Дожить до рассвета

***

— Дай денег Л-лорочка… Твой брат выжал из нас с Маркусом последние деньги, — прохрипела тучная женщина лет сорока, стоявшая напротив. От неё тянуло перегаром и потом. Нос воспалённо красный, мутные глаза блестят от алкоголя, под одним — свежий синяк, ещё не успевший пожелтеть. Её губы сжались в тонкую линию, отчего морщины на лице стали ещё резче, словно были вырезанные ножом. Лора стояла в узком коридоре и отвернулась к матери спиной из брезгливости. Смотреть в эти пьяные глаза было неприятно, почти физически. Внутри поднималось глухое желание ударить. Не со злости — просто чтобы прекратить это зрелище. — Я не дам денег, ты их пропьешь, — голос Лоры был ровным, безжизненным, а лицо не выражало ничего кроме желание скорее прекратить диалог. — М-мерз..Ик..мерзкая ик..Девчонка! Предательница..ик..Я воспитала тебя этими руками, несмотря на то..ик, что ты наделала, а ты..Ик..жмотишься сука! — Женщина замахнулась, но алкогольное опьянение дало о себе знать и та рухнула на грязный паркет, теряя равновесие. Мать заикалась, икота рвала фразы. Пот стекал по её жирной коже, отчего волосы на лбу слиплись и напоминали сосульки, а одежда давно не видела стирки. В этот момент, валяясь на полу пьяной и грязной, она выглядела не человеком, а чем-то мерзким и беспомощным —жалкой свиньей. Лора выслушав нелепую речь матери, резко развернулась и пошла прочь, пока накопившееся отвращение не перешло в насилие. — Кто ещё тут предательница, — Лора сказала это вслух, но тихо, так, чтобы слышно было только ей. Предательница. Почему? Слово вызывает отвращение, обрамляя и внутри и снаружи грязью. Почему так мерзко когда мама так называет меня? Почему так часто говорит мне это? — Когда Лора была младше, эти размышления не покидали детскую голову. Но на самом деле она знала почему мама так злится на неё, знает почему так называет свою дочь. Но предательницей была не она. Лора знала, что никого не предавала. Пробираться в свою спальню было сложно: коридор был забит мусором, грязью и стойким запахом перегара. Воздух здесь казался густым, липким, спертым, как в подвале. Её комната была единственным местом, где можно было дышать. Она закрыла дверь на засовы — те самые, которые установила сама. Иначе сюда бы вваливались без стука, без причин, просто потому что могли и Лора бы полностью забыла о том, что такое личное пространство. Отчим не раз угрожал снять дверь с петель — «для воспитания». Любил строить из себя отца. На деле же был ничтожеством: вечно пьяным, вечно злым, неспособным даже держать в руках отвёртку, из-за чего его угрозы оставались такими же пустыми, как и он сам. За стеной снова начались крики. Маркус опять бил мать. Звуки ударов, визг, глухие стоны — привычный фон. Все из-за того, что младший брат Тони опять где-то пропадал, а отчим злился, что непутевая мамаша опять за ним не уследила. И Лора, к собственному удивлению, понимала младшего брата. Будь у неё возможность куда-нибудь бежать — она бы сбежала первой. Но друзей у неё не было. И не потому что не складывалось — она даже не пыталась. Люди вокруг казались ей тупыми, поверхностными, пустыми. Они же считали её странной, холодной, пугающе спокойной. Поэтому в школе она была никем. Не жертвой, не изгоем — тенью. Девушкой, имя которой забывают сразу после знакомства. И это её вполне устраивало. Пока её не трогают — всё терпимо. Даже эта квартира, пропитанная грязью, пылью и глухим отчаянием. Лора включила музыку погромче, чтобы заглушить крики, и позволила себе исчезнуть, снова погружаясь в навязчивые грёзы. Реальность растворилась. В её голове она была далеко от Оринджа — в лесу. Ночь. Холодный воздух. Звёзды, мерцающие сквозь ветви. Ни одного человека. Только тишина и дыхание природы. Маленький деревянный дом, дым из трубы, а внутри — минимум вещей. И никого больше. Одиночество в этом лесу было не наказанием, а спасением. Местом где Лора забывала о том, что за её стенами происходят драки, насилие и бесконечные неприятности. И, возможно, если бы мир не начал ломать её слишком рано, если бы Бог дал ей нормальную семью