Till the ice melt...

Не сходится...Что-то здесь определённо не сходится. У Мамаши, убитой не так давно выстрелом в голову, по словам Домовладельца не было никаких признаков "гостя", разве что уже после её смерти на кистях рук женщины обнаружили едва заметную красную сыпь. Диво что, она всё время держала руки скрещенными на груди или натягивала рукава до самых пальцев. По иронии, единственный признак, который был оставлен из внимания, оказался в её случае ключевым. А теперь эта странная ситуация с Кассиршей. Почему её глаза были красными? Не капилляры, а именно белки глаз целиком. Наводило на не самую приятную, но вполне логичную догадку. Но вспоминая их первую встречу, Учёная готова была дать руку на отсечение, что ничего такого не было. Она бы точно заметила! С другой стороны, а что тут такого? Вдруг она плакала? Или не спала прошлой ночью? С её соседями было бы совсем не удивительно, окажись это правдой. Но как же всё-таки она осталась жива после того, как пролежала весь день на улице в отключке? Может её подводит память? А может, Учёная сейчас просто ищет оправдания для очевидно подозрительных вещей, чтобы не обвинять того, кого считала хорошим человеком? И ведь если задуматься, то на момент того самого загадочного убийства, Кассирша была единственной, у кого не имелось соседей по комнате. То есть, если бы ночью она встала и пошла в кабинет, то этого бы даже никто не заметил! Все улики приводили к одному и тому же вердикту. И всё же, Учёная продолжала упорно их отрицать. Она не может просто вот так вот взять, пойти к Хозяину и сдать человека, подписав ему смертный приговор. Эти люди так стараются доверять друг другу...Что же будет с ними, если кто-то один разрушит это доверие? И неужто они не задумываются, что среди них всё это время был предатель? Почему всё выходит так, будто Учёная виновата в том, что кого-то здесь подозревает. Единственной спасительной соломинкой в этой ситуации была надежда на то, что возможно она знает не всё, возможно не видит всей картины. Ведь если подумать хорошенько, то в кабинет частенько захаживал Бандит, Полная Дама, Агрессор — уж кто кто, а эти точно способны на убийство, кем бы они там не являлись. И вообще, даже аргумент Могильщика, который буквально каждую ночь до той, роковой, ночевал в кабинете, был очень шатким и держался на одном только подтверждении от Гадалки, которая видела как он с жертвой поменялись комнатами на ночь. Но где доказательства, что ничего не произошло за ночь, пока она спала? Тем не менее, Могильщик был стопроцентным человеком, что снимало с него любые обвинения. А если посмотреть на ситуацию глазами окружающих, которые не могли быть уверены наверняка, то такая версия была самой логичной? Вот и выходит, что порой кажется — всё идеально совпало и задача решена, а на деле это ложный путь, а правда всё это время где-то рядом. И узнать её можно, только посмотрев на ситуацию под другим углом. Именно это и решила сделать Учёная. И за помощью она обратилась к человеку, который знал обитателей дома, пожалуй, даже лучше Хозяина за счёт того, что не прятался от людей в закрытой комнате, а постоянно с ними контактировал, по своей воле или же нет, неважно. Главное, что контактировал. Речь, конечно же, шла о мужчине из бара. С его же слов, он был самым первым постояльцем в доме, а значит мог знать что-то, чего не знают другие. Только захочет ли он всё это вспоминать? Учитывая, сколько смертей видел за время своего пребывания здесь. Но попытка, как известно, не пытка, и ради своего расследования Учёная была готова пойти на многое. Что ей стоит позадавать соседу парочку неприятных вопросов? В худшем случае просто придётся извиняться. Твёрдый кивок головой самой себе придал уверенности, и вот девушка уже стояла возле дивана в гостиной, опираясь спиной о шкаф. Как ни странно, в комнате они были вдвоём. Мёрзнущего нигде не наблюдалось. Но раз уж его сосед мог позволить себе спокойно глядеть уставшим взглядом в потолок, значит наверное не переживал по этому поводу. И хотя Учёной было любопытно узнать, где пропадал юноша, который большую часть дня проводил именно что на диване, свернувшись чуть ли не калачиком, сейчас перед ней стоял куда более важный вопрос. Поискать его можно и после. Повернувшись лицом к сидевшему перед ней человеку, черноволосая на выдохе изрекла слегка натянутое: — Слушай, — и увидела, как Есенин выпрямился, отрывая взгляд от потолка, кивая ей с вопросительным видом — я могу задать тебе вопрос? Она облизнула пересохшие губы. Взгляд Длинного был таким спокойным, совсем не хотелось его беспокоить. И точно так же, расслабленно, ни о чём не подозревая он ответил: — Пожалуйста. Чтобы сразу не шокировать соседа, Учёная решила действовать уже привычным методом. Подойти к основной теме медленно, как бы погружаясь в воду плавно, и давая возможность адаптироваться к сменяющейся обстановке. — Если не ошибаюсь, ты говорил, что был первым человеком, которого Хозяин впустил в дом? — в ответ ей утвердительно кивнули без лишних слов, — И получается, что ты знал каждого, кто был здесь с начала катастрофы? И тех, кто сейчас с нами и тех кого убили, тоже. Тут-то Есенин и заподозрил неладное. Нахмурился, и решил повнимательнее прислушаться к словам девушки, понимая, что такой вопрос она задала неспроста. Речь пойдёт явно не о погоде. — К чему ты клонишь? — в его голосе мелькнула тень подозрения. Дальше откладывать было нельзя, и поняв это, Учёная решила высказать всё прямо в лоб, чтобы быстрее покончить с этим. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне про всех людей, что умерли в этом доме. Реакция оказалась не такой уж бурной, как представляла себе девушка. Мужчина просто одарил её взглядом, в котором читалось что-то вроде: "ты совсем того, что ли?", но продолжительное молчание дало ему понять, что собеседница более чем серьёзна в своих намерениях. — Зачем тебе? — с тяжёлым вздохом спросил он, явно не желая рассказывать о таких вещах, но судя по снисходительному тону, не готовый отказаться. Это открытие придало Учёной уверенности. — Просто подумала, вдруг это поможет найти того самого "гостя" среди нас...Ну, о котором все говорят. Такой вариант Есенин явно не рассматривал. А потому всерьёз задумался об этой идее. И правда, вдруг он чего-то не заметил за предыдущими жильцами, будет не лишним пройтись заново по всем событиям, что произошли за время его пребывания здесь. И очевидно, что Учёная специально решила спросить именно о мёртвых, ибо если про тех, с кем она была знакома лично уже имелся хоть какой-то багаж информации, то о погибших она не знала совершенно ничего. Прошлое неразрывно связано с настоящим. А значит велика вероятность того, что этот разговор может пролить свет на ситуацию. Видимо, эта мысль посетила их обоих одновременно, и в конце концов Длинный согласился помочь и предоставить информацию.

