игрушку и какое-нибудь красивое платье, делала пару фоток для своих родителей, морщила нос на еду, которую я готовил, на одежду, которую покупал. Конечно, я работал — то в одном, то в другом месте но… без образования, с вечно болеющим ребенком… на многое рассчитывать не приходилось. Он стиснул зубы, вспоминая. — А потом старый приятель предложил “курьерскую работу”: просто перевозить груз и передавать из рук в руки. И все бы ничего... если бы в тот момент не начался рейд. — Наркота? — Я даже не знал, что там было! — с досадой ответил Саммер. — Да, мне стоило спросить. Стоило оценить риски. Я не оправдываюсь. Черт возьми, я просто… задолбался тогда очень. Блэк покачал головой, но не стал осуждать. Просто пробурчал: — Дурак. Саммер горько усмехнулся: — Да... Дурак еще тот. Они вышли на улицу и подошли к фургону. Саммер машинально дернул на себя пассажирскую дверь, но она была еще заперта. Он досадливо шаркнул ботинком по асфальту. Нейтан покосился на него, но промолчал, отпирая двери с пульта. — И это было не первое мое идиотское решение. Вот, например, — Саммер сел на пассажирское сиденье и вытянул вперед левую руку. Тонкое, жилистое запястье пересекал кривоватый рубец. — Незадолго до рождения Кэти я полез в драку с какими-то придурками. В итоге получил сложный перелом, дак так, что пришлось железку вставлять, чтобы зафиксировать кость. Нейтан поднял бровь: — Ну и что? Всего лишь рука. — А то, что я был гитаристом в группе. Конечно, мы лабали никому неизвестный металкор, выступали только в клубах, но это был наш основной заработок. После перелома играть больше не мог, им пришлось найти мне замену... — Саммер стиснул зубы. — И лечение вышло в нехилую сумму. А Стелла была на девятом месяце. Уже тогда было видно, что не о такой жизни она мечтала. Да и рожать она не хотела, если честно... Это я, дурак, от счастья прыгал. Думал, наконец-то семья будет, справимся вместе. Уговорил ее, пообещал, что все будет хорошо. А в итоге… Он умолк, глядя куда-то мимо Нейтана, в прошлое. Затем продолжил: — Она ушла через месяц после рождения Кэти. Восстановилась на работе в своей адвокатской конторе и очень быстро сошлась со своим боссом. Сказала, что устала ждать, пока я повзрослею, что я ходячая катастрофа. И знаешь что? Похоже, она была права. Как ни стараюсь, выходит только хуже. Между ними повисла тишина, тяжелая и неловкая. Даже Нейтан в этот раз не нашелся с язвительным комментарием. Он молча завел двигатель фургона, ожидая, пока тот прогреется. Приборная панель тускло светилась зеленоватым светом. Саммер смотрел в окно, покусывая новеньким клыком щеку изнутри. — Ходячая катастрофа, значит, — сухо пробормотал Блэк, когда они вырулили на ночную улицу. — Свезло мне с напарником, ничего не скажешь. Он помолчал секунду. — Но ты хотя бы старался. Просто… методы выбирал хреновые. Саммер удивленно покосился на него, проверяя, правильно ли расслышал. Потом его плечи чуть расслабились, и он коротко кивнул. — Да уж... методы были... на тройку с минусом, — пробормотал он, но напряжение внутри потихоньку отпускало. Он снова отвернулся к окну, наблюдая, как проплывают мимо неоновые огни, редкие автомобили и уходящие в темное небо высотки. Нейтан тихонько пробормотал: — Тройку? Это еще щедро. Саммер вдруг фыркнул — немного нервно, но искренне. — Ну ладно, ладно... не двойка же! Блэк покачал головой, но на лице его появилась тень улыбки. — Вот только если на этой свадьбе ты облажаешься — получишь кол. От меня. В задницу. Саммер медленно повернул голову, губы его скривились в ухмылке, а брови поползли вверх. — В задницу, значит? Он выдержал паузу, провел пальцами по волосам, убирая их за ухо, и прибавил: — Знаешь, обычно сначала хотя бы на ужин приглашают. Хотя… О, точно. Тот твой легендарный стейк! Нейтан уставился на него, словно пытаясь понять, идиот тот или притворяется. Затем тяжело вздохнул. — Саммер, мать твою… — Что? — невинно переспросил тот. — Ты первый начал. — Я имел в виду кол. Осиновый. Мы же гребаные вампиры! — Конечно. — Саммер примирительно поднял вверх ладони и поджал губы, подавляя смешок. — Конечно же, ты имел в виду осиновый. Я просто уточняю условия нашей совместной работы… — Условия простые, — отрезал Нейтан. — Ты не лажаешь, а я в тебя не стреляю. — Это уже звучит не так романтично, как кол, — вздохнул Саммер. Наставник закатил глаза и прибавил газу. — Все, заканчивай свой цирк. — Он кивнул на папку с материалами. — Завтра первым же делом, пока не закрылись магазины, покупаем тебе приличный костюм. Потом встречаемся с Бреннером. Мне надо понять, кого он подозревает и кто вообще будет на этой свадьбе. — Костюм? — разочарованно протянул Саммер. — Да. И куртку. И ботинки. Будем тратить твой аванс. — Аванс? — оживился Саммер и принялся потрошить папку, откуда тут же выпала пачка банкнот. — Сколько тут? Блэк, придерживая руль одной рукой, потянулся, ловко выхватил конверт и сунул его в во внутренний карман куртки: — Не так быстро! Ты уже сегодня получил свою порцию финансовых радостей, забыл? А эти деньги пойдут на дело. А то вдруг еще решишь алименты заплатить. Но выражение лица Саммера — эта смесь упрямства, расчета и надежды — ясно дало понять, что именно это он и собирался сделать. Нейтан покачал головой: — Понимаю твое желание покрасоваться баблом перед бывшей, но сначала — необходимые для работы траты. Я не собираюсь еще и одевать тебя за свой счет. Даже… после десяти колов. — Так вопрос все же в количестве? — хитро прищурился Саммер. Нейтан театрально запрокинул голову: — Боже, за что мне это… — Шучу-шучу! Слушай, может хоть музыку включим? — Убери лапы от магнитолы. — Почему?.. — Потому что если ты опять включишь свой пубертатный депрессивный тяжеляк, я тебя высажу. На какое-то время в салоне повисла тишина. — Нейт? — М-м? — Я все еще голоден. Тот алкаш, ну… не очень был сытный. — Знаю. Мне тоже надо. Поедем к старым докам, там всегда ночью кто-то шастает… и нет камер. Саммер кивнул. Какое-то время они ехали молча, а затем он все же спросил: — А как ты думаешь… Там, у Гатти… я сильно налажал с этим вторым Заветом? Нейтан на мгновение задумался. — Если честно, мне даже показалось, что он только рад был поводу прочесть нотацию. Ты хотя бы не пререкался с ним, а это уже плюс. — Еще бы я с ним пререкался! Он меня пугает до усрачки. А как вообще, ну… работается на него? Саммеру показалось, что Блэк едва слышно вздохнул, прежде чем ответить. — Работается как работается. Фургон свернул с главной улицы. Огни центра остались позади, и дорога стала темнее, а здания — ниже. Саммер некоторое время молчал, глядя в окно. — То есть… нормально? — спросил он. Нейтан пожал плечами: — Он держит наш город в порядке. А для бывшего солдата вроде меня порядок — это уже больше, чем “нормально”. И хотя наставник сказал это спокойным, почти равнодушным тоном, Саммер все же заметил, как в нем проскользнуло что-то странное: не то усталость, не то сожаление. — Это звучит не слишком обнадеживающе. — Я и не собирался обнадеживать, — усмехнулся Нейтан. Фургон остановился на светофоре. Салон фургона оказался залит тусклым багровым светом. Блэк некоторое время смотрел вперед, на пустую дорогу. — Знаешь, у префекта Гатти есть одна полезная привычка, — наконец произнес он. — Он не любит сюрпризы. И если ты работаешь на него достаточно долго, начинаешь понимать, что он от хочет от членов Игниа Ноктис. — И что? — Чтобы они делали свою работу. — Нейтан повернул голову в его сторону. — И не задавали лишних вопросов. Саммер тихо фыркнул: — Намек понял. Светофор сменился на зеленый, и фургон снова тронулся. Дорога явно шла на понижение, а впереди, в свете луны, между темных прямоугольников производственных зданий и металлических кранов уже поблескивала озерная гладь. Вопросов Саммер больше не задавал, но даже в тишине, наполненной лишь урчанием мотора и поскрипыванием кожаной куртки Нейтана, когда тот переключал передачу, с приоткрытым окном, откуда уже потягивало сыростью и ржавчиной, он вдруг почувствовал себя до странного уютно. *** Лифт поднимался практически бесшумно и на удивление долго. Саммер стоял, прислонившись к стене кабины, и время от времени поглядывал на свое отражение в зеркале. В новой одежде он ощущал себя непривычно: на нем были темные брюки, рубашка и черный пиджак. Из-за воротника рубашки и из-под рукавов пиджака выглядывали татуировки. Волосы он, как смог, зачесал назад, и черные пряди блестели в люминесцентной подсветке. Нейтан стоял чуть позади и, скрестив руки, снисходительно наблюдал за подопечным. Блэк был выше почти на голову, шире в плечах, и здесь, в лифте, это было особенно заметно. На нем тоже была новая одежда: более строгая куртка и светлая рубашка, но он носил он это с таким непринужденным видом, будто всегда так ходил. Саммер не мог не отметить, как им обоим все это очень шло, хотя моральная травма, нанесенная чеком из магазина, все еще причиняла ощутимые страдания. Он в очередной раз, прищурившись, провел пальцами по волосам и поправил воротник рубашки. — Эй, нарцисс, может хватит любоваться отражением? — усмехнулся Нейтан. — Я просто хочу убедиться, — покосился на него Саммер. — В чем же? — В том, что выгляжу как человек, которого пригласили в дом к миллионеру, а не как тот, кто вчера пил кровь у бродяг в доках. А то если еще и Бреннер начнет высказывать за мой внешний вид… — Да? — выгнул брови Нейтан. — С каких пор тебе не все равно? — С тех самых, как меня стали окружать трехсотлетние снобы, грозящие расправой. — Да хорош уже крутиться, выглядишь… нормально. — Нормально, как