Тобирама Учиха

      – Хммм…. А что насчёт этой?       Бархатистый голос Мадары приятно скрашивал тишину комнаты и уютное потрескивание горящих дров. Тобирама с трудом проводил по черным, густым волосам гребнем, что явно не справлялся с такой львиной шевелюрой. Наконец сдавшись, он взял кунай и аккуратно срезал колтун и выкинул его в огонь. После чего посмотрел на книжку, где Учиха показывал очередную иллюстрацию боевого раскраса.       – Неплохо, но я бы хотел татуировку на лице. – Мадара принес эту книгу после очередного задания, вроде купил ее в столице, хотя, судя по заметкам на полях страниц, она явно раньше принадлежала одному из кланов страны ветров. – Если честно, я удивлен, что ты всё ещё помнишь об этом.       – А что? Ты уже не хочешь татуировку? – Мадара вздохнул, после чего начал дальше листать книжку, изучая причудливые узоры и читая их значение, подмечая, что вот эта лоза отлично бы смотрелась на чужом бедре, может в будущем.       – Нет, просто как-то уже и сам забыл, если бы ты не сказал, я бы и не вспомнил. К тому же, ты говорил, что Учиха не наносят боевого раскраса. – Наткнувшись на очередную запутавшуюся прядь, альбинос тяжело вздохнул и, взяв гребень покрепче, приступил к работе. – Ками-сама, дай мне сил, Мадара, зачем тебе такая шевелюра? Ты же не дева на выданье, для кого растишь?       – Для тебя, конечно! – Фыркнул тот с сарказмом в голосе, после чего с лёгкой ехидцой добавил. – Так что меньше, слов больше дела!       – Почему ты вообще сам не занимаешься своего головой? Или вон Изуну припаши, а то слишком уж он довольный ходит. – Вздохнув, Тобирама проделал тот же трюк с этой прядью, что и с предыдущей. Расчёсывание волос Мадары то ещё испытание на выдержку, удивительно, как он ещё Учиха скальп не оторвал. Альбинос намеренно сказал последнюю фразу громче обычного, чтобы его точно услышали за пределами комнаты. Изуна же, услышав чужой призыв, с довольной мордашкой появился между открытых сёдзи.       – Тора-чан, у меня нет таких же белоснежных волос и суровых красных глаз! В ином случае, Дара скорее руку откусит, чем даст прикоснутся к своим драгоценнейшим волосам!       – Изуна, хватит издеваться над моим братом, но он прав, даже Мадаре не хватит терпения на собственные волосы.       Седзи открылись шире, и в проёме показалось суровое лицо Хикаку, будучи на пару лет старше Изуны и Тобирамы, он в свои семнадцать был буквально копией своего отца.       – Вы либо зайдите, либо выйдите, хватит нам в комнату мороз пускать! – Буркнул Мадара, перелистнув страницу. Оба гостя, довольно улыбнувшись, зашли в комнату и расположились рядом с парочкой, Хикаку сел справа от будущего главы, а Изуна лег слева.       – Что это за книжка? – С интересом спросил младший Учиха, пытаясь разглядеть название на корешке.       – Я хочу сделать себе боевое тату, Мадара помогает мне его выбрать.       – Боевое тату! Отото, отец тебя живьём закопает! – Ужаснулся и развеселился разом Хикаку, с любопытством рассматривая рисунок на странице и после своего брата. – Лучше делай черную, ее будет лучше видно на руках.       – Он хочет на лице. – Не дав Тобираме даже слово сказать, буркнул Мадара. Видимо, гости его не очень порадовали, альбинос прекрасно мог понять, почему, братья порой бывали… раздражающими.       – На лице?! Тоби-чан, ну ты рисковый парень! А если не понравится или надоест? И придется тебе до конца своих дней смотреть в зеркале на это! – Театрально выдохнул Изуна и, посмотрев в книгу, сразу перелистнул страницу, на что получил грозный взгляд брата.       – Поэтому мы с ним и выбираем достойную раскраску, от которой враги будут в ужасе! – Перелистнув обратно, Мадара продолжил читать там, где остановился.       – Может тогда покрасить все его лицо в черный? Враги будут просто в шоке! – Развеселился Изуна и снова перелистнул книгу в чужих руках.       – Да ты со всем охренел?! – Мадара спешно отодвинул свои руки от Изуны подальше, чтобы тот не смел снова прерывать его на половине прочитанного, просто потому что картинка не понравилась.       – Хм, я бы не хотел массивную, думаю, мне нужна какая-нибудь тонкая, чтобы не бросалась в глаза и не кричала «убейте меня как можно быстрее»! Да и мне не нужен окрас на все лицо, думаю, на щеках будет в самый раз. – Тобирама, наконец, закончив с чужими волосами, убрал гребень от себя подальше.       – Хм, отото, может тебе просто цветочек там нарисовать, думаю, тебе пойдет! – Хикаку сразу получил подзатыльник от младшего. Такой вариант Тобирама даже рассматривать будет.       – Ай, ну или мишень на лбу! – От следующего удара Хикаку очень удачно увернулся, однако в этот раз он получил уже со стороны Мадары.       – Хм-м-м-м. Да и при всем этом, эта татуировка должна быть особенной, это же татуировка самого «Белого демона Учиха»! – На слова Мадары альбинос лишь закатил глаза, его новое прозвище казалось ему глупым. На полноценные стычки с Сенджу его до сих пор не пускали, несмотря на то что его сверстники отправились в бой сразу по достижению четырнадцати лет. Сам же Тобирама выполнял отдаленные клановые задания, которые точно не пересекались бы с Сенджу. Это не могло не злить, но он понимал, почему глава так поступает.       – Хе-хе. Интересно, кто придумал такую тупую кличку? – Изуна-таки отобрал у брата книгу, начиная уже самостоятельно листать страницы и рассматривать рисунки.       – Ну, я думаю, что Тобираме оно отлично подходит! – Гордо заявил Хикаку, после чего пересел к Изуне, чтобы также посмотреть картинки. Мадара от такой наглости просто слов не нашел, из-за чего его чакра бурлила не выплеснутым гневом. Заметивший это сенсорикой Тобирама делать с этим ничего не стал, лишь потянулся, разминая затекшую спину.       – В любом случае эта книжка вряд ли поможет мне сделать выбор, к тому же мне уже пора. – Альбинос встал и, взяв свой теплый белый плащ, начал собираться. Этот плащ ему подарил Мадара со словами «Черный тебя сразу выдает на снегу, а белый наоборот поможет оставаться незаметным!». Тобирама не мог с этим не согласиться, потому принял подарок, хотя было немного неловко принимать такую дорогую вещь.       – Как? Уже все? Куда? – Мадара явно был озадачен таким скорым уходом, потому буквально вскочил следом.       – Мы с Хана-самой сегодня проводим итоговые опыты лекарства, потом можно будет использовать его на всем клане.       – Я думал, вы его закончили, ты же стал отлично видеть. И, кстати, я говорил тебе, что мне не нравится, что вы тестируете его на тебе?       – Да, наверное раз так тысячу точно. – Фыркнул Тобирама, уже застегивая пуговицы под пышным мехом воротника.       – Ну вот так скажу ещё раз, мне не нравится, что вы тестируете препарат на тебе! – За спиной Мадары послышался тихий смех двух чертят, однако после Изуна хотел сказать что-то явно провокационное, потому что Хикаку буквально набросился на младшего наследника, садясь тому на спину и закрывая ему рот.       – Кстати, отото, как там твоя новая техника... как ее….       – Водный дракон.       – Точно! Ах ты засранец! Фу!! – Хикаку спешно убрал руку с чужого лица, брезгливо вытирая ее об одежду Изуны, который с довольной улыбкой облизнул собственные губы, но продолжать плескать свой слабый словесный яд на присутствующих не стал.       – Она стала лучше получаться и, возможно, будет даже сильнее «водяного резака», однако мне нужно понять, как получать воду из воздуха, чтобы постоянно не искать источник поблизости.       Мадара, тяжело вздохнув, посмотрел на двух дерущихся парней за своей спиной, они явно не слушали ответ Тобирамы, а что ещё хуже, не давали самому Мадаре послушать более детальный разбор новой техники Торы.       – Вы двое, хватит! Ей богу, как дети малые! – Будущий глава пошел разнимать двух остолопов, пока Тобирама с лёгкой улыбкой на лице покинул помещение.