***

Оказалось, что следом за самой первой группой постояльцев, собравшихся за три дня, куда помимо него самого входили Мёрзнущий, Наркоман и Маленькая Девочка, в дом пришли Кассирша и Могильщик — на четвёртую ночь, а затем Гадалка и ещё две женщины— на пятую. Балерина и Монашка были новыми персонажами в истории дома для Учёной. Впрочем, о первой она уже мельком слышала и знала, что именно эта особа была тем, кто принёс кота, а впоследствии получила свою порцию свинца оказавшись гостем. А вот вторая...По словам Длинного это была старая склочная бабка, рядом с которой было невозможно находиться ни морально, ни физически. Полная Дама была просто как божий одуванчик по сравнению с ней. Сварливая старуха была недовольна всем и всеми, кто её окружал, однажды даже потребовала сменить ковёр на полу — можете себе представить, как ахуел от такой наглости Домовладелец. Одно хорошо: прожила она здесь недолго. И хотя о мёртвых либо хорошо, либо никак, но Есенин был вполне честен с собой, когда признал, что на душе стало как-то легче, когда одним прекрасным утром он обнаружил её труп, лежащим в коридоре, прямо перед входом в гостиную. Если бы только не вид этого трупа...От которого передёргивало даже спустя месяц. Она была похожа на жидкую кровавую кашу, в которой плавали внутренности и раздробленные кости, как рыбки в пруду. И лишь по сохранившемуся тёмному балахону можно было догадаться, кому принадлежат эти останки. Создавалось такое впечатление, что она пыталась сбежать от опасности, но смерть настигла её буквально за порогом. В тот раз даже Хозяину стало нехорошо от увиденного. А Длинного тогда сам бог уберёг, ведь он умудрился задремать на кухне после пары банок пива. Возможно, пьянство было всё-таки не плохим вариантом проведения досуга. Вот и остались из подозреваемых только Мёрзнущий да Балерина. Первый, к слову, продолжал спать в своём углу дивана вплоть до момента, пока сосед не потряс его за плечо. При виде месива из крови, плоти и слипшихся с остатками костей органов, юноша выдал только немой шок, но не сказал ни слова. Расценили это как банальное оцепенение от сильного испуга. Ещё бы! Спал себе, никого не трогал, а тут проснулся и первое что видит — вот этот кошмар! Смерть Монахини быстро повесили на Балерину, а та и не сопротивлялась особо. Даже не стала скрывать, что была гостем всё это время. Может потому, что один её внешний вид уже наводил окружающих на эту мысль и к ней все относились с подозрением, а может просто была больной на голову. Последнее казалось более правдоподобным, учитывая, что при виде ружья прямо перед собой, она только расхохоталась на всю округу, едва ли не складываясь пополам. Домовладелец медлить не стал, и выстрел прогремел уже через секунду. Но вот что странно: лежа на полу в луже собственной крови, которая с каждой секундой становилась всё больше, Балетка сквозь предсмертные хрипы и истеричные смешки сказала какую-то очень странную вещь. Вещь, которую Есенин сразу и вспомнить не смог. Но так как Учёная просила рассказывать как можно более подробно, не упуская ни единой детали, он усердно напрягал свой мозг, раз за разом прокручивая в голове события давно забытых дней. И в конце-концов, что-то путное у него всё же сложилось. "Аха-ха-ха-ха-ха! Ты молодец! Ты угадал, я действительно гость!..Но ты всё равно облажался! Ты даже не представляешь, как облажался! Идиот! Идиот!..Ха-ха...ха...Ну чтож...Удачи тебе, хитрый засранец..." Последнюю фразу она буквально выплюнула из себя, харкая кровью. И вспоминая об этом сейчас, Длинный с удивлением заметил, что её взгляд в этот момент был направлен вовсе не на Хозяина, а будто бы куда-то позади него. Возможно, она просто смотрела в пустоту, не желая ничего видеть перед своей смертью. Этот случай ясно дал понять, что угроза в виде "гостей", это ни разу не шутка и не выдумка с простора голубых экранов. Они реальны, и представляют огромную опасность. И оставшиеся в живых люди восприняли произошедшее как знак. Знак, что им следует соблюдать осторожность и держаться вместе. Тогда и стартовала эпоха бесконечных проверок, которые поначалу все считали за бред. Но даже это не спасло их от череды смертей. И следующей жертвой стал бедолага-турист, который забрёл сюда по чистой случайности, и искал где бы перекантоваться на время. Его обнаружили на кухне едва ли не обезглавленным. Вернее голова всё же была, но на шее имелась настолько глубокая рана, видимо от укуса, что держалась она буквально на соплях. На тоненьких ниточках натянутой кожи и плоти. Ему будто бы башку отгрызть хотели. И трудно сказать, кого было жаль сильнее самого почившего, или Гадалку, которая первой обнаружила тело и от неожиданности едва не потеряла сознание. Не то, чтобы она была очень впечатлительной, напротив дама с картами проявила себя как человек явно не робкого десятка, но кажется в этот раз она столкнулась с чем-то, что было явно выше её сил. Два дня искали мерзавца. И им оказался дутый мужик, больше похожий на полноценный шар, или