мы выяснили, звучит не слишком обнадеживающе! — А тебе теперь еще и комплименты подавай? Расслабься, ты не на свидание идешь. Саммер еще пару секунд смотрел на свое отражение, прежде чем поправил воротник и отвернулся, тихо пробормотав: — В таком виде мог бы и пойти… Лифт плавно остановился, звякнул, и двери разъехались. Перед ними открылся огромный пентхаус. Почти весь этаж занимало единое пространство: каменный пол, высокие потолки, прозрачные стены. За стеклом раскинулся ночной Найтрейн с его бесконечным морем огней, улиц и небоскребов. Саммер невольно присвистнул. — Охренеть… Жалюзи на стеклянных стенах были подняты, а по краям рам виднелись автоматические панели с толстыми стальными створками, способные закрыться за секунды. — Как в аквариуме, — тихо пробормотал Саммер. — С бронированными стеклами, — сухо отметил Нейтан. — И с заслонками от солнца. — Все равно… — Саммер покачал головой. — Круто. В этот момент из глубины пентхауса к ним направился мужчина. Он был невысокий, хорошо сложенный, лет сорока на вид. Темные, чуть вьющиеся волосы были аккуратно зачесаны. Одет он был просто, но безупречно: темные брюки и пуловер поверх рубашки. На лице царила спокойная, теплая улыбка. — Господа, — сказал он, подходя ближе. — Мистер Блэк… и мистер Хэйл, если я не ошибаюсь? Он протянул руку. — Альберт Бреннер. Спасибо, что приехали. Рукопожатие было крепким, но не давящим. Саммер обменялся быстрым взглядом с Нейтаном. Он-то ожидал холодной надменности вроде той, что исходила от Гатти, но Бреннер выглядел так, будто искренне рад был их видеть. — Я благодарен Игниа Ноктис за помощь, — продолжил Бреннер. — Прошу, проходите. Он жестом указал на зону гостиной, где стоял длинный стол из темного дерева, вокруг которого располагались мягкие кресла. На стенах висели картины, стояли какие-то статуэтки, благоухали цветочные композиции. Интерьер был современным и довольно светлым, во всем чувствовалась рука дизайнера. В углу гостиной уютно мерцал электрический камин и располагался бар. “Зачем вампиру столько алкоголя?” — подумал Саммер, разглядывая ряды темно-зеленых бутылок на стеллажах со стеклянными дверцами. Но тут вспомнились слова префекта Гатти: “Он вдоволь наигрался в мир смертных…” Вампиров вроде Бреннера называли “ноктрумы” — а значит, он живет так, будто все еще человек. Ноктрумы зачастую имели бизнес, жили среди людей, работали в ночную смену, даже заводили отношения со смертными, но рано или поздно им всем приходилось уходить в тень. Выдумывать биографии, подделывать документы, менять место жительство, круг общения… Несмотря на ощутимое пренебрежение к ноктрумам, которое он уже успел уловить в рядах Игниа Ноктис, Саммер их понимал. Если бы не необходимость отрабатывать чертов “долг”, он бы наверняка попытался стать кем-то вроде ноктрума. И в первую очередь ради возможности продолжать налаживать контакт с Кэти. — Прошу, присаживайтесь, — сказал Альберт Бреннер и указал на кресла. Саммер и Нейтан сели. Альберт достал кожаную папку и аккуратно разложил несколько листов на столе. — Это те самые письма, которые стала получать моя невеста. Они приходят ей на электронную почту, в смс и лично сюда, к нам домой. Саммер подался вперед. Он уже видел распечатку одного из писем в деле, но теперь можно было осмотреть весь комплект. Почти все были краткими и приблизительно одного содержания. “Он чудовище” “Свадьба станет твоим последним днем” “Беги, пока можешь” “Ты заслуживаешь нормальную жизнь, а он отнимет ее у тебя” — Они начали приходить около месяца назад, — сказал Бреннер. — Как только мы с Беатрис объявили о помолвке. Сначала одно, потом еще несколько. Ничего конкретного, конечно… но формулировки становятся все менее изящными. Она бы вообще не обратила внимание, но… намеки слишком явные. И поэтому она поделилась со мной. — И она… — Саммер замялся, — в курсе вашей… природы? Альберт выдержал короткую паузу, прежде чем ответить. — Скажем так… — сказал он вежливо, — она знает достаточно, чтобы принять мое предложение. Нейтан слегка прищурился, но ничего не сказал. — Она встревожена, — продолжил Бреннер. — Я стараюсь ее успокоить, но подобные письма… действуют на нервы. Какую бы цель ни преследовал отправитель, одного он добился наверняка: Беатрис подумывала отменить свадьбу. Просто уехать куда-то, провести все тихо… — И почему не отменили? — со свойственной ему прямолинейностью спросил Нейтан. Бреннер отвел взгляд куда-то в сторону камина. Там, на стене, висела большая фотография женщины лет тридцати пяти — красивой, белокожей, в вечернем платье, с черными локонами до лопаток. То был постер к какому-то шпионскому боевику: в руках у женщины был пистолет, а взгляд пронзительных карих глаз направлен на зрителя с легкой полуулыбкой. Саммеру вдруг вспомнилось это лицо, он уже видел ее — в кино, в рекламе… Но не придавал значения. Он покосился на Нейтана, проверяя, заметил ли он постер, но наставник вновь смотрел в бумаги, словно ничего вокруг не существовало. Затем Саммер перевел взгляд на лицо Альберта, которое при взгляде на невесту смягчилось и стало каким-то мечтательным. — Потому что она заслужила достойный уход из смертной жизни, — сказал он просто. — Потому что мне хочется, чтобы у нее была свадьба, которую она заслуживает. Я ведь знаю, как она мечтала об этом. Чтобы все было красиво. Чтобы были гости... Он развел руками и улыбнулся. — Если я могу ей это дать, я дам. И не хочу чтобы кто-то этому помешал. — Кто будет присутствовать на церемонии? — спросил Нейтан, продолжая изучать письма. — Наши друзья. Акционеры, политики, люди искусства. Кое-кто из Голливуда… Ну и… несколько представителей нашего сообщества. — Кто именно? — Несколько старых знакомых, — спокойно ответил Бреннер и подвинул список гостей Нейтану. — И моя дочь Маргарет. Саммер поднял голову. — Ваша дочь? Вопрос вырвался невольно, автоматически, затем он неловко кашлянул и попытался уточнить: — В смысле… ваша подопечная или прям… родная дочь? Нейтан бросил на него предупреждающий взгляд, но Саммер уже продолжал: — Она тоже вампир? Бреннер не обиделся на прямоту. Наоборот, он слегка улыбнулся. — Родная, — спокойно сказал он. — И да, она одна из нас. Саммер таращился на него во все глаза, переваривая услышанное. Бреннер, заметив этот взгляд, пояснил: — Это случилось много лет назад. Маргарет была серьезно больна. Я получил разрешение на Обращение. Нейтан, до этого лениво листавший бумаги, вдруг остановился и поднял взгляд на Альберта. Саммер понимающе кивнул: — Получается, вы спасли ее. Бреннер улыбнулся чуть устало, но искренне, затем спокойно согласился: — Думаю, любой отец поступил бы так же. Болезнь развивалась слишком быстро, врачи не скрывали неутешительный прогноз. Я не мог позволить ей… просто умереть. Саммер снова опустил глаза на письма. — Конечно. Понимаю вас. Нейтан все еще сидел с неестественно прямой спиной и каменным лицом, но смотрел уже не на Бреннера и не на бумаги, а куда-то в окно. Саммер покосился на него, но тот вдруг встрепенулся и снова повернулся к столу. — Вернемся к письмам, — сказал он резче, чем следовало. — Вы пытались отследить источник? — Разумеется, — ответил Альберт. — И весьма тщательно. У меня есть специалисты, которые занимаются подобными вещами. Он коснулся пальцами аккуратно разложенных распечаток. — Электронные письма отправлялись через цепочку временных серверов. Использовались одноразовые адреса. К моменту получения… следов уже не оставалось. — Прокси, одноразки, зачистка логов, — буркнул Нейтан. — Ничего сверхъестественного для смертного, но затруднительно для сородичей, особенно тех, кто постарше. — Именно, — мягко согласился Бреннер. Саммер нахмурился, глядя на экран планшета, где было открыто одно из сообщений. — А смски? — Все смс были отправлены с предоплаченных сим-карт, — ответил Бреннер, — зарегистрированных на подставные личности. Некоторые активировались на считанные минуты, а после — исчезали. — Одноразки, — повторил Нейтан уже тише. Бреннер кивнул. — Бумажные письма доставлялись курьерской службой. Без отпечатков, без следов. Конверты самые обычные, бумага — тоже. В курьерскую службу заказы приходили в электронном виде все с тех же одноразовых адресов. Нейтан отодвинул папку. — Слишком аккуратно для простого фаната, — сказал он. — И слишком сложно для вампира. Впрочем, у них тоже могут быть “свои специалисты” для этих целей. Кто-то из сородичей знал о вашем намерении обратить мисс Дюваль? — Разумеется, — ответил Альберт. — Официально — Совет Старших и господин префект. Неофициально — все приглашенные сородичи. Я не упоминал об этом прямо, но несложно понять из контекста. И со всеми у меня вполне устоявшиеся, дипломатичные отношения. Ума не приложу, кому и зачем могло понадобиться угрожать моей невесте. Саммер вновь пробежал взглядом по текстам писем, задержавшись на подчеркнутых словах и странных оборотах “Ты должна жить полноценной жизнью!..” — Но ведь это не похоже на угрозу, — тихо сказал он. — Скорее… как будто кто-то пытается… предупредить ее. Нейтан бросил на него короткий взгляд, дернул бровью. — Или поиграть с ней. — Нет, — Саммер поморщился, покачал головой, сам не до конца понимая, что чувствует. — В этих сообщениях нет злости, здесь скорее… страх. И что-то личное. Бреннер едва заметно напрягся. — Это довольно смелый вывод, мистер Хэйл. Саммер пожал плечами: — Не знаю, я просто… чувствую. Может, у нее был поклонник среди вампиров? Нейтан фыркнул: — Великолепно. Теперь ты у нас еще и экстрасенс. Но взгляд его при этом оставался настороженным. Он снова