Симфония мёртвых душ: Прощание.

Церковь. Играет орган, гости столпились вокруг молодожёнов. Невеста в белом струящемся по фигуре платье до пола склонила голову перед алтарём, разглядывая букет цветов в руках. Рядом с ней — жених, в чёрном классическом костюме, смотрит прямо на священника, читающего молитву. Люциус стоит со стороны невесты и сверлит её взглядом. Я же замер на месте и не отрываясь смотрю на молодожёнов. Невеста явно не хотела этой свадьбы, а жених вёл себя вальяжно, словно здесь он — король, а его супруга — рабыня. Хотя, точно сказать я не могу, ведь даже имени невесты я не знаю. Мой отец отправил меня на свадьбу вместе с Люциусом, чтобы мы поладили, хотя, честно, я бы лучше остался вместе с Розитой рассматривать белые розы в саду. — Согласны ли вы, Нола Робинсон, — вдруг громче обычного произнёс священник. — Стать законной супругой Дэвида Паркинсона? — Согласна, — твёрдо произносит Нола, не отрываясь от пола. — Согласны ли вы... — священник не успевает произнести слова, как его тут же перебивают. — Согласен, — Дэвид холодно окинул пришедших со стороны невесты, его металлический взгляд задержался на мне, но большего, чем грозный взгляд, я не получил. Священник закрыл Библию, поднял тёмные глаза на молодых и провозгласил: — Объявляю вас мужем и женой. Прошу, обменяйтесь кольцами. Нола повернулась к Дэвиду и обречённо вздохнула, когда её муж бесцеремонно одел на её палец кольцо из белого золота. Мне даже стало как-то жаль её. В уголках её глаз скопились слезинки, и я очень сомневаюсь, что этот брак был желанным для неё. Нола робко одела на его безымянный палец украшение. Я искренне сочувствовал ей, ведь примерно понимал, что она чувствует. Она вынуждена провести с нелюбимым себе человеком всю жизнь, как и множество девушек по всему миру, и это нагоняло на меня тоску. Молодые дамы обязаны выходить замуж за взрослых мужчин, которые так грубо и жестоко к ним относятся, обязаны рожать детей от них и лишать себя юности. Восхищённый зал рукоплещет. Они рады за молодожёнов и осыпают жену и мужа поздравлениями, только им обоим не до этого. Нола незаметно для всех вытирает подступающие слёзы, а Дэвид даже не прячет, как грубо стискивает пальцы вокруг её руки. Только этого никто не замечает. Или замечают, но просто не вмешиваются. — Он так посмотрел на меня, — сказал я Люциусу. — Он всегда такой...грозный? — Да, — сухо сказал он. Он не особо был рад тому, что он вынужден находиться здесь со мной. — Всегда. — Она не хотела за него замуж, да? — наконец спрашиваю, выдавливая из себя слова. — Она выглядит грустной, будто сейчас расплачется. — Думай так. Однако, должен сказать, она та ещё актриса, — Люциус наконец-то сдвинулся с места, но не по направлению к молодожёнам, а в противоположном. В другом случае, я бы последовал за мужем и женой, но сейчас я был серьёзно настроен на разговор с Люциусом. Не может же он вечно быть таким холодным и закрытым, верно? К тому же, может быть, я узнаю его лучше? Я последовал за ним, тот не обращал на меня никакого внимания. Люциус сунул руки в карманы, когда вышел из церкви. Я следовал за ним, как его преданная собачка, пусть мне это не особо нравилось. Далеко отходить он не стал и остановился у дороги. — Что ты имел ввиду? — спросил я, оказавшись позади него. — Сам как думаешь? — Люциус посмотрел по сторонам и достал из пиджака трубку. — Я вроде бы на одном с тобой языке говорю. Я поджал губы. Хамил он мастерски, этой своей способностью он частенько злоупотреблял, но я не мог ничего с этим поделать. — Хам. Ну что ж, поясни свои гениальные мысли для простых смертных. — Люциус хмыкнул на это и закурил. — А что пояснять? Ты и сам прекрасно знаешь, что в жизни всё и всегда делается ради денег. Тем более браки. Тем