человека, проглотившего спасательный круг. Этот тип пожелал устроиться в ванной, где на тот момент был один только Наркоман. И даже со всей лояльностью последнего к чужим странностям и привычкам, любитель дунуть честно признавался, что ему неприятно находиться рядом с этим человеком. Называл он себя Солнечным Фанатом, говорил всякую чушь про Солнце и его силу над нами, и что куда хуже полностью игнорировал существование такого понятия, как личная гигиена. Никто его и не подозревал особо, пока мужик сам не спалился, по пьяни сказав соседу, что у него откуда-то появилась запёкшаяся кровь под ногтями. Странно, ведь ран на его теле не было, да? Вот и отошёл на встречу к своему обожаемому Солнцу. А дальше уже шло то самое убийство, которое застала Учёная. Человек, коего она уже привыкла называть "труп в белой футболке", ибо этот элемент одежды был последним, что можно было хоть как-то опознать, при жизни имел прозвище Темщик, ибо был аферистом и мошенником, вечно пытавшимся развести кого-то на бабки. И даже апокалипсис не помешал ему предлагать новым соседям "мутить темки". А потому репутация у него была где-то на уровне плинтуса. Немного отвлекаясь от основной темы, Есенин неожиданно с улыбкой вспомнил о том, как в своё время именно благодаря этому индивиду родился их непродолжительный, но очень успешный тандем с Могильщиком. Вдвоём они обыгрывали Темщика в карты чуть ли не каждый вечер, манипулируя на его алчности и желании отыграться, чтобы снова заставить дурака сесть в лужу. Пожалуй, это единственное хорошее, что было связано с ним. В ту роковую ночь он в конец рассорился с Гадалкой из-за неудачной попытки убедить её в том, что ей стоит начать продавать свои предсказания. Он наглухо отказывался верить в то, что своим делом она занимается от души, а не потому что хочет получить прибыль. Как итог, обозлённый Темщик пошел по соседям, чтобы найти того, кто согласится с ним махнуться. Сказал, мол, это дело принципа, и ночевать сегодня с этой ненормальной в одной комнате он не будет ни за что. Большинство его просто послали в направлении трёх небезызвестных букв, тогда как Могильщик, которому было глубоко плевать где спать и на чём, согласился и тем самым, вероятно, спас себе жизнь. Дальнейшие события уже были хорошо известны.

***

Новая информация ощущалась как глоток свежего воздуха, и Учёная бы искренне радовалась тому, что получила такой развёрнутый и подробный рассказ, если бы не тот факт, что во всём услышанном она не нашла ничего, что могло бы ускорить ход дела. Было даже как-то стыдно перед Есениным, которому пришлось вспомнить немало неприятных событий, уже успевших улечься где-то на подкорке сознания, явно не желая, чтобы их потревожили, а по итогу всё оказалось бесполезно. Но говорить об этом вслух она не стала. По крайней мере она теперь знала историю этого дома. Она никогда не видела и уже не сможет увидеть этих людей, и осознание этого порождало какое-то гнетущее ощущение внутри. Люди ушли, исчезли с этого света, а теперь их даже никто не помнит и знать не знает. Как ужасно. Черноволосая украдкой посмотрела на своего собеседника. А ведь он всё это застал вживую. Каким, должно быть, сильным человеком он был, раз до сих пор не сошёл с ума в этом доме, полном трупов. И словно прочитав её вопрос по одному только взгляду, мужчина неожиданно усмехнулся. Так просто и открыто, без намёков и полутонов, что девушка даже растерялась. — Не смотри на меня так. Всё не настолько ужасно....В конце-концов, такова история этого дома, и в некоторой степени я даже рад, что знаю её. Звучит как бред, но как будто у меня уже есть своего рода связь с этим местом...И потом, даже после всего этого дерьма, я жив, а это уже хорошо. Трудно сказать, кого он пытался подбодрить этим: Учёную или себя. Но судя по спокойствию в этих светлых кристально-голубых глазах, он точно не лгал. Взглянув на стену перед собой с потрёпанными обоями, с желтоватым отливом от тёплого цвета лампы, Учёная сразу вспомнила, как впервые пришла сюда и растерянно стояла на пороге, с опаской глядя на своих будущих соседей. А ведь тогда она даже не подозревала, к чему всё в итоге придёт. Воспоминания и правда штука сильная — черноволосая хмыкнула сама себе, задумываясь о том, что самое время поблагодарить Есенина за помощь. Даже если в итоге это не сдвинуло расследование с мёртвой точки. Но и слова вымолвить не успела, как их обоих отвлекла тень, мелькнувшая в дверном проёме. Как ни странно, это был вовсе не их третий сосед по комнате, а Могильщик. Заглянув в гостиную, он бегло осмотрелся, словно проверяя, есть ли тут кто, и когда столкнулся с вопросительными взглядами двоих присутствующих, то неспешно переступил порог, и слегка нервно потирая шею рукой, обратился к ним: — Вы только...сильно не пугайтесь, — уже одной этой фразы да ещё из уст человека, который всю жизнь был связан с мертвецами хватило, чтобы Учёная и Есенин перепугались не на шутку, но её продолжение шокировало их окончательно, — там в кабинете...лежат два трупа.