открыл папку, пролистал несколько страниц, нахмурился: — Допустим, все-таки личное. И он знает ваш адрес, ее личный телефон и электронную почту. Знает о ваших планах, знает вас. Значит, это кто-то из узкого круга. Он поднял глаза на Бреннера: — И явно кто-то из наших. Тот выдержал этот взгляд спокойно. — Именно поэтому, — произнес Альберт, — я и обратился к Игниа Ноктис. Мне нужно, чтобы представители порядка лично присутствовали на церемонии во избежание возможных эксцессов. Нам… Он снова посмотрел на фотографию Беатрис. — Нам всем так будет спокойнее. *** Холл в старинном отеле, где должна была проходить церемония и банкет, был огромным, как бальный зал. Темный мрамор под ногами отражал мягкий свет люстр, стилизованных под старинные канделябры. Вдоль стен тянулись изящные готические арки, а между ними — высокие зеркала, в которых отражались силуэты гостей. Все было залито мягким, приглушенным светом от люстр и стоявших на столах свечей. Высокие своды арок уходили в полумрак, а между колоннами тянулись гирлянды из бордовых лент, хрустальных бусин, плюща и живых цветов: темных пионов и белоснежных роз. Пахло свечами, фуршетными закусками, вином, парфюмом. Звучала негромкая живая музыка со сцены, где расположился оркестр, шелестели одежды, слышался приглушенный смех, звон бокалов и приветственные возгласы гостей. Приглашенные заполняли зал медленно, с присущим их положению достоинством. Все мужчины были в костюмах, женщины — в элегантных вечерних платьях. На лацканах пиджаков Саммера и Нейтана поблескивали небольшие металлические значки — тот самый символ, который Саммер уже видел в зале суда: перевернутый крест, охваченный пламенем. Бессмысленное украшение в глазах смертных, но своего рода предупреждение для вампиров. Саммер заметил, как один из гостей, высокий мужчина с длинными светлыми волосами и бледным лицом, на мгновение задержал на них взгляд, едва заметно кивнул и отвернулся. Миловидная женщина в темно-зеленом платье при виде них чуть приподняла бокал в беззвучном приветствии, прежде чем раствориться в толпе. Теперь сородичи знали о присутствии на мероприятии представителей Игниа Ноктис. Саммер стоял рядом с Нейтаном и старался не слишком крутить головой по сторонам, но взгляд его все равно цеплялся за бокалы с вином, напоминавшем кровь, за бледные обнаженные шеи дам, а нос улавливал аппетитный запах еды, которую ему не суждено было попробовать. Он сглотнул и отвел взгляд. — Не пялься так явно, — тихо бросил Нейтан. — Как бездомный кот в рыбной лавке. — Да я и есть бездомный кот, — буркнул Саммер. — А вот рыбы чересчур богатые. Спорим, на вкус они поприятнее, чем те зачуханные девчонки из подворотни, которых ты для нас приманил? Нейтан едва заметно усмехнулся. — Даже не думай. Мы на территории Бреннера, а значит — никакой охоты. И нечего привередничать, любитель алкашей. Времени на поиск чего-то более изысканного у нас не было. Саммер закатил глаза и попробовал отвлечься. Толпа гостей приглушено гудела. Смех, звон бокалов, ненавязчивая музыка и разговоры сливались в единый шум. Но стоило чуть расфокусировать взгляд — и мир вокруг изменился. Окружающие краски поблекли, зато люди начали светиться. Женщина в черном платье, которая беззаботно смеялась у колонны, светилась мягким золотистым светом, но за ним мерцали тонкие зеленые всполохи. Она улыбалась, но внутри нее что-то постоянно тревожилось, искало выход. Пара у столика — мужчина и женщина — переливались густым красным, но не ровным, а рваным, с темными прожилками. Желание, смешанное с напряжением, даже с каким-то чувством вины — не самый приятный коктейль. Чуть дальше стоял пожилой мужчина с бокалом вина. Его аура была тусклой, почти выцветшей, с холодными серыми пятнами. Усталость, пресыщенность и что-то еще, тяжелое, как камень, запутавшийся в сетях. Саммер не просто видел это глазами, он буквально чувствовал, как это тянет, давит, цепляет его изнутри. Он потянул себя за воротник рубашки, словно ему вдруг стало не хватать кислорода, что для вампира было абсурдным само по себе. — Шумно тут, — пробормотал он. — Добро пожаловать на светское мероприятие. — Они все… — Саммер запнулся, подбирая слова. — Такие разные. У каждого внутри целая вселенная из чувств. Он снова посмотрел на зал — осторожнее, как будто боялся утонуть в этом ощущении. — У тебя как? — вдруг спросил он. — Ты же тоже это видишь. Не напрягает? — Что именно? — Все это, — он едва заметно повел бокалом. — Люди, эмоции… этот фон, когда читаешь ауры. Нейтан равнодушно пожал плечами: — Нет. — Вообще? — Вообще, — спокойно ответил он. — Они как лампочки. Горят — и ладно. Мне хватает понять, яркая или нет., трогать ее или пусть дальше светит. Саммер тихо фыркнул. — Как-то у тебя все просто. Ты либо очень хорошо абстрагируешься, либо у тебя все не так, как у меня. Мне, например, это мешает. Нейтан молчал. Саммер призадумался, затем продолжил уже тише: — Я думал, у меня с Зовом просто не получается, потому что я… ну… тупой. — Это все еще рабочая версия, — невозмутимо сказал наставник. Саммер фыркнул и пихнул его локтем. — Да пошел ты. А я вот сейчас понял, что не мог просто взять и…. заставить их. Потому что… — он поморщился, словно от боли, — я слишком хорошо чувствую, что у них внутри. Все эти эмоции… они слишком сильные. И продавливать их, как по мне… неправильно. Это как будто... - Саммер фыркнул, стараясь произнести это слово как можно небрежнее, - изнасилование через мозг. Нейтан некоторое время молчал и смотрел на него. Потом отвернулся обратно к залу. — Отлично, — пробормотал он. — Пить кровь, значит, — окей, а продавливать чужие эмоции — нет? Поздравляю, теперь ты странный даже для вампира. — Ну спасибо, — усмехнулся Саммер и тоже перевел взгляд в зал. Среди этого мягкого, пульсирующего света были провалы — темные, как выжженные пятна на цветастом ковре. Это были вампиры. Их было немного, около десятка. Они стояли особняком, почти неотличимые от людей — идеально одетые, спокойные, уверенные. Они не ели, не пили. Кто-то держал бокал просто для вида, едва касаясь губ. Среди них был тот самый длинноволосый вампир, который несколько минут назад поприветствовал их кивком. Для Саммера они были пустотой, черными дырами. Ему в голову вдруг пришел резонный вопрос. — А если Вивьен умеет видеть ауры вампиров, почему ее не отправили сюда? Это же… логично. Она ведь наверняка могла бы просканировать всех гостей, и мы бы быстро разоблачили нашего загадочного “поклонника”, если он вообще здесь. Нейтан окинул взглядом зал и задержался на группе вампиров у дальней стены. — Потому что… — он понизил голос до едва различимого шепота, — для префекта это не задание, а одолжение. Дин был прав, для Гатти это примерно как жалоба на шумных соседей. Ноктрум занервничал, и его просьбу решили “уважить”. Но не настолько, чтобы отвлекать от настоящей работы тех, кто действительно полезен. Саммер открыл было рот, чтобы поспорить с этим самоуничижительным заявлением, но Блэк пихнул его плечом и кивком головы указал в сторону входа. В дверях холла как раз появился сам Альберт Бреннер, и мгновенно привлек внимание всего зала. Как всегда с безупречной осанкой, он был тщательно причесан и облачен в черный смокинг с бутоньеркой на лацкане — маленькой белой розой с бордовой лентой. Он шел по залу уверенно, без спешки, улыбался гостям, пожимал им руки, целовал в щечку дам. Словно вовсе и не был вампиром. — Вот и главный герой вечера, — пробормотал Саммер, следя за его передвижением. Вскоре Альберт добрался и до их угла. — Рад вас видеть, — произнес он с искренним радушием. — Надеюсь, дорога не доставила неудобств. — Все в порядке, — коротко ответил Нейтан. Саммер улыбнулся в ответ и кивнул, стараясь выглядеть так, будто он каждый день бывает на подобных мероприятиях. — Церемония начнется после фуршета, — продолжил Бреннер. — Беатрис пока наверху, готовится. Я бы предпочел, чтобы все прошло… без неожиданностей. — Мы тоже, — отозвался Нейтан. Бреннер уже собирался что-то добавить, как вдруг его взгляд сместился за спину Саммера и в нем мелькнула нежность, как тогда, когда он смотрел на фотографию невесты. — Ну наконец-то, — произнес он, как показалось Саммеру, с облегчением. — Я уже начал волноваться. За спиной Саммера раздался стук каблуков по мрамору. Он обернулся и увидел ее — стройную, невысокую девушку, одетую в узкое черное платье. Она шла к ним не спеша, с вежливым интересом поглядывая по сторонам, словно искала кого-то еще. Ее темно-русые локоны, едва достающие до плеч, плавно колыхались в такт шагам. Она была красива, даже очень: пухлые губы, гладкая, белоснежная кожа без единой морщины или изъяна, большие, широко распахнутые глаза, нежные щеки. Но что-то в ней казалось Саммеру странным, будто бы неправильным, и вскоре он понял, что именно. Несмотря на строгие линии платья и макияж, она выглядела не просто молодо — она выглядела подростком. Саммер вдруг подумал, что она напоминала Гатти: такое же юное лицо, которое странно контрастировало с глазами. В них не было той холодной надменности, как у префекта, но взгляд казался не по возрасту внимательным, оценивающим, даже осторожным. Девушка остановилась в нескольких метрах от них, давая Альберту возможность подойти самому. — Маргарет, милая, — голос Бреннера потеплел, он подошел к ней и обнял, но не крепко, а осторожно, словно спрашивая разрешения. — Ты приехала. Она кивнула, не обняла его в ответ, но подставила щеку для поцелуя. — Здравствуй, папа. Да, конечно. Разве могла я пропустить такое событие? — Голос у нее был тонкий, почти