Котенька и её Папа

Рокочущий, почти что штормовой ветер резкими порывами развевал её волосы, но она не чувствовала холода. Её тело, облачённое в строгое, белоснежное платье, будто бы ей не принадлежало, и потому не особо хотело слушаться. Под босыми ногами ощущалась холодная каменная кладка. Когда-то эти плиты казались ей тёплыми, добрыми, своими. Когда-то вся эта крепость, возвышающаяся над утёсом, казалась ей домом, своим, уютным, неприступным. Сейчас же, потускневшие гобелены и потухшие факелы отдавали лишь неприветливым тленом тюремной камеры.        Она оборачивается и обращает свой взгляд на площадь за своей спиной. Посреди опустевшего, во всех смыслах холодного замка возвышались две фигуры, стоящие слегка рядом, но даже так, они казались отстранёнными. Лиц было не разобрать, но даже так, она знала, на кого смотрит.        Когда-то горячие и приветливые глаза отца, что всегда был где-то там, вдали, но всё же радовал каждым своим редким появлением, были ныне холодными, строгими и испытывающими, будто оценивали каждое её движение, её позу, даже каждый её вдох. Потемневшие от времени и износа доспехи, некогда бывшие блестящими и сияющими в лучах закатного солнца, ныне казались атрибутом тюремщика, ежели защитника.        Вторая фигура казалось, была ещё мрачнее первой. Когда-то эти ясные глаза с трепетом наблюдали за её первыми шагами, расширялись в деланном или искреннем удивлении и одобрении от её успехов, сопровождали её вперёд, словно маяки в бушующем океане. Сейчас же, они скорее напоминали свет в конце длинного и тёмного тоннеля, и ничего хорошего от него ожидать явно не стоило. Эти руки, что когда-то держали её, были готовы поймать при каждом падении и наставить на правильный путь, ныне превратились в длинные когти, аки у ведьмы, жаждущей вцепиться в глотку молодой девушки. Даже домашнее платье, когда-то ощущавшееся как нечто уютное и мягкое, было сейчас больше похоже на погребальный саван.        Контроль над телом возвращается, и она делает шаг назад. Фигуры делают шаг в такт ей, оттесняя её всё дальше и дальше. Она не в силах больше этого выносить. Она в последний раз окидывает взглядом тянущиеся в затянутые мрачными тучами небеса шпили, про которые она когда-то думала, что они держат это самое небо, и отворачивается. Перед ней лишь край крепостной стены, граница её мира, за пределами которой ничего не существует, или, по крайней мере, так когда-то казалось. Она подходит к краю, и обращает свой взор вниз, в бездонную пустоту, которая всегда пугала её, но прямо сейчас, кажется такой привлекательной и манящей.        Но она не одна. Краем глаза она улавливает движение, и поворачивает голову в сторону. Рядом с ней стоит высокая фигура, закутанная с головы до пят в длинный, бесконечно-чёрный балахон. Из-под капюшона выбиваются длинные, почти полностью седые волосы, некогда бывшие каштановыми. На мгновенье ей кажется, что сквозь тьму она видит блеск в стальных, едва заметно отдающих изумрудным, глаз. Она моргает, и фигура растворяется. Лишь тень, лишь мысль, лишь фантазия. Была ли она когда-либо реальной? Она не знает. Взгляд снова устремлён вниз, в бесконечную пустоту, что так терпеливо ожидает её. На мгновенье ей кажется, что она ощущает руку у себя на плече. Она не оттаскивает её назад, но и не толкает – она просто есть, просто существует, она принимает её выбор, каким бы он ни был.        