***

Ну чтож, вот "гость" и сделал свой ход. Пока они медлили и ждали, слишком боясь сеять хаос и недоверие, кто-то дождался наконец подходящего момента и решил нанести сразу двойной удар. И теперь степень паранойи у жильцов росла в геометрической прогрессии. Всё та же толпа, всё те же беспокойные лица, молящие взгляды друг на друга в безуспешной попытке найти спасение. Большинство жильцов, как обычно, собрались на пороге, боясь заходить внутрь, и всё та же компания смельчаков в лице Домовладельца, внимательно осматривающего тела погибших, Есенина, просто стоявшего у стены, глядя в пол, Мёрзнущего, который как обычно был холоден и безразличен к происходящему, а также Учёной и Могильщика. Последний честно высказывал ей, что думает о том, что каждый раз находить трупы не везёт именно ему, а та лишь кивала, не в силах выдавить из себя ни слова. Жертвами оказалась парочка, которой, без преувеличения желал смерти каждый человек в доме: Полная Дама и Агрессор. И возможно, люди бы даже вздохнули с облегчением от того, что наконец смогли избавиться от основных зачинщиков всей ссор в доме, если бы не то, насколько жутко выглядели их тела. Вернее, не тела, а останки. До этого Учёная была готова предположить, что Есенин откровенно преувеличил, когда говорил про кровавую кашу, в которую превратилась Монашка. А теперь — вот так ирония! — перед её глазами было живое, то есть не живое, доказательство его слов. Если бы не порванное тряпьё, что осталось от их одежды, то так сразу и не скажешь, что здесь лежали два человека. Преодолевая стойкое чувство отвращения, Учёная склонилась над огромной бардовой лужей, в которой дрейфовали смешанные в единую биомассу останки. Вот оторванный большой палец, судя по всему принадлежавший мужчине, а вот одна челюстная кость и рядом вторая. Обломок черепной коробки, глазное яблоко, что удивительно абсолютно красное и явно не из-за купания в крови. Скорее сосуды лопнули от давления перед смертью. Некоторые люди, не выдерживая такого зрелища просто отворачивались, зажмуривали глаза и выходили в коридор. В воздухе стоял такой режущий запах железа, что аж голова кружилась. И что удивительно, не было ни криков, ни вздохов, ни перешёптываний. Жильцы просто застыли в немом шоке при виде такой душераздирающей картины. Как бы они не презирали эту парочку, всё же предпочли бы их просто выгнать, но точно не убивать, тем более таким зверским способом. — И-их будто бомбой разорвало... — трясущийся голос Психа нарушил тишину, заставляя всех вздрогнуть, — м-мне даже как-то нехорошо от такого...Хи-хи... Было понятно, что дело дрянь, если даже человека, отмотавшего 10 лет в дурдоме, трясло от страха. Следующим не выдержал Энержека, имевший неосторожность подойти чуть ближе и наступить на оторванную часть тонкой кишки, которая отозвалась неприятным хлюпаньем у него под ногой, а серый носок тут же окрасился в красный. — Ой бля-я-я-я-я, — едва глянув вниз и увидев, на чём он стоял, парень как-то болезненно застонал, и его лицо будто бы сделалось на несколько тонов зеленее, — м-меня походу вырвет... Крепко зажав себе рот ладонью, он пулей вылетел в коридор, без особого труда обогнав людей в дверях. Где-то вдалеке захлопнулась дверь ванной, откуда доносились не самые приятные звуки, благо приглушённые, ибо тут уже было достаточно мерзких вещей, от которых хотелось вырвать себе глаза и воткнуть лезвия в уши, лишь бы не видеть и не слышать вообще ничего. По толпе прошелестело оглушающей волной неразборчивое лепетание, сливаясь в единый гул, из которого можно было разобрать только такие слова как "боже", "ужас" и "кошмар". Даже не верилось, что после такого у кого-то вновь появится желание оставаться в этой комнате. Хозяин брезгливо кривил губы, понимая, что ему ещё как-то придётся всё это отчищать, и дай бог если в доме найдутся хотя бы пару жильцов, готовых помочь с такой грязной работой, и не заблевать при этом пол от увиденного. Но среди всей этой атмосферы, пропитанной ужасом и гнетущей безнадёжностью от осознания того, что каждый из присутствующих может стать следующим, нашёлся таки человек, который не просто не был испуган. Скорее, он был просто в ярости. Гангстер стоял в стороне от всех, сжимая руки в кулаки и тяжело дыша. Глаза наливались кровью всё больше, когда оторвавшись от изучения останков, он пробежался взглядом по лицам остальных жильцов. Казалось, он был зол не на саму ситуацию, а на них. Презрительно фыркнув, мужчина вышел вперёд, кинул беглый взгляд на Учёную, в котором читалось явное разочарование, и усмехнулся, видя как девушка хмурится, стараясь казаться храбрее, а затем встал прямо рядом с Хозяином. — Как я и говорил ранее...Вы все просто кучка слабаков! — рукой провёл полукруг в воздухе, очерчивая всю собравшуюся толпу. Кого-то пугал его резкий тон, кто-то заметно злился, уже готовый рваться в бой, а кому-то просто было всё равно, — Если продолжите так же играть в эту игру с доверием и взаимопомощью, то все окажетесь вот здесь! Он демонстративно ткнул в кровавую кашу у себя под ногами. Некоторых особо впечатлительных личностей такая угроза напугала ещё сильнее. Казалось, он специально пытался запугать людей, довести до состояния полного отчаяния, чтобы были готовы перегрызть друг другу глотки в борьбе за выживание. Самое ужасное — у него успешно получалось. Все поглядывали друг на друга с подозрением и в то же время с опаской от того, что их тоже подозревают. Обстановка постепенно накалялась. И Учёной это очень не нравилось. Того и гляди начнут кидаться друг на друга, в попытках найти козла отпущения. Тыкать пальцем в каждого, кто не так посмотрел и орать "Ты предатель!", пока не дойдёт до критической точки. Бандит выглядел довольным своей проделкой. Смотреть на его хищный оскал было настолько невыносимо, что Учёная не выдержала. Она подошла к нему с неожиданным приливом уверенности, глядя прямо в глаза. — А ты не думаешь, что ты тоже можешь стать следующим? Голос девушки звучал надменно, почти издевательски. И мужчина в костюме уловил эти нотки, отчего ухмылка на его лице сделалась только шире и показались золотые коронки. — А ты что планируешь убить меня? — лихо, однако, он переводил стрелки, — Смелая девчонка, я смотрю... Один его шаг вперёд, и Учёная уже не чувствовала себя так уверенно, как прежде. Этот тип по телосложению и росту напоминал шкаф, и за его широкими плечами она не могла видеть ничего. Расстояние составляло считанные сантиметры. — Только ты учти, на будущее...