Между раундами.

***

      Приглушенный свет на кухне освещал старую мебель и рассудительные лица мужчины и женщины. Они явно были чем-то встревожены, судя по их позам. Мать, словно подстреленный лебедь, сгорбилась и подперла лоб рукой. Кожа на пальцах была потрескавшейся и неприятно шершавой из-за хлорированной воды и постоянного мытья посуды. Отец же стоял возле столешницы, оперевшись на нее всем весом. Его брови были сведены к переносице и создавали форму наподобие «домика». Крепкие руки были скрещены на груди, давая понять, что он явно был чем-то недоволен.       — Ты уверен, что это лучшее решение для него? — Карина говорила тихо, боясь разбудить младшую дочь.       — Уверен, — коротко, но вместе с этим твердо ответил Борис, выдыхая. Речь шла об Антоне, а точнее — о его новом увлечении.       Бокс — жестокое соперничество, где лидерство одерживается через кровь противника. Такой род деятельности был чужд Петрову, даже очень. Виной тому была замкнутость и нерешительность парня, давно отказавшегося от причиняющего вред спорта. Но при этом Антон обладал прекрасной выносливостью благодаря атлетике, которой он начал заниматься с самого первого класса. Да и в волейбол блондин играл неплохо, даже хорошо — сборная школы звала его в свою команду нападающим, но тот с горечью отказался.       Точной причины Петров назвать не мог, хотя подозрения были. Это началось еще в городе, когда он начал наблюдать ссоры родителей чаще. Подавленность и слабая стрессоустойчивость сильно повлияли на уверенность в себе, после чего он стал избегать выбора между первым и вторым — боялся критики и последствий. Мать пичкала его таблетками, но какой от них толк, если ее манера общения с ним оставалась прежней?       Постоянные указы и контроль, которые Карина выдавала за заботу сильно пошатнули психологическое состояние ее сына, поэтому нигде, кроме учебы, он не преуспевал. Антон боялся собственного «я», закрытого глубоко внутри себя.       Но до этого ему не было никакого дела, как и его окружению, а хулиганы этим пользовались, ведь как такового отпора теперь получить не могли. Учителя же воспринимали такое поведение ученика как воспитанность и излишнюю скромность, которая, по их словам, была несвойственна другим мальчишкам.       После очередного звонка бывшей классной руководительницы, Карина обратилась к мужу с просьбой решить эту проблему. Видеть сына через день избитым было тяжело для любой матери, какой бы она не была. Тогда-то Борис решил переехать и отправить Антона на местные секции по боксу, думая, что это поможет ему найти ему общий язык со сверстниками и придаст уверенности.       Но как он мог сделать все из перечисленного, если в его окружении был Рома Пятифан?       Человек, наполненный злобой и излишней эмоциональностью, которую никто из его окружения не мог подавить по причине страха. За несколько лет их вражды он явно не упускал шанса избить кого-нибудь, тем самым нарабатывая и оттачивая свои навыки в боксе.       Если уж Полина была первой скрипкой, то Рома — первым боксером, забравшим золото на соревнованиях межрегионального уровня. Его фотография до сих пор висит на доске почета, будто бы напоминая о том, что он не только сельское быдло, но и прекрасный боксер.       На тренировках Пятифанов был максимально серьезен и холоден, ведь все его внимание было сосредоточено на качающейся груше. В момент удара, для него существовал лишь он и противник. Подготовка, бой, победа — вот и весь его распорядок для успешных соревнований.       С недавних пор Рома стал учиться с ним в одном классе, что сильно повлияло на его репутацию в кругу других хулиганов. Внешность Антона выделялась на фоне других, в следствии чего многие сельские девушки заглядывались на него. Бледная кожа, очки, светлые волосы — все говорило о его индивидуальности. Более того, таким он был единственный.       Когда он только переехал, Петров сразу же нашел общей язык с Полиной, подлетевшей к нему после уроков. Она казалась очень миловидной для старшеклассницы, в отличие от ее подруги — Катерины. Та, хоть и молчала по поводу нового знакомства подруги, явно была этим недовольна. Всем своим напыщенным и высокомерном видом она старалась намекнуть подруге, что Антон, цитирую: «Очкарик и лошара».       Но Морозова лишь оглядывалась и пожимала плечами, словно прося прощения за такие резкие слова. Парень кивал и отшучивался, мол, привык.       