более с такой разницей в возрасте. — Но она была так несчастна. Родители выдали её против воли? — Я же сказал, что она прекрасная актриса. Ей бы в театр, — он выдохнул дым в сторону. — Неужели притворялась? Я не мог поверить, что эти слёзы и боль в её глазах — лишь хорошая актёрская игра. Я скорее поверю в то, что Люциус занимается блудом с горничными в своём доме, чем в это. — Тебя провести легче, чем ребёнка, — слишком просто произнёс он. — Ты пришёл на свадьбу со стороны невесты. Хорошо её знаешь? — меня правда волновали их связи. — Не твоё дело, — он выдохнул дым прямо мне в лицо, отчего я закашлялся. — Любопытство и кошку сгубило. Когда я наконец перестал кашлять, Люциус уже возвращался в церковь, и я понял, что разговор окончен. Я решил прогуляться. Мне нужно было отдохнуть от общества Люциуса. Он никогда не говорил много, но в его обществе мне всегда казалось, что он заполняет собой всё пространство, в котором находится. Причём заполняет не совсем приятными ощущениями. Под тяжестью моих стоп хрустела трава. Я заглянул в окно церкви и увидел мистера Паркинсона, который смотрел в то же окно, что и я сейчас. От неожиданности я вздрогнул и споткнулся о камень, упав на землю. Дэвид следил за моим падением всё тем же грозным взглядом, не меняясь в лице. Мне стало слегка не по себе, но я лишь встал и отряхнулся от пришипших ко мне травинок. Паркинсон скрестил руки на груди. Глаза цвета морской волны сверлили меня не хуже Люциуса, и я поспешил удалиться. И вот что ему приспичило в окна пялиться? У него свадьба, а он вместо того, чтобы проводить день с ней, пялится в окна. Лучше бы остался с Розитой. Она хотя бы не хамит мне и не сверлит взглядом. Хотя она во многом была лучше моего окружения сейчас. Я поспешил вернуться в церковь: нагулялся. Первой, кого я встретил, оказалась невеста — Нола Робинсон. Она бежала сломя голову, а я не сообразил сразу. Нола столкнулась с моей грудью и чуть было не упала на холодный кафель, но я, на удивление, быстро среагировал и схватил её за руку, не давая столкнуться с полом. Робинсон соображала быстрее меня, и уже через пару секунд ровно стояла на ногах и оттряхивала своё платье, попутно извиняясь: — Простите-простите... Не знаю, что на меня нашло, — на первый взгляд она показалась мне скромной, но вспомнив разговор с Люциусом я быстро насторожился. — Всё хорошо. Вы в порядке? — спросил я, оглядев её с ног до головы. — Да, спасибо, — быстро протараторила она и, оглянувшись, продолжила бежать. Я проследил за ней взглядом; она выбежала из церкви. С чего бы ей убегать с собственной свадьбы? Почему один я замечаю странное поведение обоих молодожёнов?! Нола и Дэвид должны быть в центре внимания сегодня, но гости почему-то совсем не замечают отсутствия Нолы и отстранённого поведения Дэвида? Глазами я пробежался по залу, выискивая Люциуса. Пусть хотя бы он объяснит мне, что происходит! Однако даже Люциуса я не увидел. Мне это точно не нравится. Определённо не нравится. — Не стой столбом, — Люциус подошёл сзади и взял меня за локоть, отводя в сторону. — Люциус! Что происходит? — воскликнул я, но позволил ему вести меня. — Любопытство и кош... — Любопытство и кошку сгубило, я в курсе, — перебил его я. — Но если ты сам мне не расскажешь, что происходит, я тебя сгублю сам и лично, ясно? Я не ожидал такой реплики от себя. Она вывалилась из моего рта сама, я даже не успел сообразить, что произношу. Люциус хмыкнул и оглянулся на витражи. — Я думал, она оставила эту затею, но нет, — он отвёл свои карие глаза от витражей и, причмокнув, добавил. — Ты видел Дэвида? — Вот недавно. В окно смотрел, а что? — А сейчас? Ты его видишь? Я непонимающе нахмурился, а после приподнял одну бровь. Оглядев всё помещение, я понял, что