Мне не составит труда вышибить мозги любому, кто встанет на моём пути. Его рука потянулась к лицу девушки, с явным намерением подцепить за подбородок, чтобы не смела отводить от него взгляд. Благо, та ловко увернулась. А благодаря своевременной реакции Могильщика, толкнувшего Хозяина локтем с очень красноречивым взглядом, дабы тот принял какие-то меры, уже через секунду к спине Гангстера оказалось приставлено дуло ружья. Не сказать, что тот сильно испугался, но рука дрогнула от неожиданности. — Да понял я, понял, угомонись! — фыркнул он, встретившись с суровым взглядом Домовладельца. Бормоча себе под нос что-то о том, какие же все тут немощные и бесхребетные, Бандит вышел за дверь безо всяких проблем, ибо испуганная толпа сама расступилась перед ним. Судя по матерному возгласу мужчины, кто-то всё же успел напоследок как бы случайно наступить ему на ногу. Но смуту в их маленьком обществе ему всё же удалось посеять. Всё это время царила такая тишина, что люди, уже привыкшие к миру и покою, были застигнуты врасплох очередной трагедией. Их словно окатили ледяной водой. Убийца был непредсказуем, и никто не мог понять, чем он руководствовался, когда выбирал место, время и жертву. Страх толкал всех на самые безумные предположения. — Н-не смотрите так на меня! — под давлением косых взглядов первым сдался Псих, в панике хватаясь за голову, — Вы же н-не думаете, что я это сделал?! Это н-не так! Н-нет так! Его дыхание стало таким шумным и учащённым, что было слышно даже на расстоянии. Вероятно, многие по неосторожности могли заподозрить в убийстве именно этого парня. И тяжело их винить. Вот только поглядывали и на других людей вокруг себя, не в силах сосредоточиться на одном подозреваемом. — Но кто? К-кто-то же из нас всё-таки... — Соблазнительница старалась говорить как можно более спокойно и собрано, чтобы не нагонять ещё большей паники, но её голос предательски дрогнул, а голубые глаза бегали туда-сюда, выдавая страх. Кассирша, стоявшая у неё за спиной всё это время и головы не подняла ровно до тех пор, пока не почувствовала пристальный взгляд Учёной на себе. Последняя сама не понимала, что её привело к такой мысли, и не сразу нашла в себе силы, чтобы отвернуться и не подавать виду, будто она её подозревает. Пусть это и было именно так. — Z ,sk d rkfljdjq dc` dhtvz! Rkzyecm! 'njn gfhtym vj;tn gjlndthlbnm! Иностранец тоже пытался как-то оправдаться, с ужасом осознавая, что его даже не понимают. Он зачем-то указал в сторону Психа, который уже забился в угол, боясь подозрений в свою сторону. Но кажется парень не пытался его обвинить, если судить по жалобному тону. Он предпринял ещё одну, уже более успешную попытку объясниться, но в арсенале у него имелось только пару базовых простейших слов, таких как "ты" и "я". — Я быть вместе... — дальше запнулся, всё ещё тыча рукой в дрожащего у стены юношу. Теперь всем стало ясно, что он пытался сказать. Эти двое были вместе всё это время, что автоматически должно являться алиби. — Да выдохни, — видя ужас в глазах Иностранца, махнул рукой Есенин, — и так понятно, что ты тут не при делах. Но кто? Один и тот же вопрос был задан уже неоднократно разными людьми за последнее время, но менее актуальным он от этого не становился. Учёная молчала, внимательно вглядываясь в лица каждого, в беспомощной надежде увидеть хоть какой-то мимический знак, быть может у убийцы дёрнется бровь. Но нет, все вели себя так же, как обычно. Основная масса людей паниковала, некоторые были в ступоре от страха, Хозяин задумчив и напряжён, а Мёрзнущий витал где-то в своём мире, словно происходящее вокруг его не касается вовсе. Никто себя не выдал. Все просто продолжали вопрошать, кто же убийца, будто бы это какое-то заклинание, которое должно помочь им вывести "гостя" на чистую воду. Эта вакханалия длилась до тех пор, пока в дело неожиданно не вмешался Могильщик с крайне интересным замечанием. — Послушайте, люди! — собравшись с мыслями выкрикнул он, привлекая всеобщее внимание. Споры на миг прекратились, и народ с надеждой уставился на мужчину, словно ожидая чудесного спасения, — Вместо того, чтобы ходить и спрашивать по сто раз "Кто это сделал? Кто это сделал?" — уж наверное, кто это сделал, вам не признается — лучше спросите себя: "А у кого была возможность это сделать?" Не все сразу поняли, что им пытаются донести, но прислушались, больше не крича друг на друга. И тут, на Учёную снизошло озарение. Вот оно! Точно! Неясно, случайно ли или намеренно, но он навёл её на мысль. — А ведь верно! — серые глаза аж засверкали под тонкими стёклами очков, — Почему бы нам не устроить опрос свидетелей? В доме столько людей, кто-то наверняка мог что-то видеть. И таким образом, мы сможем сократить круг подозреваемых до тех, у кого есть стопроцентное алиби. Идею приняли очень даже охотно, на ходу вспоминая, кто с кем был и кто кого видел. Было решено вначале закончить с уборкой, пока кровь ещё не въелась в пол, а уж потом пойти на обход, допрашивая каждого по очереди. А за это время люди успеют более или менее восстановить цепь событий. Учёная решила ничего не говорить о своих подозрениях. До тех пор, пока нет никаких существенных доказательств, она не собиралась подставлять другого человека. Да и большое сердце в ней явно сопротивлялось холодному разуму. У неё самой алиби есть, ибо утром парочка была ещё живой, а оставшееся время девушка просидела в компании Есенина. К ним в какой-то момент даже забежала Маленькая Девочка, пиная невесть откуда взятый мячик. Должно быть, в кладовке нашла — там чего только не было. Теперь с этих двоих все подозрения были сняты, а ребёнка, понятное дело, никто допрашивать и не думал. Впрочем и безо всяких свидетелей Хозяин охотно поверил словам Длинного, спросив его скорее как свидетеля, нежели подозреваемого. Кажется, произошедшее стало для Домовладельца последней каплей и теперь он был настроен очень решительно в своём стремлении вычислить "гостя" и воздать ему по заслугам. И не когда-нибудь там в далёком будущем, а именно сегодня. Здесь и сейчас.