девчачий, и при этом спокойный и уверенный. Маргарет посмотрела на отца, на бутоньерку, и мягко спросила: — Где же счастливая невеста? — Она наверху, собирается. У нее там целая толпа: стилист, визажист, подружки… — Ясно, — коротко ответила девушка. Лишь после этого она посмотрела в сторону Нейтана и Саммера, которые стояли чуть поодаль. Взгляд быстро ее скользнул по Саммеру, который стоял боком, задержался на Нейтане и остановился на значке. Бреннер коснулся ее руки, затем обернулся: — Дорогая, позволь представить: мистер Блэк и мистер Хэйл, мои… помощники на сегодняшний вечер. Она вежливо кивнула, но взгляд ее стал внимательнее, жестче. — Разумно. Рада знакомству с представителями Игниа Ноктис в Найтрейне. — Взаимно, — спокойно ответил Нейтан. Саммер молча смотрел на нее, ища какое-то объяснение ее поведению. Девушка внешне казалась спокойной, собранной, холодной… Ни капли тепла к отцу, который явно был к ней очень расположен. Ни “как дела, папа?”, ни “рада тебя видеть”. Все вежливо и формально. Может, для вампиров это нормально, но что-то внутри него отчаянно протестовало. Маргарет первой отвела взгляд, а он все еще смотрел на нее, не в силах оторваться, пытаясь понять. — Саммер, — негромко бросил Нейтан. Тот вздрогнул. — О, извините. Добрый вечер. Маргарет едва заметно кивнула и вновь повернулась к отцу: — Могу я увидеть Беатрис до церемонии? Альберт чуть замялся перед ответом. — Я очень хотел познакомить вас раньше, но боюсь, теперь только после церемонии. Когда я попытался пройти к ней полчаса назад, меня с позором выгнали. “Жениху не положено видеть невесту до свадьбы!”, — сказал он и с виноватой улыбкой пожал плечами. Маргарет чуть улыбнулась в ответ. — Конечно. Понимаю. Что ж, я пойду поздороваюсь кое с кем из старых знакомых. Приятного вечера, господа. Когда она ушла, растворившись в толпе гостей, Саммер с Нейтаном переглянулись и синхронно шагнули к Альберту. — Простите, мистер Бреннер, — тихо, едва слышно произнес Саммер. Нейтан строго взглянул на него, но промолчал, давая продолжить. — У вас не очень близкие отношения с дочкой, верно? Альберт теперь выглядел каким-то уставшим, словно беседа с Маргарет отняла у него много сил. — Маргарет, она... предпочитает жить самостоятельно, — ответил он так же тихо, явно тщательно подбирая слова. — С тех пор, как я всему ее обучил. — Она тоже занимается бизнесом? — спросил Нейтан. — Нет-нет, она… — Альберт посмотрел в сторону, где скрылась Маргарет. В его взгляде мелькнула тень. — У нее другие интересы. После обучения она захотела уехать. Я… не стал мешать. Он на секунду замолчал, затем добавил, чуть тише: — Она, можно сказать, ваша коллега. Работает в офисе Игниа Ноктис в Сиэтле. — В Сиэтле, — жестко повторил Нейтан после небольшой паузы. Он уставился прямо на Саммера и теперь обращался уже к нему, будто продолжая давний разговор. — Там, где находится тот самый отдел цифровой безопасности. В котором контролируют утечки информации о сородичах в Сети. В наступившей тишине Саммер ощутил, как все — ее поведение с отцом, ее собранность, ее взгляд, а также тексты писем — сложилось в одну картину. Логичную и неизбежную. Он медленно поднял взгляд на Нейтана, и они оба теперь смотрели друг на друга, как люди, которые уже все поняли, но пока что не произнесли вслух. — Слишком лично для простого “фаната” … — начал Саммер. — И слишком грамотно для большинства вампиров, — продолжил Нейтан. — Кроме тех продвинутых умников, кто работает в отделе цифровой безопасности. Ну или как-то связан с ними. Они оба повернулись к Бреннеру. Тот стоял, чуть нахмурившись и переводил недоуменный взгляд с Саммера на Нейтана и обратно. — Что-то не так? — спросил он. Нейтан шагнул к нему ближе, понизив голос: — Ваша дочь знает о планах обращения? — Думаю, она догадалась, когда получила приглашение, — ответил Бреннер. — Я не видел причин делать из этого тайну. Саммер поджал губы. — И она… не была в восторге, да? — Она не высказывала никаких возражений, — ответил Альберт уже тверже. — Во всяком случае прямо. Постойте, вы хотите сказать… — Да. Это она, — перебил Нейтан. — Маргарет писала вашей невесте те письма и смс. Бреннер смотрел на них, не понимая — или не желая понимать. — Вы хотите сказать, что моя дочь… — он оборвал себя, усмехнулся, покачал головой. — Это абсурд! Маргарет не могла…. — Могла, — отрезал Нейтан. — Она действовала осторожно, “на грани”. У нее есть доступ ко всей нужной информации и цифровым ресурсам Игниа Ноктис. И судя по тому, что мы сейчас наблюдали, у нее, черт возьми, явно может быть мотив. Альберт смотрел на него еще какое-то мгновение, словно пытаясь найти в логике Блэка хоть какой-то изъян. — Нет… — тихо сказал он, покачав головой. — Вы ошибаетесь. Маргарет не стала бы. У нее нет причин. Мы… — он запнулся, явно не зная, чем крыть. Но Нейтан уже не слушал. Он вдруг стал собраннее, жестче, взгляд его пробежал по залу, по гостям, а затем вернулся к Альберту. — Где именно сейчас находится Беатрис? Альберт устало провел рукой по лицу. Саммер ощутил, как грудь сдавило от сочувствия. — В номере, на верхнем этаже, — ответил Бреннер уже без прежней уверенности. — С ней стилист и… — Я понял, — сказал Блэк. — Значит, идем к ней. Перехватим Маргарет по пути. — Вы думаете, она способна пойти и сделать что-нибудь с… — Я думаю, она это делает прямо сейчас. Альберт застыл, внутри у него явно шла яростная борьба привычек, чувств, правил.... и страха. — Это… — он коротко выдохнул и впервые выглядел не как холеный вампир-миллионер, а как испуганный мужчина. — Это хреново. — Именно, — кивнул Нейтан. — Поэтому идем. А по пути пробуйте набрать Беатрис и предупредить, чтобы ни с кем не говорила и не выходила из номера. Во избежание эксцессов, так сказать. Он уже развернулся, когда Саммер окликнул его: — Нейт, подожди. Тот раздраженно обернулся. — Что еще? Саммер сделал шаг к нему, понизив голос: — Если Маргарет поняла, что мы ее раскусили, она не пойдет прямо к ней. Нейтан нахмурился. — С чего ты взял? — Потому что она не дура, — сказал Саммер. — Ты же сам это сказал. Бреннер переводил взгляд с одного на другого, все еще не до конца веря в происходящее, но рука его уже шарила в кармане пиджака в поисках телефона. Саммер продолжил, уже быстрее: — Она видела нас, поняла, что мы здесь не просто так. Значит, не пойдет по прямому пути. — Тогда куда? — Я не знаю, — честно ответил Саммер. — Но я попробую найти. — Ладно, — сказал тот. — Мы идем наверх, перекрываем прямой доступ. А ты… Наставник помолчал, задержав на Саммере взгляд, словно оценивая его шансы. Затем кивнул. — Ищи. И смотри, не наделай глупостей. — Да, сэр. — Саммер криво усмехнулся и отдал честь. А затем развернулся в противоположную сторону. Шум зала снова обрушился на его восприятие. Он на секунду закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, собирая запахи и звуки, выискивая те самые: стук каблуков и тонкий, едва уловимый шлейф ее духов. Людей было слишком много, звуков и запахов — тоже. Оставались только… чужие эмоции. — Куда ж ты пошла, Маргарет? — пробормотал он. Его взгляд скользнул по залу, расфокусировался, и сознание вновь погрузилось в пучину ощущений. В дальнем углу, откуда выходил персонал, двое девушек-официанток перешептывались между собой, излучая оранжевые всполохи раздражения вперемешку с любопытством. Саммер прищурился и заметил, как они поглядывали на одну из служебных дверей. Он направился в ту сторону, ловко лавируя среди гостей, попутно стараясь подслушать разговор официанток, но даже вампирский слух едва мог уловить их возмущенное шипение в этой мешанине звуков. Несколько гостей с любопытством обернулись на странного бледного парня с татуировками, который слишком уж быстро протискивался по залу и не вписывался в чинную, торжественную обстановку праздника. — …им сюда нельзя! Что скажет шеф? — Думает, самая умная… — …даже не обернулась! Девушки в черных рубашках и фартуках продолжали перешептываться и махали на дверь, откуда потягивало кухонным запахом. Саммер сделал глубокий вдох и скользнул туда, стараясь не привлекать к себе внимания, но все равно вызвал очередную волну возмущения у официанток. — О, а вот и еще один! У них там что, свидание?.. — услышал он вслед их шепот, а после — приглушенное хихиканье. Здесь, в служебном коридоре, звуки из зала мгновенно притупились. Было гораздо прохладнее и тише, стали различимы торопливые шаги персонала, да голоса поваров с кухни. Саммер остановился на секунду, прислушался к ощущениям, медленно провел языком по клыкам. Запахов по-прежнему было слишком много: духи, алкоголь, цветы, человеческие тела, пища… Он сморщил нос. — Ну же, вампирский нюх, не подведи… Саммер заглянул в первый коридор: тут было пустынно, гудели какие-то электроприборы за стеной. Пахло моющим средством и, едва уловимо, чем-то жженым. Во втором коридоре сновали официанты, слышался смех и звон посуды. Он замер, прикрыл глаза, стараясь отсечь все лишнее. И вдруг поймал его — тот самый, тонкий, с прохладной цветочной нотой аромат, принадлежащий Маргарет. Саммер повернул голову, ловя направление, куда она могла пойти. — Ладно… — пробормотал он себе под нос. И медленно пошел прямо по коридору. След здесь почти терялся, перебивался запахом жареного мяса и жира. Он уже почти остановился, как вдруг увидел несколько молодых работников кухни, которые собирали что-то с пола в углу. — Ты придурок, — посмеивался один из парней. — Девчонку видел, говоришь? Ты про нашу уборщицу Луизу? Второй, не менее молодой, с короткими светлыми волосами и красными