Она делает последний вдох холодного, промозглого воздуха, и шагает вперёд. Фигуры за спиной растворяются, в неописуемом вихре исчезает крепость, даже небеса над головой испаряются, оставляя её в полном одиночестве, в этом вечном падении. Её тело рассекает воздух с характерным свистом, то, что осталось от её платья, развевается, словно поднятый над полем боя белый флаг, внизу её ждёт неизвестность, тьма и бездна, но она не боится. Она закрывает глаза, и полностью отдаётся этому ощущению. Лишь падая с обрыва, она чувствует себя по-настоящему свободной. Нет больше короля, требующего от неё идеального поведения. Нет больше королевы, осуждающей каждое её решение. Нет более королевства, в котором она выросла, и где её судьба была предопределена. Есть только она, и есть лишь тень, что сопровождала её в этот последний путь. Последний ли? «Ещё ничего не закончилось.» – раздаётся в её голове смутно знакомый голос.        Она слышала его раньше, но не знает, откуда он. Он кажется холодным, но тёплым. Отстранённым, но вовлечённым. Он кажется ничем, и всем одновременно. Она отдаётся этому голосу, сама не понимая, почему доверяет его словам. «Всё только начинается.» – продолжает голос. – «Это падение – только начало пути.»        Она перестаёт ощущать своё тело, перестаёт ощущать воздух вокруг неё, перестаёт ощущать, что падает. Все чувства смешались в один единый комок, и на одно лишь мгновенье, всё её существование сводится до этой точки, этого момента, и этого голоса в голове. Он не приказывает, но она повинуется. «Время пришло.» – вещает он. – «Открой глаза.»        Она открывает глаза. Нет более бездны. Нет более замка, фигур, королевства… Лишь мягкая, полутораспальная кровать, столь щедро одолженная ей, и пушистый халат, всё ещё обвивающий её тело.        Всего лишь сон.

***

       Мэй резко садится на кровати. Чувства ещё не до конца пришли в норму, но она уже осознаёт, где находится. Всё та же комната, та же кровать, те же стол, диван и шкаф. Это всё было лишь очень красочным, очень странным сном, но… Что, чёрт возьми, это было?!        Она легко помотала головой, сбрасывая с себя наваждение. Её распущенные и уже высохшие волосы от этого движение метались вокруг, задевая её лицо. Отогнав их сперва выдохом, а затем рукой, девушка вновь осмотрелась по сторонам. Да, всё ещё комната. «Её комната». В голове всплыли вчерашние слова Джозефа, и её слегка передёрнуло, однако, ощущение не показалось ей неприятным. Конечно же, она не собиралась здесь оставаться, и «её комната» была ей здесь не нужна. Во всяком случае, в это хотелось верить.        Тихо вздохнув, она пододвинулась к краю кровати и спустила ноги на пол, ощущая под ступнями мягкий ковёр. Теперь, когда комната была залита тусклым светом осеннего солнца, она могла различить, что ковёр был не чёрным, как ей показалось вчера, а тёмно-синим, словно глубокий океан. На её устах появилась едва заметная улыбка, когда она позволила пальцам ног поглубже забуриться в мягкий ворс, наслаждаясь ощущением. Это было странно, но с другой стороны, казалось абсолютно правильным, будто так и должно было быть. Однако… Что-то во всём этом не давало ей покоя. Где-то на краю сознания шатенка чувствовала, что что-то было не так…        Осознание резко ударило её, словно молот по наковальне, едва не заставив её воспрянуть на ровные ноги. Солнце? Поздней осенью? Это ведь значило, что она уже давно опоздала! В такое время года, занятия в школе начинались ещё затемно, а раз солнце уже светило так ярко, она пропустила как минимум половину уроков!        Подгоняемая этой мыслью, девушка подскочила на ноги, и уже хотела было броситься к двери своей комнаты, как вдруг, что-то её остановило. Да, было уже поздно, но… А что она могла сделать? Побежать в школу вот так, без учебников, без рюкзака, без телефона, без одежды, в конце-то концов? Это было просто глупостью… Но что ещё оставалось делать? В любом случае, делать что-то ей придётся – она не могла просто сидеть в этой комнате, надеясь, что всё магическим образом решится само собой. Тяжело вздохнув, и собрав все силы в кулак, Мэй подошла к двери, отщёлкнула все засовы, и аккуратно отворила её, выходя в коридор.        