***

Тяжёлое дыхание отдавалось шумным свистом в ушах, особенно в такой гробовой тишине, как сейчас. Коридор, прежде казавшийся слегка узковатым для нескольких людей, теперь стал настолько тесен, что стены будто бы сжимались, сдавливая пятерых человек, стоявших перед распахнутой дверью, за которой открывался вид на кладовую. Никто не верил в то, что происходило с ними в этот момент. Всё вокруг казалось каким-то бредовым сном. И тем не менее. Домовладелец, Учёная, Мёрзнущий, Есенин и Соблазнительница стояли здесь и с опаской глядели в маленькую комнатушку, откуда им отвечал такой же обеспокоенный взгляд усталых покрасневших глаз. И как вообще всё к этому пришло? Как они оказались здесь, в этой безнадёжной, удручающей ситуации, где Домовладелец трясущими руками держал ружьё, направляя его прямо на Кассиршу, сам не веря в то, что делал. Что он взаправду был готов убить хрупкую беззащитную женщину. Длительные разбирательства заставили пойти по очень извилистой и запутанной дороге, пока круг наконец не сузился, оставив всего одного-единственного подозреваемого. Иностранец и Псих неохотно, но всё же подтвердили, что не видели её в кладовой сегодня. И оправдания по поводу того, что она сидела в прихожей вместе с котом, которого заметила царапающим входную дверь, и не удержалась от того, чтобы потискать, звучали совсем неубедительно. К несчастью рыжий пушистый свидетель говорить не умел, и подтвердить слова Кассирши было некому. Среди жильцов были ещё несколько человек, которые на момент убийства могли находиться одни. К примеру, Подросток, Мёрзнущий и Могильщик. Но тех по крайней мере видели периодически появляющимися то в кухне, то в ванной, то где-нибудь ещё. Тогда как её — никто. И тут уж хочешь не хочешь, а подозрения в голове возникнут сами собой. Женщина даже не отрицала, что всё указывало именно на неё. И от того обвинять её было ещё больнее. — Я п-понимаю, как всё это выглядит... — лепетала она, потирая вспотевшие от волнения ладони, — но мне п-правда больше нечего вам сказать. Домовладелец впервые чувствовал себя так тяжело, осознавая, что именно ему предстоит вынести приговор. И обернувшись на четверых сопровождавших его товарищей, одарил их молящим взглядом, словно ждал, что кто-то возьмёт эту ношу за него. Но Есенин был занят тем, что пытался успокоить Соблазнительницу, которая сразу же кинулась на защиту подруги, едва узнав о подозрениях в её сторону, Мёрзнущий пребывал в полнейшей прострации и казалось даже не дышал, а Учёная нервно обнимала себя за плечи, не в силах даже глаза поднять на Хозяина. Как по закону подлости, именно на ней остановился его тяжёлый взгляд. — Что скажешь? — спросил он сипло, кивая в сторону кладовки, — Ты как учёный видишь у неё какие-либо признаки? Черноволосая осторожно покосилась в сторону Соблазнительницы. В её голубых глазах читалась отчаянная мольба. И она едва заметна мотнула головой, непрозрачно намекая, о чём просит девушку. "Не говори им! Прошу не говори им!" В горле пересохло. Что ей было делать? На Учёную смотрели две пары глаз с такой надеждой, словно она их единственное спасение. Перед ней стоял нелёгкий выбор, и какое бы решение она не приняла, в конечном итоге это всё равно разрушит чью-то жизнь. Говорить правду было больно и страшно, а солгать она просто не могла. Тем более, что уже знала ответ наверняка. — Да... — прозвучало так измученно, будто это признание из неё выбили под пытками, — Белые зубы, грязь под ногтями и красные глаза. Это то, что я заметила за последние дни. Домовладелец в неверии распахнул глаза. Он готов был поклясться, что проверял Кассиршу дважды с момента, как она пришла сюда, и помимо белых зубов ничего больше не заметил. Да и на те нашлось вполне разумное объяснение. Как неоднократно ранее замечал Мёрзнущий — прямо за окном дома висел баннер об отбеливании зубов, и поверить в то, что женщина просто была у стоматолога недавно, было очень легко. Сейчас создавалось такое впечатление, будто эти новые признаки появились по мановению волшебной палочки. Не мог же он в самом деле такого не заметить! Но Соблазнительница ожидаемо не приняла все эти аргументы и кинулась в атаку. К её чести, она не злилась, не кричала и не винила Учёную в её словах, просто пыталась хоть как-то уложить все эти признаки под оболочку нормальности и обыденности. — Но зубы же даже у Хозяина белые, посмотри сама. Можно просто сходить в стоматологию. Глаза красные от слёз, ты же видела, когда сидела с нами, не так ли? А руки... — она запнулась, слегка неуверенно оглядываясь на стоявшую в растерянности подругу, — ты кажется говорила, что порезалась недавно, и поэтому под ногтями следы крови? Та кивнула, но не слишком твёрдо, будто и сама уже была не уверена в том, что такое было. Что это не просто очередная попытка внушить самой себе, что она всё ещё человек. Учёная была не в силах даже посмотреть в глаза рыжеволосой девушки. В глубине души Соблазнительница понимала, что её оправдания звучат неубедительно, и все понимали, но сказать об этом было так тяжело и так больно, что никто не решался её остановить. — Я тоже хотела в это верить.. — девушка в очках крепко сжала трясущимися пальцами рукава своего халата, — Но у неё уже давно наблюдаются сильные провалы в памяти. И ещё, в тот день, когда мы сидели в кладовке...