и хоть кого-то, кто попытался бы её понять, она стала бы другим человеком. Не таким закрытым и пустым, смотрящим на всех свысока, в роли безмолвного наблюдателя. Но судьба сделала выбор за неё и теперь приходится выживать с теми ресурсами, которые ей дали. *** Кто-то резко дёрнул Лору за плечо, вырывая из собственных воспоминаний. — Эй, ты чего застыла? — к ней обратился уже знакомый Квентин Смит. Большие карие глаза, под которыми давно поселились глубокие тени усталости, обеспокоено скользнули по её потерянному лицу. Он выглядел так, будто устал жить, но всё ещё хотел побороться за звание хорошего человека. — А? Да… просто задумалась. Где Фенг? — брюнетка словно очнулась от транса, вспомнив о подруге. После того странного матча ей так много хотелось рассказать, но с момента побега в люк они ни разу не пересеклись. Словно Мин намеренно избегала её. Это избегание казалось чем-то непозволительным в мыслях Лоры, било по гордости. Разве в дружбе так поступают? — А, Фенг? — Квентин почесал затылок. — Она какая-то странная сегодня… Ушла одна, вроде где-то в той стороне сидит, — он указал на северную часть леса и выдавил из себя вымученную улыбку, стараясь выглядеть дружелюбно. Лора не поблагодарив, просто развернулась и ушла, пока Квентин продолжал смотреть в след её уходящей тени. Спустя время, спотыкаясь о корни вековых деревьев, она всё же нашла девушку. Та грустно сидела на холодной траве и сгорбившись, вырисовывала палкой на расчищенной земле фигуры. Она даже не повела взглядом, когда Лора остановилась напротив. Минуты тянулись вязко. Лора испепеляла взглядом тёмную макушку подруги, пока наконец сама не нарушила давящее молчание: — В чём дело? Голубые глаза сузились, руки скрестились на груди — всё в её позе выражало холодное недоумение. — Даже не знаю… может, тебе стоит спросить у милого маньяка, который так галантно тебя пощадил и отпустил в люк? — Фенг резко поднялась, поравнявшись с Лорой, — Притворяешься подругой, а потом предаёшь. Вот какая ты на самом деле. Воздух между ними стал густым, тяжёлым, словно перед грозой. Атмосфера накалилась. — Что за бред ты несёшь? — Не строй из себя овечку. Я знаю, что он тебя отпустил. Что ты ему пообещала? Рассказала, кто где прячется? Всю команду продала? Фенг наседала над подругой, сокращая расстояние между ними. С каждым произнесенным словом, взгляд Лоры холодел, а лицо искажалось презрением. Желание ударить, вбить китаянку в землю, заставить захлебнуться собственной грязью и желчью росло стремительно. Но что-то внутри удерживало, наверное это было желание ударить более изощренно, больнее, чем просто физически. После той встречи с Фрэнком, когда смерть казалась неизбежной, она словно вернулась к самой себе. Страх ушёл. Лишние эмоции исчезли. Всё, что она считала утраченным, встало на место. Она больше не собиралась считать себя равной тем, кто способен так о ней подумать. Мин должна страдать за свои слова. И всё же этот мир оставался ей непонятен. Фенг была нужна. И это даже делало ситуацию более удобной. Потому что Лора могла сделать больно иначе — глубже. Использовать. Сделать инструментом. А потом нанести удар именно тогда, когда Мин будет нуждаться в ней больше всего. Предатель не она. Никто больше не посмеет так думать. — Я не скрывала, что он отпустил меня в люк. И никого я не продавала. Никогда бы так не поступила, — спокойно сказала Лора, придавая собственному тону мягкости. — Я и пришла, чтобы всё объяснить. Зачем ты набрасываешься, не зная всей ситуации? — Она шагнула ближе и взяла Фенг за руки, заглядывая в её тёмные щенячьи глаза, — Мы же подруги. Мин не отдернула холодных ладоней Лоры. Лишь стыдливо опустила взгляд на свои ботинки. Горячее чувство вины разлилось по телу, а щёки вспыхнули красным румянцем. Собравшись, она придала голосу максимально нейтральный тон: — Тогда расскажи, как всё было на самом деле. И Лора рассказала. Почти ничего не скрывая. Ей это было ни к чему — ей нечего было беречь. Выслушав историю, Фенг не знала, что сказать. Угрызения совести пронизывали её с головы до пят. Почему она сразу не спросила? Почему решила поверить худшему, что придумал мозг? Эти мысли крутились в голове, не давая покоя. Оставалось только винить себя за собственный характер и недоверчивость. Годы, проведённые за компьютером, в мире игр и токсичных перепалок, не научили её разговаривать с людьми в реальности. Здесь всё было сложнее. Приходилось буквально по кусочкам собирать себя и учиться социализации. Пока девушки возвращались обратно к костру, Фенг все же собрала в себе силы и выдавила из себя те слова, которые были так нужны для очищения собственной совести: — Прости меня..