Паркинсона я не вижу. — Нет. Куда делся? И зачем Нола побежала на улицу? Люциус молчит. Я не понимаю его: почему нельзя прямо сказать без всяких намёков?! — Не молчи, — подстёгиваю его я, но Люциус кидает взгляд наверх, а после толкает меня в сторону. От неожиданности я упал на кафель, а Люциус следом за мной. Не успел я возмутиться, как услышал грохот. Обернувшись, увидел огромную люстру, упавшую на пол и... на нескольких гостей. Кровь разлилась по плитке, из под крепления светильника торчала женская рука. — Что происходит... — выдохнул я, пока Люциус уже встал и подбежал к тумбе, с которой схватил канделябр и запустил его в место, где до этого висело паникадило. Люциус Ракель попал в человека. Неизвестный стремительно упал на пол, пока остальные, ещё живые гости всполошились от падения люстры. Кто-то кричал, кто-то упал в обморок, а кто-то пустился в бегство. Ракель не стал преследовать упавшего с цепи, держащей люстру, а помог мне встать и снова толкнул, но уже к парадной двери церкви. Долго думать я не стал и тут же бросился к выходу, а гости потянулись за мной. На улице было жарко и душно, но я лишь снял с себя жилетку и вновь прильнул взглядом к церкви. Я наблюдал за каменным сооружением пристально, не сводя глаз. Так я простоял минуту и уже успокоился, когда самая высокая башня взорвалась. Обломки камней полетели вниз. Громкий женский крик за моей спиной оглушил меня настолько, что я почти не услышал следующего взрыва, уже в другой башне. Одна башня за другой взрывались, булыжники летели вниз, а деревянные предметы загорались. Вдруг я вспомнил, что Люциус всё ещё внутри. Чертыхнувшись про себя, я собрал волю в кулак и рывком забежал в главное помещение церкви. Осколки витражей уже валялись в хаотичном порядке на полу, деревянные скамейки были или разломаны или опрокинуты. Рядом с алтарём Люциус душил другого человека, обмотав вокруг его шеи цепь. — Люциус!.. — успел лишь крикнуть я, когда потолок между нами обвалился. Пыль залетела мне в глаза, я зажмурился и стал усердно тереть глаза. Я услышал быстрые шаги позади себя, а после меня подхватили двое мужчин и повалили на пол. Один из них вдавил моё лицо в плитку, а другой держал руки за спиной, а после в мою спину воткнули дуло пистолета. Мой нос громко хрустнул, и из него полилась красная жидкость. Я ловко пнул ногой человека, держащего мои руки, да так, что тот врезался в держащего мою голову. Я с трудом поднял голову, но увидев мужчин, я тут же поднялся на ноги. Один из них ударил меня канделябром по голове. Я подался в сторону от удара и чуть снова не упал, но удержался на ногах. Я быстро взял деревянную скамейку и бросил в них двоих. Один увернулся, а другой нет. Пыль не оседала, и я не мог увидеть Люциуса. В этот момент первый мужчина налетел на меня и попытался повалить на пол, я взял его за горло и прижал к стене, душа его. Удушье — дело долгое, и я, не задумываясь, ударил его несколько раз головой об стену. Тот быстро потерял сознание, кровь потекла из его затылка. Я бросил его на пол. Моей главной целью было найти Люциуса. Ракель не заставил себя долго ждать. Тот перебросил уже полумёртвого человека через развалины потолка, а после перелез и сам. Он взял человека за шкирку и потащил за собой к выходу. Я заметил, что из его лба течёт кровь и поспешил помочь. Вдвоём мы быстро вышли из церкви. Люциус бесцеремонно пнул полумёртвого, который после скатился по ступенькам на землю. Мы спустились следом за ним и, отдышавшись, обернулись на здание. Главное помещение взорвалось следом за башнями. Пыль и сажа пустилась нам в лица и глаза. Когда последствия взрыва осели на землю, я взглянул на бывшую церковь, в которую ходили молиться почти все люди в городе. От неё остались только развалины.