ушами, смущенно оправдывался: — Да говорю же… Мне не привиделось! Парни смеялись, хлопали его по плечу и помогали собирать с пола осколки чашек. Саммер сощурился, считывая их ауру: у рыжего преобладало смущение, но еще улавливались отголоски вожделения и недоумения. Наверняка не каждый день в зоне персонала бродили хорошенькие молодые девушки в облегающих вечерних платьях. — Конечно… — тихо хмыкнул он себе под нос и пошел быстрее. Коридор сузился, стало гораздо тише и холоднее. Он прошел мимо служебного лифта и лестницы. Взглянул на ступени, прикидывая, могла ли Маргарет подняться по ним, но все же решил пройти проверить до конца коридора. И вот здесь, у двери с зеленой табличкой “Выход”, аромат духов вдруг стал чуть ярче. Сама дверь была приоткрыта, и из щели тянуло ночным холодом. Саммер остановился, облизнул губы. Его сердце, если бы оно еще билось, наверняка бы сейчас колотилось, как бешеное. Он знал: она там. Собравшись с духом, он толкнул плечом плечом дверь и вышел наружу. Холодный ноябрьский воздух сразу ударил в лицо. Где-то шумел город, но здесь, на служебном балконе, этот шум казался приглушенным, далеким. В воздухе уже кружились мелкие, едва заметные снежинки. Саммер остановился у двери, глядя на силуэт у перил, на эту тонкую фигуру в черном вечернем платье, которое было слишком легким для такой погоды. Волосы ее чуть шевелились от ветра, едва касаясь плеч. Маргарет держала телефон в руке, экран освещал ее лицо холодным голубоватым светом. Снежинки оседали на ее плечах и волосах и таяли, но не сразу. Она почти не двигалась, не ежилась от холода, не прятала от ветра обнаженную кожу и была похожа на статую. Саммер медленно шагнул вперед. Маргарет даже не повернула голову в его сторону. — Уже отправила свое сообщение? — спросил он ровным голосом. Только после этого девушка обернулась и медленно опустила телефон. — Ага, — прозвучал спокойный ответ. — А ты быстро меня нашел. Хороший вампир. Саммер скривился в горькой усмешке: — Так себе комплимент. Маргарет удивленно выгнула бровь, словно не ожидала такой реакции, и чуть склонила голову, рассматривая парня. Но промолчала. Саммер сделал еще шаг и остановился, решив, что лучше держаться на расстоянии. — Значит, я не ошибся, — сказал он. — Ты решила не подниматься к ней. Она кивнула. — Там опасно, слишком много ушей. А здесь — нет. — И тут есть запасной выход, — Саммер махнул на дверь. — И он тоже, — снова кивнула Маргарет. — Так ты что, скинула ей маршрут? Думаешь, придет? — спросил Саммер. — Я бы пришла, — произнесла Маргарет своим тоненьким, звонким голосом. Снег пошел чуть сильнее, оседая на ее темных волосах, и она повернулась к нему полностью, опершись спиной о перила. — А что, мой отец и твой напарник уже побежали спасать невесту? На последнем вопросе в ее голосе послышалась усмешка. — Вроде того, — сказал Саммер. — Но ты ведь не хочешь причинить ей вред, верно? Ты хочешь предупредить. — Предупредить… — медленно произнесла Маргарет, прислушиваясь к тому, как звучит это слово. — Забавно. Ты будто пытаешься оправдать меня в моих же глазах. — А разве я не прав? — нахмурился Саммер. Она выдохнула с легким смешком, на секунду отвела взгляд, затем снова посмотрела на Саммера. В ее глазах вспыхнула первая за встречу живая эмоция — упрямство. — Я не хочу эту глупую свадьбу. Я хочу показать Беатрис, что ее жених — монстр. Что его сердце не бьется, что он не стареет, что он питается жизнью других людей. Что однажды он и с ней… — она слегка запнулась. — …сделает то же самое. — То же самое, что и с тобой? — спросил Саммер. Маргарет замолчала, глядя на него, и в глазах этого странного вампира она прочитала то, к чему явно не была готова: понимание и сострадание. Девушка отвела взгляд и стряхнула капли с плеча. Саммер осторожно продолжил: — Ты злишься на него… За то, что он тебя обратил. — Это не твое дело, — холодно отрезала девушка, отворачиваясь к перилам и глядя на кружащиеся в оконном свете мелкие хлопья, которых становилось все больше и больше. Волосы и платье Маргарет становились все белее по мере того, как на них оседал снег. Саммер помолчал какое-то время, затем снова заговорил: — А что, если… она сама этого хочет? Маргарет раздраженно повела плечом, будто отгоняя эту мысль. — Не думаю, что она знает достаточно, чтобы принять правильное решение. Мой отец слишком… слишком правильный, слишком законопослушный, чтобы открыть ей всю правду. Саммер провел рукой по своим волосам, отряхиваясь. — Ну а если она скажет, что все равно согласна? Маргарет усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Тогда я хотя бы буду знать, что у нее был выбор. Она сделала паузу, затем прибавила: — В отличие от меня. Эти горькие слова повисли между ними, и Саммер стиснул зубы. Вот оно что. Выбор. Что-то внутри него болезненно отозвалось, но он пока не понял, что именно. Где-то наверху, над их головами, раздался звук открывающейся двери, но они не обратили на него внимания: наверняка кто-то из персонала парой этажей выше решил покурить. — А ты думаешь, у твоего отца был выбор? — спросил он наконец. — О чем ты говоришь? — раздраженно нахмурилась Маргарет, снова обернувшись к нему. — О том, что… да блин, ты серьезно думаешь, что он должен был просто дать тебе умереть, имея возможность спасти? — Саммер, сам того не замечая, повысил голос и сделал еще один шаг вперед, к перилам. Маргарет смотрела на него пару секунд и вдруг издала тихий, серебристый смешок. Вот только глаза не излучали радость. — Спасти?.. — переспросила она, все еще посмеиваясь. — Ты правда считаешь это спасением? Саммер молчал. Он и сам не знал правильного ответа на этот вопрос. Улыбка на лице девушки вдруг погасла и она вновь отвернулась, вцепившись своими тонкими белыми пальцами в каменные перила. — Он даже не спросил, нужно ли мне это спасение, — сказала она уже тверже. — Не спросил, нужна ли мне такая жизнь. Понимаешь? Голос Маргарет вдруг стал выше, пронзительнее. — Он даже не спросил! Она резко обернулась к Саммеру. — Ты понимаешь?! — ее глаза яростно вспыхнули. Телефон в руке хрустнул. Но Саммер не отступил, он лишь поднял руки в неосознанном жесте примирения. — Понимаю, — тихо сказал он. — Ничего ты не понимаешь! — она сорвалась почти на визг. — Откуда тебе знать, каково мне?! Саммер глубоко вдохнул, прежде чем ответить: — Потому что меня тоже никто не спрашивал. Маргарет замерла, уставившись на него своими большими глазами, так похожими на глаза Альберта Бреннера. Казалось, только теперь она впервые взглянула на него по-настоящему. — В смысле? — с нажимом спросила она. — Меня тоже обратили без моего согласия. Даже без официального разрешения. Просто… потому что кто-то решил, что может. Меня даже не спросили, хочу ли я работать на ваш Игниа Ноктис. Маргарет какое-то время смотрела на него, не моргая. Плечи ее вновь опустились, она вся как-то сникла и стала похожа на замерзшую уличную кошку. — И что? — спросила она. — Ты просто… смирился с этим? — Нихрена, — криво усмехнулся Саммер. — Я все еще зол. Он подошел к перилам, оперся руками о холодный камень рядом с Маргарет, опустил голову. — Я злюсь на него, на себя, на весь этот… — он махнул в сторону города, — гребаный сюр, в котором теперь живу. Маргарет молчала, но теперь она была повернута к нему лицом и не выглядела больше враждебной. — Я ненавижу это, — продолжил Саммер уже тише. Провел языком по клыкам и поморщился. — Этот голод, это тело, себя… И жизнь моя — полное дерьмо, если тебе станет от этого легче. Снег теперь ложился на его плечи, на волосы и таял уже гораздо медленнее. Они стояли рядом у каменных перил, словно статуи, оба слишком живые для мертвых и слишком мертвые для живых. — Но знаешь, что самое тупое? — Саммер посмотрел на нее. — То, что я все равно хочу жить. Маргарет внимательно посмотрела в его глаза. — Даже так? — тихо спросила она. — Да, — ответил Саммер. — Просто чтобы однажды… снова быть рядом с человеком, который… мне дорог. — И ты… — она чуть нахмурилась. Хорошенькое бледное лицо исказилось в искреннем недоумении. — Ты все равно его защищаешь? — Кого? — Моего отца! Саммер медленно покачал головой. — Я не защищаю, я просто… понимаю его. Просто знаешь… Когда речь идет о твоем ребенке… — он запнулся, но все же продолжил, — ты не будешь думать о том, правильно это или нет... Ты просто сделаешь все, чтобы он жил, какой бы эта жизнь ни была. Я… я знаю, о чем говорю. У меня тоже есть дочь. Порыв ветра разметал их волосы и подол платья Маргарет. Снежинки стали колючими, резкими, лезли в глаза. Маргарет моргнула, тряхнула волосами, так что они закрыли ее лицо. Саммер видел, как ее руки бессильно легли на перила. — Это… это не дает ему права… — Не дает, — перебил он. — Но… ты правда думаешь, что он мог просто смотреть, как ты угасаешь? Мог махнуть рукой и сказать: “ну ладно, пусть помирает”? Маргарет сжала губы, покачала головой. — Он должен был дать мне выбор, — прошептала она. — Да, — Саммер устало развел руками. — Может, и должен был. Но родитель никогда не выберет смерть для своего ребенка. Маргарет резко выдохнула, с глухим стуком ударила кулаком по перилам. — Он превратил меня в ходячий труп! Труп вечного подростка! — Скорее, он просто дал тебе шанс жить... Хреново, конечно, но жить. И это не делает его или тебя… монстром. Маргарет резко повернулась к нему, глаза ее вновь вспыхнули, но огня в ней теперь не было. Скорее, досада и бесконечная усталость. — А кто же тогда? Спасителем? — Да просто… — Саммер пожал плечами. — Твоим отцом. — А мне теперь что с этим делать? — тихо спросила она. — Что