она сказала, что после того, как сбежала из дома, потеряла сознание и упала прямо на улице. А проснулась уже следующей ночью... Черноволосая то и дело прерывалась, от нервов теряя концентрацию на собственных мыслях. И в очередную паузу, пока она восстанавливала дыхание, в повествование вклинился Есенин. — Так а как же она могла выжить днём? Солнце же... Мужчина всплеснул руками и тут же растеряно замолчал, понимая, что похоже только что забил последний гвоздь в крышку гроба своей сожительницы, которая между прочим была тоже одной из первых. Он не хотел договаривать это предложение, и никто не хотел. Но пути назад уже не было. — Именно... — только и изрекла Учёная. И дальнейшие разъяснения тут были излишни. Но даже это неопровержимое доказательство не остановило Соблазнительницу в её стремлении защитить человека, которому она ранее клятвенно обещала, что всегда будет рядом, всегда займёт её сторону, даже если придётся пойти против всех. Именно это она и делала, изо всех сил старалась сдержать своё слово. — П-подождите...Возможно мы что-то не так поняли. — она вновь с отчаянием посмотрела в глаза своей подруге, словно надеясь увидеть в них ответ, но та как назло горестно отвела взгляд, — М-может ты просто что-то перепутала? Может это всё произошло за одну ночь, а тебе показалось, что ты проспала день? Она внушала себе и окружающим те же самые слова, которые всё это время вертелись в голове у Учёной, не давая ей пойти и сразу рассказать Хозяину о своих подозрениях. От этого в сердце будто раз за разом втыкали иглу. И даже не метафорически. В какой-то момент девушка поняла, что сердце и впрямь кольнуло, хотя никаких проблем с сердечно-сосудистой системой у неё отродясь не было. Винтовка дрожала в руках Домовладельца аки осиновый лист на ветру. Даже если он решит выстрелить, то в таком состоянии точно не попадёт с первого раза. А главное, он и не хотел стрелять. Даже понимая, что надо. Что это вопрос безопасности людей. Но неожиданно Кассирша подняла глаза. Так резко, так до безумия уверенно, словно её озарило. В уголках и без того покрасневших глаз заблестели слёзы, когда она увидела в каком состоянии пребывала её подруга. Девушка, что всегда отличалась хорошим самообладанием, спокойствием и терпеливостью, теперь казалось готова была впасть в истерику. Её плечи мелко трясло, пальцы постоянно теребили волосы, футболку и всё, что только можно, не зная за что ухватиться. А глаза буквально горели от страха, боли и отчаяния. Что-то сломалось в Кассирше в тот момент. Её взгляд стал таким...смиренным. Словно погас. Тихий отрешённый голос, прерываемый неровным дыханием, нарушил тишину. — Всё в порядке...Не стоит защищать меня...Я ведь уже сама поняла...ч-что я гость. В этот момент последняя нить надежды, что болталась в сердцах всех присутствующих оборвалась окончательно. Глухой удар раздался в собственной голове, отдаваясь протяжным гулом. Правда обрушилась на них, как тонна кирпичей. Пусть даже они и догадывались, пусть даже всё уже стало очевидно, всё равно если бы она только сказала что угодно, эти люди готовы были поверить, даже понимая, что позволяют себе жить ложью. Что угодно, но не это. Домовладелец перехватил ружьё поудобнее, наводя прицел. Признание сработало для него как триггер, и жалость отошла на второй план. Но он всё ещё не решался. Всё ещё медлил. В отличие от обезумевшей матери, что съела собственное дитя, Кассирша не нападала, не сопротивлялась, не пыталась сбежать, и просто стояла здесь в покорном молчании, готовая принять свою судьбу. Впервые за всё время в разговор решил вмешаться Мёрзнущий, о существовании которого все благополучно забыли в такой-то ситуации. — И ты утверждаешь, ч-что тех двоих людей, и мужчину, найденного месяц назад, убила ты? В его голосе слышались нотки сомнения. Будто бы он не доверял признанию женщины. Но кто в здравом уме будет брать на себя вину за три убийства, называясь "гостем"? И ради чего? Чтобы быть застреленным? Даже самый отчаянный безумец не пошёл бы на такое! — Н-не знаю... — Кассирша лишь беспомощно помотала головой, разводя руками, и её глаза забегали по комнате, фокусируясь на собственных воспоминаний, большая часть коих была покрыта пеленой, — я не п-помню этого...Мне к-кажется, что я вообще начинаю забывать всё, что с-со мной происходит...К-как сбежала из дома, как пришла сюда...А б-было ли всё это на самом деле? Ещё с момента признания Соблазнительница стояла в оцепенении. Она не могла поверить собственным ушам. Это какая-то ошибка...Да, это должно быть ошибкой! Потому что если это всё происходит наяву, то получается, что всё это время она жила бок о бок с "гостем", рискуя умереть в любой момент. Но ведь этого не произошло...Кассирша имела столько возможностей убить её, но за всё время их общения не дала повода усомниться в своей преданности и искренности. Разве такая личность могла оказаться предателем? — Нет! — рыжеволосая наконец ожила, закричав так громко, что стоящий сзади Есенин шарахнулся в сторону, запоздало зажав уши, в которых теперь стоял оглушительный звон, — С-стойте! Даже если это правда...Это не значит, что она м-могла...Я не верю, что моя подруга могла кого-то убить! Я знаю её! Я п-проводила с ней вместе каждый день! Вы должны поверить мне, прошу! Последние остатки самообладания покинули её, и девушка сорвалась на крик. Бороться с правдой, сказанной прямо в лицо она была не в силах, но вот в битве с судьбой даже не думала сдаваться. Она была готова залезть в костлявые лапы самой смерти, лишь бы не отдавать ей человека, которым дорожила больше всего на свете. Даже осознавая, что это бесполезно. Что с каждой секундой замешки, они просто продлевают свои страдания, Домовладелец всё же обернулся на Учёную, цепляясь за последнюю надежду. — Скажи мне...