А ведь он действительно был привыкшим к такому обращению. В прошлой школе было меньше хулиганов, но оскорбления он получал от старшеклассников точно. И все было по причине излишней чопорности, которую блондин не скрывал. Перед физкультурой в раздевалке он всегда складывал вещи, дабы те не помялись, но в случае чего сам же их и выглаживал. Футляр для очков всегда носил вместе с специальной салфеткой, сделанной из микрофибры, дабы ни одна пылинка случайно не осела на окуляры. А рюкзак стирал каждую четверть, даже если тот был и без этого чист.       Одноклассники замечали такое поведение, и особенно это не нравилось Пятифанову. Возможно, это было по причине дружбы с его первой любовью — Полиной. От самой же девушки Антон узнал об этом, чему был удивлен. Представить Рому, бегающим за одноклассницей было сложно, а еще сложнее было принять тот факт, что он вообще мог любить.       В голове не укладывался такой образ брюнета. Некогда жестокий гопник, избивающий прохожего за мелочь, через пару минут скулит под окнами одноклассницы, прося ее выйти на пять минут. Петров после таких подробностей косился на Пятифанова, будто бы пытаясь представить эту до боли смешную картину.       До каких-то пор ему казалось, будто за маской хулигана скрывается очень добрый и отзывчивый парень, но судьба не оставила ему иного выхода, как стать местным гопником. Но иллюзии сразу же развеяла их первая стычка и, как оказалась, не последняя.       Это случилось на третий учебный день после зимних каникул, когда все еще были энергичны и полны сил для предстоящих контрольных. Сильный шум на перемене мешал сосредоточиться однокласснице на зубрежке формул по тригонометрии, из-за чего та сразу же вспылила и попыталась выгнать пришедших в класс дружков Пятифана. Он в грубой форме послал ее, поднимая гогот в классе. Полина покачала головой и взглянула на Петрова, подталкивая к действиям. Антон и Рома перекинулись несколькими колкими фразами, в следствии чего последовала драка между старшеклассниками. Петров явно был не слишком силён, но и не отставал. Видимо, в нос Ромы он ударил сильнее всего, ведь после потасовки медсестра пятнадцать минут не могла остановить тому кровь. Антон же сам получил вдоволь — полторы недели проходил с синяками на щеке и животе. Это был первый раз, когда он решил не сидеть сложа руки и дать отпор тому, кого боялись многие, в том числе и он сам.       И вот уже неделю Антон сталкивается с постоянными ненавистными взглядами со стороны и грубыми толканиями на физкультуре или по дороге из школы. Иногда он даже принципиально провожал Морозову до дома, дабы хулиганы не приставали лишний раз. Видеть мать подавленной по причине повляющихся гематом на теле Антона было неприятно. Будто бы Петров был виноват во всем случившемся с ним.       Узнав о решении отца, он долго не мог воспринимать это за реальность, а не очередной кошмар — ходить на секции бокса вместе с тем, кто тебя ненавидит и всеми способами пытается навредить было рискованно. Нет, скорее абсурдно.       Что он сможет сделать с ним на ринге, где они будут одни? Даже если все будет по правилам бокса и под надзором тренера? Антон хоть и не вещатель, но уже представляет себя в многочисленных побоях и встревоженную мать, падающую в обморок рядом с мужем.       Но, по крайней мере, у Петрова было преимущество — тело. Его тело было не худым, а скорее мягким. Он сам не понимал, откуда он берет вес, если за день не успевает присесть за стол. Лишь иногда питался в столовой, и то: булочка с чаем.       Антон не сильно любил этот запах супа, стоявшего в помещении практически круглосуточно, из-за чего редко заглядывал. Он неловко морщился при виде одноклассников, с жадностью поедающих остатки на дне тарелки. Видимо, именно по этой причине Петров кажется мельче на фоне других — он особенно привередлив к еде. А особенно к ее запаху.       Любую еду, запах которой ему не симпатизировал, он отрицал и ворочал нос. Отец часто тыкал на это, намекая на излишнюю капризность парня и что «мужчины» так себя вести не должны. В такие моменты и вспоминался Рома — он ел практически все, судя по пустым тарелкам в конце большой перемены. Может, если бы Антон был похожим на него, отец бы похвалил его. Но ведь он не Пятифанов.       Они противоположности, самые настоящие. Внешность, характер, принципы — все говорило о том, что они совсем разные, и поэтому несовместимы. Петров предполагал, что именно из-за таких различий Рома не стал даже пытаться наладить с ним контакт и сдружиться.