нам делать? Жить… вот так? Саммер тяжело вздохнул и потер рукой лицо, собирая с него снежинки. Затем честно ответил: — Видимо да, жить “вот так”. Искать свой смысл... У нас для этого полно времени. Она вдруг тихонько фыркнула. — Да уж… Этого у нас много. Саммер помолчал, а затем произнес уже чуть мягче: — И ты не одна. У тебя есть отец. Даже если ты злишься на него, даже если не хочешь видеть его… Он все равно у тебя есть. И он любит тебя. В воцарившейся тишине было слышно, как шумит ветер и шелестит о камень морозная пыль. Снег падал между ними, на них — и больше не таял. — Не у всех есть такой человек, — тихо добавил Саммер. И на этот раз дрогнул уже его голос. Маргарет медленно опустила взгляд, вновь спряталась за волосами. — …перестань, — послышалось из-за ее темной челки. — Перестань так говорить… Но в ее голосе послышались слезы. И в этот момент сверху с глухим стуком на балкон опустились две тени. Маргарет вздрогнула, а Саммер даже не шелохнулся: он уже знал, что они здесь. Пару минут назад он уловил слабый отголосок одеколона Нейтана и знакомое шуршание его пиджака. — Он прав, Маргарет, — прозвучал голос Альберта Бреннера. Девушка медленно подняла голову. Он стоял в нескольких шагах от нее, все такой же спокойный, в том же идеально сидящем смокинге, сейчас припорошенным снегом. Только глаза у него теперь были совсем печальные. — Папа… — выдохнула она. И на этот раз это прозвучало растерянно. — Давно ты тут? — Достаточно, чтобы… услышать то, о чем должен был догадаться раньше, — сказал он, осторожно шагнув к дочери. — Маргарет, я… я не знал, что тебе так плохо. Девушка какое-то время смотрела на него в изумлении, а затем неожиданно крикнула: — Не знал?! Ты правда не понимал этого?! Ты обратил меня в пятнадцать! Я даже повзрослеть не успела! Ни понять, кто я, ни влюбиться… — она споткнулась на мгновение, — …да вообще ничего не успела! Слезы выступили на ее глазах, но она уже не обращала внимание. А Альберт просто стоял и слушал, ссутулив плечи. Нейтан тем временем скрестил руки и отошел глубже в тень. — Я не просила жить так! Я не просила быть… этим! И ты не дал мне… — голос Маргарет сорвался, — …не дал уйти к маме. Альберт вдруг поднял голову и потрясенно уставился на дочь. — Я думала, что умру… и встречусь с ней, — сдавленно прошептала она. — Что это будет конец, избавление, логичное завершение всего, через что мы прошли. А ты… Она всхлипнула и закрыла лицо руками. — Ты даже это у меня отнял… Плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях. А на лице Альберта теперь не было ни следа той безукоризненной собранности, с которой он весь вечер принимал гостей, улыбался, благодарил и держал себя как светский человек, у которого все в порядке. — Маргарет… — позвал он хрипло. Она не убрала рук от лица, лишь плечи продолжали мелко дрожать. — Я не знал, — повторил Бреннер. И тут же, будто сам понимая, как глупо это звучит, повторил уже тише: — Я правда не знал. Я думал… Саммер, стоявший теперь чуть в стороне, видел, как тяжело ему даются слова. — Я только думал о том, что спасаю тебя, — сказал наконец Альберт. — А о том, что будет потом… я не думал. У меня было так мало времени, Маргарет… Я боялся не успеть. Я просто… сделал это. Я даже разрешение на обращение выбил уже потом, постфактум… Это было сложно. Но я не мог… просто смотреть. Саммер отвел взгляд и посмотрел на Нейтана в немом вопросе: “Нам точно нужно тут быть?” Но тот не глядел на него, он вообще смотрел куда-то вниз, в темный внутренний двор отеля. Маргарет всхлипнула, но не подняла головы. — Прости меня, — произнес Бреннер, протянув к ней руки в беспомощном жесте — то ли капитуляции, то ли раскаяния. — Прости, что решил за тебя. Прости, что не спросил. Прости, что… отнял у тебя право закончить все так, как ты хотела. Я просто… так боялся услышать «нет» и потерять еще и тебя, как потерял твою маму. Маргарет опустила руки и посмотрела на него заплаканными, такими по-детски беспомощными глазами. А затем сделала нетвердый шаг навстречу его рукам и уткнулась лбом в его грудь. — Пойдем отсюда, — наконец не выдержал Саммер и подпихнул Нейтана в сторону двери. — Ну же. Тот, к его удивлению, молча подчинился и распахнул дверь. И тут же замер: из кабины служебного лифта навстречу им, шурша длинным, бордового цвета платьем и сжимая в одной руке букет, в другой — телефон, осторожно вышла Беатрис Дюваль. Увидев двух незнакомых мужчин, Беатрис застыла и опасливо заозиралась, словно пытаясь убедиться, туда ли пришла. Но затем она заметила позади них силуэт Бреннера и тогда с видимым облегчением выдохнула. — Альберт… — Она зашагала к двери уже увереннее, ритмично стуча каблуками по плитке. Но затем заметила еще одну фигуру — хрупкую, заплаканную, с растрепанными волосами, в которых запутался снег. Беатрис остановилась, прижимая к груди букет, словно щит, и присмотрелась внимательнее. Она перевела взгляд на свой телефон, затем снова на девушку, у которой тоже все еще был зажат в руке телефон. А затем негромко, но уверенно спросила: — Это ты мне писала? Ты ведь… Маргарет, да? Маргарет выпрямилась, вытирая слезы. На мгновение в выражении ее лица снова мелькнуло то самое упрямство. Альберт по-прежнему обнимал ее за плечи, словно не желая прерывать этот хрупкий контакт. — Да, это я, — хрипло ответила девушка. Она сделала вдох, собираясь с силами, шагнула навстречу Беатрис. Плечи ее распрямились, она будто бы старалась снова выглядеть той уверенной в себе, отстраненной, взрослой Маргарет, а не заплаканной девчонкой. — Знаю, это глупо, мы ведь не знакомы лично. Но я все равно не хотела, чтобы мой отец сломал жизнь и тебе. Чтобы ты тоже жила… вот так. Беатрис внимательно слушала ее, чуть нахмурившись, но без осуждения или злости, скорее изучающе. — Как — “вот так”? — спросила она спокойно. И вот тут Саммер напрягся. Даже его скудного опыта хватило, чтобы понять, что разговор становился опасным. Он вспомнил слова префекта о том, что им придется сделать, если мисс Дюваль, зная о вампирах, по каким-то причинам откажется принять бессмертие. Нейтан стоял сбоку, в тени, и теперь уже не отводил взгляд, а внимательно следил за происходящим. Маргарет на секунду прикрыла глаза, подбирая слова. Она тоже не желала переходить эту черту. — Так - это где ты перестаешь быть человеком. Где не меняешься с годами. Где ты… — она запнулась, посмотрела на Беатрис почти с отчаянием, пытаясь донести до нее эту очевидную мысль — …существуешь, а не живешь. Беатрис продолжала внимательно слушать, хотя зубы у нее уже начали стучать от холода. Саммер невольно поймал себя на мысли, что следует хотя бы дать ей свой пиджак, вот только вмешиваться сейчас казалось неуместным. Альберт же стоял, опустив плечи, лицо его было нечитаемым и словно неживым. — Это не красивый фильм про вечную жизнь и романтику, — продолжила Маргарет. — Ты будешь все время голодна, будешь постоянно зависеть от… других. Будешь бояться сорваться, причинить зло, преступить правила. Беатрис, ты… не сможешь стать матерью и… останешься той, кем была в момент обращения... Навсегда. Беатрис медленно выдохнула и опустила букет. Она по прежнему стояла у открытой двери, где спереди был холодный, снежный балкон с двумя вампирами, которые могли стать ее семьей, а позади — теплый, освещенный служебный коридор и двое других вампиров, которые при любом неосторожном шаге могли стать ее палачами. А посередине стояла она — женщина перед лицом выбора на пороге двух миров. — Спасибо, — наконец сказала она и вдруг улыбнулась, как показалось Саммеру, с облегчением. Маргарет озадаченно уставилась на нее. — За что? — За твою честность, — ответила Беатрис. — И за то, что попыталась меня защитить. Странным способом конечно, но… Все равно спасибо. Маргарет, кажется, совсем растерялась. Она оглянулась на отца, затем снова посмотрела на его невесту — дрожащую, но все же подобравшую подол платья и шагнувшую вперед, на балкон, ближе к ним. Снег теперь падал и на нее тоже, касаясь тщательно уложенных черных локонов. — Я хотела… — произнесла Маргарет уже тише. — Хотела чтобы у тебя был шанс отказаться. Пока еще не поздно. — И я очень ценю это, — Беатрис подошла и ласково коснулась ее ледяной руки. — Но Маргарет… Я все равно хочу быть с твоим отцом. И я осознанно выбираю такую жизнь. Он все мне рассказал… ну, примерно так же, как и ты сейчас. Да и я не такая дура, чтобы не заметить, кто он. Во сколько ложится спать, чего избегает, какой образ жизни ведет. Я уже давно все поняла. — Ты… все равно хочешь этого? — почти с недоверием спросила Маргарет. Беатрис слегка улыбнулась — спокойно и тепло, хотя сама тряслась от холода. — Я хочу быть с ним, — сказала она. — И я знаю, что это значит для меня. И знаю, что нам вскоре придется исчезнуть. Мы все обсуждали, все продумали. Я готова. Альберт медленно кивнул, подтверждая ее слова. Маргарет какое-то время смотрела на них обоих, а затем выдохнула, резко и устало, и отвела взгляд. — Ладно… — пробормотала она. — Тогда… ладно. И вот в этот момент Альберт снова сделал шаг к ней и обнял. На этот раз крепко, уверенно, с видимым облегчением. Маргарет уткнулась лицом ему в плечо и сдавленно произнесла: — Но я все еще ненавижу все это. — Знаю, милая — ответил он, но лишь крепче обхватил ее, зарылся лицом в ее мокрые, припорошенные снегом волосы. — И ты имеешь на это полное право. Маргарет больше ничего не говорила, только стояла, вцепившись в отца. Снег оседал на черной ткани его смокинга, на их волосах, на каменных перилах. Где-то там, в стороне, шумел ночной город. Из окон