как ты думаешь, "гости" могут жить, не убивая людей? Черноволосая не дала себе времени на раздумья, понимая, что чем дольше медлит, тем тяжелее будет сказать правду. Она уже сделала свой выбор. И теперь пожинала плоды. — Нет. — твёрдое, отрывистое, словно удар топора, — Для них убийство это не столько выбор, сколько их сущность. Даже если "гость" попробует сопротивляться своей природе, он просто медленно начнёт терять рассудок, и в конце концов сорвётся. В ходе контактов с пациентами в лаборатории это подтвердилось... Она с ужасом вспоминала людей, которые говорили её коллегам, что никогда бы никого не убили, что сами боятся всей этой катастрофы и "гостей", а потом в одну ночь кидались на дверь в полном безумии, забыв кто они и что происходит вокруг. Они были словно оборотни, превращаясь в зверей, которые жаждали только одного: крови. А на утро сами не верили в то, что творили. Были и те, кто принимали свою сущность, и убивали охотно. Но Кассирша, определённо, не из таких. Она — жертва, которой не повезло получить роль палача. Не желая никому в этом мире зла, она всё равно представляет угрозу. И у этого кошмара не может быть счастливого конца. В голове Учёной мелькнула странная мысль. Вспоминая о том, как выглядели трупы всех троих жертв неизвестного "предателя", она внезапно пришла к выводу, что в отличие от агрессивной парочки, Темщик был убит совершенно другим способом. В исследованиях, сохранившихся у неё от работы с КЧС не было указано ничего о наличии особых методов убийства у определённого гостя, так что это вроде как не должно иметь значения. И всё же изуродованный, но цельный труп на контрасте с жидкой массой из останков имел слишком огромные различия. Но тогда выходит...в доме есть ещё один "гость"?! Стоило ли ей сказать об этом прямо сейчас? Ведь это всё равно не изменит того факта, что Кассирша тоже одна из них, а значит исход один и он неизбежен. Кого-то из них она всё же убила. Пусть и не помнила об этом. И пока Учёная медлила, будущее вершилось прямо на её глазах. Дуло ружья смотрело прямо в глаза женщины, стоявшей у самого порога. Вжав голову в плечи и обхватив себя руками по бокам, она казалась ещё более скромной и беззащитной. Металл поблескивал в жёлтом свете лампы, начищенный до блеска. У пули нет сердца, ей не будет жаль. Сзади слышались отчаянные крики Соблазнительницы, которая уже не могла справиться с собственными эмоциями. Слёзы градом текли по её щекам, и она была готова кинуться на Хозяина или даже самой упасть под пулю, лишь бы защитить ту, которой дорожила, как родной душой. Бедный Есенин был вынужден силой удерживать девушку, иначе этой ночью хоронить бы пришлось сразу двоих. Его глаза были закрыты, а губы что-то еле слышно шептали, возможно просьбы о прощении. Учёная привалилась к стене, держась за голову трясущимися руками и медленно спустилась на пол. В висках стучало, а барабанные перепонки буквально разрывались от громких женских воплей. Господи, что же это такое?! Почему всё должно закончиться именно так? Почему женщина, которая бы и мухи не обидела, всегда была добра и вежлива со всеми, переживала за чужих людей, как за родных, должна была умирать просто по вине жестокой судьбы? — Нет! П-прошу тебя, не делай этого! Я умоляю! Я с-сделаю что угодно! Я буду следить за ней, ч-чтобы ничего не случилось! Что угодно! Что угодно! Только не убивай м-мою подругу! Соблазнительница срывала голос, всеми силами пытаясь высвободиться из крепких длинных рук Есенина, но тот держал её так остервенело, что аж пальцы белели. Он знал, что должен это сделать, что таким образом он спасает ей жизнь. И всё равно, сжимал зубы до хруста и жмурился, ненавидя самого себя в этот момент. Кассирша едва заметно тряслась от очевидного страха перед смертью, но не кричала, не бежала и даже не закрывалась от направленного на неё ружья. Казалось, она куда сильнее боялась за свою подругу, то и дело поглядывая в её сторону, и чувствуя, как слёзы капают из глаз, видя девушку, которая всегда была такой смелой, такой уверенной, улыбчивой и чуткой, в состоянии близком к полному безумию. Безумию от горя. — Н-не плачь...Пожалуйста...Н-не надо так из-за меня... — шёпотом, лишённым каких-либо эмоций, кроме чёткого принятия и смирения, обратилась она к истерично рыдающей подруге, — Честно говоря...Лучше уж т-так, чем если бы я у-убила ещё кого-нибудь... Раздался щелчок затвора. Кажется, в тот момент все закрыли глаза. Пустой взгляд Кассирши был направлен куда-то назад, в сторону дальней стены, где стоял Мёрзнущий, единственный, с широко распахнутыми глазами. В полумраке его и без того скрытые под холодным фасадом эмоции становились и вовсе нечитаемы. Но кажется, даже он был шокирован. — Не-е-е-е-е-е-е-ет! Пронзительный крик раскатом пронёсся по дому, и кажется, слышен он был в каждом уголке, заставляя жильцов содрогнуться от ужаса. И в унисон ему прогремел выстрел. Точный и расчётливый выстрел прямо в голову. А за ним последовал глухой удар. Ружьё выпало из рук Домовладельца прямо на пол. И сквозь гул в ушах медленно доходило горькое осознание: очередная жизнь только что оборвалась у него на глазах.