***

      Опыты глазных капель прошли идеально. Эти капли должны снизить нагрузку на глаза, а благодаря новому лечебному дзюцу ещё и улучшить его, что явно будет полезно носителям шарингана, да и сам Тобирама не ослеп только благодаря ему. Его сенсорика с каждым годом становилась все сильнее, а радиус больше, и, возможно, именно из-за этого Тобирама слеп с самого детства.       О настоящем радиусе его сенсорики знал только Мадара, ведь альбинос уже дотянулся до селения Сенджу, прекрасно чувствуя очень яркую и эмоциональную чакру врага. Они с Учиха мало говорили об этом, ведь никому не хотелось затрагивать старые раны, но иногда Дара все же спрашивал юного альбиноса о состоянии старого друга, после особенно тяжелых боев.       Завершив свои дела со старейшиной Ханой, Тобирама неспеша шел к своему дому, когда в селение влетел один из патрульных. Снова Сенджу, снова стычка, снова бой.       Как же альбиносу хотелось побежать со всеми, каждый бой заканчивался чьей-либо смертью, это была уже неисправимая закономерность. И парень действительно верил, что, будь он в бою, он бы смог уменьшить количество погибших Учиха. Смотря на то, как его соклановцы собираются и убегают в бой, он лишь мог надеяться на то, что каждый из них вернётся живым.       В силе Мадары, Изуны и Хикаку он не сомневался, однако не мог не волноваться. Ему нужно было пойти следом, проконтролировать, убедится, уследить…. Когда последний шиноби отряда пересёк главные врата селения, Тобирама неспеша пошел на излюбленный полигон, что находился чуть дальше поселения. Сев под деревом, он сконцентрировал свою чакру в почву, начиная следить за группой огненный чакры, что стремительно неслась в сторону уже разгоревшегося боя.       Сражение было очень долгим, солнце уже стремилось к закату, а бой, казалось, даже не думал заканчиваться. Обе стороны были измотаны, это отчётливо виделось в чакре обоих кланов. Однако больших потерь среди Учиха не было, Мадара всё так же не сдавал позиции в бою с Хаширамой. Его чакра всё ещё пылала необузданным пламенем, Тобирама был уверен, что со своим новым оружием наследник клана буквально не давал своему противнику ни минуты на выдох.       Убедившись в состоянии Дары, Тобирама «прислушался» к младшему брату, судя по чакре, Изуна был очень сосредоточен на своем противнике. Каварама Сенджу не боялся использовать хитрые трюки и удары в спину, он был очень непростым противником, несмотря на юный возраст, и давал наследнику Учиха достойный отпор.       Хикаку уже давно истратил весь свой запас чакры, похоже, он со своей противницей перешёл на тайдзюцу, ведь ее чакра также не плескалась в разные стороны, что говорило о том, что техники она не использует.       Но основной бой велся самом центре поля, Таджима Учиха сражался с Буцумой Сенджу. Оба были вымотаны, но сдаваться явно не были намерены. Тобирама внимательно следил за их схваткой, пока в один момент одна из точек чакры не начала угасать из его сознания, вскоре исчезнув вовсе. Паника, охватившая парня, холодными мурашками пронеслась по всему телу. Прислушавшись к своей сенсорике лучше, Тобирама понял, что чакра не была Учиховской…. неужели?... Буцума Сенджу пал?!       После этого чакра шиноби с обеих сторон наполнилась агрессией, чувства и эмоции, бурлившие с обеих сторон, вызывали головную боль, потому понять, что происходит на поле боя, было трудно. Тяжело вздохнув, Тобирама встал и направился обратно в селение, скоро их люди вернутся, и он, как обычно, должен будет помочь Хане-сама и ее помощникам с ранеными. Может, он и не участвует в бою, но хотя бы лёгкие ранения своих соклановцев вылечить сможет.

