Волчонок

Запись #... (Дата потеряна. Кажется, предпоследний день перед концом). День начался слишком спокойно. Это и насторожило. Тишина в Глейде всегда была обманчивой, но сегодня она казалась особенно густой, липкой. Алби очнулся. Не до конца, не вставая, но он открыл глаза и узнал Ньюта. Этой новости хватило, чтобы в воздухе повисло что-то вроде надежды. Мы все, глупые, подумали: может, это перелом. Может, худшее позади. Как же мы ошибались. Бегуны вернулись с забега уставшие, но довольные — нашли новые отметины на карте. Их сразу повели к Алби. Я же не могла выносить эту духоту медпункта, где радость пахла лекарствами и страхом. Вышла подышать. Просто ходила по полянке, слушала, как Чак доказывает Зарту, что его новая ловушка для птиц — гениальна. И тут я увидела. Просто подняла глаза. Ворота. Они не закрылись. Они должны были сомкнуться с первыми сумерками, как делали это каждый день на моей памяти. Но сейчас они стояли распахнутые, как черная пасть. Из неё тянуло сквозняком — холодным, неестественным. Сердце упало куда-то в живот. Я не побежала — меня понесло. Ворвалась в медпункт, перебив чей-то рассказ. «Ворота не закрылись». Томас, который сидел у койки Алби, поднял на меня взгляд. «В смысле, Волчонок?» Мы все высыпали наружу. Толпой подошли к каменному провалу. Сначала была тишина. Только наше прерывистое дыхание. Потом — звук. Отдаленный, нарастающий. Не крик, не рык. Что-то металлическое, скрежещущее, словно работают гигантские, ржавые шестерни. И в этом механическом грохоте — топот. Множества лап. Они появились в дальнем конце коридора. Сначала как тени, потом четче. Существа. Гриверы. Непохожие ни на что. Их тела были сбиты из чего-то, напоминавшего и сталь, и хитин. Они бежали, сбиваясь в стаю, и их движения были слишком резкими, слишком правильными, чтобы быть живыми. Как будто кто-то завел жутких механических псов. Я не могла оторвать взгляда. Это было как сон, кошмар, в котором ноги приросли к земле. Они приближались с чудовищной скоростью, заполняя собой весь проход. Я даже не заметила, как они оказались уже на полпути. Резкий рывок за руку вырвал меня из ступора. Голос Томаса прорвался сквозь гул, тревожный и резкий, каким он бывает только тогда, когда всё по-настоящему плохо. «надо бежать, волчонок!» Его пальцы впились мне в запястье. И мы рванули. Оборачиваясь, я увидела, как первое из этих существ уже переступает порог Глейда. Его лишенные всего живого «глаза» сканировали поляну, останавливаясь на нас, убегающих. Запись прервана. Дневник заброшен.