Лицом к лицу

— Ты похожа на приведение, — хмыкнула Хельга, как только Фрейя переступила порог её комнаты. На этот раз она стояла у окна, облокотившись поясницей о широкий подоконник, и в тусклом лунном свете был виден, по большому счёту, только её силуэт. Ведьма иногда забывала о свечах, не помня, что видит в темноте гораздо лучше большинства людей. Фрейя тихо фыркнула, закрыла за собой дверь и медленно и осторожно прошлась по комнате, короткими прикосновениями зажигая свет. Сил, правда, не хватало: огоньки выходили совсем маленькими, неяркими. — То есть? — всё-таки уточнила она. — Бледная вся и… Не знаю, прозрачная какая-то. — Это потому что я тебя боюсь, — совершенно откровенно сказала Фрейя и даже почувствовала какое-то подобие гордости за свой ответ. Ведьма мрачно хохотнула: — Удивительное рядом… Никогда такого не было — и вот опять. — Не смейся, я правду говорю. — Ну, деточка, это очень смешная правда. Когда ты убегала, ты разве не знала, к чему это приведёт? — Не знала. Я ведь… Ну… Не планировала возвращаться, — девчонка опустила голову, потому что рукава рубашки вдруг показались ей куда интереснее лица наставницы. — Да ты и убегать-то вроде не планировала. Если бы планировала, я бы, наверное, поняла. — Ну конечно, у тебя есть небольшое преимущество — хрустальный шар называется. — Нет. Ты же знаешь, никакой хрустальный шар мне не нужен, когда речь идёт о тебе и твоих действиях. Я просто знаю тебя, и всё. Даже если ты порой не можешь предсказать, что сделаешь в следующую минуту — я могу. Именно поэтому я и не бросилась на поиски, когда поняла, что происходит. Вместо этого я рассчитала с точностью до часа, когда ты явишься обратно. Фрейя густо покраснела. Тон Хельги начинал становиться нравоучительным и строгим, а это было даже хуже дружеских насмешек. Ей вдруг опять захотелось плакать, но опять она сдержалась. — Это не потому что ты плохая, или что-то с тобой не так, или я плохо думаю о тебе — абсолютно нет. Наоборот. Я всегда даю тебе возможность ошибиться. Я же знаю, что ты сделаешь правильные выводы. Если бы кто-то извне услышал эти слова, то никогда не подумал бы, что Хельга ругается. Её тон был даже мягче обычного, но Фрейя чувствовала себя так плохо, что мечтала провалиться под землю, лишь бы этого не слышать. — Прости, — выдохнула она, решившись. — Я не представляю, как ты до сих пор меня терпишь. Я никогда не оправдываю твоих ожиданий. — Ты их оправдываешь каждый раз, — только теперь в голосе Ведьмы послышалось едва заметное раздражение. Фрейя уловила его, конечно. Вздрогнула. — Иначе тебя со мной не было бы уже давно. Если ты помнишь, я достаточно быстро избавляюсь от общества тех, кто мне не нужен. «А ты нужна,» — повисло в воздухе. И Фрейя всё-таки расплакалась. — Что ты сейчас рыдаешь? — засмеялась Хельга и, приблизившись, коротко обняла её. — Ну? — Ты… Ты слишком добра ко мне, — всхлипнула девушка. — Я не понимаю, почему. Мне так с тобой повезло… — Стоило бы сказать мне это до побега, — съязвила ведьма, и Фрейя, сквозь слёзы, рассмеялась тоже. — Язва. — Что поделать. Иногда в жизни приходится делать выбор: ты либо милая, либо ведьма. Фрейя с облегчением положила голову на грудь женщины, и Хельга даже не стала ворчать. Какое-то время они стояли так и молчали, но в конце концов Ведьма заговорила: — Расскажи-ка мне всю правду, деточка. Ведь ты сбежала, когда случайно разбила мой артефакт?.. Фрейя нехотя отстранилась, отступила на шаг, нахмурилась. — Да, — все же коротко ответила она. — Ты сомневалась, что я поверю в случайность этого, правда? — Конечно. Я всегда сомневаюсь, хотя ты не давала мне для этого ни единого повода. Я так боялась, что ты… Не знаю… Будешь ругаться, — девушка густо покраснела и спрятала глаза, которые опасно заблестели. — Разве я когда-нибудь ругалась на тебя? — ласково улыбнулась Хельга. — Ну? Хоть раз? — Нет. Никогда. Но почему-то я каждый раз умудряюсь сомневаться в тебе. Прости моё недоверие… — После всего того, что было между тобой и Лагертой меня вовсе не удивляет и не обижает твоё недоверие. Я терпелива, ты же знаешь. Мне не трудно просто ждать и доказывать тебе обратное. В ту же секунду, как все это было сказано, Фрейя почувствовала, что по её щекам одна за другой снова начинают течь горячие слёзы. — Ты должна наказать меня за это, — подрагивающим от напряжения и слёз голосом, но твёрдо проговорила она. — Я не хочу. — Я знаю. Это моя просьба. — Ах, да… — Хельга даже глаза закатила. — Тебе ведь трудно жить с теми, кто тебя не бьёт. Девчонка усмехнулась сквозь слёзы: — Наверное. Мне так будет спокойней, клянусь. — Я сделаю это в последний раз, — предупредила Ведьма, подходя к ней и лёгкой рукой стирая слезинку со щеки. Фрейя ухватилась за эту тёплую руку. — Потом, если будет нужно, тебе придётся искать спокойствия каким-то другим способом. Я ведь говорила тебе, ещё при первой нашей встрече, что тема избиения младенцев мне не близка.