По правде говоря, она не знала, что должна была делать. А если Джозеф куда-то ушёл? Если у него работа? Но если так, он бы разбудил её, верно? Или нет? И вообще, что она должна ему сказать? Как вести себя после всего, что было вчера? Тогда, после всего стресса и отчаяния, это казалось правильным, нормальным, в порядке вещей. Но сейчас? Она была в квартире человека, с которым познакомилась вчера, и не знала даже, может ли ему доверять. Да, он приютил её, накормил, позволил воспользоваться своей ванной, и каким-то образом у него совершенно случайно оказалась лишняя спальня, в которой она смогла остаться на ночь. И вдобавок ко всему этому, она была ещё жива, никто к ней не приставал, и в целом, казалось бы, всё было в порядке. Но даже при всём при этом, она не могла отделаться от мысли, что это было глупо с её стороны, вот так довериться незнакомцу. А если она ошиблась на его счёт? А если он ведёт долгую игру? Если он втирается к ней в доверие, чтобы потом воспользоваться этим? В это не хотелось верить, но увы, жизнь научила её, что доверять людям обычно было делом достаточно гиблым…        За всеми этими мыслями, она и не заметила, как по памяти уже почти дошла до кухни, и остановилась девушка лишь тогда, когда почувствовала отдалённо знакомый, приятный запах. Замерев прямо за поворотом, она вдохнула поглубже, пытаясь вспомнить, что именно это ей напоминает. Осознание пришло не сразу, но когда оно всё же соизволило явиться, то принесло с собой изрядную долю ностальгического тлена. Французские тосты и какао. Когда-то мама готовила ей нечто подобное почти каждое воскресенье, и она любила это блюдо. Теперь же, оно превратилось лишь в отдалённое воспоминание, однако… Сейчас запах его был вполне реальным, и доносился из кухни. По всей видимости, выбора у неё не оставалось. Вновь собравшись с силами, и вздохнув в очередной раз, Мэй зашла за угол, оказываясь перед открытым проёмом кухни.        Однако едва она окинула взглядом её внутреннее пространство, её сердце пропустило удар. Французские тосты мгновенно вылетели у неё из головы, потому как она увидела нечто, что привлекло её внимание намного сильнее, настолько, что ни на что другое места уже не оставалось. Рядом с кухонным столом, на кресле, на котором она вчера вечером сидела во время ужина, лежала стопка из вещей, и в этом бы не было ничего подозрительного, если бы вещи не были ей настолько хорошо знакомыми. Несколько комплектов одежды, стопка книжек, тетрадей и блокнотов, скреплённый резинкой комплект ручек, карандашей и фломастеров, телефон в потрескавшемся чехле… Это были ЕЁ вещи. Не просто похожие, не какие-то случайные копии, она узнала один из скетч-буков из стопки, узнала подрисованный когда-то давно на корешке цветочек, это был ЕЁ скетч-бук! Как и всё остальное, что здесь лежало, принадлежало ей! Но как это было возможно?! Она ведь оставила все свои вещи дома, когда убегала без оглядки, даже не думая тогда о том, чтобы взять с собой что-то из всего этого, а теперь… – Миллер Маргарита Викторовна, значит… – вырвал её из размышлений смутно знакомый голос.        Мэй резко перевела взгляд со стопки своего барахла на источник этого голоса. Ожидаемо, она увидела Джозефа, восседающего на кресле в противоположной стороне стола, всё ещё одетого в ту же коричневую рубашку, вот только… Взгляд её зацепился не за самого мужчину, а за то, что он держал в руке, и куда был направлен взгляд его стальных с изумрудным отблеском глаз. В его длинных, тонких, бледных пальцах была зажата слегка потасканная от не слишком аккуратного обращения маленькая «книжечка» в тёмно-бордовой обложке. Паспорт. Судя по всему, ЕЁ паспорт. – Какого… – только и смогла выдавить из себя Мэй.        В ответ на это Джозеф перевёл взгляд с паспорта на свою «гостью», захлопнул книжечку, и аккуратно положил её на стол перед собой. – Ах, не беспокойся об этом, – мягко проговорил он с едва заметной улыбкой. – Мне просто было любопытно. Если хочешь, я продолжу называть тебя так, как тебе удобно.        