***

      — Сынок, ты сумку забрал из прихожей? — крикнула мать из кухни Антону, стоящему напротив вешалок.       — Да, мам. Я пошел, — натянув шапку на голову, парень взял спортивную сумку и быстро вышел, дабы Карина снова не засыпала его несуразными вопросами.       Снег прошлой ночью шел беспрерывно, из-за чего на утро всё вокруг было окутано белой шубкой. Деревья под тяжестью сгорбились и склонились к земле, стараясь сбросить лишний груз со своих ветвей. По дороге Петров шёл медленно. Антон хотел изучить тактику и стратегию в боксе, но не пробовать ее на практике. А если его противником действительно вызвется Рома?       Безусловно, ударить он его сможет, но что будет потом, когда Пятифанов оклемается? Боготворить его силу Петров не хотел точно, хотя пока не понимал, какие чувства к нему испытывал: страх, ненависть или неприязнь. Но факт того, что напротив него находится хороший боксер, присутствовал и пугал.       Дойдя до обшарпанного здания, Антон всмотрелся в адрес, выцарапанный на соседних домах.       «Вроде бы этот адрес…» — вспомнились слова матери, напоминающие сыну местоположение спортивной школы все утро.       Двери были деревянными и на вид очень старыми, а может и не только на вид. Внутри пахло резиной, железом и чем-то исключительно мужским. Охранник, мужчина средних лет, одетый в камуфляжную форму, взглянул на него с недовольством. Рука, явно говорящая о обезвоживании организма, протянула журнал Петрову.       — Имя и фамилия, — как и ожидалось, голос был хриплым и напрочь прокуренным. Создавалось ощущение, что тут все курили, вплоть до местных зверей.       Антон кивнул, снимая шапку. Свободная рука дернулась и записала его данные красивым, каллиграфическим почерком. Текст сильно выделялся среди предыдущих записей.       — А вы не знаете, где можно найти Алексея Викторовича? — спрашивает Петров, отдавая ручку обратно. Слышался запах перегара, который охранник максимально старался перекрыть сигаретами. Казалось, ему нужно было выкурить еще пачки три, если не четыре.       — Прямо иди. В конце коридора увидишь зал, там и будет Леха, — мужчина указал пальцем в левую часть здания. Антон кивает и уходит, ругая себя мысленно за неблагодарность.       Зал был наполнен матрасами, грушами и мешками. Разноплановость их поражала — от каплевидных и пневматических до конусных и угловых. В зале было пару человек, которые не сразу обратили внимание на Петрова, смеясь между собой. Тот завис, воодушевлено смотря на весь зал с приоткрытым ртом. Будь он помладше, точно бы завизжал от возможности заниматься таким спортом, как бокс.       — Ты Антон, верно? Сын Петровой? — голос прозвучал будто бы со стороны, от чего Антон медленно повернулся, смотря на мужчину. — Чего ты так завис, малой? Шуруй в раздевалку переодеваться.       Антон посмотрел в сторону кивка и смутился от своей нерасторопности. Можно было догадаться, что изначально нужно было идти в раздевалку, а не в зал. Быстро забежав в раздевалку под чужое цыкание, парень сдавленно выдохнул, закрывая дверь за собой.       «Опозориться в первый день перед преподавателем — молодец, Антон, такими темпами на все село прославишься местным дурачком!» — говоря про себя, Петров бросает сумку на пол и лишь сейчас замечает, что он не один здесь. Дыхание будто бы остановилось, а сердце перестало функционировать должным образом. Единственное, чего блондин хотел по дороге сюда — не встретить этого урода и здесь.       — Петров? А хер ли ты тут забыл? — спрашивает Пятифанов с явной претензией, стоя возле окна с деревянными ставнями темно-голубого цвета. В руке он вальяжно держал сигарету и на удивление был один. Видимо, Будаев опаздывал.       — Я тоже буду боксом заниматься, — стараясь звучать максимально твердо и убедительно, Антон стянул с себя куртку и повесил на крючок.       Пятифанов усмехнулся и, на удивление, промолчал, отталкиваясь от подоконника и качая головой.       — С дороги, очкарик, — толчок в плечо Петрова заставил того пошатнуться и упереться в стену, дабы не потерять равновесие.       Дверь с хлопком закрылась, ставя точку в их «недоразговоре». Антон закатил глаза, ругаясь под нос. Холод окутал обнаженное тело, на которое тот сразу же натянул футболку. Из-за сгнившего дерева на окнах образовались щели, сквозь которые проходил мороз.       Поправив очки, он схватил боксерские перчатки и прошел в зал, неловко оглядывая всех присутствующих. Пятифанов разговаривал с Алексеем Викторовичем, улыбаясь и показывая острые клыки. Петров встал в стороне, стараясь как можно меньше привлекать внимание, хотя уже чувствовал на себе взгляды. Раздался звонок, отдалявшейся эхом в перепонках.       — Построились все! — мужчина встал напротив шеренги из юношей, построившихся по росту. Антон хотел встать рядом с Ромой, так как по росту они отличались в паре сантиметров, но Пятифанов вытолкнул его.       — Твое место в конце, лошара, — он говорил тихо, сквозь зубы. Петров сжал кулаки, слыша язвительный смех, прокатившийся волной по толпе.       Стараясь не создавать конфликтов, он прошел к концу шеренги, выдыхая и пряча руки за спину, смотря исподлобья на тренера.       — Так, Петров, вышел из строя, — Антон прошел к Викторовичу, чувствуя на себе взгляды его ровесников. — Представься.       — Я Антон Петров, учусь в десятом классе… — голос затих, будто заглушаясь с каждым децибелом. Мужчина уловил странное поведение юноши, но вида не подал.       — Он теперь будет заниматься с нами, и чтоб без ваших замашек, — брюнет усмехнулся, шепотом говоря что-то несуразное, от чего другие сдерживали накатывающий смех. — Ты услышал меня, Пятифанов? На пробежку все, живо!       Свисток подал сигнал, от чего толпа спортсменов незамедлительно развернулась и стала бегать по периметру зала. Антон снял очки и аккуратно положил их на подоконник, дабы не разбить в случае чего. Несколько лет атлетики давали о себе знать — его выносливость поражала всех, кроме Ромы. Смотря в спину одноклассника, он недовольно хмурился и фыркал, стараясь не слушать обсуждение Петрова его друзьями. Может, в беге он и хорош, но точно не в боксе.       Когда все уже выдохлись и вспотели, Антон остался свеж и активен, будто бы не набегал около двадцати пяти кругов по залу. На лице даже испарин пота не было, чего не скажешь о Пятифанове: тот был мокрый, красный, а его дыхание было прерывистым.       — Он че, бывший атлет? — спрашивает парень у Ромы, разминая руки. Тот лишь пожал плечами, ничего не ответив. — Может, он не такой уж и лошара.       — Посмотрим на ринге, — сухой ответ лишь вызвал усмешку, но никак не одобрение. Роме очевидно не нравилось, что все окружающее его внимание резко перешло на Петрова.       Тот в свою очередь познакомился с некоторыми парнями, разговорившись о причинах прихода в такой спорт. Конечно, истинную причину он им не назвал. Стыдно признаться, что инициатором был далеко не Петров, а его семья. Но, по крайней мере, он узнал, что здесь он был не единственным новичком. Это успокаивало и придавало некоторой уверенности перед шайкой Ромы, сверлящего его завистливым взглядом на протяжении всей разминки.       