зала, словно из другого мира, доносились приглушенные звуки музыки. Беатрис, осторожно отряхивая с платья снежинки, тихонько отступила к двери, давая им пространство. А Саммер стоял, прислонившись к стене коридора, и чувствовал, как внутри что-то странно заныло. Вот оно значит, как это выглядит, когда тебя все-таки есть кому обнять. Он отвел глаза, встряхнул головой, отгоняя эту дурацкую, непрошенную мысль. Чуть поодаль с каменным лицом, такой же промокший и холодный, неподвижно стоял Нейтан и явно был погружен в свои размышления. Они оба здесь были уже не нужны. *** Остаток вечера был похож на какой-то странный, сказочный сон. Люстры под потолком зала давали мягкий, приглушенный свет, свечи на столах мерцали, отражаясь в хрустале бокалов. Музыка звучала негромко, почти незаметно, как фон. Саммер стоял у стены, прислонившись плечом к колонне, и смотрел на гостей. Люди улыбались, переговаривались, кто-то поправлял костюм, кто-то снимал происходящее на телефон. Все было слишком нормальным, слишком человеческим, и от этого произошедшее на балконе тоже казалось Саммеру чем-то нереальным. Словно все это ему померещилось: снег, слезы Маргарет, тихое “прости” Альберта, дрожащие от холода руки Беатрис. Только влажные волосы и ткань пиджака напоминали о том, что произошло. Вот Беатрис под негромкую, торжественную мелодию медленно шла по проходу к украшенной цветами и драпировкой арке — живая, спокойная, с распущенными черными волосами, которые волнами ниспадали на обнаженные плечи. Ее темно-бордовое платье мягко шуршало при каждом шаге, ткань поблескивала в свете свечей и люстр. В руках она держала тот самый букет из темных пионов и белых роз, уже чуть повядший от холода. Альберт Бреннер стоял у арки — прямой, с чуть влажными волосами, с той самой улыбкой, с которой он смотрел на будущую жену, которая выходила за него, несмотря ни на что. Саммер видел, как он задержал взгляд на дочери, прежде чем протянуть руку Беатрис. И в его взгляде читалось все: волнение, любовь, отголоски боли и облегчение. Все такое… человеческое. А Маргарет сидела в первом ряду. Руки ее были чинно сложены на коленях, лицо спокойное, словно и не было того эмоционального выплеска на балконе. Только плечи ее выглядели чуть расслабленнее, чем раньше — а может, это Саммер уже сам себе надумал. Но ему почему-то очень хотелось в это верить. Нейтан рядом, чуть позади него. Руки его были скрещены на груди, а взор был направлен в зал, как и положено охране, будто он действительно следил за порядком, за поведением гостей, за Маргарет. Но вопреки своему обычному поведению, он ничего не комментировал, не отпускал ехидных замечаний происходящему, не поддевал Саммера. И это было… странно. Иногда Саммер оборачивался в желании заговорить, но что-то в его выражении лица останавливало парня, подсказывало: не сейчас. Что-то, чего он и сам еще не понимал. Поэтому оба просто молча наблюдали. Голос регистратора звучал ровно, торжественно, немного убаюкивающе. Саммер не слишком вслушивался в слова, но ему запомнилась одна фраза: “Любовь — это не просто чувство. Это еще и выбор. Быть рядом даже когда трудно, слышать, понимать и поддерживать. Выбор идти по жизни вместе несмотря ни на что”. Саммеру невольно вспомнилась его собственная свадьба: первая и последняя в его жизни белая рубашка, узкие черные джинсы и кеды с белоснежной подошвой; ее короткое, легкое белое платьице, скрывающее еще совсем плоский живот, косуха и растрепанный, как и они сами, букет. На церемонии они были только вдвоем, и это был их со Стеллой маленький бунт, побег от мира, который не одобрял их “залетный” брак. Ранний, поспешный, казавшийся тогда таким правильным выбор. Он помнил, как они смеялись, выходя из здания — громко, почти истерично, как подростки, будто только что провернули какую-то безумную авантюру. Помнил, как Стелла остановилась прямо на ступенях, пошарила в поиске сигарет, но, вспомнив про беременность, просто поправила волосы и сказала: “Ну вот, Хэйл. Теперь ты от меня никуда не денешься”. А он тогда ответил что-то глупое про то, что это она теперь влипла на всю жизнь. Они оба думали, что справятся, что все будет иначе, и что у них все получится. Он тогда и правда верил, что одной лишь любви достаточно. А теперь перед ним стояли Альберт и Беатрис — взрослые, спокойные, уверенные, и выбирали друг друга уже сознательно, зная о трудностях и том, через что им придется пройти. Беатрис произносила клятву первой. — Клянусь быть с тобой, — говорила она, и в зале мгновенно наступила тишина. — Не только сегодня, в этот вечер, и не только в этой жизни. Я клянусь быть с тобой в том, что понимаю, и в том, чего еще не могу понять. И если впереди у нас…. вечность — я хочу прожить ее с тобой. Слово «вечность» прозвучало странно, ведь обычно в таком случае говорят про жизнь, но Саммер понимал, что вся эта речь — еще одно подтверждение тому, что она понимает, на что идет. Альберт бережно взял невесту за руку, улыбнулся и тихо произнес: — Я клянусь быть с тобой рядом в горе и в радости. Во тьме ночи и в неизвестности, в свете дня и в том, что нам предстоит познать. Я буду рядом столько, сколько ты пожелаешь. И если однажды ты устанешь от этой вечности, я все равно буду благодарен за каждый миг, который ты разделишь со мной. Где-то в передних рядах тихо всхлипнула одна из подруг Беатрис. Кто-то из гостей улыбался, кто-то украдкой утирал слезу. Когда Беатрис и Альберт обменялись кольцами, гости зашумели, захлопали в ладоши. Вновь заиграл оркестр. Беатрис и Альберт неторопливо, нежно поцеловались — теперь уже как муж и жена. Саммер снова взглянул на Маргарет. Она не плакала и не улыбалась, а просто смотрела на отца и его невесту, как на что-то неизбежное, но в глазах уже не было того холода и отчужденности, как в момент их знакомства. И это почему-то казалось правильным. Потом музыка стала громче, гости начали вставать, задвигались стулья, зазвенели бокалы, послышались первые поздравлениям. Церемония закончилась. — Все-таки эта свадьба не такая уж и херня, — тихо пробормотал он себе под нос. Кое-кто из гостей-ноктрумов услышал это и бросил на него возмущенный взгляд. А Нейтан ничего не ответил и даже не повернулся к нему. Они оба все еще стояли у стены, когда Альберт направился к ним. Беатрис осталась позади, окруженная подругами, родственниками, улыбками и объятиями. — Господа, — произнес он, слегка кивнув. Нейтан ответил таким же коротким кивком, а Саммер сказал с улыбкой: — Поздравляю, мистер Бреннер. Бреннер улыбнулся ему в ответ и затем перевел взгляд на Нейтана. — Благодарю вас, — сказал он тихо. — За то, что присутствовали и за вашу… деликатность. — Это наша работа, — коротко ответил Блэк. — Полагаю… — Альберт слегка замялся, — в отчете не возникнет сложностей? Вопрос казался пустяковым, будничным, но Саммер понимал, сколько опасений за ним стоит. Нейтан ответил спокойным, ровным голосом: — Формально нарушений не было. Бреннер внимательно посмотрел на него, затем произнес: — Понимаю. В таком случае… я очень вам признателен. Он уже собирался уйти, но все же задержался на мгновение и добавил уже тише: — И… за остальное тоже спасибо. Правда. На этот раз он смотрел уже на Саммера. Тот, слегка смущенный, кивнул в ответ. Бреннер уже собирался было развернуться и уйти обратно к гостям, когда Нейтан все же задал вопрос: — Мистер Бреннер, когда именно вы обратили Маргарет? В каком году? Бреннер на мгновение призадумался, что-то подсчитывая в уме. — Кажется… в девяносто четвертом. Да. А… — он нахмурился. — Что-то не так? Нейтан медленно покачал головой. — Нет, ничего. Благодарю за ответ. Бреннер развернулся и ушел обратно в толпу — к новоиспеченной жене, к поздравлениями, к Маргарет, которая тоже встала и уже поджидала в стороне от остальных. Саммер проводил его взглядом, затем посмотрел на наставника. — Нейт, ты чего такой… — Нам пора, — грубо перебил тот. Саммер застыл, недоуменно уставился на него. — Что? — Задание выполнено, — отрезал Нейтан. — Нечего здесь больше делать. Он развернулся, даже не взглянув на него, и пошел к выходу. Саммер какое-то время еще стоял на месте, почесал затылок и пожал плечами: — Ну ладно. Пора так пора. И пошел следом. Холод вновь ударил в лицо, стирая запахи вечера. Снег все еще шел: мелкий, колючий, он цеплялся за ресницы, за волосы, набивался за воротник. Нейтан шел впереди, не оборачиваясь. Саммер, сунув руки в карманы, догнал его у парковки. — Слушай… — начал он осторожно, — вроде все неплохо закончилось, да? Нейтан молчал. Саммер неловко усмехнулся и продолжил: — Ну, в смысле… я думал, все закончится хуже. А ты… круто придумал с отчетом. — Просто часть работы, — сухо бросил наставник. — Да ладно, — Саммер немного оживился, радуясь что тот вообще заговорил, — ты же мог… Он запнулся, подбирая слова. — …ну, по-другому написать. Там же было до чего докопаться. И Маргарет бы влипла, и Бреннер наверняка тоже. — Мог, — буркнул Блэк. — Но не стал. Саммер на мгновение замолчал, но потом все-таки продолжил уже более мягким тоном: — В общем… Мне кажется, что ты правильно поступил. — Ты закончил? — Нейтан остановился у фургона и обернулся к нему. И от этого взгляда Саммера будто окатило ледяной водой. — С чем?.. — Со своей тупой аналитикой, — бросил тот, доставая ключи. — Я не… я просто… — замялся Саммер, инстинктивно отступив на шаг. — Просто что? — Просто… хотел сказать, что… — Парень растерянно замолчал, не понимая, как на реагировать на этот тон. Он уже и сам не знал, что хотел сказать. Нейтан смотрел на него пару секунд, затем отвернулся и