Движимая скорее инстинктом, чем разумом, шатенка подскочила ближе к столу, резко схватила с него свой паспорт и отпрянула назад, словно это могло её защитить. Происходящее не укладывалось у неё в голове – что здесь происходит? Почему здесь её вещи? Почему у Джозефа был её паспорт? – Какого хрена?! – фыркнула она, переводя взгляд с мужчины на стопку вещей, и обратно на него. – Какого чёрта… – Почему здесь совершенно внезапно оказались твои вещи? – мягким, но не терпящим возражений голосом закончил за неё Джозеф. – Ну, я даже не знаю…        Он чуть повернул голову, по линзам его прямоугольных очков скользнул блик отражённого света, а глаза его сфокусировались на всё той же стопке одежды, книг и прочего. – Можно было бы, конечно, предположить, что ночью я сделал пару звонков, потянул за старые ниточки, и «убедил» кое-каких старых знакомых найти твой дом, незаметно пробраться внутрь, и вынести оттуда кое-какие твои вещи… – начал он задумчивым голосом, после чего фыркнул и пожал плечами. – Но, это, конечно же, было бы бредом, не так ли? – по его устам скользнула едва заметная усмешка. – Я же ведь простой психолог, правда? Я бы никогда-а-а не совершил чего-то подобного, Ваша Честь, что Вы!        У Мэй, казалось бы, слегка дёрнулся глаз от всего этого. Она не была глупой девочкой, и отлично осознавала, что в голосе мужчины сквозил неприкрытый сарказм. К тому же, это было подозрительно детальное «предположение», слишком детальное, чтобы быть случайной шуткой. Её руки сами собой покрепче сжались на её паспорте. Только сейчас она осознала, что ввязалась в что-то куда серьёзнее, чем изначально предполагала. Если у этого «психолога» действительно были такие возможности, что он мог притащить сюда её вещи, то… На что ещё он был способен? Ей должно было быть страшно, такая демонстрация должна была вызвать у неё ужас, опасение, отторжение, желание побыстрее свалить отсюда, но… Почему-то, она не была напугана. Удивлена, взволнована, заинтересована, да, но не напугана. Она пыталась найти этому рациональное объяснение, но из своих размышлений вернулась почти что с пустыми руками. Единственное, что было хоть сколько-то логичным, было «Если бы он хотел мне навредить, то уже сделал бы это».        Но размышлять над этим прямо сейчас не было ни времени, ни возможности – она и так уже несколько секунд стоит, как истукан, ничего так и не ответив. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула, и вновь открыла их, встречаясь взглядом со спокойным, даже расслабленным выражением Джозефа. – Так значит… – начала она медленно. – Я теперь ещё и «Ваша Честь»? – выпалила она первое, за что её мозг смог зацепиться.        В ответ на это мужчина моргнул несколько раз, и сдавленно фыркнул. – Серьёзно? ЭТО тебя больше всего волнует? – явно сдерживая смешок проговорил он. – Ну а что? – почти что с вызовом ответила Мэй, скрещивая руки на груди. – Полиция вайба, котенька, теперь ещё и Ваша Честь? Сколько ещё «званий» я здесь получу? – Столько, сколько потребуется, – как ни в чём не бывало ответил Джозеф, откидываясь на спинку своего кресла. – А что, ты против? – внезапно спросил он. – Я… Ам… – пробормотала шатенка, явно пойманная врасплох. – Да не то, чтобы… Но… – Ну вот и отлично, – почти что уркнул психолог, вновь улыбаясь чуть шире. – Да и к тому же, осудить мои действия сможешь только ты – никто другой всё равно во всё это не поверит.        