Следующий час они изучали классические приемы в боксе: джеб, хук, апперкот и кросс. Джеб — прямой удар. Наносится ближней рукой, кулак параллельно земле. С шагом вперед сила удара увеличивается вдвое. Хук — боковой удар. Наносится согнутой в локте рукой на средней и ближней дистанциях, обычно в челюсть, но так же в корпус или печень. Апперкот — удар снизу. Траектория удара вертикальная, снизу вверх. Для выполнения нужно согнуть колени, атакующую руку держать под прямым углом. Кросс — перекрестный удар. Выполняется дальней рукой от противника, с переносом веса на переднюю ногу и разворотом корпуса.       На удивление, тренер преподавал теоретическую часть так же хорошо, как и практическую. На протяжении всего занятия он исправлял ошибки учеников, спокойно объясняя заново материал. Антон схватывал все налету и был хорош в траектории и быстроте удара. Алексей Викторович похвалил его за хорошую работу, единственного из новичков.       Петров улыбался до ушей, продолжая тренироваться и изредка поглядывая на других. Среди всех новичков выделялся Рома — высокий рост, спортивное телосложение и отработанная техника вызывала восторг у всех… кроме Антона. Он был занят исключительно выработкой приемов. А судя по выпендрежу одноклассника перед другими, он явно был встревожен успехами Антона в начинаниях.       Закончив тренировку, все юноши направились в раздевалку. Стало невообразимо душно и тесно. Окно, которое почти не защищало от холода, теперь не казалось таким бесполезным.       — Антон, подождешь меня? Вместе пойдем, — говорит парнишка рядом, улыбаясь Петрову. Это был Вова Матюхин, Антон с ним познакомился во время тренировки. Оказалось, что они учатся в одной школе, но тот был на два года младше. На бокс он решил пойти только после того, как рука зажила после перелома.       — Прости, мне нужно будет зайти в аптеку, купить кое-чего… — забрав шапку с крючка, Антон поправил очки и виновато попрощался через рукопожатие. — В следующий раз, бывай.       Врать было некрасиво, тем более тому, кто желал тебе только добра. Но Петров искренне не был рад видеть рядом с собой кого-то на подобие Вовы — не обладал он такими дворовыми замашками, как они все. Парень еле привык к общению с одноклассницей, проявляющей к нему излишний интерес уже долгое время. Безусловно, он не считал Матюхина плохим юношей, а даже наоборот. Но для Антона адаптация в целом была сложна, особенно к новым знакомствам.

***

      Уже будучи дома, Петров наконец расслабился. Неожиданно для себя он отлично провел время с Олей, помогая с домашней работой. Так же хорошо поболтал по душам с матерью — Карина была рада некоторому «возвращению» сына в прежнее состояние.       — Кушать будешь? Я как раз суп сварила, поешь. — спрашивает она, сидя за столом напротив сына.       — Да, буду. — с улыбкой ответил парень, неловко кивнув.       — Как первый день? Тебя там не обижают?       — Нет, мам, все отлично. Там все такие же новички, как я. — Карина улыбнулась, подавая тарелку с супом и аккуратно погладив сына по голове.       Казалось, Антон на время забыл о тревоге и страхе. В груди росло чувство защищенности и это было настолько воодушевляющее состояние, что парень впервые за долгое время взялся за карандаш.       Легкой рукой он начал оставлять наброски на бумаге, будто бы рисуя вслепую. Через пару минут показалось что-то наподобие мужского тела — молодого, спортивного и твердого. Еще через несколько — руки, изображенные в порыве прямого удара, джеба.       В общих чертах, вырисовывалось что-то наподобие демонстрации удара, будто бы из комикса. Будь Петров помладше, точно бы удивился и забрал рисунок себе, дабы повторить его дома.       Улыбнувшись, Антон вырвал лист из тетради и закрепил кнопкой об обои. Такими темпами он точно заклеит всю стены своими каракулями.

***