Болезнь

***

Холодное, серое утро. Пробирает до костей. Окна не зашторены, но света так мало, что кажется словно ночь ещё не отступила, уступая утру своё законное место. Постель жжётся холодом, грубым, колким, охватывающим каждую клетку больного тела. Сандроне проснулась, искренне сожалея об этом. Горло драло. Она болеет уже вторую неделю, но не лечится. Зачем? Она не хочет выздоравливать. Она вообще ничего не хочет. Внутри лишь пустота, ничего, словно в ней и органов то нет. Девушка не собирается вставать с кровати, а какой стимул? Голод? О нет, нет-нет, она не завтракает, не ест вообще. Третий день. Голова болит и кружится, ничего не хочется. С усилием ей всё же удаётся покинуть кровать. Но для чего? Она сама не знает. Бесцельно шатаясь на ватных ногах по дому, ей искренне хотелось плакать, однако сил не было вовсе, да и она не имела права на слёзы. Шаг. Второй. Вот она на кухне, минуты летят, чайник свистит на плите. За окном бушует ливень. Чёрные тучи не мрачнее её настроения. Она заваривает чай дрожащими руками. Конечно, проливает заварку мимо кружки и не выдерживает. Кружка минует жалкие два метра разбиваясь о стену. Слёзы нахлынули на глаза, девушка свалилась с ног и разрыдалась. Тело трясёт, она не чувствует конечностей. Энергии хватило лишь на несколько минут злостной истерики. Обессиленная, лежащая на кухонном полу, она чувствует себя настолько жалкой, что хочется исчезнуть. Часы тикают на стене. Сколько времени она так валялась? Чёрт ведает. Наконец есть силы встать. Вторая попытка. Марионетка снова наливает заварку в новую кружку, заливает остывшей водой из чайника. Этот запах. Всё как в тумане. Последнее, что она видит – как её стошнило прямо перед собой. Темнота.

***

– Какой цвет выбрать? – задорно спрашивает Коломбина. – Мм, не знаю, а какой тебе хочется? – Пожимает плечами Сандроне, заваривая чай. – Это ведь твой подарок, он должен нравиться тебе, а не мне. Сандроне усмехнулась и протянула той кружку. – Тогда розовый. – Розовый? Чего это ты вдруг? – Он напоминает о тебе. Субретка улыбнулась, целуя свою девушку в щёку. Та моментально краснеет и оборачивается на неё с привычным хмурым лицом. – Я люблю видеть тебя такой. – Тихо посмеивается Богиня луны, прикрывая лицо рукой. – И саму тебя, конечно же. – Мх! – Фыркнула в ответ та, но всё же недовольно пробурчала. – И я тебя люблю, глупая.

***

Открывая глаза Сандроне отчаянно застонала. Снова выжила. Разочарованно поднимаясь с пола она смотрит на грязную столешницу и тяжело вздыхает. Нет сил. Она заставляет себя убраться. Хватило лишь на то, чтобы убрать собственную блевоту из желчи и крови. Девушка рухнула на постель. Из развлечений лишь серый потолок. Она почесала шрамы на руке и закрыла глаза. Во тьме лишь её силуэт. Невыносимо. Она открывает глаза и с силой бьёт по прикроватной тумбочке. Больно. Пробило на кашель. Температура ударила в голову. Озноб по телу. Сандроне легла на бок и свернулась калачиком. Одиноко, больно и холодно. – Ты тоже соскучилась ведь... – Изнывает она, царапая больное горло собственным голосом. – Ты же тоже скучаешь... Я верю в это...

***

Тёплая весенняя ночь. Запах свежей травы и цветов. Волосы развиваются на слабом ветру. Блондинка опустила голову, тяжело вздыхая. – Я не знаю, что чувствую, прости. – Виновато проговорила та. – Ты не можешь просто уйти вот так! – Протестовала Коломбина, пытаясь взять ту за руку, но когда она одёрнула руку, поняла, что это бесполезно. – Мы... Можем остаться друзьями. – Прости... – Сказав это она отвернулась. – Вычеркни меня из своей жизни, прошу тебя. Она оставила её.

***

Живот урчит, по телу разливается мерзкое тепло. Сандроне корчится от боли, но не встаёт. Нет сил. Нет желания. Нет смысла. На улице шумит дождь, сверкает молния, за ней гремит гром. Гроза. Она скучает. Жалеет. Ненавидит себя за всё. Ненавидит саму мысль, что её ненавидит та, кого она так искренне целовала, кого обнимала с самым сильным желанием и обожанием, та, чей запах туманил разум. Тошнит. В голове мысль: лишь бы не вырвать снова. Только не в кровати, у неё не хватит сил менять бельё. На кухне гора грязной посуды, в ванной полная корзина грязной одежды, в зале и спальне бардак, осколки стекла, коробки из под еды быстрого приготовления и даже бутылки из под алкоголя. На прикроватной тумбочке лишь одинокий градусник среди кучи кружек. Она не выходит из дома уже неделю. Она устала. – Я сдаюсь... Ты слышишь?! – Кричала она в пустоту. – Я не могу больше! Вернись, хоть на миг... Голос перешёл на шёпот. По холодным щекам горячие слёзы. Капли падают на постель. Она знает, что заслужила это, знает, что не имеет права даже умолять о прощении, но так больно. – Я сдаюсь... Только и могла шептать она, прежде чем отключиться вновь. Пустота.