Мэй едва слышно фыркнула, но не нашла, как на это возразить. В чём-чём, а в этом он был прав – вряд ли ей кто-то поверит, что какой-то психолог «потянул за ниточки» и заставил кого-то вломиться в её дом и выкрасть не деньги, не ценности, а одежду, учебники и потасканный телефон. И, вероятно, даже весомые доказательства в виде всех этих вещей, он сможет легко развенчать, судя по тому, с какими усилиями, а вернее, с каким отсутствием усилий он всё это достал. – Ладно… Твоя взяла, – фыркнула девушка. – Но а если серьёзно… Как ты вообще узнал, где я живу? – Мм? – Джозеф легко поднял брови. – Я? Узнал? Да брось, откуда простой психолог… – Да брось, – перебила она. – Кончай с этим фарсом. – она и сама удивилась, насколько резко это прозвучало, и тут же одёрнула сама себя. – В том смысле… – сдавленный вдох. – Мы уже выяснили, что мне всё равно никто не поверит, так что… Можешь не выкруживать. Серьёзно, как ты узнал?        На этот раз Джозеф не стал отшучиваться, отмахиваться от её вопросов, или каким-либо ещё образом пытаться уйти от ответа. Он помолчал несколько секунд, словно размышляя, как ей ответить, и, между тем, закинул ногу на ногу. – Я… Воспользовался служебным положением, – осторожно начал он. – Поскольку я сотрудничаю с некоторыми школами, у меня есть кое-какой доступ к их базам данных. Я прикинул, в какой школе ты учишься, судя по тому, где я тебя нашёл, и покопался в их записях. – объяснил он. – Нашёл твоё личное дело, и в нём был адрес проживания.        У Мэй на мгновенье перехватило дыхание. – Ты… Поднял моё личное дело… – медленно начала она. – Чтобы узнать, где я живу, и… Притащить оттуда мои вещи? – Что-то вроде того, – пожал плечами мужчина. – Да, согласен, не совсем честно, и мне стоило бы спросить тебя, но… Ты уже спала, и… Мне показалось, что это… Будет правильным.        В ответ на это девушка лишь в очередной раз фыркнула. Она должна была разозлиться. Должна была обидеться на этого придурка, который без разрешения полез в её документы, искал информацию о ней, чёрт возьми, отправил кого-то копаться в её вещах, но… Смотря в эти измождённые, потасканные жизнью глаза, она не видела в них угрозы. Не видела кого-то, кто делал всё это ради личной выгоды, не делал это чтобы ей навредить. Может он и перешёл черту, но… Почему-то у неё не получалось на него злиться. Выражение её лица медленно смягчилось, пульс выравнивался, и вместе с этим, она всё больше обращала внимания на мелкие детали, как, например… – Ты вообще спал? – вдруг спросила Мэй с тенью беспокойства. – У тебя такие пятна под глазами, будто ты вообще не знаешь, что такое сон. – Ась? – Джозеф несколько раз растерянно моргнул. – Какой слон? Зачем мне слон?        По лицу девушки против её воли расползлась лёгкая, глупая улыбка. – Да бля, ты что, стебёшься надо мной? – спросила она беззлобно, со смешком.        Мужчина в ответ на это едва слышно хохотнул, прикрывая глаза и чуть склоняя голову. – Пфф, естественно, – легко фыркнул он, чуть помотал головой, и вновь перевёл взгляд на неё. – Но, если серьёзно, не беспокойся обо мне. Я в порядке. – В порядке? – с вызовом переспросила шатенка. – Не то, что я спрашивала. – Но это то, что я ответил, – ловко парировал мужчина. – Спал, не спал, какая разница? Не забивай себе этим голову. Я знаю, что делаю. – Пф, знает он… – саркастично выпалила Мэй и закатила глаза. – В гроб себя загонишь, а дальше что? Что мне с твоим трупом делать?        Джозеф ответил ей не сразу, но по едва заметной тени улыбки на его устах девушка уже поняла, что сейчас что-то будет. – Ах, что будешь делать с моим трупом? – почти что проурчал он. – Значит, ты будешь здесь? А как же «это всего на одну ночь»?        Шатенка резко замерла от его слов. Тело слушалось плохо, но она резко отвернула голову, пряча от его хитрого взора свои разноцветные глаза, и чувствуя, как её щёки заливаются предательским румянцем. И ведь действительно, она сказала это так, будто уже прописалась у него на постоянной основе, и даже не заметила этого… – К-конечно на одну ночь, что за глупости… – слегка сбивчиво пробормотала она, хотя язык совершенно не хотел подчиняться её приказам. – В-вот сейчас соберу свои вещи, и пойду… И вообще! – она вынудила себя обратить на него взор, который, как она надеялась, выглядел недовольным. – Я из-за тебя в школу опоздала! Почему ты меня не разбудил?        