Мне не стоило так о тебе думать, тем более говорить, просто я так боюсь доверять, наверное это из-за родителей. Да и в целом в моей стране менталитет такой, в Китае не принято, ну знаешь..прямо говорить что думаешь или вот так как мы общаться, там такого особо не встретишь, — Неожиданные откровения азиатки удивили Лору, но не растрогали. В её голове все уже было решено. И наверное, если бы такая ссора возникла между ними в первый раз, она бы подумала о прощении, но когда ошибки становятся систематичностью, ни о какой снисходительности не может быть и речи. Вернувшись в лагерь, Лора заметила Квентина почти сразу. Он стоял чуть в стороне от костра, будто колебался — подойти или раствориться в общей массе. Когда он всё же сделал шаг к ней, стало ясно: каждое движение давалось ему с усилием, он выглядел напуганным, словно шел на расстрел, а не к девушке. — Эм… Лора. Можно тебя на минуту? Брюнетка посмотрела на Фенг, стоявшую рядом. Мин встретила её взгляд, нахмурилась, но, ничего не сказав, отошла. — Что-то случилось? — спросила Лора. В голосе не было ни интереса, ни раздражения — полное безразличие. Квентин на мгновение замер, словно собирался передумать, заметив холод. Плечи его напряглись, пальцы судорожно сжались. — Я… не хочешь прогуляться? Слова повисли в воздухе, неуместные, чужие. Прогулка. В месте, где нет времени, нет покоя и нет жизни вне матчей. Квентин и сам будто понял это — уголки его губ дёрнулись, словно он уже жалел, что спросил. Лора смотрела на него слишком долго. Её молчание и было ответом, но наблюдая, что парень не уходит, медленно выдохнула. — Я уже гуляла с Фенг. Немного устала, — она сделала паузу, подбирая тон. — Прости. В другой раз. Она солгала. И Квентин это сразу понял. Ложь была прозрачной. Все знали: время здесь течёт иначе, и вне матчей никто по-настоящему не устаёт. Он кивнул, принимая отказ, будто заранее к нему готовился. И всё же в груди что-то тёплое дрогнуло — она отказала мягко. Значит, не хотела ранить. — Понимаю… Извини, если потревожил. Я просто подумал, что… нам было бы неплохо с кем-то сблизиться. Я здесь недавно и ты тоже. Слова вырвались слишком честно. Лора вздрогнула — и впервые за весь разговор посмотрела на него внимательнее. — Недавно?.. — повторила она. — Ты помнишь, что было до того, как ты оказался здесь? В тот день… или хотя бы накануне? — Девушка заметно оживилась в диалоге, она понимала что, возможно, именно Квентин может дать ей ответы на вопросы, которые так старательно обходят остальные. Вдруг, именно он поможет ей собрать воедино все пазлы в голове. Эффект от слов Лоры был мгновенным: Квентин резко побледнел. Его взгляд метнулся в сторону, будто он ожидал увидеть кого-то за спиной брюнетки. Дыхание сбилось, грудь часто поднималась и опускалась. Он машинально провёл рукой по виску — как будто пытался стереть мысль. В его голове разом начали вспыхивать пугающие образы прошлого, которые разом начинали пульсировать ужасом по всему искалеченному разуму парня. — Я… — голос сорвался. — Прости. Мне… мне нужно идти. Он отступил на шаг, затем ещё на один. В его глазах плескался не просто страх — паника, знакомая до боли. Та, что приходит к нему каждый раз, лишь стоит закрыть глаза. — Прости, — выдохнул он почти неслышно себе под нос, и, не оборачиваясь, ушёл в туман. Лора осталась стоять на месте. Теперь он заинтересовал её по-настоящему. Что скрывается за этим смазливым, пугливым лицом? И почему один простой вопрос заставил его так корежится? Что такого он мог пережить?