***

      Раненых было много, намного больше, чем обычно, но страшнее всего была новость о ранении главы клана. Таджима Учиха убил главу Сенджу, новость пришла даже быстрее, чем сам отряд. Однако и Буцума не остался в долгу и перед смертью ранил противника. Рана была глубокой и очень серьезной. Старейшина лично занялась ею и вместе с Тобирамой пыталась сохранить жизнь главы клана.       Борьба за его жизнь шла всю ночь, и даже на утро измотанные целители ни на мгновение не прекращали борьбу за жизнь главы, однако победить в этой битве они так и не смогли. На рассвете Таджима Учиха скончался от ранения в печень. Обильное кровотечение не дало и шанса на восстановление.       Когда измученные борьбой за жизнь Таджимы Хана-сама и Тобирама вышли из лечебницы и сообщили ужасную новость, каждый воспринял утрату по-своему.       Изуна не выходил из комнаты все дни до похорон, и никто не решался беспокоить младшего наследника в его горе.       Шин-сан не мог позволить себе скорбеть о близком друге и побратиме, он и старейшины временно взяли управление кланом на себя, дав наследникам время на скорбь. Однако Мадара все равно держал лицо перед своими соклановцами, позволяя себе слезы лишь в кромешной тьме комнаты, в полном одиночестве.       Тобирама же… окровавленное лицо главы навсегда осталось в его памяти, будто у него внезапно активировался шаринган. Длинный порез на щеке Таджимы почему то запомнился юноше намного сильнее, чем смертельная рана на правом боку.       От боли потери Тобирама разнес всю свою маленькую лабораторию в самом дальнем краю селения, ярость от собственной слабости душила его. Склянки летели в стены, разбиваясь на мелкие осколки, свитки и книги летели со столов и валялись по всему полу. Слезы ручьями лились по покрасневшему лицу альбиноса, тот ревел в голос как ребенок, от душевной боли круша все, что видел перед собой. Пока в один момент парень просто не ослабел, его израненные осколками руки, окрашенные в собственную кровь, наконец, задрожали от боли и усталости, а тело сползло по каменной стене на пол. Из горла измученного Тобирамы вырывался лишь жалкий, бессильный скулеж.       Он больше не намерен стоять в стороне, больше не намерен смотреть на то, как его близкие уходят один за другим на тот свет, пока сам Тобирама отсиживается в селении, следя за происходим из далека!       Весь клан долго не мог оправиться после такой потери. Тело похоронили, как положено по всем традициям шиноби клана Учиха, через три дня.       Похороны прошли в тишине, лишь голос старейшины эхом отзывался в ветре, рассказывая о главе клана лишь хорошее. Мадара и Изуна оставили слезы в своих комнатах и сейчас стояли перед ритуальным огнем с наполненными решимостью глазами, Тобирама же так и не пришел на похороны, оставшись в своей крошечной лаборатории. Он сидел там, кажется, вечность, хотя для самого альбиноса эти дни прошли незаметно, будто время и вовсе не шло.       Кровь на руках уже обсохла, раны от стекла давно покрылись корочками, а желудок неприятно сводило от голода. Он вставал лишь пару раз, чтобы выпить воды, однако аппетита или желания сходить в душ совершенно не было. Все это время он думал обо всем, что произошло, казалось, вся жизнь прошла через его дотошный анализ, и сейчас он уже не скорбел. Он принял чужую смерть ещё после своей истерики, ведь исправить этого уже было нельзя. Однако размышления о грядущем будущем не отпускали его голову.       Солнечный свет от открывшейся двери болезненно резанул по глазам, от чего пришлось их зажмурить. Вошедший поспешил закрыть дверь, после чего молча сел рядом с альбиносом, аккуратно смахнув ногой стекло на полу. Тобирама прекрасно знал, кто это, протянутое саке удивило его намного больше. Однако он так же молча взял его и, аккуратно откупорив, сделал пару обжигающих глотков. Поморщившись, он вернул бутыль, и гость сделал то же самое, отложив бутылку.       – Отвратительная вещь. – Вздохнул Тобирама, смотря на бардак, что устроил всего, казалось, день назад. Или раз Тобирама не осознает прошедшего времени.       – Да, не то слово. – Хрипло ответил Мадара, так же осматривая некогда аккуратное помещение. Они строили его все вместе, вчетвером, Тобирама сделал чертеж, а Шин-сан и Таджима-сама помогли с материалами, дальше подростки справились самостоятельно, набив себе кучу синяков и получив новый опыт. – Ты пропустил похороны.       – Они уже прошли? – Удивлённо спросил Тобирама, проведя рукой по лицу. – Черт…. Простите, кажется я тут засиделся.       – Я боялся, что тебе снова стало плохо. Я… не смог удержаться. – Мадара посмотрел на Тобираму, пытаясь понять, что же творится в этой белоснежной головушке. Он хотел, чтобы в такой тяжелый момент альбинос был рядом с ним, однако он прекрасно помнил, почему этого делать было нельзя.       Айко ока-сан скончалась через пять лет после рождения Изуны, она боролась с болезнью всеми силами, но проиграла. В тот день Мадара впервые рыдал так громко. Слезы текли, не переставая, и ничто не могло успокоить наследника клана, нежно обнимающего все еще теплое, но уже мертвое тело матери.       В тот день феноменальная сенсорика Тобирамы дала о себе знать. Даже будучи далеко за пределами селения, на рыбалке со своим отцом и братом, он все равно прочувствовал всю боль утраты Мадары. Радостным момент первой пойманной им рыбы был испорчен потекшими слезами и ужасной болью в сердце, от которой маленький альбинос потерял сознание.       Никогда прежде Мадара не видел плачущего Шин-сана, что сидел вместе со своим сыном в лечебнице, и молящегося Ками о здоровье приёмного ребенка. Когда по-настоящему сильный шиноби начинает рыдать, это не может не напугать. Мадара думал, что в тот день он потеряет не только маму. К счастью для всех, Тобирама очнулся на следующий день, болезненно слабый и с ужасной болью в алых глазах. С тех пор альбинос не видел мир так, как прежде. Каждый раз, закрывая глаза, он видел совершенно другой мир, мир энергий, чувств и эмоций, доступный лишь сенсорам. Очень сильным сенсорам.       Мадара сразу вспомнил тот день, увидев бездыханное тело отца. И Изуна, и Мадара, как могли, сдерживали свою чакру, чтобы не ранить дорогого для обоих человека. Но что они могли сделать, если Тобирама был с их отцом, помогая Хана-сан, и сам чувствовал каждой своей клеткой, как умирал их отец и глава клана. Как юный сенсор чувствовал себя после этого, Мадаре было страшно даже представить.       – Нет…. Та печать, кажется, она действительно работает, вы с Изуной делали все, что могли, и я правда благодарен вам за это. – Голос Тобирамы вывел Мадару из мрачных мыслей, он был переполнен сожалением и грустью.       – Не твоя вина, что Ками наградили тебя такой силой. – Мадара понимал, почему Тобирама может чувствовать вину. Всегда он так, винит себя в том, за что он не ответственен, именно поэтому новоиспеченный глава клана здесь.       – Я…. Должен был быть там. Сражаться вместе с вами, может тогда бы…. – Горло перехватило спазмом, и Тобирама едва справился с собой, чтобы вновь не расплакаться.       – Не должен. – Перебил Мадара, после чего взял чужую руку в свою, крепко сжав, белая рука была полна мелких царапин, из-за которых Мадара ненавидел то, что не умеет пользоваться лечебными техниками – Твое присутствие на поле боя ничего бы не изменило. Рано или поздно это должно было произойти.       – Но я больше не намерен сидеть в стороне! – Мадара согласно кивнул, после чего в комнате снова повисла тишина. Она была успокаивающей, чужая чакра рядом приятно согревала, так и призывая альбиноса прикрыть глаза на минутку и окунуться в это тепло с головой.       – Кажется, я выбрал себе татуировку…       – Это хорошо…. Белому демону Учиха давно пора показать, на что он способен! – Фыркнул Мадара, на что Тобирама снова закатил глаза, это прозвище он с себя уже точно не сможет стереть.       – Ты собираешься мстить за смерть отца? – Вопрос был сложным, потому затянувшееся молчание нисколько не удивляло.       – Буцума Сенджу мертв, я не вижу смысла в мести. Хаширама или его братья не виновны в смерти моего отца. Однако прекратить войну между кланами я не смогу. Да и совет будет требовать от меня дальнейших действий. – Тобирама понимающе кивнул.       Так они и сидели, в разгромленной маленькой лаборатории, на краю селения, до самого вечера. Пока за ними, наконец, не пришли их братья, растащив обоих молчунов по домам.