Мужчина вновь моргнул несколько раз, не ожидая такого выпада, но достаточно быстро взял себя в руки, и легко пожал плечами. – Ах, это… – выдохнул он. – Ну, сперва я собирался, но… – он замолчал на мгновенье, словно подбирая слова. – Я подумал, что ты сильно вымотана после вчерашнего, и тебе следует отдохнуть, да и один день особо ничего не решает, так что… – Пф, спасибо, конечно, что беспокоишься обо мне, – фыркнула Мэй. – Но мне в жизни проблем хватает и без пропусков в школе. – Ай, об этом не беспокойся, – внезапно спокойно ответил Джозеф, легко махнув рукой. – Я… Уладил этот вопрос. – Уладил? – теперь уже была очередь девушки вопросительно поднять брови. – Это каким таким образом? – Ну… – мужчина пожал плечами. – Я же уже знаю, кто ты, и где учишься, – начал объяснять он. – Я позвонил им, представился твоим врачом, напиздел им с три короба, сказал, что ты слегка больна. Мол, ничего серьёзного, но для твоего здоровья будет лучше пока что оставаться дома, так что сегодня тебя не будет.        Мэй моргнула несколько раз в смеси удивления и изумления. По какой-то неведомой причине, это удивило её намного больше, чем стопка её вещей, принесённых из её дома. Он не просто решил, что ей нужно отдохнуть и не тащиться сегодня в школу, он озаботился этим вопросом, вероятно, даже рисковал своим положением, чтобы «отмазать» её, чтобы к ней потом не было вопросов из-за этого пропуска… Ей было трудно поверить, что чужой человек пошёл ради неё на такое, просто потому, что ему показалось, что она заслужила отдых. Но с реальностью спорить было трудно, и у него не было ни одной причины врать об этом, так что… – Эм… С-спасибо, наверное? – слегка неуверенно пробормотала она. – Всегда пожалуйста, котенька, – мягко ответил Джозеф. – Да, к слову… – он кивнул на её стопку вещей. – Там у тебя несколько пропущенных, от кого-то по имени Элис. – известил он. – Не то, чтобы я подсматривал, но телефон звонил пару раз, и… – Элис?? – едва ли не вскрикнула Мэй, тут же подскакивая к стопке вещей. – Ох, чёрт, мне следует ей перезвонить…        Мужчина несколько раз моргнул, с интересом наблюдая за тем, как шатенка потянулась за своим телефоном на вершине стопки. Он наблюдал за её реакцией, за тем, как она внезапно заволновалась, когда услышала это имя. И нельзя было сказать, что его это не заинтересовало. – Так… Элис, значит? – осторожно начал он. – Не подумай, что я лезу в твои дела, но… Есть что-то, о чём мне стоит беспокоиться? – А? – девушка едва заметно вздрогнула, и перевела взгляд на психолога. – А, н-нет, не нужно беспокоиться, – заверила она. – Просто моя девушка начинает нервничать, когда я вот так пропадаю, и…        Она резко замолчала, осознав, что именно она только что сказала. Она даже не задумывалась об этом, обращение просто вырвалось у неё, но теперь, забрать его обратно уже не получится. Несколько долгих мгновений на кухне царила мёртвая тишина, прерываемая лишь звуком их дыхания. – А… Ам… Т-то есть… – нервно затараторила Мэй, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию. – Я-я имею в виду, это не… – Девушка, значит? – мягко перебил её Джозеф, и… в его голосе совсем не было ожидаемого осуждения. – На-а-айс.        Шатенка вновь застыла на целое мгновение. Она многого ожидала, но явно не этого. Это было настолько неожиданно, что её мозг не до конца обработал её следующие слова прежде, чем они покинули её рот: – Т-ты не… Ты не против?        