процедил: — Садись уже. Дверь фургона громко захлопнулась за ним. Саммер едва успел пристегнуться, как Нейтан надавил на газ. Машина дернулась вперед слишком быстро для пустой ночной улицы. Пару раз Саммер ловил себя на том, что хочет что-то сказать: про Бреннеров, про Беатрис, спросить о том, что произошло наверху, пока они с Маргарет разговаривали на балконе… но каждый раз, взглянув на Нейтана, он передумывал. Тот вел машину, хмуро уставившись вперед, не курил, и выглядел так, будто любое слово сейчас лишь ухудшит ситуацию. Саммер откинулся на сиденье и молча смотрел в окно на то, как мимо медленно проплывал ночной Найтрейн: огни, вывески, редкие прохожие, прячущие лица от ветра и снега. Отчего-то все казалось каким-то далеким и чужим… как и тот, кто крутил руль на соседнем сиденье. Наконец, он не выдержал: — Слушай, у тебя все нормально? Нейтан сжал руль. — Саммер… — Нет, серьезно, — теперь в голосе парня уже слышалось неприкрытое раздражение. — Ты чего так завелся?.. В чем проблема? — В том, что ты слишком много болтаешь, — бросил наставник, даже не посмотрев на него. Саммер возмущенно засопел. — Я вообще-то… — Я сказал — заткнись! — рявкнул Блэк. Саммер вздрогнул от неожиданности. Внутри него уже поднималась знакомая горячая, опасная волна, которая побуждала немедленно огрызнуться — резко, зло, как он привык. Ударить словом в ответ, задеть, зацепиться. Он даже набрал для этого воздух в легкие, но… что-то все же его остановило. Саммер прекрасно помнил, чем обычно заканчиваются такие перепалки, и впервые ему не хотелось этого. Только не с ним. Поэтому он лишь стиснул зубы и отвернулся к окну, уставившись в темноту, борясь с желанием распахнуть дверь и выскочить нахрен из машины прямо на ходу. В груди неприятно заныло. Он мысленно прокручивал все, что случилось за вечер: разговоры, события, последствия. И не мог понять, что же все-таки пошло не так. В какой момент грубоватый, саркастичный, но в общем-то беззлобный наставник, к которому он уже привык, стал… вот таким? Вспышка ярости постепенно уступила место глупой, едкой обиде. «Я опять что-то сделал не так», — подумалось ему вдруг. Это было уже знакомое чувство — паршивое, внушенное еще с детства, с тех самых лет, когда его передавали из одной приемной семьи в другую, как неудобную вещь. Он на секунду закрыл глаза и в памяти вдруг всплыла безупречно вымытая кухня, серое пальто соцработника, сложенные на коленях руки хозяйки дома и ее массивный нательный крестик, выглядывающий из-за воротника блузки. Ее негромкий, но твердый голос: «Мы не можем оставить его у себя. Он дурно влияет на нашего старшего сына, Теда». Саммер тогда стоял в дверях, опустив голову, и сжимал в руках рюкзак с вещами. Тед в тот день так и не вышел из комнаты, и лишь потом, когда машина соцработника уже тронулась, показался в окне и виновато помахал ему вслед. Саммер провел ладонью по лбу, нажал на него, будто пытаясь выдавить из головы это воспоминание. До “Кровавой Мэри” они доехали в полной тишине. В квартиру тоже поднялись молча. Нейтан вошел первым, бросил ключи на столик у двери и, не раздеваясь, прошел в гостиную. Саммер закрыл за ними дверь, снял пиджак и какое-то время просто смотрел в спину наставника. — Ладно, — сказал он, сделав глубокий вдох для храбрости. — Я не хочу играть в эти дурацкие игры. Тот неподвижно стоял у закрытого ставнями окна и молчал, словно его здесь не было. — Нейтан, да скажи ты уже что-нибудь! Тот засунул руки глубже в карманы куртки. — Что ты хочешь от меня услышать? — Ну… не знаю. Причину, хотя бы, — Саммер шагнул вперед. — Я просто пытался поговорить, как обычно, а ты рычишь, будто я тебе весь вечер обосрал. — Не все вертится вокруг тебя. — Да? Только достается почему-то именно мне! Слушай, ну я же вижу, что… — Что ты видишь? — перебил Нейтан, выдергивая из кармана пачку сигарет. Саммер прикусил губу, сжал кулаки и постарался держать голос ровным. — Ну… что с тобой что-то не так. Нейтан медленно повернулся к нему, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. В глазах появился красноватый отблеск. — Значит ты, сопляк, теперь решил еще и во мне покопаться? — спросил он с тихой злобой. Саммер стоял посреди комнаты, чувствуя, как тщательно выстроенная стена из самообладания начала трещать. — Я пытаюсь понять, что с тобой творится! — А не надо понимать. — Почему?! — Потому что это не твое дело! Саммер дернулся, как от пощечины, замолчал. Затем все же тихо, почти беззвучно спросил: — Что, правда? Нейтан ничего не ответил. Саммер прикрыл глаза на мгновение, затем кивнул: — Ясно. Он уже развернулся, собираясь уйти в спальню, но остановился, сжал кулаки и все-таки обернулся. Глаза его опасно блеснули. — Раз так… скажи мне хотя бы одно, — произнес он, изо всех сил стараясь не сорваться в жалкую истерику. — В чем я провинился? Я правда… — голос дрогнул, и он шумно втянул носом воздух, — правда не понимаю. Саммер замолчал, осознав вдруг, как… беспомощно это прозвучало. Почти как “я больше не буду” в той самой, чисто вымытой кухне. Или как “я все исправлю, только не уходи” — в крошечной съемной квартире с новорожденной Кэти на руках. Нейтан ответил не сразу. Он какое-то время стоял, глядя куда-то мимо него с зажатой в пальцах сигаретой. Потом коротко, раздраженно выдохнул и наконец сказал: — Её обратили в девяносто четвертом. Саммер нахмурил брови. — Кого?.. — Маргарет. Нейтан медленно обошел диван и облокотился задом о спинку. — В том же самом году, когда я просил у Гатти разрешение обратить сына. Тишина в комнате показалась звенящей. Саммер не сразу понял, что стоит, открыв рот. — …Что? Блэк усмехнулся — коротко и безрадостно. Покрутил сигарету в пальцах, затем затолкал обратно в пачку. — Да. У меня был сын. В двадцать два он подсел на дрянь. Влез в долги, посадил здоровье, все как обычно. Года три я… пытался его вытащить. Бесполезно. — Он пожал плечами, будто говорил о чем-то будничном. — Когда стало совсем хреново, я пошел к префекту. Думал, что изменив его тело, можно побороть зависимость. У вампиров нет зависимостей, кроме крови. Остальное… — он подбросил в руке пачку, — просто привычки. Саммер потрясенно молчал, не смея издать хоть звук. — Мне отказали, — сухо продолжал Нейтан. — Что-то там про риски, про численность, про “не лучшее время”. Он хмыкнул. — А я, как хороший солдат, просто принял это. Как приказ. Саммер не двигался. Нейтан замолчал, глядя в пол. Потом медленно покачал головой: — А Бреннер… он просто взял и сделал. Плевать ему было на правила. Обратил — а потом уже договаривался, выбивал разрешение задним числом. Потому что мог. Потому что если у тебя достаточно денег и влияния… правила вдруг становятся рекомендацией. Он хрипло усмехнулся. — И знаешь, что самое паршивое? Я ведь наверняка мог сделать то же самое. Послать все к черту и обратить его… хотя бы попытаться. А потом уже разгребать последствия. Но… — Нейтан всплеснул руками и голос его стал вдруг тише. — Не сделал. А через полгода он умер. Саммер застыл, как оглушенный. Слова Нейтана прозвучали слишком спокойно, и от этого стало еще страшнее. Он медленно выдохнул, осторожно шагнул к нему ближе. Нейтан все также стоял у дивана, глядя куда-то в сторону. Саммер остановился рядом. Открыл рот, затем закрыл. Затем все же выдавил едва слышное: — Нейт… — Голос предательски сел, и он замолчал. Нет тут правильных слов, да и не будет. Просто пустота — огромная, черная пустота. Нейтан вдруг посмотрел прямо на него. Уже без злости, просто устало. — Сегодня на балконе ты сказал одну фразу, которую я все никак не могу выбросить из башки. Помнишь? “Родитель никогда не выберет смерть для своего ребенка”. Саммер сглотнул и растерянно уставился на него снизу вверх. До него вдруг дошло, как это прозвучало для Нейтана, и от этого захотелось врезать самому себе. — А я вот… выходит, выбрал, — бесцветным голосом продолжил Блэк. — Хреновый родитель, да? Саммер вздрогнул от этих слов. — Да ты охренел?! — невольно вырвалось у него. Он шагнул к нему вплотную, не задумываясь, схватил за плечи и встряхнул. — Ты себя слышишь?! Нейтан дернулся от неожиданности, но не оттолкнул его, просто смотрел. Саммер тяжело дышал, глядя на него с каким-то отчаянным упрямством. — Ты не выбирал его смерть! Ты же… пытался его вытащить! Не забил, не отвернулся… — он запнулся, пытаясь подобрать слова, но мысли шли какими-то рваными кусками. Саммер выдохнул, затем продолжил уже спокойнее. — Ты пытался… Он вдруг понял, как близко стоит, как сильно сжимает. Медленно, неловко он ослабил хватку, но руки не убрал, просто сжал его уже иначе. Бережнее. Хотя пальцы все еще дрожали. — Ты не выбирал, — повторил он уже тише, глядя в его глаза. — Тебе просто не дали другого варианта. Это не одно и то же, Нейт. Это, черт возьми, ужасно нечестно, и Гатти — просто древний кусок дерьма. Брови Нейтана поползли вверх, но он не сделал попытки поспорить. — Ты сделал, как тебя учили, — слова Саммера звучали уже почти шепотом. — Как считал правильным… Как умел. Нейтан отвел взгляд. — Хреново я, значит, умел, — буркнул он наконец. — На тройку. С минусом. Саммер быстро вскинул на него взгляд. Губы его дернулись в горькой, недоверчивой улыбке. — Тройка? — тихо переспросил он, дернув головой. — Это еще щедро. Нейтан едва слышно фыркнул. И это был первый звук за весь разговор, от которого Саммеру не захотелось сжаться в комок. Он наконец убрал руки с плеч наставника, но не отступил назад, а просто облокотился о спинку дивана рядом. И тишина между ними была уже не та, что в машине. Она, наконец, перестала давить.