Она мысленно одёрнула себя едва осознала, что только что сказала, и что именно это предполагало. Но Джозеф в ответ на это лишь пожал плечами – то ли он действительно не уловил скрытого смысла, то ли сделал вид, что не уловил. – Ну, во-первых, это, как бы, не моё дело, – мягко ответил он. – Да и во-вторых, даже будь оно моим, почему я должен быть против? – задал он риторический вопрос, и тут же сам продолжил. – Не то, чтоб ты могла принести нежеланного ребёнка от девушки, не так ли? Так в чём проблема? – Т-тьфу ты! – фыркнула Мэй, вновь отворачиваясь и вновь предательски краснея. – Я даже не… Мы не… – Коть. – мягко прервал её психолог, вынудив вновь обратить взор на него. – Я уже сказал, это не моё дело. Делай то, что считаешь нужным, я не буду учить тебя жизни.        Шатенка вновь несколько раз моргнула, пытаясь навести в голове порядок из всего того, что только что произошло. – Но… Ты разве не психолог? – уточнила она. – Разве это не ваша работа – учить жизни?        В ответ на это уже Джозеф фыркнул, вновь откидываясь на спинку своего кресла. – Пфф, нет, – со смешком проговорил он. – Наша работа – помогать людям разобраться в своих проблемах. – начал объяснять он. – Мы лишь даём советы, и только тогда, когда нас о них просят. Это бестактно – советовать другим, как им жить, если тебя об этом не просили.        Мэй не особо нашла, что на это ответить. Это было настолько странно слышать, это настолько сильно отличалось от того, к чему она привыкла. Она всегда была свободолюбивой личностью, но даже для неё концепция взрослого, который не пытается ей навязать своё виденье жизни, а ждёт, когда она спросит, была неслыханной. Но весьма приятной. – Ты… Вроде собиралась своей девушке позвонить, – вдруг напомнил ей голос мужчины, вырывая из размышлений. – А, да, собиралась… Спасибо, – не задумываясь ответила она и вновь перевела взгляд на стопку вещей.        И вновь замерла.        На верхней грани всей стопки, рядом с её телефоном, который она собиралась поднять, лежало ещё кое-что, чего она раньше не замечала. Две пластмассовые заколки в виде розовых пятиугольных звёздочек. Её любимые заколки. Самые простые, без каких-либо наворотов, да и в её привычный стиль одежды они не сильно вписывались, но… По какой-то причине, они были для неё очень важны. Она уже не могла и вспомнить, почему была так помешана на них, но это не мешало ей чувствовать себя дискомфортно, когда их не было рядом. И теперь, они лежали здесь, вместе с остальными вещами из её дома, но… Как? Остальное ещё можно понять, но почему здесь оказались эти заколки? Каким образом те, кто притащил сюда её барахло, знали, что они важны? Они ведь ничем особо не выделялись, самые обычные на вид заколки, так почему… – Вижу в твоих глазах немой вопрос, – вновь подал голос Джозеф, который до этого внимательно наблюдал за реакцией девушки. – И я отвечу тебе, что я и сам не знаю, почему именно это показалось мне правильным. – он легко пожал плечами, хоть Мэй даже и не посмотрела на него. – Когда мои люди описывали, что они видят, мне просто показалось, что эти заколки могут быть важными. Уж СЛИШКОМ они выбивались из общей картины, если ты понимаешь, о чём я. – Я… Спасибо… – только и смогла выдавить из себя девушка, аккуратно поднимая пластиковые побрякушки с верха стопки. – Всегда пожалуйста, – вновь почти что проурчал психолог.        На этом моменте, с той стороны, где располагался Джозеф, раздался протяжный скрип стула, и шатенка невольно перевела взгляд в его сторону, наблюдая, как мужчина медленно поднялся на ноги и распрямился, его кости слегка хрустнули, возвращаясь на свои места. – Ну что же… – начал он с выдохом. – Пойду я, пожалуй, приводить себя в порядок. – он чуть повернул голову и кивнул в сторону плиты. – Я сделал тебе французских тостов и какао, в общем, разберёшься. – он чуть пожал плечами. – Ванная помнишь где, я пока что буду у себя.        И не дожидаясь от неё ответа, он прошёл мимо сражённой наповал всем произошедшем девушки, прошёл через дверной проём кухни, и скрылся где-то в глубине квартиры.        А Мэй так и осталась на кухне, наедине со слегка остывшей едой, своими вещами, и целым роем новых и старых мыслей.